Рерайтер 2

Глава 5 Цветочки, ягодки

Да! Наконец-то у меня получилось. Что получилось? Так получилось повторить наш шестнадцатиразрядный процессор на Минском степпере. И выход годных получился на данный момент очень большой, аж двадцать три процессора со ста пятидесяти миллиметровой пластины, это где-то около шести процентов. Тут надо сразу отметить, что если бы использовались семидесяти шести миллиметровые пластины, то получили бы только по пять — шесть процессоров, вот такой скачок производительности, получился благодаря переходу на новую технологию. Ну и процентный выход других микросхем необходимых для «Эврики 16» тоже значительно подрос, поэтому цена на эти мини ЭВМ, должна была значительно упасть. А вот конкретно насколько должны упасть, вопрос уже не ко мне, а комитету ценообразования, ибо затраты производства здесь не учитываются никаким боком. Думаю, и у Микрона с новыми размерами пластин намечается та же ситуация, так что отрасль должна рвануть вперёд, ну а если не рванёт, то стоит серьёзно задуматься, а всё ли там в порядке?

— Это, конечно, замечательно, — хмыкнул Кошелев, услышав известие об освоении шестнадцатиразрядных процессоров, — но если мне не изменяет память, пятый пункт плана МЭП гласит: «создать рабочую группу с задачей дальнейшего совершенствования микропроцессорной техники с целью конкуренции на внешних рынках сбыта». Эта группа создана?

— В процессе, — без тени смущения отвечаю я.

Оно и на самом деле «в процессе», но процесс оказался несколько не тот на который рассчитывал, вроде бы и хороших парней подобрал, и знаний у них достаточно, но тут обнаружилось, что коллектив это не сборище грамотных специалистов, это нечто другое. В коллективе должны присутствовать разные люди, должны быть и свои генераторы идей, которые будут тащить всех за собой, и увлекать идеями. Должны быть крепкие середняки, который могут привязать фантазии «идейных» к возможностям производственного процесса. Ну и должны быть те, у которых нет полёта фантазии, но которые могут сутками пахать на результат. А ещё очень важен моральный климат в коллективе, вот его-то создать для меня оказалось непосильной задачей и это дело я, недолго думая, спихнул на «железяку».

— На чёрта нам эта тётка нужна? — Возмутился я, когда Вычислитель потребовал включить в коллектив Брунову, — мало того, что она без высшего образования, так еще и с предыдущего места работы со скандалом ушла.

— Она нужна и как работник, и как архитектор отношений в коллективе. — Выдал мне Вычислитель.

— Как ты её определил? Архитектор отношений? — Озадачился я, впервые услышав такое определение. — Ладно, пусть она нужна как «Архитектор», ну а конкретно-то, чем она заниматься будет?

— Конкретно будет заниматься оформлением документации.

— Ясно — широкий кругозор.

— Да, благодаря опыту и «широкому кругозору» она будет нужным звеном в работе коллектива, — не принял моего юмора Вычислитель.

Я хохотнул, потому, что там «узкой специализацией» не пахло, и тут мой глаз цепляется за отметку в её характеристике.

— Так она на курсах машинисток была? Что ж ты раньше молчал, такой человек и без архитектуры нам нужен.

И да, это только первая ласточка, а так коллектив будет не один, их намечалось пять. Во-первых, я не собирался класть все яйца в одну корзину, нужна была здоровая конкуренция, при разработке микросхем. Во-вторых, кроме процессоров нам нужно было заняться видео картами, а зная во что это всё выльется, я не собирался упускать возможность захватить мировой рынок «видюх». И третье, периферия, это только кажется, что главное это процессор, нет, главное это то, что обеспечивает его работу, без всего этого процессор как скульптура на постаменте, поражает мастерством скульптора, но делать ничего не может.

Однако раньше всех меня удивили экономисты, они как и положено в конце года притащили список пролонгации договоров на поставку комплектующих к «Эврике», в который я и заглянул. Заглянул и ужаснулся, какая нафиг здесь может быть экономика, с такими ценами, самый простенький разъём имел цену в пять рублей, а средний — десять, даже панельки под монтаж микросхем — восемь. Простенький болт с гайкой, а шурупы в технике пока не применялись, стоили полтора рубля. Да мы с такими ценами никуда не взлетим. Пошёл к снабженцам, чтобы узнать, откуда нарисовались такие цены?

— А, так всё нормально, — облегчённо выдохнул работник этого уважаемого отдела, — мы же по спискам МЭПа работаем, а там на комплектующие именно такие цены. Ибо и на ракеты и на вашу технику идут одни и те же изделия, и сами понимаете, от нас требуют поставки качественных комплектующих.

— Да, но цена завышена в десятки раз, — привожу достаточный в моём понимании аргумент. Но он разбивается о полное непонимание моего беспокойства.

— И что это вас так волнует? — Пожимает он плечами. — На стоимости конечного изделия это всё равно не скажется, там комитет по ценам рулит.

— Так… — хотел было я возмутиться, что комитет комитетом, а за затратами на производство конечного продукта следить надо, но прикусил язык, если бы не эта ситуация, то хрен бы у нас получилось резко увеличить выпуск наших микро ЭВМ.

А ведь действительно, к примеру, где мне ещё можно заказать разъёмы, если кроме МЭП их в нужном количестве никто не выпускает, а если и выпускают, то там качество нас никак не устраивает. А здесь и нам хорошо и МЭП план по валу выполняет. Тут ведь в чём проблема, допустим выпускал раньше цех в месяц тысячу панелек под микросхемы серией, и установил соответствующие затраты, но вдруг пошёл другой заказ в двести тысяч, и здесь уже прежняя технология не пойдёт, много ручного труда. Соответственно напрягают главного инженера и тот вынужден применить автоматизацию, что бы выполнить задание. Далее что должно произойти? Правильно, снижение себестоимости изделия, но этого не происходит, так как цены на продукцию уже фиксированы, и к ним можно применить только плановое снижение себестоимости. Именно поэтому-то, нам и удалось в столь короткие сроки выполнить план министерства, а если бы мы изначально требовали снизить цены на эти панельки, то хрен бы у нас получилось. С одной стороны такое отношение к работе это благо, позволяет быстро нарастить выпуск нужной продукции, а с другой, если смотреть объективно, то это плохо, ибо с точки зрения нормальной экономики делает наши «Эврики» безумно дорогими. И если для экспорта это не имеет особого значения, то вот внутри СССР это будет сильный тормоз.

Получается, что нам потихоньку надо готовить производство, ориентированное на массовость, и начинать придётся именно с этих пресловутых панелек… отказываться от них вообще, так как это в наших условиях самые дорогие не электронные изделия. То есть придётся в основном надеяться на надёжность микросхем, ну и узко специализироваться, иначе нам не выдержать зарубежной конкуренции. И да, корпуса ЭВМ тоже придётся переделывать, сейчас мы там вынуждены применять болтовые соединения, а нужно переходить на контактную сварку и саморезы (хоть с точки зрения потребителя последнее полное угробище), это тоже позволит выиграть немало в цене. Ну и нужно задумываться насчёт автоматизации пайки, а то сейчас основной цех пайки у нас это нечто, помещение на пятьдесят метров длинной, с монтажными столами и паяльными станциями. Если пайка микросхем или панелек под них на платы у нас достаточно хорошо автоматизирована, с помощью специальных насадок на нагревательные элементы, то вот «рассыпуха» это кошмар, именно здесь делается больше всего брака. Но до модного в мою бытность поверхностного монтажа SMD, огромное расстояние, так что пока мы будем использовать сквозной монтаж, и пайка будет происходить либо погружением в припой, либо волной этого припоя. Правда это потребует определённой культуры производства, но никуда не денешься, года через два придётся осваивать эту технологию.

Ну и наша боль, блок питания, из-за трансформатора он как раз и является самым тяжёлым во всей «микро» ЭВМ. Это не дело, ведь есть уже возможность перейти с линейного блока питания на импульсный… И тут же бью себя по лбу, ага, как же, нет такой возможности, еще не выпускает наша промышленность ни таких транзисторов, ни таких выпрямительных диодов, и, к сожалению, не скоро будет выпускать. Тут вся беда в характеристиках этих полупроводниковых приборов, нужны определённые характеристики, мало того, что допустим, транзистор должен выдерживать напряжение пробоя не менее четырёхсот вольт, но и обеспечивать необходимую скорость срабатывания в режиме ключа, иначе будет возникать перегрев. А вот с последним у нас сейчас проблемы, и подсказать не получится, не то, чтобы МЭП не мог такие освоить выпуск таких электронных приборов, просто там не видят в них потребности.

И вот ещё, о наших советских рационализаторах. Сколько раз говорилось, если техника не однотипна, нельзя применять одни и те же разъёмы, ибо это чревато нашествием как наших отечественных, так и зарубежных «Кулибиных». Но нет, в МЭПе возник дефицит внешних разъёмов нужной номенклатуры и их решили заменить другими, имеющимися в наличии. И всё бы ничего, но этот элемент оказался совместимым с разъёмом от печатной электрической машинки. Ну и люди правильно сообразили, раз разъём совместим, то почему бы не подсоединить. В результате порты на «Эврике» начали гореть, и соответственно пошли претензии, до сих пор вынуждены эти проблемы разгребать. Короче, нужно продумать защиту от дурака, и впредь всегда надо иметь это в виду, ибо человеческая изобретательность безгранична.

Да, насчёт клавиатур, оказывается здесь и сейчас это серьёзная проблема. Всё дело в клавишах и контактах, ибо проектировщики просто применяли стандарты механических печатных машинок, с огромным ходом клавиш и силы давления на них, что не способствовало надежности её работы. Насколько мне известно, в моей реальности в семидесятых годах, ход клавиш на электронных клавиатурах установили где-то в районе пяти миллиметров. А потом уменьшили и сделали его меньше трёх миллиметров, что и приняли за стандарт. Но это там, у буржуев стандарт, и еще только будет, а у нас в министерстве уже есть свой стандарт, и он сильно отличается от того что «там», и хоть претензии нам не предъявляют, но ворчание по этому поводу уже потихоньку начинается. Тут надо срочно предпринимать меры, а то и это направление могут вырвать из наших рук. Поэтому, недолго думая, решил двинуть прогресс производства клавиатур с ёмкостным механизмом работы, и этим сразу убил нескольких зайцев, это и технологично, и отсутствие дребезга, с чем боролись производители контактных клавиатур, и надёжность срабатывания, а главное хорошая защита от грязи, которая обязательно скапливается под клавишами. Если, конечно, производитель не будет применять совсем уж бракованные материалы. Короче говоря, написал служебную записку, мол требуется резкое снижение трудозатрат, приложил к ней описание конструкции клавиатуры, технологии и закинул это всё директору, пусть дальше у него голова болит, а у меня есть о чём думать.

А у меня произошла трагедия, наша артель разделилась сразу на три отдельных организации по направлению, старый председатель махнул рукой и остался на прежнем месте в артели «Прогресс». Окончательно оформилась артель «ЭЛКа», это предприятие ориентировалось на производство дисководов, и отделиться оно было вынуждено, так как на объёмы и доходы их деятельности обратил внимание МЭП, и соответственно подал заявку на национализацию. А самое неприятное, что кому-то в МЭП вдруг пришло в голову это национализированное предприятие передать в «Микротех», но наш директор в этом увидел провокацию окружения Шокина, и засел за телефон. Сразу скажу, что пока отбиться от сомнительного удовольствия взвалить на себя ещё и заботы по производству дисководов, удалось. Ну и третья артель, куда последнее время и вкладывали все «лишние» доходы от деятельности артели (туда производство часов перевели). А вот с названием для неё совсем не угадали — «Некрон»! Это же надо такое выдумать, в будущем это будет некий супер злодей в литературе, но именно сегодня кому-то это название показалось особенно благозвучным.

Казалось бы, при чём здесь трагедия, ведь для того и образовывали «дочек» в артели, чтобы в целом не пострадать. А вот и нет. Во-первых, закончился срок патента на технологию производства индикаторов, и отчисления по нему практически прекратились. Во-вторых, комиссия из Минфина, при финансовой проверке головной артели вытащили какие-то там подзаконные акты, по которым я не имею права оказывать, услуги артелям лично, только через совместительство, поэтому мои выплаты в «Прогрессе», должны были быть пересмотрены в сторону уменьшения, не более ста рублей в месяц, с оформлением акта выполненных работ. А ведь это было вложение в развитие артели, а услуги это так мы получали доход с этих вложений. Ну и в третьих, если я в будущем захочу оказывать консультационные услуги какому-нибудь предприятию, то должен находиться в штате научного учреждения. Хотя нет, последнее не имеет отношение к законотворчеству, это уже пожелание комиссии, и тогда получается, что всё-таки консультационные услуги разрешены?

Вот в том-то вся и беда, что законы в СССР иногда не согласованы и трактовать их можно по разному, поэтому грамотный юрист может найти полностью противоположные обоснования одного и того же события. Но мне от этого не легче, можно считать, что моему «обогащению» в данном конкретном случае пришёл конец. Хотя, я по этому поводу ничуть не переживал, ведь сегодня у меня на сберкнижках, не только в Зеленограде, скопилось двадцать четыре тысячи рублей, а ведь ещё есть счета в Сбербанке, на которых примерно столько же, однако чтобы их получить придётся ехать в Москву, но это уже детали. Короче, если бы не отсутствие автоматизации сберкасс, то моими доходами наверняка бы интересовались все кому не лень, а вообще, копить деньги не в моём характере, от большей их части надо как-то избавляться, так как это лишняя суета, а мне и так на жизнь хватает. Но это мне хватает, а вот кое-кому, нет.

— Слушай, надо бы что-нибудь кроме часов придумать, — заявил мне новоизбранный председатель артели «Некрон».

Казалось бы, потребность в часах внутри СССР даже на десятую часть не удовлетворена, наращивай производство до бесконечности, да увеличивай прибыль. Ан нет, как я уже говорил вся проблема в объёмах производства, нельзя их делать больше определённой величины, иначе привлечёшь к себе ненужное внимание финансовых органов. Придется снижать цены, а зачем, если конкуренции нет. Но дополнительных денег хочется, и что в этом случае делать? А нужно опять делиться и запускать новое изделие, которое позволит перенаправить часть дохода в развитие нового производства, что поощряется контролирующими органами, а потом и получить дополнительный доход на первое время, пока снова не придёт время делить «бизнес».

Я аж в ступор впал от такой наглости. Ведь раньше этот человек на меня «бочку катил», а теперь предлагает что-нибудь придумать кроме часов, то есть опять вступить в артель, и это при том, что когда они разделились, меня благополучно выкинули из списков работников, мол, а зачем он теперь нам нужен. Мне сразу вспомнились лихие девяностые, моей реальности, когда многие предприятия посыпались и люди кинулись в бизнес. Тогда, помню, этого не избежал и я. Нас было четверо, кто захотел поставить собственное дело, в частности заняться изготовлением поделок из камня, но было одно препятствие, мы ничего в этих камешках не понимали. Но отсутствие опыта и присутствие желания, сделало свое дело: почитали, подсмотрели, разведали и всё-таки сумели создать своё производство. Конечно же пришлось и вложиться, хоть достать оборудование тогда проблемой не было, но вот цена… Конечно же оно было не новое и неисправное, поэтому пришлось на время переквалифицироваться в слесаря и заниматься его ремонтом. Полгода занимались подготовкой, начиная от помещения, кончая приобретением нужного инструмента с рук, ибо иначе тогда приобрести его было негде. Но вот, наконец, станки заработали и спустя некоторое время мы сумели пристроить первые наши поделки. Не скажу, что сразу пошла прибыль, нет, пока сумели нащупать то, что пользовалось спросом, пока научились работать без явного брака много времени прошло. А вот дальше, произошло то, чего никак не мог ожидать. Мои компаньоны решили, что бизнес уже налажен и «скрипач» не нужен.

— Подождите, — удивился я тогда их решению меня послать далеко и надолго, — но ведь я вложился не только деньгами, но и своим трудом, а сейчас, когда пошла работа, вы решили от меня избавиться?

Точно не помню, как дальше развивался наш разговор, но в конечном итоге они предложили мне возместить мои расходы без учёта инфляции. Тогда я психанул, и предложил всё поделить честно, не в деньгах, а в натуральном выражении, а потом если им что-то нужно, пусть выкупают по рыночным ценам. Тогда люди не сильно наглели, и продавить такое решение удалось. Делили долго, спорили до хрипоты и, в конце концов, разделили пиратским способом, на четыре равные части. А так как меня выкинули из бизнеса, то выбор одной из частей остался за мной, я и выбрал. Естественно своих «инвестиций» не отбил, ушёл в минус, но хоть так немного компенсировал свои затраты.

Однако деление бизнеса на этом не закончилось, через год образовался еще один «скрипач» и его выкинули точно так же, но уже без компенсации, со «своим» оборудованием, которое оказалось нафиг никому не нужно. А вот ещё через два года, на остатки былой роскоши наехали бандиты и бизнес, который и так еле теплился, мгновенно зачах. После первой неудачной попытки меня нашли другие бывшие сослуживцы, которые решили заняться оптовой торговлей бензина, в девяностых это было очень выгодно. И опять всё сначала. Когда емкости были установлены, сделана обвязка, установлено насосное оборудование и выполнены все требования по работе с нефтепродуктами, «скрипач» снова оказался не нужен, ибо с этим бизнесом также возникли проблемы — проверяющих оказалось очень много, и бизнес из сверхприбыльного стал просто прибыльным. Но тут уже наученный предыдущим горьким опытом, я сумел подстраховаться и вырулил хоть и без особой прибыли, но и убытков не потерпел. С того события больше никакого совместного бизнеса не допускал, либо бизнес полностью свой, либо заказывай, а мы исполним. Особенно меня раздражали деятели, которые по объявлению, в наглую, искали «деловых партнёров», но это, как правило, оказывался сетевой маркетинг, и многие бедолаги в то время попались на их уловки.

И, кстати, не надо думать, что опыт у меня был сплошь неудачный, нет, два раза мне удавалось ухватить удачу за хвост. Но один раз пришлось продать свое «дело», так как оно требовало очень много внимания, и для нормальной работы требовался компаньон, а это уже шло в разрез с моими принципами. А второе продал на пике рентабельности, так как решил остепениться и вернуться в производство, которое снова затеплилось в середине двухтысячных. В обоих случаях доход был нормальным, и кое-какой задел «на старость» был создан, но возраст…

А что касается придумать что-нибудь ещё, кроме часов, то это есть у меня. Но тут надо поторопиться, где-то в сентябре прошлого года компания Magnavox выпустила телевизионную игровую приставку Odyssey. Пока эта приставка имеет очень ограниченные функции, ибо в ней нет процессора, и она полностью собрана на транзисторах. Но уже в 1975 такие приставки на четырёх битном процессоре появятся на зарубежных рынках и к этому времени надо не опоздать. Однако не знаю, стоит ли нам уже включаться в гонку игровых приставок, ведь промышленность СССР очень долго будет раскочегариваться, а идею этого устройства могут легко украсть, ведь стоимость четырёх разрядного процессора за рубежом стараниями Семичастново, нашего министра внешней торговли, уже стала меньше двадцати долларов, осталось только взять и использовать его в игрушках. Но в любом случае в следующем году, эти приставки мы должны начать выпускать, если не удастся захватить зарубежный рынок, то хотя бы насытить свой. Правда тут опять есть одно препятствие, просто так запустить приставку в производство не получится, так как для руководства МЭПа неочевиден коммерческий успех её в капиталистических странах. Вот когда потребность в электронных играх станет очевидной, вот тогда они решатся, но будет уже поздно, основная прибыль уже уплывет в недра зарубежных компаний.

И да, по поводу удовлетворения спроса населения в игровых приставках в СССР, тут еще потребуется учитывать сопротивление Барабаша Юрия Яковлевича, недавно назначенного на должность министра культуры СССР. Тут ведь в чем проблема, на самом деле в СССР достаточно много электронно-механических игровых автоматов и большая их часть находится в ведении Минкульта. И эти игровые автоматы, несмотря на свою низкую надёжность, приносят прибыль, которая позволяет получать различным культурным учреждениям дополнительный доход. А появление домашних электронных игрушек полностью лишит их этого дохода. Нужно ли это министру? Думаю, что такой нюанс не добавит ему хорошего настроения, и если не конкретно ему, то уж заведующим домов культуры точно, поэтому они обязательно поднимут волну о вреде этих приставок, мол, игрушки эти идеологически не выдержанные и опять возникнут препятствия. Эх, знали бы они, как в будущем изменится вся эта игровая индустрия. Но не будем о грустном.

Хм, жмоты, нет чтобы дать народу хорошо отдохнуть в праздники, и просто сделать тридцать первое декабря выходным, так нет, решением нашего правительства они сместили рабочий день понедельника на субботу двадцать девятого, то есть неделя получилась долгой, целых шесть дней. Но если честно, мало кто в субботу будет работать, скорее всего, в коллективах будут готовиться к празднику. Зато Новый Год будет длиться опять целых три дня подряд. Кайф!

— Андрей, ты только не сердись, — начала Алёна, — я своих однокурсниц на празднование Нового Года к нам зазвала.

— Это ты очень плохо сделала, — вздыхаю я.

— Почему? — Удивляется она.

— Праздник, это лишний повод для знакомства девушек с парнями, а ты их опять на «девичью вечеринку» зазвала.

— Ха, было бы с кем там знакомиться, — задрала благоверная нос, — нормальных парней в институте раз, два и обчёлся.

— Но всё-таки эти «раз, два» в наличии имеются, а девушек, напоминаю, в институте втрое меньше чем парней, так что зря ты им предложила встретить Новый Год с нами.

— Так всё равно, нет у них выбора, ты же знаешь, как они в общежитии празднуют, — продолжает настаивать она, — и вообще, раньше ты с удовольствием нас к себе зазывал.

— Раньше, я был один, холостой, а теперь нас двое. Неужели ты хочешь, чтобы какая-нибудь твоя подруга мужа отбила?

— Неа, — заявляет она и снова поворачивается к плите, на которой варится суп.

— Вот видишь, — продолжаю её убеждать, — а вдруг мне кто-то из приглашённых к нам понравится, и всё, конец нашей спокойной семейной жизни.

— Неа, — снова слышу от неё.

— Думаешь это невозможно? — Удивляюсь её уверенности.

— Андрей, — разворачивается она ко мне, — я уже достаточно хорошо тебя знаю, поэтому уверена, ты меня не предашь, и с моей «подругой» не спутаешься.

— А вдруг? — Настаиваю я.

— А если вдруг, то тут уже ничего не сделаешь? — Легкомысленно пожимает она плечами. — Значит, так на роду писано, и вообще, зачем всю жизнь отравлять переживаниями по этому поводу?

Хм. По-моему стоит уважать такую жизненную позицию.

Да, по-моему в Европе распробовали восьмиразрядную «Эврику» и её стали заказывать не только в качестве терминала для больших ЭВМ, но и как отдельный инструмент для решения широкого круга задач. Неожиданно в зарубежной продаже появились библиотеки программ, реализованных на языке Ява. Это меня несколько озадачило, такой набор мы планировали предоставить потребителю как библиотеку математических функций, и включить её в базовое программное обеспечение на следующее поколение машин. Однако капиталисты нас опередили, на ходу подмётки рвут, получается, что они взяли существующие алгоритмы и быстро адаптировали их для микро ЭВМ. Правда, этими наборам пользоваться было не совсем удобно, ибо очень часто возникали проблемы с распределением памяти, её просто элементарно не хватало. Вообще-то я уже решил эту проблему на шестнадцатой «Эврике», это организация виртуальной памяти, в случае нехватки основной памяти на жестком диске создавался файл, и программа работала с ним как с обычной памятью. Но сами понимаете, это всего лишь костыль, который позволяет хоть как-то обойти ограничения. Стоит ли это переносить на восьмиразрядную микро ЭВМ? Мне кажется это уже лишнее, уж слишком медленно в этом случае будет работать эта машинка, не стоит взваливать на неё задачи, которые она не в силах решать.

И ещё одна засада, уже сейчас мы с Кошелевым пришли к пониманию, что спрос на «Эврику 16» будет такой, что мы с ним просто не справимся. Вернее наше производство справится, даже если потребуется выпускать по триста тысяч мини ЭВМ в месяц, а вот выпуск мониторов и жестких дисков будет серьёзным тормозом. С мониторами понятно почему, завод и так задание не тянет, тридцать тысяч их предел, и расширить производственные площади невозможно, пришлось разместить заказы в других предприятиях. К тому же идея получить цветные мониторы, осталась актуальной, а тут уже проблема, нужны новые кинескопы, ибо обычные цветные телевизоры нам не подходят, там только глаза портить.

Что касается жестких дисков, то тут другая проблема, человеческая, люди просто не могут понять, что их достижение в пятьдесят тысяч изделий в месяц вовсе и не достижение, а так, только первый этап, скоро изделий потребуется в десятки раз больше, и соответственно их качество должно будет вырасти тоже на порядок. Но производственники ходят гордые от достигнутых результатов, а предупреждение о том, что нельзя почивать на лаврах, пропускают мимо ушей. Удивительная беспечность. Тут появились надежды на другой завод, который в настоящее время на перепрофилировании, но там пока глухо, хорошо, если они эту технологию освоят через полгода, и их мощности рассчитываются максимум на сотню тысяч. Понятно, что тут и МЭП виноват, там ведь производство наших мини ЭВМ рассматривают только как возможность заработать валюту для покрытия собственных потребностей, и даже в самых смелых фантазиях не рассматривают вероятность стать хотя бы на время монополистами в производстве персональных ЭВМ.

А Новый Год вопреки моим опасениям получился замечательный, впервые в Зеленограде власти решили провести конкурс новогодних ледяных скульптур, всё-таки прижилась наша с Катей идея. Походили, посмотрели на скульптуры, оказывается за эти годы это искусство сильно продвинулось, там даже цветную подсветку устроили. Ну и фантазии скульпторов оказались безграничны, тут и персонажи из сказок, и просто скульптуры из животного мира, и даже жесткая сатира, например, долго любовался прозрачной скульптурой продавщицы за прилавком, в которой хорошо сумели изобразить надменность и хамоватость. Чем-то она мне напомнила Фрекен Бок из мультфильма «Карлсон вернулся». И кстати, почему-то в этой реальности такого мультфильма не было, надо бы узнать насчёт писательницы Астрид Линдгрен, написала ли она трилогию Малыш и Карлсон, а то чем дальше, тем больше расхождений с моей историей.

— Хм, — Алена тоже зависла возле этой скульптуры, — скульптор молодец, хорошо отобразил внутренний мир наших продавщиц.

— Сейчас торговля меняется, — не согласился я, — появилось много коммерческих магазинов, и они уже составляют серьёзную конкуренцию государственным и те тоже вынуждены поднимать культуру обслуживания.

— Не знаю, — задумалась она, — по мне, так они слишком долго поднимают эту культуру, видимо слишком тяжёлая она, как бы не надорвались болезные.

Тут должен сказать, что я хорошо помню, как в моей реальности в семидесятых из магазинов стали исчезать продукты. Например, колбасы, если за два двадцать еще можно было купить более или менее свободно, то вот «сухую» колбасу нет, нужно было выстоять в очереди. Появились перебои со сметаной, хотя масло было в продаже без ограничений, только в восьмидесятых начались перебои. А вот с курицами в государственной торговле, что там, что здесь засада, помню, они и в моей реальности были синими и резиновыми. Здесь же спасала коммерческая торговля, куры у кооператоров были отменного качества, и цена тоже была соответствующая. Вот на том фоне дефицита, продавцы и обнаглели. Да и как они могли не обнаглеть, работа нервная, тяжёлая, на ногах с утра до вечера, а тут ещё и эти покупатели… век бы их не видеть.

На этот раз салют нас порадовал, ведь раньше просто стреляли в небо сигнальными патронами из многоствольных установок, а тут бахнули настоящими китайскими фейерверками, красиво получилось. Интересно, это кто-то у нас делал или из Китая завезли? Хотя чёрт его знает, в Китае ещё пока не до фейерверков, скорее всего кто-то из наших специалистов решил народ порадовать. Думаю, это какой-нибудь кооператив развернулся, так как такой дуростью наши госпредприятия пока не заморачиваются. И зря.

Дома у нас студентки не тушевались, они с радостью уплетали все блюда, до которых могли дотянуться, и естественно хвалили хозяйку. Вот только, как я вижу, у некоторых девушек уже начинаются проблемы с питанием, пора начинать ограничивать себя, скоро лишний вес начнёт вылезать со всех сторон. Хорошо, что у Алёны наследственность другая, у неё еще долго будет сохраняться фигура всем на зависть, поэтому ей себя ограничивать не надо.

— Ой, грибочки класс, — заявила Зойка Веселова, которая как раз «на грани», — хорошо замариновали. Алёнка, покажешь потом, у кого купила, тоже возьму.

На это моя половинка бровью не повела, понятно, что таким способом, студентка пыталась раскрутить свою бывшую соседку по комнате, растает и достанет еще из своих запасов, вроде как, кушайте гости дорогие, для вас нам ничего не жалко. А вот жалко, не вообще еды жалко, с этим проблем нет, а вот конкретно эти грибочки, уж очень они вкусные, не знаю, по какому рецепту их мариновали, но сильно понравились, а себя тоже иногда баловать надо. И «вермуть» тоже в коктейле на ура пошёл, не стал заморачиваться с ликёрами, Советское Шампанское на этот раз решили не пить, что-то качество у него сильно стало страдать, с него пучить сильно стало.

Программа по телевидению тоже понравилась, новогодний фильм показали и надо сказать мне он очень понравился. Режиссёр оказался совсем не знакомым, Хвошнянский Анатолий, и это оказалась его первая работа. А фильм был снят по мотивам повести Стругацких «Понедельник начинается в субботу», сильно приблизительно по мотивам. И всё там было как в нормальном фильме, влюблённые, которые стремятся к друг дружке, злобные силы, что стремятся им воспрепятствовать, начальник, положивший глаз на молодую красивую учёную. Ну и прочие персонажи, без которых не может быть комедии. Но вот отличие этой новогодней комедии от других в том, что она оказалась не столь легкомысленна, проблемы там были подняты серьёзные, такое впечатление, что консультантами у режиссера были люди, которым хорошо знакома кухня научно-исследовательских институтов. Вот они и выдали, правда, почему-то почти все заслуженные люди науки оказались у них ретроградами, вокруг которых вилось много лизоблюдов. Молодые же научные сотрудники наоборот люди очень прогрессивных взглядов, но ретрограды постоянно следили за ними, чтобы они, не приведи Господи, не совершили какого-нибудь открытия, а если вдруг такое случится, то нужно подсуетиться и присвоить эти достижения себе. В конечном итоге все сложилось благополучно, зло наказано, интриги раскрыты, всем досталось по заслугам. Ну и у влюблённых все закончилось традиционным поцелуем.

— Красивая сказка, — выдохнула Светлана Кораблёва, — вот только ничего реального в ней нет.

— Это почему? — Вынырнула из грёз Зойка. — Разве не может начальник обратить внимание на молодую сотрудницу.

— Обратить может, — согласилась Света, — но вряд ли будет принуждать к «знакомству» угрозами. И заслуженный работник науки, тоже вряд ли вот так будет настаивать включить себя в соавторы изобретения.

— А я думаю, что это реально, — вдруг встряла Нина Бобкова, — меня до сих пор трясёт от предложения одного нашего преподавателя, когда он мне предложил зачёты автоматом ставить.

— Ну и как выкрутилась? — Поинтересовалась Кораблёва.

— А его потом сменили. Помните тот скандал с Сатанеевым.

— Не с Сатанеевым, а с Канеевым, — поправила её Зойка.

— Надо же, — удивился я, вспомнив, что фильме «Чародеи» из моей реальности, фамилия заместителя директора института НУИНУ была Сатанеев.

Всё, дальше девушки стали вспоминать реальные случаи, а так же весьма сомнительные, которые в какой-то степени перекликались с сюжетом фильма. Я же смотрел на них и думал о том, что что-то надо делать с нашей наукой, а то ведь зажрались наши профессора и академики, и нет на них никакой управы.

Джон Робертс Опель старший вице-президент по корпоративным финансам и планированию IBM сидел в своём кабинете и просматривал аналитику, подготовленную для него европейским отделом. Заказы на вычислительную технику продолжали расти, как и предсказывалось, а конкуренты уже давно не беспокоили. Да и кто может сегодня беспокоить голубого гиганта, только если Советы. Джон улыбнулся, хорошая шутка надо будет как-нибудь при случае её ввернуть. Хотя да, у коммунистов есть перспективные разработки в области процессоров, вот только никакой погоды они не делают. И даже если им удастся создать супер компьютер, который вдруг, о чудо, превзойдёт по характеристикам разработки IBM, им ничего не светит, не смогут они вступить в конкурентную борьбу.

— Так, а это ещё что? — Вице-президент, уставился на материалы представленные Томасом Уотсоном.

Вообще надо же так совпало, ведь в истории компании IBM уже был один Томас Уотсон, магнат и большой поклонник и личный друг Гитлера и об этом в компании вспоминать не любят. Ладно, это так отвлечение, а вот информация, предоставленная этим Уотсоном, нуждается в уточнении. Уже через десять минут вызванный в кабинет шефа подчиненный предстал перед своим патроном.

Кивнув на стул поближе к себе, Джон подвинул к нему листок с прочитанной им информацией.

— Тут ты утверждаешь, что Советы начиная с Сентября этого года начали продажи своих терминалов в Европе, и их продажи растут. Сколько на сегодняшний день продано терминалов?

— Мы не знаем сколько точно продано этих терминалов, Советы держат это в секрете, но по косвенным данным можно утверждать, что не меньше шестидесяти тысяч.

— Шестьдесят тысяч? — Удивился вице-президент. — Но зачем Европе столько терминалов? Там ведь нет столько компьютеров.

— Тут надо пояснить, что СССР поставляет не совсем терминалы, это микрокомпьютеры, которые могут самостоятельно выполнять вычисления и имеют собственную дисковую магнитную память.

— Что? Ты говоришь это серьёзно? — Удивился Джон. — Зачем использовать микрокомпьютер, когда терминал гораздо дешевле и удобнее?

— Нет, не удобнее, и как оказалось не дешевле. Советы установили цены на свои микрокомпьютеры в полной комплектации в районе тысяча двухсот долларов, когда на наши IBM 3740 установлена базовая цена более полутора тысяч. А об удобстве можно судить, хотя бы по тому, что их устройство имеет собственную операционную систему, и имеет полноценный редактор текстов.

— Подожди, — остановил патрон поток информации, — такая цена может говорить о демпинге, Советы не смогут долго продавать себе в убыток.

— В том-то и дело, что могут, — поморщился Томас, — у них цена не имеет ничего общего с производственными затратами, им главное продать, а за сколько не имеет значения.

— Вообще странно, они ведь снабдили свои микрокомпьютеры магнитными дисками, а они не могут быть дешёвыми.

— Видимо вы пропустили информацию о том, что Советы добились больших успехов в изготовлении магнитных дисков, — тяжело вздохнул подчинённый, ему вовсе не доставляло удовольствие портить настроение своему патрону, — их размеры не превышают пяти дюймов, а объем памяти двадцать мегабайт.

— Вот дьявол, — выругался Джон, — наши лаборатории уже занялись этими дисками?

На это Томас ответа дать не мог, он владел только европейской информацией.

— И всё равно непонятно, зачем компании покупают по несколько этих советских изделий, ведь всё равно их все разом использовать нельзя.

— В советах это учли и снабдили свои микрокомпьютеры устройствами связи, которые позволяют использовать их на расстоянии до километра, поэтому пользователи могут позволить себе работать удалённо в многотерминальном режиме. То есть они спокойно редактируют программу или готовят данные, а когда наступает арендованное время, получают доступ к компьютеру. А сейчас появилась возможность использовать их в режиме разделения времени.

— Хорошо, принимается, — отмахнулся от дальнейших пояснений вице-президент, — но мне всё равно непонятно, в начале этого года, у нас в научном центре в Пало-Альто был сделан микрокомпьютер SCAMP и все аналитики утверждали, что он не имеет будущего. Но теперь оказывается, что это неправда и спрос на них есть?

— Нет, — опять скривился Томас, — SCAMP не компьютер в прямом смысле этого слова, это эмулятор IBM 1130 с ограниченным набором функций и будущего у него действительно нет.

— А мы можем сейчас создать что-нибудь подобное? — На всякий случай спросил Джон.

Но, как и подозревал, ответа на свой вопрос он не получил.

— Надо же, — думал Опель после разговора с Уотсоном, — оказывается за Советами надо приглядывать, там тоже могут иногда рождаться дельные идеи.

Уже через неделю вице-президент организовал совещание со специалистами подразделения IBM General Systems Division, которые занимались разработкой терминала IBM 3740.

— И так, вы ознакомились с предоставленными документами, — открыл совещание Джон, — что можете сказать по этому поводу.

— Вообще это интересная мысль, использовать микрокомпьютеры в качестве терминала, — взял слово директор лаборатории Уильям Лоу, — но цена… Мы уже прикидывали цену на портативный компьютер и у нас вышло в пределах десяти тысяч долларов.

— Советы продают свои микрокомпьютеры по цене меньше тысячи двухсот долларов, — тут же вставил реплику Джон.

— Да, мы уже ознакомились с этим микрокомпьютером, — скривился Уильям, удивительно, но он полностью сделан на микросхемах. Мы пока себе такого позволить не можем.

— То есть как? — Удивился вице-президент. — Недавно видел выпущенный компанией Intel восьми битный микропроцессор 1201, так же анонсирован выпуск восьми битного микропроцессора Motorola 6800.

Дальше вмешались специалисты занятые в разработках лаборатории и долго обсуждали как можно улучшить работу терминала и что можно сделать, чтобы составить конкуренцию советскому микрокомпьютеру. Из всего этого Опель понял одно, они не хотели бросать свои «перспективные» наработки и не стремились повторить успех Советов.

— И всё-таки, — решил он прекратить бесполезную дискуссию, как насчёт использования микропроцессоров в новых разработках?

— Один процессор погоды не сделает, — вздохнул директор, — нужна ещё целая серия микросхем, которая будет поддерживать работу процессора, а вот их пока никто не выпускает.

— А если заказать их той же Intel или Motorola?

— Для этого надо уже иметь готовую концепцию микрокомпьютера, на разработку которого нам понадобится полгода. А Советы, если будут продолжать свои разработки в том же темпе, могут уже далеко продвинуться.

— Плевать, — вскинулся Джон, — если мы ничего не будем делать в этом направлении, они могут вообще захватить рынок в области разработок микрокомпьютера. А как мы видим, это направление не так уж и безнадёжно.

— Нам будет сложно конкурировать с Советами, — предупредил его Уильям, — цена микрокомпьютера никак не может быть меньше тысячи долларов, а значит коммунисты демпингуют.

— Думаю, компания может противостоять их экспансии, — уверенно заявил вице-президент, хотя как раз такой уверенности у него не было, — у нас тоже найдётся чем ответить.

— Джон, мне кажется ты несколько преувеличиваешь успехи Советов в Европе, — заявил генеральный директор IBM Фрэнк Тейлор Кэри, когда выслушал тревожные сообщения об успехах СССР- ну продали они там шестьдесят тысяч микрокомпьютеров, и пусть. Ведь всем понятно, что они свои поделки продают практически за бесценок. Кроме того, потребность в терминалах не настолько высока, чтобы пытаться их остановить.

— Но в том-то и дело, что их «поделки» не так безобидны, как кажется, — возразил вице-президент, — их микрокомпьютеры имеют собственную операционную систему и базовое программное обеспечение, которое позволяет выполнять некоторые задачи без использования наших машин.

— Э-э, Джон, — отмахнулся Кэри, — в компании DEC с начала шестидесятых занимаются мини-компьютерами и что? Они заняли свою нишу компьютеров и никак нам не мешают. Хотя должен сказать, что их последняя серия PDP-11 достойна уважения, и заставит нас ещё понервничать, но это всё недокомпьютеры, и на них успешный бизнес не построишь. А что касается коммунистов, то они пыжатся изо всех сил, чтобы доказать всем, что они чего-то могут. Но нет, ничего у них не получится, поверь мне, скоро они насытят европейский рынок, и об их успехе никто не вспомнит. Что касается их магнитных дисков, то думаю их секреты продержатся недолго, через год — два, они столкнутся с проблемой сбыта.

— Фрэнк, хочу напомнить тебе, что точно такой же прогноз делался и насчёт калькуляторов, которые Советы выдвигали на европейские рынки в шестьдесят девятом году. Но время идёт, а продажи у них только растут.

— Растут, — согласился генеральный директор компании, — но за счет новых моделей и снижения цены. И должен сказать, что у коммунистов появился грамотный менеджер, он делает всё, чтобы не пустить конкурентов на свой огород и ему это пока удаётся. Однако попытка влезть со своими калькуляторами к нам и японцам у них не удалась, наше правительство иногда умеет быстро реагировать.

— А как же тогда торговое соглашение? — Удивился Опель.

— Джон, ты меня удивляешь, — хмыкнул Кэри, — это же коммунисты, кто будет с ними соблюдать правила?

— Понятно, — задумался вице-президент, это был тревожный звонок, оказывается, кто-то в правительстве счёл угрозу проникновения советских изделий на рынок США и Японии серьёзной и решил таким образом обезопасить собственных производителей. Это может означать, что честная конкуренция тут не сработала.

— И всё-таки, — продолжил он, — я думаю, нам не стоит прекращать разработки в области миникомпьютеров, иначе мы рискуем отстать от наших конкурентов.

— Не думаю, что нам это нужно, — упёрся Фрэнк, — финансировать свои разработки с каждым годом становится всё сложнее, иногда дешевле купить, чем тратить деньги на своё. И вообще, мы часто приглашаем к себе перспективных специалистов, это гораздо выгоднее, чем ждать, пока они вырастут у нас.

Отправляясь к себе, Джон Опель обдумывал слова Кэри о том, что иногда дешевле купить, чем тратить деньги на свои разработки, и прикидывал насколько он прав. По большому счёту прав, не на сто процентов но прав, однако если хорошо подумать, то с такой политикой IBM рискует всегда плестись в середине, и ей никогда не вырваться вперёд. А вот по поводу калькуляторов генеральный директор ошибается. Да коммунистов не пустили в США со своими товарами, но вот то, что появилось на внутреннем рынке очень похоже на изделия из Советов, такое впечатление, что только надписи перерисовали. Наверное, никто не удивится, если внутри этих калькуляторов стоят русские процессоры, ибо никто не будет покупать подобные изделия в США, если цена у них будет выше.

— Интересно, — при этом думал он, — ладно IBM, советские микрокомпьютеры нам напрямую не угрожают, но Кэри правильно упомянул DEC, им-то стоит реагировать на эту угрозу. Уж Кеннет Олсен, руководитель этой компании, обязан вступить в конкурентную борьбу.

Но тут Джон ошибался, Олсен естественно знал об успехе советов в Европе, но его реакция была такой же, как и у Кэри. Он посмотрел технические данные микрокомпьютера, подивился ёмкости магнитного диска, отметил частоту работы процессора, и… махнул рукой. Ну, сделали в Советах что-то дельное, молодцы, но то, что для них откровение в DEC уже забыли. Раз там используется восьми битный процессор, значит, они сейчас находятся на том уровне, на котором его компания находилась в 1965 году, разница больше чем в восемь лет. Не догонят.

— Не слишком приятное известие, — ложа трубку телефона думал Томас Лемар.

Ему только что сообщили, что компьютер вышел из строя и своё арендованное время он может получить, только когда устранят неисправность. А когда её устранят, никто сказать не может, помнится, два месяца назад эту неисправность искали три дня. Попроситься в Лион, вроде бы там сейчас компьютер должен быть свободен? Нет, ехать далеко, и не факт, что там не возникнет проблем.

Томас с тоской посмотрел на советский терминал, который его фирма приобрела месяц назад, безусловно, это был шаг вперёд, теперь не приходилось постоянно бегать через улицу к единственному терминалу с перфолентами. Вся информация хранилась на этом устройстве, там же редактировалось и оттуда же загружалось в компьютер. Хотя… Лемар покосился на инструкцию, которую он прочитал, прежде чем приступить к работе на этом терминале, где-то там он натыкался на то, что он может сам выполнять некоторые вычисления. Но мало кто обратил на это внимание, так как язык программирования в нём оказался незнаком, а переходить с одного языка на другой, то ещё удовольствие. Да и памяти там оказалось не так уж и много.

А всё равно делать нечего, работник потянулся к описанию языка со странным названием Java. Уже через час, он сел за терминал и запустив редактор, стал переделывать свою программу. Сначала он психовал, ведь в Fortran есть оператор Go To, а в Java его нет, зато есть процедуры и функции, применять которые, еще надо приноровиться. И описание массивов тоже несколько напрягало, вот что означает массив переменной размерности, как там они в памяти располагаются, как с ними работать, и эти индексы в файлах, пока разобрался… Но время шло, и оказалось, что язык предложенный Советами, очень удобный, особенно при работе с файлами.

Следующий день изменений не принёс, местный специалист не смог найти неисправность, поэтому ожидали бригаду из сервисного центра, а это означало, что проблема затягивается. Ладно, раз так, надо продолжить то, что начинал вчера, решил Томас. Ну и продолжил, уже к обеду он вышел на первую трансляцию программы, и, получив ошибки, решил сделать перерыв.

— Однако, — удивлялся он при этом, — на этом терминале можно очень быстро работать, ни тебе управления заданием, ни долгого ожидания очереди, — отредактировал текст, и тут же запустил его на трансляцию, а через минуту получи ошибки.

Но это были ещё только цветочки, ягодки Томас получил на третий день, когда отчаявшись найти ошибку в работе программы, решил воспользоваться встроенным отладчиком-эмулятором.

— Оппа, а это что такое, — уставился он на таблицу переменных, эта переменная меняться сейчас не должна.

Пробежавшись пошагово по исполняемой программе, он нашёл ошибку, это уже невнимательность, не дописал одну букву в переменной вот и получил. Однако. И тут он задумался, а вообще, зачем ему нужен этот большой компьютер, когда на этом микрокомпьютере работать на порядок удобнее. Да и заказчику тоже не нужно будет арендовать время на большой машине.