Рерайтер 2

Глава 7 Голубые елки

В середине мая первая партия шестнадцатой Эврики отправилась в Европу, пора выполнять свои обязательства, о которых было объявлено месяц назад. И тут я уже не сдержался, в качестве презента вместе с базовым программным обеспечением подкинул несколько простеньких игрушек, две: змейка и «экспансия», и ещё две для зрелых людей, где думать надо, это пасьянс и шарики, там, где надо сортировать шарики по цвету. С моей точки зрения игрушки так себе, но о других пока говорить не пристало. Вот и началась моя «диверсионная» работа, наверняка на этих играх частенько будут зависать пользователи. Тетрис пока придержал, не пришло его время, он выстрелит несколько позже. Да и пора бы уже начинать проталкивать домашние игровые приставки, а то время уходит, в Японии уже вовсю их выпускают, правда они не на основе четырёх битного микропроцессора, ну а нам кто мешает применить процессор, тем более, что сейчас эта линейка у нас освободится.

А ещё, нам удалось протащить через МЭП решение, что все «Эврики», которые удастся выпустить сверх плана поставок, пойдут на внутренний рынок, если, конечно, будет соответствующий спрос. Правда тут есть одна неувязка, «сверх план» касался только наших системных блоков, на поставку мониторов мы влияния оказать не могли. Тут требовалось еще согласовывать и согласовывать планы, ведь нужно было чем-то заинтересовывать производителей, а то кому нужно лишний раз напрягаться просто так, ради доброго слова, коммунизм ещё не наступил.

Не думал, что нашим начинаниям будут противиться и кто, оказалось, что сплошь производители отечественной компьютерной техники. Уж как они не обзывали нашу мини ЭВМ, и «окурком» в мире электроники, и «поделкой» на досуге, и «недоделанным арифмометром». Но всех превзошли Армяне, они заявили, что разработчиков подобной электронной поделки надо судить, за разбазаривание дефицитных государственных ресурсов, однако при этом они не могли сказать, какие это ресурсы на их взгляд дефицитные. На возражение, что эта «электронная поделка» будет обеспечивать приток валюты, они заявили, что там, на Западе, наши поставки рассматривают исключительно как набор электронных компонент по дешёвке. И ведь они оказались в чём-то правы, предыдущая Эврика часто использовалась именно в этом качестве, но новая-то должна была быть востребованной именно в качестве миникомпьютера, а не набора ценных компонентов. И это ещё украинцы не отметились, а им наверняка было что сказать, непонятно почему промолчали. Наверное, потому, что новая их разработка ЭВМ «Украина», над которой трудился коллектив во главе с профессором Зиновий Львовичем Рабиновичем, уже закончена и сейчас им критиковать других не с руки.

Однако все потуги недоброжелателей канули в лету, неожиданная реклама на страницах журналов, сделала своё чёрное дело, шестнадцатая Эврика оказалась на слуху, только ленивый не рассуждал о будущем микроэлектроники, всё больше предприятий подавало на эти машины заявку в министерство и игнорировать их не получалось, так как среди них были даже атомщики.

— Смотри, что творится, — кивнул Кошелев на две большие стопки писем на столе, — пишут мне напрямую, как будто я решаю, кому можно послать нашу мини ЭВМ в виде исключения. Дал распоряжение назначить пару работников на разборку этих писем, а то утонул уже в них.

— Всё равно придется самому просматривать, — пожимаю плечами, а то откажем, а это окажется наш хороший знакомый.

— Это понятно, — задумался директор, — но один чёрт за всеми не уследишь. Чтоб их, этих популяристов, раззвонили о наших успехах на весь союз, а теперь отдувайся. Думал, линию от первой Эврики освободим, и нарастим выпуск следующего поколения, но оказалось нельзя, интерес к ним на западе не ослабевает, очень уж привлекательная цена у них оказалось. И тут еще статьи в зарубежных журналах.

— А что статьи? — Последнее время закрутился, и пару недель в зарубежную периодику не заглядывал.

— Да тут понимаешь, какое дело, — нахмурился Иван Никитич, ища что-то у себя на столе, — ага, вот, — выудил он отпечатанный перевод какой-то статьи, и передал его мне, — нас уже в конкуренты DEC записали, и утверждают, что мы желаем помериться силами с самой IBM.

— Ну, с DEC ещё туда-сюда, но до IBM нам ещё очень далеко, — усмехнулся я, пытаясь вчитаться в статью.

Ага, это что у нас получается, всё та же Popular Electronics? Интересно, на фамилию журналиста можно не смотреть, многие журналисты там ничего в компьютерах не понимают, но стараются другим объяснить то, в чём сами не разбираются. Ну так и есть, ведь глупость написали, PDP-11 ориентирована в основном на промышленные предприятия АСУТП (Автоматизированная система управления технологическими процессами), а наша Эврика завязана даже не на АСУП (Автоматизированная система управления предприятиями), а на менеджмент. Это не значит, что наша «персоналка» не может работать в качестве и того и другого, но сейчас люди воспринимают настольные миникомпьютеры именно так. Когда ещё промышленность «расчухает», что делать контроллеры гораздо проще на восьмиразрядных или даже шестнадцатиразрядных процессорах, только требуется ещё один простенький универсальный контроллер поставить, который выходные сигналы выровняет, да лишнюю память убрать.

— Так себе статья, — скривил свое лицо, — что в конечном итоге DEC в нынешнем своём виде сдохнет, и так понятно было, они сегодня практически отказались от мини ЭВМ, на поляну IBM полезли, те же им этого не простят. А вот выводы, что лет через пять мы будем вести полноценную борьбу с голубым гигантом… это вряд ли. Для этого больше времени требуется, да и решится ли МЭП на это?

— Хех, — вырвалось у Кошелева, — значит, ты уверен, что война с американцами за европейский компьютерный рынок будет, только со временем не согласен?

— Так чего здесь не быть уверенным, когда война уже идёт, только мало её кто видит.

— Поясни. — Заинтересовался моими рассуждениями директор.

— Так мы же начали с четырёхразрядных процессоров и калькуляторов, — напомнил я ему, — тем самым опередили японцев и американцев, ЧАСТИЧНО закрыв рынок для их продукции. И это достижение МЭПом ещё не осознано. Тут ведь не только приток валюты, на что в первую очередь нацелилось наше министерство, тут ещё и конкуренция, которая не позволила получить прибыль американским фирмам, ориентирующимся на МОП структуры, и некоторые из них уже разорились. Далее недавно Intel, анонсировала выпуск восьмиразрядного процессора I 8080, скоро подтянется и Motorola со своим процессором, а рынок уже насыщен не только нашими процессорами, но и кое-чем другим, в том числе и нашей памятью, она сегодня уже составляет значительную долю экспорта, даже больше чем процессоры. И опять, что будут делать наши оппоненты, когда впереди их ждёт банкротство?

— Ну, наверное, переориентируются на выпуск других изделий, — задумался Кошелев.

— Вот так просто, раз и переориентировались? — С укоризной смотрю на директора. — А кто будет финансировать эту работу, у них МЭПа нет, ведь и Motorola и Intel выполняли работы в основном не на свои деньги, а на деньги заказчика, коим выступали структуры близкие к военно-промышленным группам? Вот и получается, что, даже незначительно опережая наших конкурентов, мы ведём с ними бескомпромиссную конкурентную войну. А, насколько мне известно, в войне все методы хороши, как относительно честные, так и не очень, дайте только время, и весь их арсенал будет продемонстрирован.

— Считаешь, уже надо быть к этому готовыми? — Проворчал Иван Никитич.

— К этому никогда нельзя быть готовым, — демонстрирую непоколебимую уверенность, — просто надо знать, что это обязательно будет.

— Так может армянский демарш это и есть уже что-то из не очень честных приёмов?

— Трудно сказать,- пришлось задуматься мне, — тут больше похоже на профессиональную ревность. Армяне давно требовали деньги на расширение производства своей «Наири 3», стремясь создать конкуренцию белорусскому «Минск-22», уже на выходе «Наири 4», они будут программно совместимы с PDP-11, а какие-то, в их понимании «недоделанные арифмометры», отбирают, чёрт его знает, сколько ресурсов. Обидно. Хотя, чтобы обида проявилась надо бы немного подтолкнуть, сначала патоку разлить, а уже потом за ниточки амбиций дёргать.

— Ну ладно, это всё хоть и наша боль, но вполне решаемая, — тряхнул головой директор, как бы сбрасывая с себя лишние заботы, — ты хотел о чём-то поговорить, да еще срочно?

— Вот тут, — я выложил на стол три папки, — три проекта по завоеванию рынка игровой индустрии. Первый проект это выпуск простеньких приставок содержащих телевизионные игры: теннис, сквош, стрельба по движущейся мишени. Вторая папка это уже игры сложнее, требуются специальные игровые устройства типа калькуляторов и сменные экраны, где будут отображаться картинки имитирующие мультипликацию. Это делается легко, тем более процесс уже налажен. Третья папка, это уже полноценные игровые восьмиразрядные процессорные приставки, на которых можно будут запускать сюжетные игры.

— Что значит «сюжетные» игры? — Тут же заинтересовался Кошелев.

— Это игры, в которых надо будет выполнять различные задания, связанные сюжетной линией, а игровые персонажи там представлены в виде героев из мультфильмов или просто анимированные картинки.

— Хм, даже представить себе не могу, как это будет выглядеть. И что, это позволит заработать много валюты? — Поинтересовался он.

— Ну, как вам сказать, — я стал лихорадочно перебирать в голове аргументы, — вот, сколько в США семей в которых есть дети от семи до шестнадцати лет?

— Трудно сказать, никогда этим вопросом не интересовался, — пожимает плечами Кошелев, — ну пусть будет миллион, для ровного счёта.

— Вот, миллион, — обрадовался я, что есть начало координат, откуда уже можно считать, — если хотя бы треть семей купит игровую телевизионную приставку за сорок долларов, то это уже будет идти речь о доходе более чем в двенадцать миллионов долларов. А ведь мы собираемся выпускать три типа устройств для игр, то есть общий доход только в США за несколько лет может в идеале превысить сто миллионов долларов. Но США не единственная страна, вместе с другими странами, они вполне могут затратить на игры полмиллиарда долларов.

— Фантазёр, — хмыкнул Иван Никитич, и тут же похвалил, — но фантазии твои интересные. Оставляй свои папки посмотрю, может быть и Шокину перешлю, он нашим проектам пока верит, ни одного срока не сорвали.

Вот и отлично, на большее я не рассчитывал, конечно же, можно от простых телевизионных приставок и отказаться, в США, например, они уже вовсю выпускаются, и там рынок игрушек уже поделен, сегодня приставка в основном выпускается компанией Magnavox, но и другие мелкие фирмы стараются успеть на поезд набирающий ход. И в других странах предприниматели тоже не спят, уже предлагают свою продукцию, реклама идёт полным ходом, продают их там по цене в пятьдесят долларов. Но при должном старании можно ещё успеть вклиниться своими изделиями на базе четырёхразрядных процессоров, ибо ни с набором программ, ни со стоимостью, с нами никто конкурировать на сегодняшний день не сможет. Тут главное на нарушение патентного права не нарваться. А вот игрушки типа «Ну погоди» и восьми битные приставки это уже следующий этап, и его упускать никак нельзя, вот пусть потом академики и задирают нос и считая эти игры чем-то несерьёзным.

А самое главное, что пока в США есть понятие игровая индустрия, представленная механическими игровыми автоматами, а вот про электронные игры никто ни сном, ни духом,всё ещё в самом начале. И тут правильно говорит директор, надо хорошую фантазию иметь, интересную, тогда и конкуренцию можно неслабую создать.

— А зачем вам надо воевать? — Вдруг просыпается «железяка». — Война, это лишние затраты ресурсов, можно ведь и договориться, поделиться частью дохода, в любом случае это гораздо выгоднее чем эта война.

Да уж, здорово мне по мозгам иновременной компьютер вдарил, и ведь прав гад, на сто процентов прав, война очень затратное занятие, может кто-то на ней и богатеет, но явно не воюющие стороны. Но как договориться, если тот же Интел на контакт с коммунистами не пойдёт. Создать фирму прокладку, в которой будет доминировать какой-нибудь коллектив во главе с зицпредседателем Фунтом? А производство компонентов будет производиться якобы где-нибудь в Тайване, тогда и вопросы поставки наших микросхем в США отпадут. Хм, а ведь всё сходится, через какую-нибудь американскую фирму, открыть филиал где-нибудь в Тайване, поставлять туда наши чипы, а там организовать конечный этап запихивания их в корпус, вот вам и проникновение на рынок США. И нам хорошо, увеличиваем поставки высокотехнологичной продукции, и им замечательно, развитие местного производства. Вот только тут уже не мой уровень, тут должно впрячься государство, и помалкивать придётся, кроме высших лиц никто об этом не должен знать.

Да уж, не стал я писателем, и преподавателем, кстати говоря, тоже, но взбаламутил академическую среду знатно, ибо вышла книга за моим авторством, и назвал я её достаточно скромно «Учись программировать». Труд неблагодарный, так как в этой области каждый, кто написал хоть одну программу на существующем языке программирования, считал себя обязанным высказать своё мнение. Но вдруг оказалось, что в СССР на эту тему нет достаточно полных учебных материалов, с примерами и способами решения различных проблем, разве что книга Дональда Кнута «Искусство программирования», в которой излагались весьма спорные идеи, с моей точки зрения. Так что, моя работа с Вычислителем, на что пришлось затратить примерно месяц труда, оказался очень востребованной, и первый «Учебный материал» был издан тиражом в тридцать тысяч экземпляров. Кстати, договор на издание со мной никто не заключал, так как заказчиком выступил МЭП, а я его работник, и писать подобные материалы не моё право, а обязанность, поэтому выписали мне министерскую премию в триста рублей и гуляй на все.

Вы думаете, я хоть немного огорчился? Ничуть. Мне пока элементарно некуда тратить свою зарплату, да и основная цель, которая заключалась в том, чтобы дать хорошие учебные материалы, достигнута, остальное не имеет значения. Хотя, тут есть один нюанс, тридцать тысяч учебников для СССР очень мало, нужны будут ещё тиражи, а тут уже министерство заказчиком выступать не будет, и тогда будут вынуждены заключать со мной договор и условия в нём будут уже другие.

— Писатель, — хмыкнула Алёнка, когда узнала об этом.

— А ты думаешь, не дорос? — Улыбаюсь в ответ. — Этот учебник и лет через двадцать будет актуален, в нём заложены принципы программирования, которые пока ещё не доступны нынешнему поколению программистов.

— Угу, люди об этом ещё не знают, а ты уже, — продолжала подтрунивать жена, — ты бы уж свои амбиции так не выпячивал, а то слышала я отзывы некоторых людей о твоей книге.

— Да и хрен с ними, — отмахнулся от дальнейшего обсуждения, — давай лучше о тебе поговорим. Какую тему для будущей работы возьмёшь?

— А вот не знаю, — её лицо сразу сделалось серьёзным, — хотелось бы наукой заняться, но разве сейчас тему найдёшь, все направления заняты.

Меня пробило на смех, это же надо такое сказать «Все направления заняты», и кто говорит, вчерашняя студентка, которой все двери в науку открыты.

— А хочешь, предложу тебе тему, в которой подвизается много народа, но направлений ещё воз и маленькая тележка.

— О чём речь, — сразу интересуется она.

— О лазерах.

— Лазеры это здорово, — вздыхает она, — но там такие зубры от науки, куда мне студентке с ними конкурировать?

— А вот и нет, — ухмыляюсь я, — есть предложение заняться лазерными диодами, которые будут нужны для создания оптоволоконной связи.

— Как-то читала я статью по поводу оптических линий связи, — разочаровано машет она рукой, — там дальность связи только триста метров, на обычном телефонном проводе и то дальше.

Вздыхаю, как же порой трудно переубедить человека, если у него в голове уже сложилась картинка, но это необходимо сделать.

— Вот что, давай садись, и мы не спеша пробежимся по некоторым аспектам цифровой связи, — про то эту связь скоро будут называть сетевой говорить не стал, до этого ещё дожить надо.

На всё про всё у нас ушла неделя по вечерам, плотненько так пробежались, но естественно только по верхам, однако и этого Алёне хватило выше крыши. Ну и она не удержалось от ставшего для меня уже привычного вопроса:

— Слушай, а откуда тебе это известно?

— Птичка в клюве принесла, — только и успел пошутить я.

— Интересные у тебя птички, — хмыкнула моя половинка, — и как они так легко летают, погоны у них, наверное, очень тяжёлые?

— Вот как раз птичек с погонами не надо, — морщусь в ответ, — те птички для здоровья очень вредные, нагадят — не отмоешься, и раз на ухо нашепчут и на всю жизнь глухота поразит.

— А всё-таки?

— Ну, видишь ли, есть у меня такая особенность, вижу то, что другие не видят. Так что придётся тебе поверить мне на слово, другие этого даже под страхом смерти не расскажут.

— Это я понимаю, — вздохнула она, — ладно, займусь лазерными диодами, чего только не сделаешь ради любимого мужа.

— А что, есть еще и не любимый? — Удивляюсь я.

Ну вот, Алёну пристроил, есть у нас лаборатория, в которой ведутся подобные работы, в наследство от Микрона досталась, они её непрофильным активом считали. И передали весь коллектив нам без сожаления, видимо посчитали, что толку от него будет немного. И с этим их утверждением я был согласен, и даже поначалу хотел полностью избавиться от непрофильного актива, но специализация жены и забота о людях, которые вдруг оказались не у дел, сказались на дальнейшем решении. Вот только пришлось настоять на увольнении завлаба, который вцепился в прежние работы лаборатории как клещ. Думаю, не в работы он вцепился, а амбиции в нём главную роль сыграли, хотя точно знаю, ему предлагали работу в МФТИ. Здесь же его устремления в академические дали без надобности, нам требуется прикладная наука, то есть требуется результат, а не очередной лауреат зарубежных научных достижений. Это я о Нобелевском комитете говорю, вдруг кто не в курсе, и честно сказать, если бы ему что-то светило, то я бы может быть и отступил. Хотя и не уверен, уж сильно товарищ был на Запад нацелен, имя себе пытался делать на, в общем-то, весьма посредственных достижениях. В целом защищался он грамотно, и даже сумел доказать, что его работы нужны науке, однако доказывал он это не на ученом совете, а перед производственниками, которым все эти достижения были до одного места, так что пришлось ему искать другое место приложения своих сил.

А вот что меня радовало, так это то, что удалось наконец-то собрать коллектив программистов, трудно, со скрипом, но дело потихоньку продвигалось. И первое, что удалось сделать, это создать трансляторы с языка Ассемблер и Фортран. Не ахти какое достижение, «железяка» бы затратила времени значительно меньше, и не пришлось бы потом кучу ошибок вылавливать, но это только начало, на очереди PL и Алгол, не обошлось без моего ворчания, что-то этих Алголов много развелось. Паскаль и Бейсик могут пока и подождать, прямо скажем, в данный момент это не сильно распространённые языки. Казалось бы, зачем делать трансляторы для этих языков, ведь можно было сразу перепрыгнуть большую часть того, что в будущем умрёт в ужасных муках. Но тут есть хитрость, сегодня программисты весьма консервативны и держатся за свои языки программирования, как самые замшелые ретрограды, видя в них кучу достоинств. Вот мы и разрушим их убеждения, сначала позволив им писать программы с помощью Эврики на любом языке, получив мощный инструмент отладки, а потом ознакомить их с другими специализированными системами, вроде Visual Studio Code. Чего греха таить, сегодня доля вычислений в программах составляет хорошо, если десятую часть работы, остальное это форматирование данных и представление их в требуемом виде. Тут-то этот редактор и окажется востребован, и, кстати, конкретные языки программирования не будут иметь значения. Ну а там и до SQL доползём, сейчас язык запросов баз данных становится очень востребованным, но пока ещё не решил, стоит ли мне реализовать сам язык, или сразу среду проектирования запросов городить. Оно сильно облегчит работу с базами данных.

Потом задумался, существует ли причина мне в этом случае заниматься эмулятором работы больших машин, в частности популярной сегодня IBM 360. С одной стороны это позволит серьёзно расширить спектр решаемых задач, но с другой, Эврика по скорости работы не может пока конкурировать с большими машинами, да ещё эмулятор будет сильно тормозить работу программ, какое мнение у людей сложится о работе наших миникомпьютеров? Так что решил не связываться с этим делом, если надо пусть заново под наши машины программы переделывают, так и ошибок будет меньше и скорость работы не будет сильно отличаться от скоростных процессоров. Почему я так думаю? А вот потому, что большие машины в основном заточены на вычисления, а на работу с текстовыми данными разработчики обращали недостаточно внимания, от того и работа с файлами была в зачаточном состоянии. Наша Эврика изначально была нацелена на скорость обмена данными между областью памяти и дисками, от того и работа шла значительно быстрее.

Ну и наконец, решил, что настало время звуковой карты. Первые звуковые карты (не путать с простеньким бипером) появились в начале восьмидесятых годов, так что времени у меня ещё навалом. Но честно сказать, игрушки без звука как-то не впечатляют, особенно те, которые мы планируем делать для полноценных игровых приставок. Но что взять за основу? На первых порах можно использовать чистые синтезаторы звука, вроде Adlib Music Synthesizer Card, а потом постепенно перейти на ЦАП/АЦП как в Covox Speech Thing.

Думал долго, учитывал все полюсы и минусы и, в конце концов, пришёл к выводу, что нет необходимости разделять функции, надо делать микросхему, которая возьмёт на себя работу простенького синтезатора и ЦАП, цена от этого сильно не изменится, а возможностей будет значительно больше. Наряду с простенькой музыкой, у нас появится возможность записывать звуки, а это будет значительное конкурентное преимущество, если конечно, эту микросхемку не решат продавать отдельно. Кстати, ничего сложного, и работы нового производства не понадобилось, на старой линии сделали. Но как я радовался, когда у нашей Эврики прорезался звук, а у людей от этого глаза на лоб полезли от удивления. Хотя, честно сказать, полифонией здесь и не пахло, а кодек я еще не приделал, поэтому на микросхему гнался не сжатый оцифрованный сигнал, а его полная версия, что сжирала почти весь ресурс шины. Но это не сложно «железяка» уже обещала сделать сжатие звука намного лучше, чем в первом AC'97, поэтому будущее звука в персональных компьютерах можно считать, уже решено.

— Ладно, я понимаю, что цвет в ЭВМ нужен, работа с графиками и всё такое, — Иван Никитич, покрутил в воздухе рукой, изображая «всё такое», — но скажи, зачем там нужен звук, какую полезную функцию он будет нести?

Хм, а действительно, что полезного может быть в звуковой карте, ну кроме как в игрушки играть? Нет такой функции, ведь не скажешь же ему, что когда-нибудь, в будущем появятся мессенджеры, в которых наряду с текстовыми сообщениями будут использоваться аудио и видео сообщения, и компьютер получит возможности круче, чем у телевизора. Так что вопрос массового выпуска чипа звуковой карты для Эврики откладывается на неопределенное время. А вот для игрушек он остаётся, ведь проект, который я двинул в министерство через Кошелева, признан «заслуживающим интереса» и теперь с ним работает чиновничья братия. Хотя чего там работать, всё расписано и прописано, «железяка» составила оптимальный план по захвату рынка электронных игрушек, даже примерные сметы для создания дополнительных производственных мощностей составлены. Только бери, да делай. Но нет, никто не рискнёт сразу опираться на такие проекты, нужно время для осознания масштаба, уж слишком цифры там выглядя фантастическими на сегодняшний день, и всё это в соответствии с пятилетним планом. Как так получилось? А вот так, начиная с пятилетнего плана 1966 года, планы стали не безусловными к исполнению, как было до этого, а директивными. То есть, пятилетний план задавал направление развития, а вот его исполнение уже зависело от конкретных обстоятельств. В частности в электронной промышленности произошёл переворот, планы 1971 года формировались уже не в отдельных электронных элементах, а в готовых функциональных изделиях, в микросхемах, причём учитывалась и сложность изделия. В этом случае МЭП увидел возможность легко выполнить план по валу, и заодно подзаработать валюту. А план по валу, это сейчас краеугольный камень советской экономики.

Баталов в который раз запустил стенд и уставился на показания линейки индикаторов, нет, не получилось, да и не должно получиться, ибо добиться идеальной синхронизации работы ячеек невозможно. Ага, невозможно, вот он перед глазами тот самый пресловутый сопроцессор и там всё получается, выполнение составных команд происходит всего за несколько тактов, а у них и за десяток не выходит. А еще непонятно, по какой схеме производится преобразование чисел и вычисление, как здесь произведена суперскалярная организация процесса, когда обрабатывается сразу несколько потоков инструкций? Да нет, это бред, такое только на больших ЭВМ может быть реализовано, а тут какой-то сопроцессор, использующий неизвестные алгоритмы.

Борис Васильевич сорвал с лица очки и пальцами помассировал глаза через сильно сомкнутые веки, сказывается напряжение. И всё-таки как быть? Спрашивать Климова, после всего того, что он наговорил ему в семьдесят первом году? Как же дождёшься от него ответа, да и бесполезно это, не то чтобы не захочет раскрывать информацию, просто не знает всего. А тех своих товарищей, что сотворили это, ни за что не выдаст. Посылать в Микротех Красильникова, как тогда в институтскую лабораторию, смысла нет, во-первых, сейчас это производство с допуском, и теперь никакой информации без соответствующих документов оттуда не получишь. А во-вторых, что можно узнать у производственников кроме нюансов в технологии, хотя и это бы не помешало, а то собственная производственная база, с трудом десяти микронную технологию недавно освоила, и то получается цирк с конями, но чёрт бы побрал этих разработчиков, как-то же им удалось это реализовать? Устройство самого шестнадцати разрядного процессора не являлось такой уж тайной, конечно наворочено там знатно, и разобраться в нём тоже не получается. Но этого и не надо, есть список реализованных микрокоманд и этого достаточно, чтобы в целом сделать его клон. Правда при этом расчёты показывают, что количество элементов процессора вырастет где-то процентов на сорок, и площадь его кристалла тоже увеличится раза в три, что скажется на скорости работы, и, тем не менее, один хрен это будет уже достижение его лаборатории, а там и новые идеи появятся, и процессорный САПР подоспеет. Но вот без сопроцессора, проблему быстрых вычислений не решить, все самим изобретать слишком долго, а понять, как он работает у конкурентов, не получается.

Кстати, насчёт САПРа, почему-то ему раньше казалось, что работа с ним пойдёт легче, но оказалось, что те алгоритмы, на которые они возлагали надежды, никуда не годятся. Всё-таки работа оказалась куда сложней, чем они предполагали. Нет, конечно же, определённых успехов они добились, но рост плотности размещения ячеек и усложнение схемы на раз съели их достижения, время работы возрастало по экспоненте, превратившись из часов расчёта в месяцы, и они оказались снова в начале пути.

А ещё на пятки наступают Ленинградцы, Старос со своей командой, они заявили, что им удалось разработать двадцати четырёх разрядный процессор, и сейчас они собираются его реализовать на одной плате. Правда там им не удалось полностью реализовать одну технологию, часть они реализовали по старой биполярной транзисторной схеме, от того и не получилось сделать микропроцессор на одном кристалле, к тому же пришлось дополнять свой миникомпьютер принудительным охлаждением. Но для подводников и это было за счастье, рост производительности ЭВМ подскочит сразу в три раза, что позволит реализовать какие-то сложные расчёты. И это еще только начало, наверняка есть у них планы добавить еще восемь разрядов, и тогда их мини ЭВМ превратится в полноценную машину. Хорошо ещё, что Старос работает на флот, и его работы засекречены.

Баталов снова посмотрел на ненавистный стенд, нет, ничего у него не получается, и идеи подходят к концу, пора придумывать что-то другое, а то начальство требует результатов, а на фоне Микротеха они получаются весьма скромные. Может плюнуть на профессиональную гордость и пойти на поклон к Кошелеву, пусть выводит на коллектив разработчиков мини ЭВМ? Хотя он уже представил себе, как тот отнесётся к его просьбе:

«Зачем вам повторять пройденный путь разработчиков? Не лучше ли пойти своим путём и привнести в разработки процессоров что-то своё, новое?»

И ведь прав окажется директор, действительно, зачем им помогать конкуренту, у которого своих разработок раз, два и обчёлся? Хотя и эти разработки тоже могут оказаться сомнительной ценности, и так вполне может оказаться, но делать-то что? Баталов ещё немного порассуждал, потом тяжело вздохнул, подвинул к себе листок бумаги и принялся сочинять письмо в Микротех. Естественно это только первый порыв, он еще не раз подумает над формулировками и не раз его перепишет, но начинать с чего-то надо. А что касается профессиональной гордости, то ну её туда, откуда она вылезла, надо честно признать, что нужных знаний не хватает и со своими амбициями можно лишиться не только карьеры, а вообще скатиться до самых низов.

До самых низов? Тут ему вдруг стало смешно, до каких низов он может скатиться? Нет конечно, просто ему жалко того, что его работа оказалась в тупике, что нашлись люди, которые на шаг, а то и на два опередили его. Но это не смертельно, просто придётся нацеливать коллектив на другие задачи, а это уже потеря авторитета, среди его сотрудников пойдут шепотки: «Акела промахнулся».

Алексей Николаевич Косыгин, председатель совета министров, сидел за столом в своём кабинете и размышлял. Ему очень не нравилось то, как развивается экономическая ситуация в стране, деньги почему-то всё меньше играют роль движителя экономики, и всё больше функций должен брать на себя Госплан. С одной стороны так и должно быть в коммунистическом обществе, но если взглянуть с другого бока, то открывается совсем неприглядная картина — нет ещё человека коммунистического будущего, не воспитали, поэтому деньги по-прежнему правят в социалистическом обществе. Но то другие деньги, ведь не секрет, что в СССР как бы две денежные системы, безналичный и наличный расчёт. И если безналичный расчёт населению как-то по боку, то вот наличка наоборот, и чем больше между ними возникает барьеров, тем труднее становится управлять экономикой.

Вот, казалось бы, в рамках реформы удалось протолкнуть механизмы материального стимулирования производителей в результатах и качестве труда. И сначала объём производства действительно стал расти, но потом снова замедлился, оказалось, что предприятия стали хитрить, правдами и неправдами улучшали свои экономические показатели, и на этом фоне повышали фонды зарплаты. Но это допустимо на одном, двух предприятиях, но не в массовом порядке. Рост доходов населения давил на промышленность, товаров потребления стало не хватать, да и качество этих товаров перестало удовлетворять население, возникло разделение спроса на продукцию предприятий, появился ажиотажный спрос на товары некоторых заводов. И всё это на фоне и так еле покрываемого товарного дефицита. А в результате, в торговле появилось такое явление, как «торговля из под прилавка». Конечно же, ОБХСС и прочие контролирующие организации борются с подобными нарушениями, но сил для этого явно не хватало, так как это явление стало уже практически массовым. Даже подумать страшно, чтобы произошло с Советским Союзом, если бы не достаточное количество артелей и кооперативов. А ведь некоторые товарищи постоянно выходят с инициативой окончательно решить вопрос с этими малыми предприятиями, рассадниками финансовых нарушений. Потом приходилось долго разъяснять всем, что эта инициатива преждевременна, без их деятельности в СССР наступит катастрофа. А на возражения, что, мол, никуда они не денутся, а продолжат работать под государственным управлением, требовалось долго доказывать настоящее положение дел, что только одно из десяти предприятий, подвергшихся национализации продолжили работу в своём прежнем качестве, остальные практически мгновенно распадались.

— Так что, нам теперь их тронуть нельзя? — Возражали министры, которые слабо ориентировались в экономике. — Опять НЭП, как в двадцатых годах, опять кровопийцы капиталисты?

— Да где же вы капиталистов видите, — хватался за голову Алексей Николаевич, — практически весь наш социалистический лагерь по схеме малых предприятий работает. Да, звёзд с неба они не хватают, но это позволяет поддерживать товарное наполнение торговли.

— А в остальном?

И тут приходилось вздыхать, ибо в остальном там были те же проблемы. Тут опять не к месту вспомнилась инициатива академика Глушкова по созданию ОГАС (Общегосударственная автоматизированная система учёта и обработки информации". Но мало кто знает, что этот ОГАС появился не на пустом месте, а вырос из идей Анатолия Ивановича Китова, который предложил проект «Единой государственной сети вычислительных центров» ЕГСВЦ, и доказал, что с её помощью можно управлять предприятиями страны. Помнится, тогда Косыгин горячо поддержал эту идею, но со временем понял, что с момента возникновения этих идей до их реализации большое расстояние, и чтобы преодолеть его требуются как огромные финансовые затраты, так и время, которого как всегда не хватает.

Со временем это всё подтвердилось, время шло и становилось понятно, что и ЕГСВЦ, и ОГАС вряд ли можно было реализовать в том виде, на который рассчитывали. Во-первых, учёт это только одна из функций, которую хотели реализовать, и наиболее понятная, а вот с планированием уже возникали проблемы, слишком много переменных необходимо было учитывать, и простые алгоритмы здесь не подходили, так как провалы и корректировка планов происходили постоянно. Во-вторых, возникло торможение проектов на всех уровнях, злые языки утверждали, что это товарищи в министерствах почувствовали угрозу своему положению и стали всеми силами тормозить прогресс.

— Глупость, — отмахнулся председатель совета министров.

Ибо, никто и ничего не тормозил, просто люди не представляли весь этот процесс планирования, они не понимали, на каких принципах должна работать эта программа, поэтому и не могли поддерживать эту идею. Вот и возникали ощущения, что все тормозят внедрение этого «прогрессивного» проекта. Да ещё сам Глушков огонька добавил, потребовал на реализацию ОГАС двадцать миллиардов, кто ж такие деньги выделит на нечто непонятное. Так и продолжает это всё вариться в собственном соку, Глушков продолжает атаковать идеями Госснаб, а они при полном «одобрямс» продолжают ссылаться на мнения других авторитетов. И в частности на то, что для того, чтобы ОГАС нормально функционировала, неплохо было бы сначала решить проблемы связи. А то до сих пор нормальную междугороднюю связь не можем обеспечить, чего уж тут про автоматизацию говорить.

Что на это сказать, правы они. Тут Алексей Николаевич скосил глаза на журнал Радио, в ней напечатали заметку о достижениях железнодорожников, которые уже реализовали автоматизированную систему продажи билетов, по Москве, а сейчас готовили второй проект, в котором хотели распространить эти продажи уже на несколько городов, и первыми из них на очереди был Киев. В частности в этой статье говорилось о терминалах, в качестве которых выступала микро ЭВМ «Эврика». И ещё корреспондент писал, что были так же решены вопросов связи, и решили их с помощью некоторых устройств «модемов», которые сделали в Зеленограде. Собственно говоря, статья и посвящалась этим устройствам, в ней автор и пытался объяснить, на каких принципах эта связь была организована. Конечно же, что-то понять из описания неподготовленному человеку было невозможно, но основной посыл был понятен, есть коллектив, в котором сумели решить проблемы связи в первом приближении. А раз есть возможность создать связь между городами, значит, будет и возможность создать связь по всему СССР. Надо будет навести справки у этих железнодорожников, да выйти на тот коллектив, в котором создали эти «модемы», а то в министерстве связи мало чего добьёшься.

А ещё, что это за микро ЭВМ такая, с помощью которой можно продавать билеты, много председатель совета министров видел ЭВМ, но ни одна из них не могла выступать в роли кассы, да и вообще, их могли обслуживать только коллективы специалистов, а тут… Тоже надо будет посмотреть, возможно это и есть частичное решение проблем Госплана.

— Эндрю, кто тебя укусил, что ты решил отвлечь трёх сотрудников на обратный реинжиниринг процессора из Советов? — Ворвался Гордон Мур в кабинет к Гроуву, — неужели ты думаешь узнать у них что-то новое?

— Ты будешь удивлён Гордон, — печально вздохнул один из основателей Intel, — но у русских есть чему поучиться.

— В смысле, — сбавил тон Мур, — чему можно учиться у русских, если они только и могут, что передирать наши идеи?

— А вот представь себе, есть что посмотреть, — хмыкнул партнёр по бизнесу, — первое, что должен тебе сказать, они уже освоили трех микронный процесс литографии, а мы ещё даже не знаем, как к нему подступиться. Второе, их процессор это что-то невероятное, накручено и наверчено столько, что разобраться нет никакой возможности, удивительно, но мы насчитали тридцать два регистра, хотя и не уверен, что это они, уж слишком сложна и непонятная их структура. И третье, несмотря на то, что процессор шестнадцати битный, адресная шина уже двадцати разрядная, что позволяет им напрямую адресовать до мегабайта памяти.

— И это всё тебе удалось разобрать на фотографиях с микроскопа? — Удивился Гордон.

— К сожалению «это всё» лишь мои умозаключения, — снова вздохнул Гроув, — на самом деле разобраться в русском процессоре сложно, с наскока не получится, и сказать что-то определённое невозможно. Это же можно сказать и о сопроцессоре, там даже предположить трудно, как он работает, правильно я тогда сказал, что проще самому спроектировать его, чем разобраться в чужих идеях.

— Даже так, — хмыкнул на это Мур, — то есть ты сейчас утверждаешь, что нам за Советами не угнаться?

— Я этого не говорил, — сразу запротестовал напарник, — прежде всего, я обрисовал проблему, чтобы догнать русских нам придётся осваивать новые принципы литографии и искать новые идеи в процессорах других фирм.

— Других фирм? — Удивился партнёр. — Ты, наверное, имеешь в виду большие компьютеры?

— И их тоже, — кивнул Эндрю, — в первую очередь нас интересует DEC, они уже начали выпуск шестнадцати разрядных миникомпьютеров PDP-11, почему бы не заполучить их разработчиков и не перенять несколько ключевых идей, это позволит резко сократить время работы над процессором.

— Насколько мне известно, шестнадцать разрядов для DEC вчерашний день, — поморщился Мур, — они уже давно работают над компьютером в тридцать два разряда.

— Да, знаю, — отмахнулся Гроув, — называют они её VAX (Virtual Address eXtension), но там им предстоит ещё много работы, а на шестнадцати разрядной все ошибки уже выловлены, к тому же DEC не столь щепетильно относится к сохранению секретности, считая, что всегда будет на шаг впереди.

— А разве они не правы?

— Правы, если разработчики будут целиком «передирать» их работы, но нам-то это не надо, нам достаточно понять их идеи и решить, стоит ли их использовать в своих разработках.

— Ладно, попробуем помочь твоим устремлением, — смягчился Гордон, — будем надеяться, что свежая кровь не помешает.

— Да, свежая кровь не помешает, — думал Эндрю Гроув, снова погружаясь в изучение микроснимков советского процессора, — ну вот что это за группа непонятных структур, для чего она предназначена? Такое впечатление, что коммунисты специально накрутили схему, чтобы никто не мог в ней разобраться.

Откуда было знать одному из основателей Intel, что в этом конкретном случае он столкнулся с тем, что в будущем назовут RISC (вычислитель с сокращённым набором команд) — архитектурный подход к проектированию процессоров. Конечно же, в данный момент это не лучший выбор, можно было придумать и кое-что лучше, но Вычислитель, проводя эту работу, решил, что для этого времени это будет достаточно прогрессивно, так как позволяет достичь хороших результатов на меньшей элементной базе, и организовать Кэш, дополнительно ускоряя работу процессора. Именно это в большей степени и определило выбранную им архитектуру.

Что уж говорить о многих других улучшениях, которые позволяли повысить частоту работы процессора и решить вопросы многозадачности. В этом направлении разработчики микропроцессоров даже не думали. Зачем? Это же микрокомпьютер, который не должен взваливать на себя проблемы работы сразу нескольких программ, он предназначен для решения только одной задачи, остальное всё непонятная блажь. Но уже через несколько лет придут к полностью противоположным выводам.

Никогда бы не подумал, что в этом может возникнуть проблема. Всё дело в строителях, вернее не в самихстроителях, а в их деятельности. Самое неприятное, что стройка Микротеха продолжалась, ведь она не была закончена, а потому вибрация земли от мощной техники мешала нашему оборудованию работать. Если со степперами вопросы можно было решить, мы их установили на «подвешенный» фундамент перевели на ночной режим работы, то вот насчёт остального оборудования возникли серьёзные проблемы. График по браку после устойчивого снижения, снова обозначил рост вверх. И пыль. Раньше погода баловала нас, регулярные дожди не позволяли пыли разгуляться, но наступил июнь, и настала «великая сушь». Вот теперь до нас дошло, что работа строителей организована неправильно, не была учтена роза ветров, а пыль от дороги ветром сносило как раз в нашу сторону.

Естественно мы возмутились, ведь пыль это наш враг, и если раньше мы могли вести с ней бескомпромиссную борьбу, то теперь потихоньку проигрывали, кривая брака на графике рванула вверх с усиленной скоростью.

— Мы и так дорогу к стройке перенесли по вашей просьбе, — настаивал на своем мнении товарищ ответственный за строительные работы, — более мы ничего сделать не сможем.

— А почему бы её не асфальтировать? — Настаивал Кошелев. — Тогда и пыли будет значительно меньше.

— Асфальтировать дорогу до окончания строительства нельзя, — возразил строитель, — во-первых, тяжёлая техника быстро «съест» асфальт, а во-вторых, после первого же дождя поверх этого асфальта ляжет грязь и пыли станет столько же. Конечно, после корректировки сметы мы могли бы в качестве покрытия использовать дорожный биндер, который потом стал бы основой дороги, но это опять временное решение, до первого дождя.

— Хорошо, — решил я вмешаться в спор, который не мог быть решён только одной стороной, — для большей части дороги действительно можно использовать дорожный биндер, но это полумера, нужны мероприятия по обеспыливанию дороги, с чем сегодня могут успешно справиться военные. Есть у них такие хим. составы, что закрепляют верхний слой и не позволяют ему пылить, кстати, такие смеси применяются в карьерах, иначе от пыли там бы было не продохнуть. Думаю, они смогут с нами поделиться.

Но представитель строителей упёрся:

— Нет у меня такой техники, чтобы распылять эту смесь, только если город дорожные поливочные машины разрешит использовать. Да к тому же неизвестно, как эти машины справятся с этой смесью, вдруг она будет густая и распыления не произойдёт.

— Да, проблема, — задумался Кошелев, — ладно, сегодня же провентилирую этот вопрос, у наших военных. Но со строителей улучшение качества покрытия дороги и организация мест обмывки колёс строительной техники в непогоду, а то действительно все наши старания канут в небытие в первый же дождь.

Строитель хоть и был сильно недоволен нашим решением, не привыкли они мыть строительную технику во время работы, но согласился, пыль доконала всех, в том числе и самих строителей. Что касается военных, то здесь нам будто чёрт ворожил, оказывается, к ним должен был поступить новый реагент для обеспылевания дорог, и они с радостью избавились от старого, который давно вылежал все сроки, выделили нам двести пятьдесят тонн этого реагента, что для наших задач было с большим избытком. Даже поливочные машины не пожалели, прислали солдатиков на проведение «учебных мероприятий».

Прошла неделя и о пыли все забыли, больше эта проблема нас не мучила, а вот вибрация наоборот усилилась, теперь водителям пыль не мешала, и они больше давили на педаль газа. Пришлось перекраивать график работы оборудования, жаль, в этом случае пострадало сверхплановое производство.

Но эти события не остались без последствий, вскоре на стройку прикатило высокое городское руководство, оказывается пыль это не только наша беда, Зеленоград сейчас представляет собой большую стройку, не одни мы расширяемся, и вопросы запыления стоят в городе остро. Видимо до администрации города дошёл слух, что в Микротехе нашли способ борьбы с пылью, а раз так, то почему бы не перенять опыт. И переняли, ввели новые правила работы строительных организаций в городе, и закупку дополнительных поливочных машин, которые планируют использовать на дорогах где интенсивное движение автотранспорта и нет асфальтового покрытия, а таких дорог, как ни странно, хватало в самом городе. Теперь ГАИ следили не только за порядком на дороге, но и за тем, чтобы строительная техника выезжала на дорогу с асфальтовым покрытием с чистыми колёсами. Правда последние нововведения привели к недовольству строительных организаций, так как на них с одной стороны давили власти города, приучая к чистоте, а с другой те же власти штрафовали за ненадлежащую организацию помывочных пунктов, ведь слив грязной воды доходил до ручьёв и ливневой канализации. Пришлось перекраивать сметы и предусматривать организацию дорог с гравийным покрытием до начала работ нулевого цикла, чтобы снизить нагрузку на площадки обмывки колёс.

Тут ещё одна проблема организовалась — оказывается, здесь за озеленением следит не городская администрация, от которой хрен чего дождёшься, а предприятия, за которыми закрепляется определённая территория. Тут уместно спросить, а зачем тогда нужны местные советы, если всем должны заниматься производственники. А вот затем и нужны, чтобы указывать последним, где и что нужно поправить и организовать, причём их решения очень даже обязательны к исполнению. Конечно же, они не могут выдумывать отсебятину, вроде строительства детского сада, мол, в районе их не хватает, то отдельная тема, но вот в рамках выделенного бюджета на обустройство закреплённой территории, они могут указать, на что тратить деньги в первую очередь. Вот и указали.

— Три тысячи саженцев тополя, — схватился я за голову, — вы представляете, сколько пуха от них будет?

— Нисколько, — важно заявляет мне какая-то дама, — надо только их вовремя подстригать.

— Знаю, что в других городах это очень больной вопрос, — возражаю ей, — всё равно тополь там начинает расти везде, где только можно, все деревья не подстрижёшь, а пух от них забивает все чердаки толстым слоем и горит он как порох. К тому же у нас на производстве много установок с принудительным охлаждением, представляете, если пух их все забьёт?

— И что вы предлагаете вместо тополя, — насупилась женщина, — другие декоративные деревья у нас могут и не прижиться.

— Ясень, граб, клён, ель, — начинаю перечислять я, — можно и тополь, только не тот, который нам предлагают, а серебристый, у него пуха нет. А главное, надо садить все эти деревья небольшими группами, чтобы потом не распространялись болезни.

— Всё дело в том, что Горзеленхоз может нам предложить только тополь, — озвучивает проблему дама, — если нам требуются другие саженцы, то доставать мы должны их сами.

Вот ещё заботы на ровном месте, пришлось засесть за телефон и убить целый день выискивая требуемое. Нашёл, есть такие питомники, которые выращивали саженцы тех деревьев, которые бы не вредили городу, правда они дружно отказались организовывать к нам доставку, поэтому транспортные проблемы мы должны решать сами. Ладно, нам недолго выслать машину с экспедитором, главное чтобы саженцы были надлежащего качества, а то пришлют брак с голыми корнями, и, делай с ним что хочешь. И да, случайно натолкнулся на саженцы голубых елей, заказал пятьдесят штук, посадим их перед заводоуправлением и в местном парке, лет через десять будет хорошо смотреться, а через двадцать станет местной достопримечательностью. Сейчас это писк моды, многие уважающие себя предприятия стремятся закрыть свои здания этими голубыми ёлками.