Революция 1918 года в Финляндии и германская интервенция

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Финляндская революция была первой из зарубежных революций, последовавших за Октябрьской. В то время огромное международное значение имел уже тот факт, что большевистская революция в России не осталась одинокой, что ее почин подхвачен рабочими другой страны, что революционная волна начала распространяться на Запад. Финляндская революция явилась первым практическим подтверждением мнения большевиков о том, что Великий Октябрь откроет целую революционную эпоху. Она в какой-то мере обогатила сокровищницу опыта международного рабочего движения, по-свооему подтвердив правильность разработанных большевиками основных положений революционной тактики.

Финляндская революция происходила в условиях, отличных от российских. По укладу жизни Финляндия была ближе к Западу. Эта небольшая страна с определенными демократическими традициями стояла на одном из первых мест по грамотности, распространению газет (в том числе рабочих газет), по демократичности избирательной системы и парламента. Партия рабочего класса с самого своего основания в конце прошлого века действовала в Финляндии легально, как и профсоюзы. До 1917 г. классовая борьба между рабочими и буржуазией не принимала в Финляндии острых форм, как в России. Поэтому, когда финские социал-демократы решились на революцию, они не копировали тактику большевиков, а вырабатывали свою собственную, которую считали более соответствующей условиям Финляндии. Было бы неверно осуждать каждое отклонение финляндских революционеров от большевистских методов.

Революционное правительство, составленное из лидеров социал-демократической партии и рабочего движения, пользовалось доверием рабочих и торппарей. В исключительно трудной обстановке оно смогло, опираясь на рабочих и используя их организационный талант, быстро создать огромную по финляндским масштабам Красную гвардию и организовать вооруженную борьбу против контрреволюции, а также наладить экономическую жизнь страны, поскольку это было возможно в условиях гражданской войны, и целым рядом мер улучшить положение трудящихся. Революционный энтузиазм рабочих масс и проявленная ими самоотверженность в защите революции были красноречивым доказательством популярности избранного революционными лидерами пути.

Политические руководители революции только в ходе борьбы стали знакомиться с работой Ленина «Государство и революция» и освобождаться от пережитков социал-демократизма. Начался процесс превращения социал-демократической партии в партию нового типа. Красная гвардия в ходе боев приобретала боевой опыт и закалялась. В ней была укреплена дисциплина, введено единоначалие. Командование Красной гвардии училось успешно вести не только оборонительные бои, но и организовывать наступательные операции. Революция в Финляндии не потерпела бы поражения, если бы ей пришлось бороться только против белофинской армии, которая по боевому духу не могла и равняться с Красной гвардией. Главным фактором, обеспечившим сохранение в Финляндии буржуазного строя, явилось вооруженное вмешательство кайзеровской Германии. А Советская Россия была тогда слаба и не могла оказать революционной Финляндии необходимой помощи против интервентов и избавить трудящихся Финляндии от ужасов белого террора.

После поражения финляндской революции все ее противники — от оголтелых реакционеров до правых социал-демократов — продолжали развенчание и дискредитацию ее целей и методов. В сущности, это являлось составной частью идеологической борьбы против коммунистов, признававших закономерной и оправданной и финляндскую революцию, и революционные методы вообще. При всем различии аргументов и тона все враги революции были едины в общем выводе: они объявляли ее бессмысленной и преступной затеей. Таннеровцы сформулировали этот тезис еще в воззвании после взятия немцами Гельсингфорса. Таннер назвал революционные действия старой социал-демократической партии глупыми и преступными. Лоухивуори писал, что у всех революций — у французской революции XVIII в., у революции 1830 и 1848 гг., у Парижской коммуны, у русских революций 1905 и 1917 гг. — были какие-то цели, и только у финляндской никаких-де целей не было! Как ни странно, нелепый тезис о якобы бесцельности финляндской революции проповедуется некоторыми буржуазными авторами до сих пор. Так, в изданной в 1965 г. «Истории Финляндии» Э. Хорнборга можно прочесть: «Ответственность руководителей (революции. — В. X.} остается тяжелой. Они были людьми с нормальным интеллектом, с высшим образованием и, следовательно, должны были понимать, что в независимой Финляндии были бы осуществлены большие социальные реформы... Хотя пропаганда и шумела о «черной реакции», в сейме царил дух реформ... Восстание было ненужным, и его руководители наверняка это понимали (?)... Оно было бесцельным и безрезультатным и не оказало никакого влияния на осуществленные в Финляндии социальные реформы». Разумеется, ни один из руководителей революции не считал ее ненужной. Духа реформ в сейме перед революцией и в помине не было. Напротив, полное блокирование неуступчивой буржуазией каких бы то ни было реформ и «полное подавление рабочего класса и его организаций», по словам Куусинена, — вот что было в действительности альтернативой революции.

Поражение революции оставило неосуществленным то, что сулила ее победа: быстрое и радикальное решение социальных вопросов в интересах трудящихся, освобождение от периодических кризисов и безработицы, строительство социализма подходящими для финляндских условий методами и поддержание самых дружественных отношений с Советской Россией. Если бы революция победила, Финляндия была бы избавлена от самых мрачных страниц в своей новейшей истории: белого террора и ненужных войн с восточным соседом.

Но даже и потерпевшая поражение революция оказала большое влияние на те или иные стороны в последующем развитии страны. Пережившая революцию Финляндия резко отличалась от дореволюционной обостренным чувством классовой ненависти между буржуазией и пролетариатом. Однако сами победители, несмотря на свирепые меры по искоренению революционного духа, долго не могли избавиться от страха перед повторением «красного мятежа». Они не сомневались, что стоит им начать агрессивную войну против Советской России, как у них в тылу вспыхнет новое революционное восстание. И это было одной из важных причин того, что правящие круги Финляндии, как говорится в обращении ЦК КПФ, «не осмелились... приступить к осуществлению своих планов большого военного похода на территорию Советской России сразу же после гражданской войны, когда молодое Советское государство находилось в величайшей опасности. Они ограничились лишь небольшими военными нападениями, организованными неофициально и малыми силами». В то же время любое проявление в рабочем движении левого течения, в котором подозревали революционный дух, вызывало репрессии со стороны буржуазных властей или действовавших при их попустительстве фашистских громил.

Под несомненным впечатлением финляндской революции правящие классы вынуждены были согласиться и на наделение землей мелких арендаторов, тогда как до революции они этому упорно противились. Это была попытка укрепить социальную базу буржуазного строя в деревне. Владеющий землей крестьянин рассматривался как более устойчивый против революционных влияний. Разумеется, земля была предоставлена торппарям не безвозмездно, как во время революции, а за большой выкуп.

Но особенно серьезным было влияние революции на рабочее движение Финляндии. Поражение революции означало и конец старой социал-демократической партии. К чести этой партии, она (за исключением нескольких правых лидеров), будучи тесно связана с массами, не изменила делу рабочего класса, пошла на революцию, возглавила ее, но не смогла — в основном из-за германской интервенции — привести ее к победе и с поражением ее погибла сама. Революция ускорила размежевание между правыми и левыми, прежде «сосуществовавшими» в одной партии. Именно уроки революционной борьбы показали рабочему классу, что ему нужна партия нового типа, способная быть боевым авангардом рабочего класса и умело руководить не только парламентской, но, в случае надобности, и революционной борьбой. Лучшая часть старой социал-демократической партии подвергла глубокому разбору и беспощадной критике допущенные ошибки и в августе 1918 г. основала действительно революционную марксистскую партию нового типа — Коммунистическую партию Финляндии, которая является законной преемницей и наследницей лучших традиций старой социал-демократической партии. Однако о легальной деятельности компартии в Финляндии не могло быть и речи; она стала возможной лишь после поражения Финляндии во второй мировой войне.

Через несколько месяцев после основания компартии Таннер и другие правые лидеры организовали в противовес ей новую легальную социал-демократическую партию подчеркнуто реформистского характера, которая повела идеологическую борьбу против коммунистов.

Финляндская революция представляла собой попытку социального освобождения пролетариата посредством вооруженной борьбы. В обстановке подавляющего преобладания капиталистического лагеря над только возникавшим и еще слабым социалистическим лагерем освобождение угнетенных классов от власти эксплуататоров было невозможно без вооруженного насилия. Но с тех пор положение в мире коренным образом изменилось. Капиталистический лагерь значительно сократился, и монополия его лидеров на решение судеб мира безвозвратно ушла в прошлое. Теперь ему противостоит не «одна только первая страна социализма, ставшая могучей и непобедимой державой, а целая семья социалистических стран, расположенных в трех частях света. Мировая социалистическая система крепнет и превращается в «решающий фактор развития человеческого общества»» тогда как относительное ослабление империализма усугубляется активизацией антиимпериалистических сил даже в сфере его прежде безраздельного господства. Соотношение сил на мировой арене изменилось и продолжает изменяться в пользу социализма. Все это позволило коммунистам сделать вывод о возможности перехода от капитализма к социализму в отдельных странах и без вооруженной борьбы.

«В связи с глубокими историческими изменениями на международной арене в пользу социализма, — говорилось в резолюции XX съезда КПСС, — открываются новые перспективы в деле перехода стран от капитализма к социализму». Отметив, что формы перехода стран к социализму будут все более разнообразными, съезд подчеркнул: «При этом не обязательно, что осуществление форм перехода к социализму при всех условиях будет связано с гражданской войной». XXII съезд КПСС подтвердил этот вывод.

Важное принципиальное положение о возможности в современной обстановке мирного перехода к социализму признано международным коммунистическим движением. Московское совещание представителей коммунистических и рабочих партий в ноябре 1957 г. заявило в своей декларации: «В современных условиях в ряде капиталистических стран рабочий класс во главе со своим передовым отрядом имеет возможность на основе рабочего и народного фронта и других возможных форм соглашения и политического сотрудничества разных партий и общественных организаций — объединить большинство народа, завоевать государственную власть без гражданской войны и обеспечить переход основных средств производства в руки народа». Степень ожесточенности классовой борьбы, говорилось далее, будет зависеть не столько от пролетариата, сколько от силы сопротивления реакционных кругов воле подавляющего большинства народа, от применения насилия этими кругами на том или ином этапе борьбы. Тремя годами позже эти положения были подтверждены следующим совещанием коммунистических и рабочих партий.

Финляндия, по мнению коммунистов, относится к числу тех капиталистических стран, в которых вероятен мирный переход к социализму. Поэтому вопрос о путях мирного перехода к социализму уже много лет является предметом изучения и обсуждения в компартии Финляндии. В программе, принятой XI съездом КПФ в 1957 г., подчеркивается, что партия «хочет осуществления победы социализма мирным путем». В 1958 г. ЦК КПФ в обращении по случаю 40-летия финляндской революции так обосновал возможность мирного перехода к социализму: «Развитие международного положения, так же как и изменения, происшедшие в нашей стране, привели к тому, что буржуазии стало гораздо труднее начать вооруженную борьбу и шансы на ее успех уменьшились во много раз по сравнению с 1918 г.». (А ведь и тогда буржуазия победила только благодаря иностранной помощи.) Поэтому ЦК подчеркивал: «Достижение победы социализма путем мирной борьбы масс возможно». Однако «только эффективно борясь против политики насилия реакционных кругов, можно обеспечить тот мирный путь к социализму, по которому хотят идти рабочие нашей страны и ее Коммунистическая партия». XII съезд КПФ (апрель 1960 г.) снова счел нужным указать, что, «по мнению коммунистов, изменение соотношения сил между социализмом и капитализмом сделало мирный переход к социализму возможным и в нашей стране», но он «возможен опять-таки лишь при условии, что явное превосходство сил сторонников социализма заставит противников социалистических преобразований понять безнадежность попытки прибегнуть к насилию». В 1964 г. руководство КПФ опубликовало документ «О путях перехода к социализму и о диктатуре пролетариата», где тоже говорилось: «В 1918 г. мирный переход к социализму был немыслим, а теперь он, по мнению коммунистов, возможен в нашей стране». Но для такого перехода необходимо создание единого фронта путем сотрудничества рабочих партий. В следующем году вопрос о путях перехода Финляндии к социализму явился предметом дальнейшего рассмотрения на октябрьском пленуме ЦК КПФ. В заявлении «О марксистской теории государства и пути Финляндии к социализму» ЦК КПФ указал, что для перехода к социализму недостаточно, чтобы большинство сейма занимало благоприятную для этого позицию, но «само большинство финляндского народа должно непосредственно сознавать необходимость социалистических преобразований, должно быть готово активно действовать для достижения их и быть в состоянии всеми силами организованных, масс поддерживать деятельность сейма».

Таким образом, финляндские коммунисты, считая совершенно правильным революционный путь, на который вступили рабочие Финляндии в 1918 г., отнюдь не собираются повторять методы 1918 г. Коренное изменение международной и внутренней обстановки позволило им совершенно изменить тактику. Они были безусловными сторонниками революционных мер лишь до тех пор, пока иначе нельзя было и думать добиться перехода власти в руки трудящихся и проведения социалистических преобразований. Но с тех пор, как открылись перспективы для достижения тех же целей мирным, ненасильственным путем, они определенно предпочитают именно этот путь. Они не зарекаются и теперь от применения трудящимися массами насилия, но, как говорится в программе КПФ, лишь для отражения насильственных действий контрреволюционных сил. Правда, неразборчивые в средствах политические противники и сейчас еще тщатся изобразить финляндских коммунистов сторонниками непременно насильственных методов, стараясь отпугнуть от них избирателей. Как мало действуют такие запугивания, видно из того, что за Демократический союз народа Финляндии, в котором ведущую роль играет компартия, голосует около четверти избирателей.

Жизнь покажет, как будет осуществляться в Финляндии мирный переход к социализму Успех будет зависеть от единства действий рабочих партий и всех трудящихся Финляндии в борьбе за социалистические преобразования, а также и от дальнейших успехов всего социалистического лагеря в мирном соревновании с капитализмом.

Но каковы бы ни были дальнейшие успехи рабочего класса Финляндии на пути к социализму, он навечно сохранит священную память о своей революции, о тех своих сынах и дочерях, которые смело подняли озаренное отблеском Октября красное знамя и в невероятно трудных исторических условиях, при засилье в мире империалистических врагов и при невозможности получить эффективную помощь от слабых в. то время друзей, голодные, плохо одетые, не обученные, бестрепетно шли в бой с маннергеймовской и кайзеровской армиями, веря в то, что рано или поздно их дело победит. Финляндская революция навсегда останется не только ярчайшим событием в революционном прошлом финляндского пролетариата, но и одной из самых героических, захватывающих и Славных страниц в истории международного рабочего движения.