Рождественское убийство

I

Начальник полиции и суперинтендант Сагден недоверчиво смотрели на Пуаро, который осторожно ссыпал кучку камешков в небольшую коробочку и протянул ее полковнику Джонсону.

— Да, — сказал тот. — Это действительно алмазы. И где, вы говорите, их нашли? В саду?

— На террасе, в одном из декоративных садов, созданных мадам Альфред Ли.

— Миссис Альфред? — Сагден покачал головой. — Это невероятно.

— Вы хотите сказать, что миссис Альфред не могла перерезать горло своему свекру? — спросил Пуаро.

— Мы знаем, что она не могла этого сделать. Нет, просто я не могу поверить, что она похитила алмазы.

— Вы правы, — согласился Пуаро. — Нелегко поверить в то, что она воровка.

— Наверняка, кто-то другой спрятал их там, — сказал Сагден.

— Возможно. Тем более, что это Мертвое море было выложено камешками, и по форме, и по другим внешним признакам напоминавшими украденные алмазы.

— Вы хотите сказать, — осведомился Сагден, — что она подготовила это море заранее, специально для того, чтобы в нужное время спрятать там похищенное?

— Я ни на минуту в это не поверю! — горячо запротестовал полковник Джонсон. — Ни на миг! Прежде всего, зачем ей понадобились алмазы?

— Ну, что касается этого… — начал Сагден.

Пуаро быстро прервал его:

— Ответ может быть следующим: она взяла алмазы, чтобы подсунуть нам ложный мотив для убийства.

То есть, она знала о готовящемся преступлении, хотя сама и не принимала в нем активного участия.

Джонсон нахмурился.

— Это все довольно неубедительно. Вы инкриминируете ей соучастие в убийстве, но с кем она могла быть в сговоре? Только с мужем. Но ведь мы знаем, что он также не может иметь с убийством ничего общего, и таким образом вся наша версия разрушается.

Сагден в задумчивости погладил подбородок.

— Да, вы правы, — произнес он. — Если миссис Ли взяла алмазы, в чем я сомневаюсь, то это было самое обычное ограбление, и в таком случае она, вероятно, в самом деле приготовила этот сад в качестве временного тайника, покуда поиски не прекратятся. С другой стороны, это могло быть и совпадением. Вора, кем бы он ни был, вполне мог привлечь этот сад, который словно был создан для того, чтобы быть тайником.

— Это вполне возможно, — согласился с ним Пуаро. — С одним совпадением я еще могу согласиться.

Суперинтендант Сагден мрачно покачал головой.

— А каково ваше личное мнение, суперинтендант? — спросил Пуаро.

— Миссис Ли — очень приятная леди, — осторожно заметил Сагден. — Не думаю, чтобы она была замешана в каком-нибудь сомнительном деле. Но никогда нельзя быть ни в чем уверенным.

— Во всяком случае, — раздраженно произнес полковник Джонсон, — что бы там ни было с этими алмазами, участие миссис Альфред Ли в убийстве полностью исключается. Дворецкий видел ее в гостиной в момент совершения убийства. Вы помните об этом, Пуаро?

— Отлично помню.

Начальник полиции повернулся к своему подчиненному.

— Думаю, нам стоит перейти к другой теме. У вас есть что-то новое, суперинтендант?

— Да, кое-что есть, сэр. Прежде всего, получены новые сведения о Хорбери. Удалось выяснить, что у него есть причины опасаться полиции.

— Какая-нибудь кража, да?

— Не совсем, сэр. Вымогательство. Своего рода шантаж. Дело было прекращено за недостатком улик, и ему удалось выйти сухим из воды, но я уверен, что рыльце у него в пушку. Когда вчера вечером Трессильян упомянул о полицейском, он, вероятно, подумал, что это связано с ним. Вот почему он был испуган.

— Гм! С Хорбери все ясно, — сказал начальник полиции. — Что еще?

Суперинтендант кашлянул.

— Э-э… миссис Джордж Ли, сэр. Мы узнали кое-что о ее жизни до замужества. Она жила с коммодором Джоунзом. Считалась его дочерью, но ею она не была. Теперь видно, что старый мистер Ли попал в точку — он прекрасно разбирался в женщинах и с первого взгляда определял их слабые места. Он забавлялся, делая многозначительные намеки. Он явно задел ее за живое.

— Значит, кроме денег, у нее был еще один мотив, — задумчиво заметил полковник Джонсон. — Она могла подумать, что ему известно что-то определенное и он собирается открыть ее тайну мужу. Ее рассказ о телефонном разговоре очень подозрителен. Мы-то знаем, что она не звонила.

— Почему бы нам не устроить мужу и жене очную ставку? — предложил Сагден. — Спросим их об этой истории с телефоном и послушаем, что они нам скажут.

— Хорошая мысль, — одобрил полковник Джонсон.

Он позвонил. Вошел Трессильян.

— Попросите сюда мистера и миссис Джордж Ли.

— Слушаюсь, сэр.

Когда старый слуга повернулся, чтобы выйти, Пуаро обратился к нему:

— Скажите, дата на этом календаре не менялась со времени убийства?

Трессильян обернулся.

— На каком календаре, сэр?

— Вон там, на стене.

Отрывной календарь, о котором шла речь, висел в дальнем углу небольшого кабинета Альфреда Ли.

Трессильян медленными, шаркающими шагами прошел через комнату и подошел почти вплотную к календарю.

— Прошу прощения, — сказал он, — листок оторвали. Здесь уже двадцать шестое.

— Ах, простите. А кто обычно отрывает листы?

— Мистер Альфред, сэр, делает это каждое утро. Он очень методичный джентльмен.

— Понимаю. Благодарю вас.

Трессильян вышел.

— Вам что-нибудь не понравилось в этом календаре, мистер Пуаро? — озабоченно спросил Сагден. — Я чего-нибудь не заметил?

Пуаро пожал плечами.

— Дело не в календаре. Я просто проводил небольшой эксперимент. Вот и все.

— Дознание завтра, — напомнил полковник Джонсон.

— Уверен, оно будет перенесено.

— Да, сэр, — подтвердил Сагден. — Я уже говорил с коронером. Все улажено.

II

Джордж Ли вошел в комнату в сопровождении своей жены.

— Доброе утро, — приветствовал их полковник Джонсон. — Садитесь, прошу вас. Я хотел бы задать вам сбоим несколько вопросов. Кое-что мне еще не совеем ясно.

— Мы будем рады оказать вам любую помощь, — напыщенно произнес Джордж.

Магдалена подтвердила довольно вяло:

— Разумеется…

Начальник полиции дал знак Сагдену. Тот сразу же приступил к делу.

— У нас несколько вопросов, — сказал он, — по поводу вашего телефонного разговора в вечер преступления. Вы ведь, кажется, звонили в Вестерингэм?

— Да, именно туда, — холодно отозвался Джордж. — Я разговаривал с одним из моих агитаторов. Я могу связать вас с ним и…

Суперинтендант поднял руку, останавливая поток речи Джорджа Ли.

— Все это так, мистер Ли. Мы с вами не спорим. Итак, ваш разговор начался в 8.59.

— Ну… я., э-э… вряд ли я могу сейчас припомнить точнее время.

— Нет, конечно, — согласился Сагден. — Но мы можем! Мы всегда осуществляем тщательную проверку фактов. Всегда! Разговор был начат в 8.59 и продолжался до 9.04. Ваш отец, мистер Ли, был убит в 0.15. Я вынужден попросить вас рассказать нам еще раз, что вы делали в последующие десять минут.

— Я же говорил вам — я разговаривал по телефону!

— Нет, мистер Ли, вы не разговаривали.

— Чепуха, вы, должно быть, ошиблись. Ну, возможно, к этому времени я уже закончил разговор и… и, кажется, размышлял, стоит мне звонить второй раз — сами понимаете, цены на телефонные разговоры растут, — как услышал шум наверху.

— Вы решали, стоит или не стоит звонить, в течение десяти минут?

Джордж побагровел. Он начал что-то бессвязно бормотать:

— Что вы имеете в виду? Что, черт побери, вы себе позволяете? Чертовская наглость! Вы сомневаетесь в моих словах? В словах человека с таким положением в обществе, как у меня? Я… э-э… почему я обязан отчитываться за каждую минуту?

С твердостью, восхитившей Пуаро, суперинтендант заметил:

— Это обычная процедура.

Джордж сердито повернулся к начальнику полиции.

— Полковник Джонсон, неужели вы одобряете такое… такое… беспардонное поведение?

— В деле об убийстве, — жестко сказал начальниц полиции, — подобные вопросы неизбежны и следует отвечать на них.

— Но я же ответил: я закончил один разговор и… э-э… размышлял о следующем…

— Когда раздался шум, вы были в этой комнате?

— Я… да, конечно, в этой.

Джонсон повернулся к Магдалене.

— Мне кажется, миссис Ли, вы утверждали, что это вы говорили по телефону, когда раздался шум, и что в этот момент вы были одна в этой комнате?

Магдалена взволнованно вздохнула, посмотрела на мужа, на Сагдена, на Пуаро, затем бросила жалобный взгляд на Джонсона.

— О, я, собственно… я не знаю… я не помню, что я тогда говорила… я была так расстроена…

— У нас это все записано, — заметил Сагден.

Она мгновенно повернулась к нему и испробовала на нем весь свой арсенал трогательных улыбок, но тщетно — перед собой она видела только жесткое лицо человека, не одобряющего женщин ее типа.

— Я… я… конечно, я звонила по телефону. Я, правда, не помню точно, когда именно.

Она замолчала.

— Что это значит? — взорвался вдруг Джордж.

— Откуда ты звонила? Не отсюда же?

— Я полагаю, миссис Ли, — сказал Сагден, — что вы вообще не звонили. Раз так, где вы были и что делали?

Магдалена посмотрела на него безумным взглядом и разрыдалась.

— Джордж, — всхлипывала она, — не давай им возможности запугивать меня! Ты же знаешь, если меня сбивают с толку и угрожают, я вообще перестаю что-либо соображать! Я вообще ничего не помню. Я не знаю, что я говорила вчера вечером — все это было так ужасно… я была так расстроена… а они так грубы со мной…

Она вскочила и, продолжая всхлипывать, выбежала из комнаты.

Оставшись в одиночестве, Джордж Ли бушевал.

— Что вы себе позволяете? Я вовсе не желаю, чтобы мою жену запугивали до смерти! Она чрезвычайно чувствительна. Позор! Я поставлю вопрос в Палате о постыдных методах запугивания, которыми пользуется полиция! Это просто наглость!

Он быстро вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Суперинтендант Сагден от всей души рассмеялся.

— Здорово мы их, — воскликнул он. — Ну, теперь посмотрим.

— Странная история, — нахмурился Джонсон. — Выглядит довольно подозрительно. Все-таки нам придется еще раз ее допросить.

— О, она вернется сюда через несколько минут, — небрежно бросил Сагден. — Когда придумает, что сказать. Вы согласны со мной, мистер Пуаро?

Пуаро, сидевший в глубокой задумчивости, вздрогнул.

— Что?

— Я сказал, что она вернется сюда.

— Вероятно… возможно… да.

Сагден посмотрел на него в упор.

— Что с вами, мистер Пуаро? Увидели призрак?

— Знаете, — медленно заметил Пуаро, — похоже, что именно так.

— Ладно, Сагден, — нетерпеливо сказал полковник Джонсон. — Что там у вас еше?

— Я попытался установить, — сказал суперинтендант, — в каком порядке все прибыли к месту преступления. Нет сомнения в том, как произошло убийство. Убедившись, что старик мертв, убийца выскочил из комнаты, заперев двери с помощью щипцов или какого-нибудь подобного инструмента и через несколько секунд уже делал вид, что спешит к месту убийства, как и все остальные. К сожалению, ничего нельзя установить точно, так как в подобных случаях люди обычно не способны запомнить все детали. Трессильян говорит, что видел, как Гарри и Альфред Ли выбежали из столовой и помчались наверх. Это их исключает, но они и так вне подозрений. Насколько я мог понять, мисс Эстравадос прибежала одной из последних. Первыми, похоже, были Фарр, миссис Джордж и миссис Дэвид. Каждый из этих трех утверждает, что перед ним уже кто-то был. Это-то и сложно, так как не ясно, кто из них намеренно лжет, а кто искренне заблуждается. Все бежали туда — это установлено, но в каком порядке — это-то и не ясно.

— Вы полагаете, это важно? — спросил Пуаро.

— Конечно, надо учитывать фактор времени, — сказал Сагден. — А у убийцы почти не оставалось времени, вспомните.

— Да, вы правы, — согласился Пуаро, — фактор времени в данном случае очень важен.

— Еще больше осложняет дело, — продолжал Сагден, — что в доме две лестницы. Одна ведет из холла и расположена на равном расстоянии между гостиной и столовой, другая же находится в другом конце дома. По ней поднялся Стивен Фарр. Мисс Эстравадос просто пробежала по коридору (ее комната находится в противоположном крыле дома). Все другие утверждают, что поднялись по главной лестнице.

— Да, все это очень запутано, — констатировал Пуаро.

Дверь внезапно открылась, и быстро вошла Магдалена. Она запыхалась, ее щеки пылали. Еще с порога она заговорила:

— Мой муж думает, что я лежу в своей комнате. Я тихонько выбралась оттуда и пришла сюда. Полковник Джонсон, — она обратила к нему широко раскрытые глаза, — обещайте мне, что, если я скажу вам правду, вы все сохраните в тайне!

— Вы имеете в виду, миссис Ли, что хотите сообщить нам что-то, не имеющее отношение к убийству?

— Да, да, это не имеет к нему абсолютно никакого отношения! Это… это сугубо личное.

— Вам лучше чистосердечно рассказать нам все, миссис Ли, — произнес начальник полиции, — а там посмотрим.

— Да, — сказала Магдалена, глаза которой были наполнены слезами, — я расскажу вам, я знаю, что могу вам довериться. Вы такой добрый. Во всяком случае, вы производите такое впечатление. Понимаете, у меня…. — она запнулась.

— Да, миссис Ли?

— В общем, я хотела поговорить по телефону с одним человеком… мужчиной… моим другом и не хотела, чтобы Джордж знал об этом. Я знаю, что это очень дурно с моей стороны, но… да что говорить! Я пошла звонить сразу же после кофе, я думала, Джордж все еще в столовой. Но, подойдя к этой комнате, я услышала, как он разговаривает по телефону, и решила подождать.

— Где вы ждали, мадам? — спросил Пуаро.

— За лестницей есть комнатка, типа кладовой. Там темно. Я зашла туда и стала ждать, когда Джордж выйдет, но он все не выходил, а потом начался этот шум, раздался крик мистера Ли, и я побежала наверх.

— Значит, ваш муж не выходил из этой комнаты до самого убийства?

— Нет.

— А вы сами с девяти часов до четверти десятого прятались в кладовке за лестницей? — спросил начальник полиции.

— Да, но я не могла сказать этого, понимаете? Меня стали бы спрашивать, что мне там понадобилось. Я бы оказалась в ложном положении, вы меня понимаете?

— Разумеется, — сухо согласился полковник Джонсон.

Магдалена нежно улыбнулась ему.

— Я так рада, что, наконец, сказала правду! Но вы ведь не расскажете моему мужу, да? Нет, я уверена, что вы не сделаете этого! Я вам доверяю, всем вам!

Подарив всем троим на прощание умоляющий взгляд, она быстро выскользнула из комнаты.

Полковник Джонсон глубоко вздохнул.

— Да, — заметил он, — так могло быть! Это звучит вполне правдоподобно. С другой стороны…

— С другой стороны, все могло быть иначе, — закончил фразу Сагден. — Именно так. Мы не знаем.

III

Лидия Ли стояла в гостиной, глядя в окно. Она наполовину была скрыта толстыми шторами. Внезапный шорох в комнате заставил ее испуганно оглянуться. В дверях стоял Эркюль Пуаро.

— Ах, это вы. Вы меня напугали, мистер Пуаро.

— Прошу прощения, мадам. Я вошел тихо.

— Я подумала, что Хорбери…

Эркюль Пуаро кивнул головой.

— Вы правы, этот человек ходит почти как кот или… вор.

Он замолчал, в упор глядя на нее.

На лице Лидии появилась гримаса отвращения.

— Я никогда его не любила и буду рада избавиться от него как можно скорее.

— И это будет очень разумно с вашей стороны, мадам.

— Что вы имеете в виду? — она бросила на Пуаро подозрительный взгляд. — Вам что-нибудь о нем известно?

— Это человек, который собирает чужие тайны и старается извлечь из них пользу для себя.

— Вы полагаете, он знает что-нибудь об убийстве?

— резко спросила она.

Пуаро пожал плечами.

— У него бесшумная походка и длинные уши. Он мог что-нибудь подслушать…

— Вы хотите сказать, — отчетливо произнесла Лидия, — что он может попытаться шантажировать одного из нас?

— Это не исключено. Но я не об этом пришел с вами поговорить.

— А о чем же?

— У меня был разговор с мистером Альфредом Ли. Он сделал мне одно предложение, и я хочу обсудить это предложение с вами, прежде чем принять или отклонить его. Но, войдя сюда, я был так очарован вами, вашим джемпером, который так прекрасно гармонирует с темно-красным цветом штор, что я невольно замер в восхищении.

— Послушайте, мистер Пуаро, — резко заявила Лидия, — может быть, не стоит тратить время на комплименты?

— Прощу прощения, мадам. Не так уж много английских леди разбираются в la toilette[15]. Когда я впервые увидел вас, на вас была прекрасная белая пелерина — в этом была грация… индивидуальность.

— Зачем вы хотели меня видеть? — нетерпеливо перебила его Лидия.

Пуаро принял серьезный вид.

— Я как раз перехожу к этому, мадам. Ваш муж хочет, чтобы я вел следствие самым тщательным образом. Он настаивает на том, чтобы я жил в этом доме и сделал все возможное, чтобы докопаться до истины.

— Ну и?.. — резко спросила Лидия.

— Я не хотел бы принимать предложения, если оно не будет одобрено хозяйкой дома.

— Разумеется, я одобряю решение моего мужа, — холодно произнесла Лидия.

— Мадам, но мне нужно большее. Вы действительно хотите, чтобы я жил здесь?

— Почему бы и нет?

— Давайте говорить откровенно. Вы действительно хотите, чтобы я узнал истину?

— Естественно.

Пуаро вздохнул.

— Неужели вы не можете быть со мной искренней?

— Но я ничего от вас не скрываю.

Лидия пожала плечами, прикусила губу, заколебалась и наконец сказала:

— Наверное, вы все-таки правы, лучше всего говорить честно. Я прекрасно понимаю вас. Положение не из приятных. Мой свекор зверски убит, и если не удастся доказать, что убийца и грабитель — Хорбери — а это, кажется, не удастся, — то останется предположить только одно — мистера Ли убил один из членов его собственной семьи. Докопаться до истины и отдать убийцу в руки правосудия — значит опозорить и обесчестить семью. Честно говоря, мне не очень хочется, чтобы это произошло.

— Вы хотите, чтобы убийца избежал наказания? — спросил Пуаро.

— Во всем мире на свободе гуляет сейчас, наверное, множество непойманных убийц.

— В этом я с вами согласен.

— Одним больше, одним меньше — разве это имеет значение?

— А что будет с остальными членами семьи? С теми, кто не виноват?

— А что может быть с ними? — удивилась Лидия.

— Понимаете, если все выйдет так, как вам хочется, и никто никогда не узнает правды, то подозрения будут висеть над каждым из членов семьи.

— Я не подумала об этом, — ответила Лидия.

— Никто никогда не узнает, кто преступник, — тихо повторил Пуаро и добавил, — хотя вы, наверное, уже знаете это, мадам?

— Вы не имеете права так говорить! — воскликнула она. — Это неправда! О, если бы только это был посторонний человек, а не член семьи!

— Возможно и то, и другое, — пробормотал Пуаро.

— Что вы имеете в виду? — она уставилась на него.

— Только то, что убийцей мог быть член семьи и в то же время человек посторонний… Я вижу, вы меня понимаете. Да, такая мысль может прийти в голову только Эркюлю Пуаро.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Так что же, мадам, мне ответить мистеру Ли?

Лидия беспомощно всплеснула руками.

— Конечно… конечно, вы должны принять его предложение.

IV

Пилар стояла посреди музыкальной комнаты. Она бросала испуганные взгляды в разные стороны. Всем своим видом Пилар напоминала затравленного зверька, в страхе ожидающего неожиданного нападения.

— Как мне хочется уехать отсюда! — воскликнула она.

— Не вы одна, — мягко произнес Стивен Фарр, — чувствуете себя так же. Но они не дадут нам уехать, дорогая моя.

— Вы имеете в виду полицию?

— Да.

— Очень неприятно быть замешанным в историю, — серьезно заметила Пилар. — Такого не должно происходить с респектабельными людьми.

— Вы говорите о себе? — улыбнулся Стивен.

— Нет, я имею в виду Альфреда и Лидию, Дэвида, Джорджа, Хильду и… да, и Магдалену тоже.

Стивен зажег сигарету, затянулся несколько раз и лишь потом уж осведомился:

— Почему же не всех?

— Что вы говорите?

— Я говорю, почему вы не упомянули о Гарри?

Пилар засмеялась, обнажив белые, ровные зубы.

— О, Гарри — это совсем другое дело! Я думаю, ему не впервой иметь дело с полицией.

— Возможно, вы правы. Он как-то не очень вписывается в семейный интерьер. А вам нравятся, — продолжал он, — ваши английские родственники, Пилар?

— Они добры, — колеблясь, ответила Пилар, — они все очень добры ко мне. Но они все какие-то мрачные, не смеются и даже не улыбаются.

— Милая моя, чего же вы хотите, в доме только что произошло убийство!

— Д-да, конечно, но…

— Убийство, — наставительно произнес Стивен, — не такое уж каждодневное событие, чтобы говорить, о нем таким безразличным тоном. В Англии к каждому убийству относятся гораздо серьезнее, нежели у вас в Испании.

— Вы смеетесь надо мной… — обиделась Пилар.

— Ничуть не бывало, — возразил Стивен. — Мне вовсе не до смеха.

Пилар посмотрела на него.

— А вам тоже хочется уехать отсюда?

— Да.

— А этот высокий красивый полицейский вас не отпускает?

— Я его об этом не спрашивал. Но если бы я и сделал так, я больше, чем уверен, что он ответил бы отказом. Мне приходится следить за каждым своим шагом, Пилар, и быть очень, очень осторожным.

— Это, наверное, утомительно, — заметила Пилар, кивнув головой.

— Это больше, чем утомительно, моя дорогая. Хуже всех этот маленький иностранец, который повсюду сует свой нос. Ничего плохого я о нем сказать не могу, но он меня раздражает.

Пилар вдруг нахмурилась.

— Мой дедушка был ведь очень, очень богат, не правда ли?

— Да, вроде бы.

— К кому теперь перейдут эти деньги? К Альфреду и другим?

— Все зависит от его завещания.

— Он мог бы оставить и мне немного денег, — задумчиво проговорила Пилар, — но боюсь, он этого не сделал.

— Все будет в порядке, — успокоил ее Стивен. — В конце концов, вы член семьи. Они должны будут позаботиться о вас.

— Я… член семьи, — вздохнула Пилар. — Забавно. Хотя нет, это совсем не забавно.

— Наконец-то вы хоть что-то находите не смешным.

Пилар снова вздохнула.

— Как вы думаете, если мы заведем граммофон, сможем мы танцевать?

— Не думаю, что это будет очень хорошо, — засомневался Стивен. — В доме траур. Эх вы, бессердечная испанская плутовка!

Пилар широко раскрыла глаза.

— Но я совсем не ощущаю горя. Я ведь, в сущности, не знала дедушку и, хотя я любила поболтать с ним, вовсе не собираюсь лить слезы и горевать из-за того, что он умер. Было бы глупо притворяться.

— Вы просто восхитительны! — воскликнул Стивен.

— Мы могли бы положить в граммофон какие-нибудь чулки или перчатки, — продолжала уговаривать его Пилар, — и тогда звук будет тише. Никто, кроме нас, его не услышит.

— Ну хорошо, так и быть, пойдемте, искусительница.

Она радостно засмеялась и выбежала из комнаты. Стивен последовал за ней.

Свернув в картинную галерею, которая вела к саду, Пилар внезапно остановилась, как вкопанная. Рядом с ней остановился и Стивен.

В лучах солнца, падающих с террасы, стоял Эркюль Пуаро и внимательно изучал портрет, снятый им со стены. Подняв голову, он увидел молодых людей.

— Ага! — сказал он. — Вы появились как раз вовремя.

— Что вы делаете? — осведомилась Пилар.

Она подошла к нему вплотную.

— Я занимаюсь очень важным делом, — серьезно заметил Пуаро. — Изучаю лицо Симеона Ли в молодости.

— О, значит, это мой дедушка?

— Да, мадемуазель.

Она внимательно вгляделась в лицо на портрете.

— Как же он изменился… как изменился. Стал таким старым, высохшим. А здесь он похож на Гарри, каким тот был, наверное, лет десять назад.

Эркюль Пуаро кивнул.

— Да, мадемуазель. Гарри Ли унаследовал много черт своего отца. Теперь взгляните сюда… — Он провел ее по галерее. — Здесь, мадемуазель, вы видите вашу бабушку — вытянутое спокойное лицо, очень светлые волосы, кроткие голубые глаза.

— Как похожа на Дэвида! — вздохнула Пилар.

— А взгляд, как у Альфреда, — вставил Стивен.

— Наследственность — интересная вещь, — заметил Пуаро. — Мистер Ли и его жена были диаметрально противоположными типами людей. Большинство их детей пошло в мать, а не в отца. Взгляните сюда, мадемуазель!

Он указал на портрет девушки лет девятнадцати с золотистыми волосами и большими голубыми глазами. Она была чем-то похожа на жену Симеона Ли, но в ней были живость и веселье, чего при всем желании нельзя было обнаружить в кротких глазах и мягких чертах лица Аделаиды Ли.

— О! — воскликнула Пилар.

Кровь бросилась ей в лицо.

Она подняла руку и сняла с шеи медальон на длинной золотой цепочке. Нажав на замок, она раскрыла его, и Пуаро увидел то же смеющееся лицо.

— Моя мать, — сказала Пилар.

Пуаро кивнул. На противоположной стенке медальона был помещен портрет молодого красивого черноволосого мужчины с темно-синими глазами.

— Ваш отец?

— Да, это мой отец. Он очень красив, не правда ли?

— Вы правы. Не так уж много найдешь синеглазых испанцев, верно, сеньорита?

— На севере Испании такое иногда встречается. И потом, мать моего отца была ирландкой.

— Значит, — задумчиво констатировал Пуаро, — значит, в вас есть испанская, английская, ирландская кровь и немного цыганской. Знаете, что я думаю, мадемуазель? С такой наследственностью вы были бы опасным врагом!

— А помните, — засмеялся вдруг Стивен, — что вы сказали мне тогда в поезде, Пилар? Что будь у вас враг, вы жестоко расправились бы с ним, перерезали бы ему горло… О, господи!..

Он внезапно замолчал, осознав всю важность своих слов.

Эркюль Пуаро поспешил перевести разговор на другую тему.

— Ах, да, сеньорита, — сказал он, — я собирался вас кое о чем спросить. Мне нужен ваш паспорт. Собственно говоря, даже не мне, а моему другу суперинтенданту. Вы знаете, для иностранцев в этой стране существуют разнообразные полицейские правила — большей частью довольно глупые, но необходимые. А вы, по закону, иностранка.

Пилар подняла брови.

— Мой паспорт? Да, ради бога. Он в моей комнате.

Шагая рядом с ней, Пуаро бормотал извинения.

— Мне чрезвычайно неловко беспокоить вас. Это всего лишь пустая формальность, но все-таки…

Они прошли в дальний конец галереи, по лестнице поднялись наверх и прошли к комнате Пилар.

Остановившись у двери, девушка сказала:

— Подождите, сейчас я его вам вынесу.

Она скрылась в комнате. Пуаро и Стивен Фарр остались ждать снаружи.

— Угораздило же меня сморозить такую глупость! — полный раскаяния воскликнул Фарр. — Как вы думаете, может, она это не заметила?

Пуаро не отвечал. Он держал голову немного набок, как бы к чему-то прислушиваясь.

— Англичане удивительно любят свежий воздух, — пробормотал он. — Мисс Эстравадос, должно быть, унаследовала эту черту.

— Почему вы так думаете? — удивился Стивен.

— Она только что открыла окно в своей комнате. И это несмотря на столь холодную погоду сегодня — собачий холод, как вы говорите. До чего доводит людей страсть к свежему воздуху!

Внезапно из комнаты донеслось резкое испанское восклицание, и появилась сконфуженно улыбающаяся Пилар.

— Господи, до чего же я неуклюжа! — воскликнула она. — Моя сумочка была на подоконнике, а я так быстро рылась в ней, что уронила паспорт за окно. Он там внизу, на клумбе. Я сбегаю за ним.

— Позвольте мне… — начал было Стивен, но Пилар пробежала мимо него, крикнув на ходу:

— Нет, я сама виновата. Идите в гостиную вместе с мистером Пуаро, я принесу вам его туда.

Стивен Фарр уже повернулся, чтобы двинуться за ней, но тут Пуаро осторожно взял его за руку и спокойно произнес:

— Пройдемте туда.

Они пошли по коридору и остановились, дойдя до главной лестницы.

— Знаете, — предложил Пуаро, — давайте не будем спускаться вниз. Пройдемте лучше до места преступления, я хочу вас спросить кое о чем.

Они направились к комнате Симеона Ли. Пройдя мимо ниши с двумя мраморными статуями, изображавшими здоровенных нимф, стыдливо прикрытых белыми викторианскими одеяниями, Стивен Фарр пробормотал:

— Боже, до чего они безобразны при дневном свете! Когда я пробегал мимо них в тот вечер, мне показалось, что их было трое, но, слава богу, здесь всего две.

— В наши дни они вряд ли кого-нибудь могут восхитить, — согласился Пуаро. — Но в свое время они стоили немалых денег. Ночью они, наверное, выглядят все же приличнее.

— Да, видны только серые, тусклые фигуры.

— Ночью все кошки серы, — пробормотал Пуаро.

Войдя в комнату, они нашли там суперинтенданта Сагдена, который стоял на коленях у сейфа и исследовал его в увеличительное стекло. Услышав, что кто-то вошел, он обернулся.

— Сейф, несомненно, был открыт ключом, — заметил он. — Вор знал комбинацию, другой возможности я не вижу.

Пуаро подошел к нему, отвел в сторону и что-то прошептал. Суперинтендант кивнул и вышел из комнаты.

Пуаро повернулся к Стивену Фарру, внимательно смотревшему на кресло, в котором всегда сидел Симеон Ли. Стивен был бледен. Помолчав некоторое время, Пуаро спросил:

— Вспоминаете, да?

— Два дня назад, — медленно произнес Стивен, — он сидел здесь… живой… а теперь…

Затем, отогнав мрачные мысли, он небрежно осведомился:

— Так, мистер Пуаро, вы, кажется, хотели о чем-то спросить?

— Ах, да. Вы ведь, насколько мне известно, в тот вечер первым прибежали к месту преступления?

— Я? Не помню. Нет, по-моему, там уже был кто-то нз дам.

— Кто именно?

— Кажется, жена Джорджа… или Дэвида. Они обе очень быстро прибежали.

— А вы слышали вопль старика?

— Не совсем уверен в этом. Я услышал какой-то крик, но это мог кричать кто-нибудь внизу.

— Вы не слышали ничего, похожего на это?

Пуаро запрокинул голову назад и внезапно издал пронзительный вопль.

Это произошло так неожиданно, что Стивен отскочил назад, споткнулся обо что-то и едва не упал.

— Ради бога, перестаньте! Вы что, хотите переполошить весь дом? Нет, я, конечно, никогда не слышал ничего подобного! Сейчас все опять сюда набегут! Они подумают, что произошло новое убийство.

Пуаро был удручен.

— Вы правы… — пробормотал он. — Это было глупо… Пойдемте скорее.

Оки выскочили из комнаты. По лестнице уже поднимались Альфред и Лидия. Из библиотеки вылетел Джордж и присоединился к ним. Пилар вбежала в холл, держа в руке паспорт.

— Не волнуйтесь… не волнуйтесь!! — воскликнул Пуаро. — Ничего не случилось. Небольшой эксперимент, вот и все.

Альфред был расстроен, Джордж возмущен. Пуаро оставил Стивена объясняться с ними, а сам поспешил по коридору в другой конец дома.

Из комнаты Пилар спокойно вышел суперинтендант Сагден и направился к Пуаро.

— Eh bien?[16] — спросил маленький бельгиец.

Сагден покачал головой.

— Ни единого звука.

Он смотрел на Пуаро полными искреннего восхищения глазами.

V

— Итак, вы согласны, мистер Пуаро? — спросил Альфред Ли.

Он поминутно подносил ко рту дрожащую руку. В его кротких, карих глазах появилось какое-то новое лихорадочное выражение. Стоявшая рядом Лидия с некоторой тревогой следила за ним.

— Вы не знаете, — продолжал Альфред, слегка заикаясь, — вы не можете себе представить, что… что это значит для меня. Убийца моего отца должен быть найден.

— Вы заверили меня, что все хорошо обдумали, прежде чем сделать мне это предложение. Хорошо, я согласен. Но запомните, мистер Ли, обратного пути теперь у вас не будет. Я не пес, которого можно отправить на охоту, а затем приказать вернуться только потому, что вам не нравится дичь, которую он приносит.

— Конечно… конечно… Все уже готово. Вам отведена комната. Оставайтесь у нас столько, сколько потребуется…

— Это будет недолго.

— Не понял?

— Я сказал, что не задержусь у вас. В этом деле такой узкий круг подозреваемых, что невозможно долго скрывать правду. Я думаю, дело скоро будет закончено.

— Не может быть! — уставившись на Пуаро, воскликнул Альфред.

— Отнюдь. Все факты ведут нас более или менее в одном направлении. Осталось выяснить только некоторые детали, не имеющие прямого отношения к делу. Когда это будет сделано, я открою вам правду.

— Вы хотите сказать, — недоверчиво спросил Альфред, — что вы ее знаете?

— О да! — улыбнулся Пуаро. — Я знаю.

— Мой отец… — прошептал Альфред. — Мой отец…

Он отвернулся.

— У меня есть к вам две небольших просьбы, мистер Ли, — проворно сказал Пуаро.

— Все, что угодно… все, что угодно, — сдавленно произнес Альфред.

— Во-перых, я хотел бы, чтобы в комнату, которую вы мне так любезно предоставили, был перевешен портрет, изображающий мистера Симеона Ли в молодости.

Альфред и Лидия в удивлении уставились на него.

— Портрет моего отца? — переспросил Альфред. — Но зачем?

— Я полагаю, — Пуаро сделал небрежный жест рукой, — что он будет — как бы это выразиться? — вдохновлять меня.

— Вы что, ясновидец, мистер Пуаро? — скептически спросила Лидия.

— Позвольте вам заметить, мадам, что для раскрытия истины все средства хороши.

Лидия пожала плечами.

— Во-вторых, — невозмутимо продолжал Пуаро, — мне хотелось бы знать обстоятельства смерти мужа вашей сестры Хуана Эстравадоса.

— Разве это необходимо? — осведомилась Лидия.

— Мне нужны все факты, мадам.

— Хуан Эстравадос, — медленно начал Альфред, — убил в кафе мужчину. Причиной послужила ссора из-за женщины.

— Как он убил его?

Альфред с мольбой посмотрел на женщину. Та спокойно отвечала:

— Он заколол его. Хуан Эстравадос не был приговорен к смерти, так как ссору затеял не он. Его приговорили к какому-то сроку, и он умер в заключении.

— Его дочь об этом знает?

— Кажется, нет.

— Нет, — вмешался Альфред. — Дженнифер никогда ей не рассказывала.

— Благодарю вас.

— Вы, надеюсь, не думаете, что Пилар… О, это абсурд! — воскликнула Лидия.

— Теперь, мистер Ли, не расскажете ли вы мне о своем брате, мистере Гарри Ли?

— Что вы хотите о нем знать?

— Насколько мне известно, какое-то время он считался позором для семьи. Почему?

— Это было так давно… — начала было Лидия, но Альфред перебил ее. Кровь бросилась ему в лицо.

— Он украл большую сумму денег, мистер Пуаро, подделав подпись отца на чеке. Отец, естественно, не преследовал его судебным порядком. Гарри был самым настоящим мошенником. Со всех концов света он то и дело телеграфировал отцу и требовал денег, чтобы выпутаться из неприятных историй. Он постоянно кочевал из тюрьмы в тюрьму.

— Ну, этого ты не можешь знать, Альфред, — вставила Лидия.

— Гарри всегда был никчемным человеком, — руки у Альфреда тряслись. — Был никчемным и остался!

— Я вижу, вы не питаете к нему особой любви? — спросил Пуаро.

— Он обманывал отца! — воскликнул Альфред. — Нагло обманывал его!

Лидия нетерпеливо вздохнула. Пуаро уловил этот вздох и бросил на нее острый взгляд.

— Если бы только нашлись алмазы, — сказала она. — Я уверена, что разгадка таится в них.

— Они нашлись, мадам.

— Что?

— Они нашлись, — спокойно повторил Пуаро. — Я нашел их в одном из ваших декоративных садов — в Мертвом море…

— В моем саду? — воскликнула Лидия. — Как… как странно!

— Вы так думаете, мадам? — спокойно спросил Пуаро.