Рыцарь Резервации. Том III

Глава 12

Хрен знает, что это за дичь, но встречаться с ней в темноте у меня желания мало. Так что не теряя ни секунды, я схватил девушку под локоть, и мы быстро побежали прочь.

Аки оглянулась:

— А как же…

— Им уже все равно, — покачал я головой и тоже взглянул назад.

Свет тух и тух, все ближе и ближе, а метроном застучал вдвое быстрее. Нас разделяли какие-то двадцать метров, и такими темпами…

Ладно, думаю, теперь точно пора спешить!

Мы рванули изо всех сил. Перед глазами замелькали бесконечные развилки, переходы, двери, ступеньки, а мы просто неслись вперед изо всех сил. Либо мы свалим с этого этажа либо…

— Ищем телефон и звоним 007! — крикнула Метта, порхая вокруг на крылышках.

Ага, еще чего!

Очередная развилка, и перед нами три прохода, и все светлые. Аки сунулась было в правый, но там разом отключается половина коридора. Схватив ее за руку, я потащил ее прямо, но и там тьма поползла к нам с трехкратной скоростью.

— Сюда! — крикнула Аки, и мы побежали налево. Когда тьма рухнула и там, я выбил дверь в очередной запутанный лабиринт. И вот проходы, проходы…

Я оглянулся. Тьма, пожирающая островки света за нами, наседала. Между нами и темнотой оставалось десять метров…

Нет, не возьмешь!

Еще поворот, еще, и мы выбрались в длинный коридор, в конце которого…

— Лестница! — выкрикнули мы втроем.

Да, именно — двери, за которым располагался пожарный выход! Всего один коридор!

— Быстрее, Аки!

— Бегу, Марлин-сааааааа… — и, обогнав меня, Аки припустила со всех ног.

Вдруг — бах! — и впереди рухнула тьма. Аки исчезла.

Я застыл и, качнувшись на пятках, едва не рухнул в эту непроницаемую стену. Затем — бах! — и снова передо мной светлый коридор, а от моей спутницы ни следа.

От двери тоже — впереди проход раздваивался. Да как так⁈

— Илья! Ты где⁈ — крикнули где-то совсем близко, и я рванул на звук. Нет, впечатление такое, что мы застряли в каком-то кошмаре…

Еще поворот, коридор залитый светом, а за ним поворот, где не ничего, кроме темноты. Я прыгнул в соседний, сзади все затопило тьмой. Пробежав еще пару поворотов, снова оказался в коридоре, и там показалась мечущаяся фигурка Аки.

На мгновение. Она оглянулась, и снова — бах! — и хоть глаз коли.

Нет, этот лабиринт издевается! Зарычав, я бросился в эту гадкую тьму, но снова вспыхнули лампы, и передо мной вырос коридор.

Бросившись бежать, я преодолел еще два-три, а то и все двенадцать коридоров. Они уже мелькали как в калейдоскопе, и вдруг…

— Илья! — и Аки сорвалась бежать ко мне. Бах! — и ее нет. Бах! — и она снова здесь.

Бах! — и все перед моими глазами потухло. Бах! — и впереди коридор. Бах! — и вновь я вижу Аки, а позади нее…

А позади лестница! До нее рукой подать!

— Беги, Аки, беги! — рыкнул я. Увидев меня, девушка развернулась, и мы сорвались с места.

Вокруг творилось что-то дикое — метроном долбил как заведенный, сыпались искры, а тьма под мигание лампочек неслась следом.

Пот заливал глаза, сердце барабанило, до выхода с этого этажа каких-то двадцать… пятнадцать… десять… пя…

Аки прыгнула, и под ее стопой разлилась тьма. Взвизгнув, она рухнула вниз, и, едва я заскользил к краю, как пол с грохотом закрылся.

— Зараза! — рыкнул я и ударил по полу. Голос девушки быстро затих.

Я оглянулся. Стена тьмы была в пяти метрах. На потолке три лампы. До порога лестницы…

Зарычав, я стартанул. Ударил пяткой об пол. Раз, другой и прыгнул.

Порог мелькнул со скоростью пули. Развернувшись, я вцепился в ручку, навалился и…

БУМ! — нечто долбануло о двери и пол вздрогнул. Тишина.

Еще где-то минуту я сидел, вжавшись в холодную поверхность, и пытался отдышаться. Метроном и вправду затих. На лестничной клетке раздавалось только мое тяжелое дыхание да гудела лампа на стене.

В голове кавардак. Впереди снова ступеньки, снова лестницы, а конца и края этим переходам не видно.

— Мы преодолели по меньшей мере десять километров коридоров, Илья, — появилась рядом Метта. — Это…

— Ловушка, я уже понял, — покачал я головой. — Нужно выбираться, но сначала Аки. Нужно ее найти.

— Если она еще жива…

— Не смей говорить так. Спускаемся.

Я направился было по лестнице вниз, но та уходила в глухую стену. Приехали.

— Тогда ищем обходной путь, — решил я побежал вверх по ступенькам. Судя по всему, наверху еще этажей двадцать. — Или Вернера. У меня с ним будет очень серьезный разговор.

Но едва я добрался до пролета, как дрожь вновь прокатилась по ступенькам.

— Опять?..

С той стороны двери, откуда я только что вылетел как ошпаренный, вновь раздавался стук метронома. Хорошо, догадался задвинуть щеколду.

И тут оглушительный звук прокатился по лестнице. Затем ступеньки под ногами двинулись. Я вцепился в поручни, а лестница начала… разрастаться! Под равномерный бой метронома из двух ступеней мало-помалу возникло три, из трех пять. Стена с поручнями и узким окошком тоже поехала.

— Метта, это не твои штучки? — осторожно предположил я и ущипнул себя побольнее.

— Нет… Правда! Я всегда предупреждаю. Никаких ниндзя.

Через минуту неторопливого роста подо мной был «занововыросший» пролет, новое окошко и парочка новеньких ламп, таких же тусклых и таких же гудящих. Метроном затих, но еще где-то секунды три его эхо раздавалось под потолком.

— Похоже, ты была права, ШИИР и вправду растет, — сказал я и спустился к дверям в злополучный лабиринт.

Немного помешкав, отодвинул задвижку и аккуратно приоткрыл створку. За ней простирался совсем другой коридор. Нет, такой же прямой, но вдвое короче, а дверей при этом двое больше. Все залито ярким светом — ни одного темного уголка.

— Кому расскажешь, не поверят… — пробубнил я, закрыв дверь.

— Уверен? Думаешь, шиировцы не в курсе, что они работают в таком месте?

— Я уверен лишь в одном — нужно найти Аки, иначе…

Закончить мне не дал отдаленный звон. Я поднял голову — звонил телефон, и где-то совсем недалеко.

Отбросив сомнения, я рванул наверх.

Приоткрыв глаза, Аки глубоко вздохнула. В ушах что-то стучало, конечности не давались — словно их стянуло нечто очень сильное и тугое…

Провода⁈ Сотни и сотни проводов, поднимающихся вверх, оплели ее по рукам и ногам. Одно движение, и они затянулись еще туже. Аки попыталась расслабиться и повиснуть на них как марионетка на ниточках.

Скоро боль ушла. Запрокинув голову, девушка охнула.

Она висела в какой-то шахте, вверх уходил вертикальный подъемник, а стена напротив медленно плыла вниз. Дна не видно, да и верха тоже. Мимо проносились какие-то тускло-сверкающие капсулы, окованные металлом. Все в проводах и датчиках.

— Мамочки… — слетело с ее губ, когда она смогла задержать взгляд на одной из капсул, опутанных проводами.

Там было окно и в нем мелькнуло… Лицо⁈ И оно улыбалось ей? Нет, не лицо, а буквально череп, туго обтянутый кожей.

И во лбу ярко-ярко горела геометрика.

Заозиравшись, Аки задергалась в путах. Мимо плыли и плыли капсулы — десятки капсул, и в каждой тоже сидели полутрупы с геометриками во лбах.

— Помогите, помогите… Илья…

Провода стянулись так сильно, что Аки на мгновение потеряла сознание. Раскрыв глаза, она поняла, что подъемник остановился, а напротив застыла капсула. В окошке было темным-темно.

Щелк! — и дверца открылась. Наружу вылезло иссушенное тело, через секунду оно исчезло во тьме.

А затем капсула двинулась. В сторону Аки.

Собрав последние силы, девушка потянулась за мечом. Быстрее, Аки… Еще чуть-чуть…

— Нет, не уйдешь! — ворвался в уши то ли крик, то ли стон. Затем ей вцепились в ноги. Аки опустила глаза и затряслась от ужаса.

На ней висели полутрупы. И они тоже тянулись за мечом.

Выхватив клинок, она взмахнула им — сначала вниз, потом вверх. Провода затрещали, а затем в уши ворвался чудовищный вой. Аки не слушала — она рубила, и рубила, и рубила…

Наконец очередной провод лопнул, и под ней раскрылась бездна, на дне которой возвышалась огромная человеческая гора. И только в тишине прозвучал их отчаянный вопль, как ее пальцы разжались.

Меч улетел куда-то вверх. Блеснув, пропал в темноте. Глаза Аки закатились.

…

Вопль сопровождал ее еще долго — одну бесконечную секунду, а затем…

Вспыхнул свет, и она открыла глаза.

Пролет за пролетом оставался за спиной, а телефон надрывался все ближе. Вот очередной этаж, и я прислушался — кажется, здесь.

Толкнув двери, я вышел в уже доставший меня коридор, залитый мерцающим светом ламп. Метронома слышно не было, и слава богу.

Зато я услышал голоса. Говорили где-то совсем близко. Аки⁈ Вернер?

— Ловушка? — предположила Метта.

— А как же иначе… — вздохнул я и направился вперед. — Ладно, пока поиграем по его правилам.

С каждым шагом телефон трещал громче, а вот источника голосов я что-то не наблюдал. Перед глазами поплыли номера кабинетов — и начинались они с единиц!

— Номер 1111111А/14-Z, — напомнила Метта, но я уже знал, откуда трезвонит телефон.

Зараза, неужели он нас обманул?

Еще пара одинаковых поворотов, и я застыл у кабинета под номером 1111111А/14-Z и надписью «Вернер А. Б. Директор». Телефонный звонок раздавался оттуда.

Толкнув дверь, я вошел в приемную. Секретарское место пустовало, так что я мог без зазрения совести пройти к большим дверям, на которых тоже сверкала табличка с фамилией директора.

Прежде чем войти, я прислушался — кроме надрывающегося телефона, ни звука. Открыв створку, я ступил на пол, выложенный черно-белой плиткой. Передо мной было просторное солидно обставленное помещение со шкафами, каким-то оборудованием, а еще двумя столами с креслами, стоящих спинками друг к другу.

Самое интересное, что две половинки помещения дублировали друг друга — те же шкафы, столы, аппараты с множеством кнопок, одинаковые лампы на двух идентичных столах. В дальнем конце зала возвышались абсолютно такие же двери, через которые я и попал в кабинет.

Но не только это привлекло мое внимание — за дальним столом с трубкой у уха сидела Аки. Я выдохнул.

— Переживал за нее, а? — улыбнулась Метта.

Стоило мне приблизиться, как девушка затравленно оглянулась. Раскрыв рот, она бросила трубку и побежала ко мне.

Бум! — и отскочила. Захлопала глазами, ткнулась снова. Пальцы наткнулись на преграду. Комнаты разделяло стекло.

Я провел пальцами по преграде и вдарил. На стеклянной поверхности вспыхнула сетка трещин. Миг, и она заросла, как не бывало.

Илья! — сложились губы Аки, и она задолбила в стекло с той стороны. Ни стуков, ни скрипов, ни ее голоса я не услышал.

Вдруг за ее спиной замелькали блики — вернее, не за спиной, а как бы насквозь нее. Вглядевшись, я заметил темнеющие облака, вдалеке едва-едва проглядывались деревья и горы. Амерзония.

— Мы смотрим в отражение в окне, Илья, — сказала Метта. — За стеклом многокилометровая пропасть.

— Тогда почему я не вижу собственного отражения? — спросил я, приложив ладонь к стеклу.

На той стороне не было ни намека на мою белобрысую персону. А вот Аки была, и вполне настоящая. Немного погодя девушка тоже положила свою ладошку на то же место.

— Спроси, что полегче, — вздохнула Метта. — Наверное, этот мудак Вернер снова шутит над нами. Лучше возьми трубку, а то голова уже пухнет.

Повернувшись, я схватил трубку.

— Да. Вернер? Алло! — но на том конце «провода» стояла тишина.

Хлопнув себя по лбу, я ткнул Аки в трубку, и она тоже приложила ее к уху.

— Илья… — послышался ее голосок в динамике. — Илья, ты меня слышишь?

— Да, все хорошо, — отозвался я. — Не бойся, я вытащу тебя оттуда… Как ты здесь оказалась?

— Не знаю, — вжала голову в плечи Аки и заговорила, накручивая провод на палец. — Меня куда-то поднимали, там было темно и все в проводах… Затем было много лиц, и я упала. Потом бежала, куда глаза глядят. И двери, и двери, потом лестница и этот коридор. А затем я пошла по номерам и вот… Пыталась позвонить 007…

— Бедненькая, — покачала головой Метта. — Походу ей приснился кошмар. Тебе хоть ответили?

— Нет, но автоматический голос попросил подождать.

Вдруг позади Аки раскрылась дверь и на пол упал луч света. Обернувшись, девушка застыла на месте с трубкой у уха.

Порог ее кабинета перешагнул пожилой мужчина с аккуратной бородкой и закрученными кверху седыми усами. Одет он был в строгий черный костюм, на лацкане которого сверкал герб ШИИРа.

Аккуратно закрыв за собой дверь, он приблизился к столу. Аки попятилась и, положив руку на рукоять меча, прижалась спиной к стеклу. В трубке раздавалось ее учащенное дыхание.

— Аки, спокойно. Это директор.

— Ага, так и знал, что найду тебя здесь! Как обычно, хочешь найти Коршунова, иди на звук молота!

Яр узнал этот голос, но не стал оборачиваться — Лекс совсем не тот, с кем ему хотелось болтать, да еще и поздним вечером. Да и работы еще завались. Забор они почти закончили, а там староста намекнул, что неплохо бы расширить периметр — а это металл и еще раз металл.

Сегодня нужно закончить еще одну секцию. Наверное, еще час, и все — молот уже устал.

— И тебе не хворать, Лекс, — отозвался Коршунов, переворачивая болванку. — Не знал, что и ты решил переехать в Таврино.

— Еще чего? А вот от тебя я не ожидал! И мало того… говорят, ты теперь снова крепостной, да?

Скрипнув зубами, Яр повернулся. На входе в кузницу под тусклым фонарем стоял фокс серо-черной окраски — Алексей Ильич Фролов, или просто Лекс. На Яра он смотрел с нескрываемым презрением.

— Слыхал, твоя сестренка уже по рукам ходит? Сначала ублажала виконта Ленского, затем посидела на коленках у Штерна, а теперь… как его там? Барон Марлинский?

— Ты хочешь выйти отсюда с молотом в черепе?

— Эх, Яр-Яр… — покачал головой Лекс. — А ведь мы когда-то мечтали стать по-настоящему вольными, не на бумажке, а на деле! Уехать подальше, и что же? Получил свою грамотку и?.. Снова в ярмо?

— Я работаю. Исчезни.

— Работай-работай, я тебя не задержу. Хотел просто напомнить тебе про гордость, про нашу мечту… про Амерзонию.

— Это чушь.

— Раньше ты так не говорил, — и Лекс прошел в кузню. Яр сжал пальцы на древке молота. — Когда мы мечтали сбежать в Резервацию, где нет ни одного человека. Где мы будем зависеть только от своих сил и умений.

— Наивность юности. Люди не живут в Резервациях.

— Люди, да. А вот нелюди… Мы сильнее людей. Без своих машин, магии и оружия они ничто. И даже в Резервации… У меня там есть друзья. Они помогут…

— Вот к ним и иди.

И отвернувшись, Яр снова поднял молот. Зазвенело — все сильнее и сильнее. Лекс и не думал уходить.

— Да уж… Совсем стал домашним.

Рыкнув, Яр схватил Лекса за шиворот и толкнул. Охнув, тот отлетел к стене. С грохотом на пол посыпались инструменты, а Яр, крепко сжимая молот, рванул к Лексу. Тот хотел было вырваться, но пятерня Яра припечатала его к стенке.

— Что ты сказал?.. — прошипел Коршунов ему в морду.

— Домашним… — процедил Лекс. — Как собака! Нашел себе очередного хозяина и виляешь хвостом перед ним! Увидишь, стоит тебе покалечиться или состариться, и твой новый хозяин избавиться от тебя, как от вчерашней газеты! Наивный идиот!

Яр заскрипел зубами. Он еле сдержался, чтобы не перекусить ему глотку.

— Пошли со мной. В Амерзонию… Там наше место! Там нет хозяев, нет людей! Или ты трус? Собрался всю жизнь пресмыкаться перед людьми⁈

— Эй, Ярослав Сергеевич! — раздался голос снаружи, и на пороге показался староста, Авраам Емельянович. — Вы все трудитесь? Хватит уж, вы себя не жалеете! Пойдемте ко мне, у меня такая наливка…

При виде двух сцепившихся фоксов он побледнел и едва не слетел с крыльца.

— Вали! У меня работы полон рот, — рыкнул Яр и, схватив Лекса за шиворот, толкнул к двери. — И не возвращайся!

Лекс зарычал и едва не сбил старосту с ног. Оглянувшись, он бросил:

— Если ты такой трусишка, то, возможно, твоя сестренка окажется смелее…

— Что ты сказал⁈ — округлил глаза Яр и, схватив молот, рванул за Лексом.

Перед ним вырос староста.

— Так, успокойтесь, Ярослав Сергеевич! Выдохните!

Сжав зубы, Яр вперился взглядом в спину Лекса. Тот прыгнул через забор и ушел, не обернувшись.

Усевшись в кресло лицом к нам, Вернер улыбнулся, а затем легким движением пальцев поманил Аки к себе. Что-то сказал, и она передала ему трубку.

— Слушаю, Илья Тимофеевич! — заговорили у меня в ухе. — Рад, что вы…

— А я не слишком рад бегать по коридорам как крыса. Верите мне подругу.

— А я ее не похищал, — пожал плечами Вернер. — Она сама пришла сюда — и использовала звонок, который я «выбил» для себя, между прочим! Знаете, таких звонков получается сделать ограниченное количество…

— Не лгите. Вы сами пригласили меня сюда.

— Именно. И я вам сказал поторопиться, а не шарахаться по коридорам, которых и без того с излишком. Почему вы не воспользовались лифтом? Впрочем, не отвечайте… он опять застрял⁈

— Если здесь каждый день меняется количество этажей, то немудрено.

— Не каждый, но меняется, это правда, — вздохнул Вернер. — Хотел же пообщаться с вами утром, а не на ночь глядя — потемну это несносное заведение иногда просто звереет, наращивая себе помещения и коридоры… Я и сам иногда удивляюсь всему, что вижу тут, а ведь я работаю тут не один десяток лет. Надеюсь, вы не слишком напугались?

И посмотрев на Аки с выражением искренней скорби, он попытался взять ее за руку, но та еще плотнее вжалась в стекло.

— Ох, бедненькая! Но вернуться вы сможете только утром… Или когда починят лифт.

Я горько хохотнул. Наверное, нескоро.

— Давайте немного выдохнем. Вы же насчет перевода, верно? — спросил Вернер.

Я приподнял бровь. После всех этих приключений, спокойно говорить о всяких «переводах» как-то даже забавно. Но, ладно, посмотрим, что скажет этот странный тип.

— Именно. Но в СПАИРе и слышать об этом не хотят. Я для них ценный кадр.

— Ну судя по вашим успехам в Комнате, это недалеко от истины, — покачал пальцем директор. — Слушайте сюда. У вас есть два варианта, Илья Тимофеевич. Первый — ехать обратно, писать в деканате заявление об отчислении, а потом возвращаться сюда и поступать к нам.

— И это займет, наверное, месяц.

— А по почте год, — хихикнула Метта, и я передал ее замечание директору.

— Так точно. Это еще не говоря о том, что место в СПАИРе за вами закреплено привилегией вашего рода. Такие места на дороге не валяются, и просто так от них не отказываются.

— Мне придется писать Императору?

— Хотелось бы обойтись без этого… Второй вариант вы озвучили в кабинете у Юлии Константиновны — поступить к нам, рассчитывая на лазейку в законах.

— А она есть?

— Есть. Но нужно ли вам учиться и там, и здесь? Ведь просто так забыть про СПАИР у вас не получится. Экзамены, экзамены и еще раз экзамены! А способный ученик-недоучка нам здесь не нужен.

— Я прошел полугодичный курс за две недели. Мне не привыкать.

Директор хлопнул руками по подлокотникам:

— Заметьте, не я это предложил!

— Ну так что? Или вы хотите вступительных экзаменов?

Он отмахнулся и полез в стол. Вытащив оттуда гербовый лист, быстро набросал текст, расписался, а затем снова схватил трубку.

— Прошу, загляните в верхний ящик. Там должен быть такой же.

Я сделал, как он просил, и поднял чистую бумагу.

— Отлично, а теперь к стеклу, пожалуйста.

Нахмурившись, я приложил лист к окну. Он сделал то же самое. Выравнив уголки, Вернер шепнул что-то себе под нос, а затем края бумажки сверкнули.

— Прекрасно, а теперь отрывайте! Но аккуратней, не порвите.

Взяв за уголки, я осторожно отлепил бумажку от стекла. На ней значилось «Приказываю зачислить в Шардинский Институт Изучения Резерваций барона Илью Тимофеевича Марлинского…», дата и размашистая директорская подпись.

— Отдадите Свиридовой. Лично в руки.

Аки же оглянулась ко мне. В ее глазах читалось одно слово — «помогите».

— Благодарю, — сказал я в трубку. — А теперь, пожалуйста, пусть моя подруга выйдет на мою половину.

— Эхх, а я так рассчитывал, что проведу этот вечер в приятной компании, — повесил усы директор.

— Мы не спешим покидать вас. Но в зазеркалье Аки очень некомфортно.

— Это не зазеркалье, Илья. Это… как объяснить, чтобы не вдаваться в научные тонкости?.. Это план, понимаете? Идеальный слепок, с которого Цитадель воссоздает себя. Что-то вроде идеального себя, с которого сооружение постоянно пытается воссоздать себя в материальном мире.

— Не понимаю.

— У вас в голове есть идеальный вы, которым вы хотите стать?

— Конечно.

— Вот. У вас есть идеальный вы, который следил за вашими поступками и оценивает их. Или тот, которым вы хотите стать, но, возможно, никогда не станете. Вот именно это и есть «зазеркалье» Цитадели. Это, если угодно… ее идеальное представление о самой себе…

— Ох, мать, наговорил, — закружилась Метта на месте. — Сказал бы проще — дед с Аки застряли в мыслях этого комплекса!

— Допустим, — кивнул я. — Вы хотите сказать, что Цитадель живая и умеет мыслить?

— Конечно, но немного не так как люди. В этом и основная проблема изучения Цитадели. Мы пытаемся познать ее образ мысли и действия, исходя из наших собственных представлениях о логике. А она имеет свои собственные. Вот и мы, ученые, уже долгие годы ходим по кругу.

— И что, перестраивая коридоры она пытается создать идеальную себя?

— Должно быть. Вот только я полагаю этот процесс — как сама жизнь, изменчива, а идеала в ней нет. Ибо и изменчивость, и идеал это разные полюса.

— Кстати, насчет полюсов. Моя подруга…

— Ах да, точно! — и он посмотрел на Аки. — Чтобы выбраться отсюда, сударыня, вам придется выйти в коридор, спуститься на десять этажей вниз, а затем найти тот самый «портал», через который вы сюда и попали.

— А… — раскрыла рот Аки. — А обязательно?

И директор расхохотался.

— Как зашли так и выходите, — покачал головой Вернер. — Вы же не собираетесь выходить через окно, не так ли? Можете, конечно, но тогда посадка вас ждет не из приятных, а вот через дверь…

Он поглядел на выход, и дверь сама собой открылась.

— … выходить всегда мудрее. Я всегда так говорю!

Аки посмотрела на меня с мукой во взгляде.

— Хотя, полагаю, тот портал уже черт знает где… — почесал подбородок Вернер. — Вы же видели, метроном стучал после того, как вы покинули «исчезающий этаж»?

— Да, и очень настойчиво.

— Вот-вот. Если стучит этот механизм, значит, этаж что-то задумал. Лучше не обращать на него внимание, и тогда он оставит вас в покое. Обычно он безобидный, и меняется тогда, когда никто не видит, но в исключительных случаях…

И Вернер скосил глаза в сторону.

— … в исключительных случаях он очень настойчив.

— Как нам помочь Аки?

— Мы можем попробовать обмануть Цитадель, но мне понадобится помощь.

И он ткнул в стекло. Я проследил за его пальцем, но в том месте никого, кроме Метты не было.

Так, стоп…

— Да, да, вы, сударыня! — сказал Вернер, указывая на Метту. — Кроме вас, на «стороне» Ильи Тимофеевича нет никого. Вы поможете нам спасти Акихару!

Мы с Меттой переглянулись. Он ее видит⁈