Рыцарь Резервации. Том III

Глава 6

— Я знаю, ты где-то здесь… Сниф-сниф… — прорычал Нюхач, оглядываясь. — Если у тебя есть какие-то магические штучки, они тебе не помогут. Я унюхаю тебя даже на дне реки.

Посопев, он вытянул лапу и пошарил ею в воздухе. Аки ушла вбок и попыталась обойти его, но враг быстро перекрыл ей дорогу.

— Сниф-сниф… Ох-ох, как пахнет! — хохотал он. — Не спрячешься!

Хвать! — и пальцы почти схватили ее за руку, а лезвие ножа едва не полоснуло по шее. Покрывшись мурашками, девушка отступила и прижалась к стене.

Нет, не уйти, он загнал ее в угол! Теперь выход только один. Аки схватилась за рукоять меча и краем глаза заметила движение — сзади показалась девушка с битой. Она почти сразу исчезла, стоило Нюхачу обернуться.

— Или это не ты?.. — говорил грабитель, вглядываясь то в один темный угол, то в другой. — Сниф-сниф… Странно, ты пахнешь как-то по-другому… Кто же ты?

Наполовину вытащив клинок из ножен, Аки тихонько сглотнула.

Один удар, и он труп. Одна проблема — ей никогда раньше не приходилось убивать людей. Тренировки и беготня по Комнате одно дело. А вот пролить живую человеческую кровь, пусть и текущую в жилах какой-то мрази…

Вдруг под столом зажглись глаза. Зеленый и синий.

— Нюхач, ты там где⁈ — раздался хриплый голос. — Хрен, с ней, с этой сукой. Иди сюда, поможешь!

Грабитель оглянулся. Глаза мигом пропали.

— Вы чего там без меня не справитесь⁈ — зарычал он. — Балбесы!

Нюхач еще пару секунд напряженно вглядывался в темноту, а потом, сплюнув, захромал прочь.

Аки выдохнула и сползла по стене. «Хамелеон» спал сам собой. Мурчащая Шпилька тут же прыгнула ей на колени. Почесав ее за ушами, Аки шепнула ей:

— Со мной все будет нормально. Лучше найди Ги и приведи сюда. Наверное, она увлеклась.

Мяукнув, Шпилька растворилась в тенях. Тут Аки заметила сбоку движение и попыталась снова исчезнуть, но к ней выползла все та же девушка в форме.

— Спасибо… Кто вы? — спросила она, подкрадываясь ближе. — Вы друг?

Аки кивнула и, поправив маску, поднялась. Ох, как же свободно…

— Я Света, — прошептала охранница и вытянула руку. Немного помявшись, Аки ее пожала. — Мне удалось убежать, а вот остальных охранников заперли в сейфе. Мы должны их спасти. Воздуха у них там минут на пятнадцать, не больше!

Аки закатила глаза. Вот только еще вскрывать левые сейфы ей и не хватало.

Девушка, между тем, продолжила:

— Я хотела поискать запасной ключ в кабинете директора, но этот Нюхач меня спалил. Нам нужно…

Аки покачала головой. Нет, идти туда, пока по коридорам ползают эти клоуны — чистое самоубийство. Нужно возвращаться к Илье.

— Я не расскажу никому, что видела вас! — упорствовала Света. — Если вы поможете…

Снова покачав головой, Аки попыталась увести ее, но охранница вырвала руку.

— Ну тогда, я сама за себя! — зашипела она и выбежала в коридор. — Друзей я в беде не оставлю!

Выругавшись, Аки бросилась вслед за ней, но тут раздался грохот, и обе встали как вкопанные.

— Слышали?..

Тут они заметили целую пляску фонарей. Грохот, крики и рев боли. Кто-то дрался.

Девушка рванула на звуки, и Аки ничего не оставалось как следовать за ней. Все же ее отправили выручать эту дурочку, но кто же, знал, что придется спасать ее придется от самой себя?

Света заглянула за угол, а за ней и Аки. Двери кабинета под золотой табличкой с надписью «Рощин Яков Венедиктович» были открыты настежь. Под ними Нюхач остывал с перерезанным горлом, а два его товарища катались по полу и пытались зарезать друг дружку. Через пару секунд борьбы рукоять торчала из горла одного из клоунов. Он захрипел, но быстро затих.

— Фух… Ну ничего… — фыркнул клоун-убийца, вытащив нож из глотки своего товарища. — Мавр свое дело сделал, мавр может уходить…

Клоун скрылся за порогом, а Света быстро выбежала из-за угла. Скрипнув зубами, Аки направилась следом.

И где чертова Ги⁈ Только не говорите, что она со своим «Как удивительно!» бегает по банку, разглядывая каждый угол!

Охранница быстро разоружила одного из убитых грабителей и, переступив через тело, заглянула в кабинет хозяина банка. Помешкав секунду, Аки тоже вошла и застыла на пороге.

Огромный сейф в углу стоял нараспашку, а наружу буквально вываливались пачки ассигнаций. Спиной к двери сидел клоун-убийца. Он был настолько увлечен заталкиванием денег в сумку, что и головы не повернул, когда к нему подошла Света.

Аки хотела было остановить ее, но у нее в руках уже щелкнул пистолет. Через секунду ствол уткнулся в затылок клоуна.

Тот медленно повернулся.

— Ах, вот ты где… — хихикнул он. — А мы тебя обыскались…

— Говори, как открыть ячейку, куда вы сунули ребят⁈ — крикнула Света. — Они же умрут там! Мы так не договаривались!

— Мы⁈ — охнула Аки, встав за спиной девушки.

Света тут же повернулась и щелкнула вторым пистолетом.

Ствол был направлен в лоб Аки.

Слегка поскрипывая на петлях, дверь открылась и замерла. Где-то секунду мы втроем пялились на нее, не в силах вымолвить ни слова.

Наконец Борис рванул к порогу. Но я был быстрее.

— Подожди, мил человек! — сказал я и, схватив его за шкирку, припечатал к стене. — Как открыть сейф, где вы заперли охрану?

Зарычав, Борис попытался вырваться. Я поднажал, а потом схватил его за горло.

— Ты че, чокнулся, Валера⁈ Похер на эту сволоту, хватаем бабки и тикаем! Пусти, лось!

Бах! — и я ударил его об стену, а затем приподнял. Щелк! — и пальцы моей жучьей руки вытянулись как когти. Хвать! — и этот мудак аж позеленел.

— Ключ!

— Да нет у меня никакого ключа! — взвизгнул Борис. — Затащили всю свору шакалов да захлопнули дверцу. Нахер нам их высвобождать⁈ Приедут утром жандармы и откроют…

— Зараза… — вздохнул я, и — кряк! — резко дернул мудака за шею. Борис вздрогнул, а потом шлепнулся на пол как мешок с дерьмом.

Оставлять в живых этих мудаков нельзя. Чем меньше народу узнает, что в банке окопалась еще одна сила, тем лучше.

— Илья, Ги уложила еще троих, — доложила Метта, и показала мне очередную картину, где здоровенная автоматесса душит двоих клоунов, а один отчаянно дергается под ее каблуком.

Через секунду все трое пали смертью храбрых.

— Пускай двигается на подмогу к Аки, — распорядился я. — Как у нее дела?

— Уже пересеклась с той девчонкой. Им пришлось немного полазать по темноте.

— Отлично. Как пересекутся, пусть идут к нам, — сказал я и направился в сейф. Похоже, торопыжка-Эд уже внутри.

— Эд, ты уже тут? — спросил я, перешагнув высокий порог.

Рощин с стоял в комнате и водил фонариком от одной стены к другой. Все быстрее и быстрее, словно у него начиналась истерика.

— Сука, сука… Нет, нет, нет! — взвизгнул он, ослепив меня фонариком. Затем в истерике схватился за голову. Фонарик упал на пол и потух. Все заволокло темнотой.

— Что ты творишь, идиот⁈ — нахмурился я и нащупал на стене выключатель. Щелкнуло, и небольшое помещение озарил яркий свет.

Проморгавшись, я где-то пару секунд молча осматривал полки, которыми было плотно заставлено небольшое помещение. Еще секунд десять я пытался себя убедить, что это взаправду.

— Увы, Илья… Я тоже ничего не понимаю, но…

На каждой лежали ключи. Много ключей. Обычных дверных ключей.

— Отойди! — крикнула Света Аки, дернув пистолетом. Девушка подчинилась. — Ты тоже, Коля. К стене! Руки вверх.

— Ты совершаешь огромную ошибку, дурочка, — хихикнул Коля и, сняв маску, поднялся. — Братство не прощает предателей.

Сверкнула белозубая улыбка. А этот парень довольно молодой…

Вдруг сзади скрипнула половица. Аки оглянулась и увидела еще один ствол.

— Так, кто это тут у нас? — хихикнул еще один колун, перешагнув порог. В руках дробовик, и смотрит он то на Аки, то на Свету. — Нежданные гости. Ты кто такая куколка?

Света тут же наставила пистолет на него. Клоун в ответ нацелил оружие в ответ.

Аки бегала глазами и не знала, что делать. Драться? С кем? С этими двумя отморозками, или и с ними, и со Светаой⁈ Бежать, прятаться? Энергии осталось либо на Хамелеон, либо на Время. Черт, нужно было возвращаться к Илье…

Поздно бояться. Она должна решиться.

— Дорогуша, опусти пушку, — ровным голосом проговорил новый клоун, смотря Света прямо в глаза, — а то пристрелю ненароком. Тут очень мягкий спуск.

— Арман! Нужно открыть…

— Сука, захлопни пасть!!! — рявкнул он. — А ты, куколка, здесь явно лишняя…

И он начал поворачивать дробовик на Аки. Японка активировала Время.

Тут же перед глазами переплелись сотни вариантов, и все из них заканчивались грохотом, пороховым дымом и трупами.

Одним из них была она. Пуля нашла ее.

Перебирая один вариант за другим, Аки неизменно оказывалась в одной и той же ситуации — лежит на полу, тело холодеет, а сознание ускользает от нее… Потом звук шагов, и некто огромный подходит к ней.

Потом все, картинки нет.

— Нет! — тем временем, взвизгнула Света. — Не смей!

— Ах, вот ты значит как? — хмыкнул клоун и дробовик снова нацелился на охранницу. — Сначала решила вступить в Братство, а теперь предаешь? И ради кого? Она чего, твоя любовница?

— Нет, но…

— Или просто струсила и даешь заднюю? Сама, сука, вызвалась для этой работы! Знала же, что без жертв не обойтись!

— Но не всех же! Не всех, Арман! Что тебе сделали простые охранники? Ты же сам говорил мне, что дело Братства священно! Братство служит добру!

Арман грязно выругался и снова качнул дробовиком в сторону Аки. Света дернулась, и он вернулся к ней.

— Так и есть. И деньги в ячейке Онегина нужны Братству, — подал голос Коля. — Для добрых дел.

Пока они болтали, Аки лихорадочно перебирала все новые и новые варианты. Нет, драться нельзя. Прятаться⁈ Тот же результат, здесь слишком мало места, а дробовик стреляет кучно. Не увернуться…

А дробовик, тем временем, качался. Поворачивался то к Свете, то к Аки. Стоило в их перебранке возникнуть паузе, как Арман хохотнул:

— Слышите? Тихо. Похоже, Ключник закончил. Значит, и нам пора.

— Но…

— Хватит! Берем бабки, добиваем оставшихся клоунов и сваливаем. Ты идешь, Света?

Девушка колебалась.

— Значит, нет…

Коля дернулся — в его руках появилась пушка. Света наставила на него ствол. Загрохотали выстрелы, Аки оглушило. Последним пальнул дробовик Армана. Еще и еще раз из его ствола вылетали снопы искр — в абсолютной тишине.

Света сползала по стене, Коля давно дергался на полу.

Щелк! — и из дробовика Армана выскочила гильза. Щелк! — и дослав патрон, оружие начало поворачиваться в сторону Аки.

Рванув в сторону, она активировала «Хамелеон». Бежать! Только бежать!

Бах! — и рядом с ее щекой пролетел смертельный холодок. Дверь! Быстрее!

Грохот оглушил. Аки прыгнула. Вариантов было слишком много…

— Сука! — рычал Арман, а дробовик у него в руках палил снова и снова.

Щепки, побелка и каменная крошка со всех сторон. Миг спустя порог остался за спиной и, перекатившись, Аки рванула что было сил. Быстрее!

— Не уйдешь!

Бах! Бах! Бах! — выстрелы грохотали, пули с визгом проносились и слева, и справа, а Аки, петляя, бежала изо всех сил. Быстрее!

Поворот! Еще чуть-чуть! Илья, нужно добежать до…

— Илья… — выдохнула она, когда до цели осталась пара шагов, и тут нечто горячее ударило в спину. Она вскрикнула, а затем покатилась по полу.

От удара о стену, она на мгновение потеряла сознание. Очнувшись увидела свою руку — замерцав, «Хамелеон» слетел с нее, перед глазами плавали красные пятна.

Сзади стучали шаги, щелкал затвор.

— Сучка, а ты быстрая… Ну ничего, пуля все равно быстрее.

Собрав последние силы, Аки попыталась снова набросить маскировку, но энергии осталось с наперсток. Нет, Источник не слушается… Осталось Время, но…

Нет. Вариант остался только один.

Зашипев, попыталась уползти, но ноги едва двигались. Это конец? Конец?

Бум-бум, бум-бум, бум-бум, — стучала то ли кровь в висках, то ли приближались шаги. Во рту все соленое. Она дергалась из последних сил, а перед глазами плыли длительные секунды неизбежного будущего. Слезы покатились по щекам. Илья…

И вот энергия на нуле, будущее исчезло.

— Илья…

В последнем усилии Аки вытянула руку, и тут рядом с ладонью опустился каблук тяжелого сапога.

— Метта, это… — сорвалось с моего языка. — Что за хрень?

Подошел и взял один из ключей, взвесил в ладони, подкинул. Ключ как ключ. И таких тут сотни. Тысячи.

— Как? Отчего они⁈ — бормотал Рощин, перебирая ключи на полках. Пальцы парня тряслись, и железки с грохотом сыпались на пол. — Зачем Онегину так много ключей? Зачем⁈ Знаешь?

Я пожал плечами. Что еще я мог ответить?

— Может, они из драгоценного металла? — предположил Рощин, раскусывая ключик. — Тьфу!

И об пол ударился кусочек зуба.

— Нет, простая сталь, — сказала я, покрутив в руках очередной ключик. — Не смотри на меня так. Сам не могу взять в толк, зачем…

Если это особо изощренная шутка Онегина, то она явно не удалась. Некому смеяться, да и Мио с остальными жителями Таврино такой юмор поставит на грань жизни и смерти.

Однако я все же наследник, пусть и запоздавший — Онегин чего, и надо мной решил посмеяться? Нет, тут все не так просто.

— Возможно, открывают что-то в усадьбе, — предположил я, оглядывая неожиданно свалившееся на меня «богатство». — Но что именно? И…

— Илья, дверь, — сказала Метта. — Помнишь?

Точно! — ахнул я и шлепнул себя по лбу. Конечно же, один из этих ключей отпирает дверь, которую охраняет Рен!

Я хохотнул. Бабки все это время лежали в усадьбе. А вот ключ от той гигантской двери — здесь!

— Но какой именно⁈ — сощурилась Метта. — Неужели нам придется опробовать их все?

Я покачал головой. Нет, все мы не унесем. Если даже и собрать их в сумки, придется тащить целую тонну. Ги может и справится, но вот через канализацию, полную всякой гадости, даже она их не пронесет — половина точно потеряется по дороге.

— Нет, нужно решить все здесь и сейчас, — сказал я, прыгая глазами от одного ключа к другому.

Взгляду встречались самые разные — от совсем маленьких до довольно крупных — размером с ладонь, такими можно и синяков наставить.

Я прикинул величину замочной скважины той двери, и…

— Ты чего это улыбаешься? — зашипел Рощин. — Ты знал?.. Ты знал, что здесь этот хлам⁈

Я оглянулся. Глаза пылают, морда красная — парень вот-вот потеряет человеческий облик.

— О чем ты? — отмахнулся я. — Какой смысл мне тащить тебя сюда, чтобы…

— Подставить! — зарычал Рощин и уткнул в меня палец. — Хотел затащить меня сюда, а потом бросить! Чтобы мой отец…

Закатив глаза, я отмахнулся и, поглядев на часы, пошел от стеллажа к стеллажу. Эх, а ведь так не вовремя — уже почти четыре утра! Нет даже возможности просто остановиться и подумать, какой из этих ключей нужный?

А ведь еще охрана в соседнем сейфе… Это что, стук? Или выстрелы⁈

— Эд, пока я тут, придумай, как нам вытащить охрану из сейфа, — сказал я. — Они вот-вот задохнутся.

— Похер на них! — рявкнул Рощин и рванул к выходу. — Я ухожу!

Этот истеричный мудак скрылся за порогом. Я хотел его остановить, однако тут у меня в голове всплыла догадка.

И даже не догадка. Уверенность!

— Ты думаешь, что… — начала Метта, и тут дверь сейфа начала закрываться.

Все болело, слезы заливали глаза, Света еле-еле смогла двинуться. Звон в ушах понемногу стихал, где-то еще стреляли. Пахло порохом.

Бах! Бах! Дикий крик, и резко опустилась тишина. И это было по-настоящему страшно. Значит, кто-то победил.

Кажется, шаги? Ага, идут. За ней.

Она подтянулась и, оставляя за собой кровавый след, попыталась отползти. Вот так, дура… Хотела всех спасти, а в итоге не можешь спасти даже себя.

Работа в банке? Бессмысленная и унизительная. Братство? Просто кучка мерзавцев. Сама Света? Идиотка, которую использовали как куклу.

Эх, говорила мама, лучше выучиться на врача.

Рядом лежало тело Коли и не двигалось. Лужа крови, деньги в сумке намокли. Шаги раздавались все ближе, скрипнула дверь. Кто-то вошел. Света попыталась дотянуться до пистолета, но до него было слишком далеко.

Тогда она подняла глаза к потолку, увидела массивный стол и что-то красное, вмонтированное в ножку. Кнопка!

Шаги по ковру приближались. Тяжелые. Нет, та бедная невидимая дурочка не может так шагать… Жалко ее.

Света вытянула руку. Давай! Далеко, но она справится… Еще чуть-чуть…

Прежде чем ее нашли, она ткнула в кнопку изо всех сил.

Барон Рощин Яков Венедиктович сидел у телефона, полировал взглядом часы и ждал звонка. Кодовая фраза «Здравствуйте, это библиотека?» означала, что план выполнен и деньги у парней. Ответить следовало «Библиотека стоит, но книг в ней нет». Однако если в динамике раздастся «Здравствуйте, передайте трубку Сергею Михайловичу», Рощину придется ответить «Он давно спит, спит вечным сном». Это означало полный провал.

Да, необходимость звонить в библиотеку посреди ночи несколько смущала Якова Венедиктовича, да и вообще весь этот пафос попахивал голимой театральщиной, но это последнее, что его сейчас волновало. Главное результат, а его он не мог добиться уже почти год.

Наследство Онегина — последний шанс для него вырваться из порочного круга долгов и унижений. Возможно, оно даже поможет барону наконец-то уснуть? Право, последний раз он высыпался еще в прошлой жизни.

Яков Венедиктович барабанил пальцами по столешнице, кусал мундштук еле тлеющей трубки, подливал себе коньяка и медленно пьянел. За окном кабинета пылала полная луна, а на часах… ба! уже почти утро!

Так почему телефон молчит⁈ Они должны были закончить!

— Или… — прошипел барон, но запил свою догадку коньяком до того, как произнес ее вслух.

Или их всех повязали, и никто ему не позвонит ни через пять минут, ни через час, ни через сутки. Если взяли даже связного, то вот-вот придут и за самим Яковом Венедиктовичем.

Вроде бы, кому какое дело? Это же его банк? Так почему бы благородному барону не ограбить свой собственный банк, если ему недосуг⁈

Однако… не все так просто, и грабить собственные банки строжайше запрещено законом.

— Сука! — простонал Рощин, представляя, как глупо он будет выглядеть на скамье подсудимых.

Ограбил собственный банк, и даже хуже — ячейку одного из своих клиентов! Да, Александр Онегин давно лежит в могиле, но каков прецедент!

— Нет, нет, нет, бред! Не может такого случиться!

Парням всего-то и нужно припугнуть охрану, закрыть их где-нибудь в подсобке, разнести пару ячеек и вскрыть клятую дверь. Дел на пять минут! Даже сигнализацию отключать не нужно! Ее вырубили перед их приходом. Да и на смену заступили одни овощи…

Как что-то могло пойти не так⁈ Что?

Сука, уже почти четыре! Почему телефон молчит⁈

Рыкнув, Яков Венедиктович запустил пустой бутылкой в часы и под грохот стекла тут же потянулся за второй.

— Ваше бла… — раздался голос из коридора, и едва дверная ручка дернулась, как Рощин, сдерживая себя, рявкнул:

— Я ЗАНЯТ! ПОДИ ПРОЧЬ, СВОЛОЧЬ!

Он хотел было по своему обыкновению швырнуть перо, однако в коридоре все затихло. Жаль! Кидаться в дворецкого перьями очень успокаивало его душу.

Барон упал в кресло. На потрескавшихся часах было 3:59.

Нужно расслабиться, может, даже поспать… Наверное, их что-то задержало. Дверь оказалась сложнее, чем думалось, кто-то из охранников решил поиграть в героя, или же…

Рощин скрипнул зубами и, упав на стол, обхватил голову.

Его ки-ну-ли! Сука, как он сразу не догадался⁈ Кинули, как лоха последнего, как сраного пионера! Взяли бабки и умчали…

— Но как⁈ Как же Алексей? Он должен был контролировать процесс, — забормотал Яков Венедиктович и потянулся к телефону.

Если операция накрылась медным тазом, почему ему еще не доложили⁈

Барон почти сорвал трубку с рычага, но в последний момент отдернул руку. А вдруг ему позвонят, когда он будет общаться с Алексеем⁈ Нет, нельзя, нужно ждать… Принять снотворное и понадеяться…

Но с другой стороны, если не справиться у Алексея, то немудрено проспать момент, и эти мудаки точно свинтят с его бабками!

— Б***ть, — схватился Яков Венедиктович за остатки своих волос. Нужен второй телефон!

И едва он вскочил со своего кресла, как тень у стены сошла с места.

Щелкнула зажигалка, и барон прирос к полу. Это лицо!

— Не спешите, Яков Венедиктович, — проговорил гость, прикуривая… его сигару!

Положь на место! — хотелось завопить Якову Венедиктовичу, но у него резко пропал голос. Сердце в груди стучало все быстрее. На висках выступил холодный пот.

Кажется, револьвер лежал в нижнем ящике стола.

Гость же вышел на свет от лампы. Снизу его лицо было вполне обычным, а вот верхнюю половину еще скрывали тени, однако барон знал, что глаза этого типа скрывает черная повязка.

Но он все равно чувствовал его взгляд, и этот взгляд пронизывал до костей.

— Что вам угодно?.. — простонал Рощин, раздумывая сколько выстрелов он успеет сделать, прежде чем сюда прибудет охрана.

А прибудет ли…

— Мы получили весьма неприятное известие, что этой ночью вы наняли некую группу лиц, чтобы очистить ячейку Александра Владимировича Онегина в обход комиссии, которая обещается прибыть утром.

Яков Венедиктович хотел было возразить, но гость поднял руку. Барон не издал ни звука. Ему страшно захотелось упасть в обморок, чтобы избежать этого неприятного разговора.

— Не отрицайте, — сказал посетитель и, как ни в чем не бывало, уселся в кресло напротив.

Его окружили кольца дыма, а тени словно путешествовали вместе с ним.

— Нам это известно абсолютно точно. Вы нас разочаровали.

Рощин снова попытался вставить слово, но этот невидимый взгляд буквально опутал его по рукам и ногам. Он смог лишь присесть на кончик собственного кресла и сложить руки на коленях.

А когда в последний раз он чистил револьвер? А почистив, зарядил ли? А какая вероятность осечки у нечищенного оружия?..

А стоит ли вообще стрелять в этого типа⁈ Может быть, лучше самому?..

Тем временем, гость продолжил:

— Вы знали, что комиссия, в число которой входят наши люди, должна была вскрыть ячейку Онегина?

— Да, — закивал Рощин.

— И знали, что они призваны извлечь оттуда денежные средства?

— Да…

— И вам было известно, что им предстояло в обход официальных органов учета передать большую часть денег Братству, однако…

— Ложь! Клевета! Я верен Братству, я…

— Вы решили нас обмануть, Яков Венедиктович? — придвинулся к нему гость, и Рощин смог разглядеть повязку, за которой еле заметно светились глаза. — Решили, что мы, как кучка дураков, откроем ячейку, увидим голые стены, или небольшую кучку ассигнаций, пожмем плечами и удалимся?

— Нет… Но у меня были обстоятельства!

— Оставьте их при себе, Яков Венедиктович. Они вас не спасут, — мягко отмахнулся от него гость, и Рощин опал как перезревший бутон. Его руки задрожали, ноги стали как патока. Ему стоило страшных усилий удержаться в кресле.

— Посему меня уведомили сообщить вам, что Братство больше не нуждается в ваших услугах, — говорил и говорил гость, раскуривая его сигару. — Наше долгое сотрудничество показало исключительно негативные результаты, и поэтому мы расторгаем с вами контракт.

Сердце екнуло в груди барона, и он с отчаянием вцепился в подлокотники. Это могло означать все, что угодно.

— Как?.. — пропищал Яков Венедиктович, чувствуя как вокруг его горла буквально затягивается удавка.

— Мы помогли вам взобраться на вершину пищевой пирамиды Шардинска, основать банк и заиметь неплохое состояние, — ответил гость и выдохнул порцию синего дыма. — Вы обязаны нам всем — службой, прошлым и будущим, красавицей женой и ее молодой жизнью. Сыном, в конце концов.

Сын⁈ — ахнул Яков Венедиктович и, совершенно забыв про револьвер, навалился на столешницу. В тайне он всегда этого боялся.

— Прошу! Не трогайте Эдика! Я сделаю все, что скажете!

Гость только покачал головой:

— Мы можем отобрать у вас все. Но не станем этого делать.

Рощин вздрогнул и зажмурился. Он не ослышался?

— Раз вы решили провернуть дело без нашего ведома, ваша жизнь теперь полностью принадлежит вам, — ответил гость и, сложив руки за спиной, медленно поднялся. — Больше не будет никаких подарков свыше, помощи и тайного покровительства. Вы не сможете с нашей помощью уходить от налогов, обманывать кредиторов, выплачивать многочисленные долги вашего непутевого сына и прочая, и прочая. Вы сами с усами, Яков Венедиктович. Поздравляю.

И он протянул барону два пальца. Пожав их, Рощин замер как изваяние.

Он… свободен⁈

— Подождите, как так, свободен⁈ — просипел барон, провожая удаляющегося гостя глазами. — В каком смысле?

— В прямом, — полуобернулся гость. — Теперь вы сам хозяин своей судьбы. И за судьбу себя и собственного сына отвечаете только вы один.

И тихонько рассмеявшись, гость растаял во мраке.

Привстав, Яков Венедиктович еще долго смотрел в том место, где видел гостя в последний раз. Его колени и спина уже горели огнем, но он все не мог двинуть даже пальцем. В голове шумел ветер нескончаемых мыслей.

Наконец барон осторожно сошел с места, обошел стол и бочком-бочком приблизился к углу, а затем, покрывшись испариной, внимательно ощупал каждую пядь.

Исчез… И вправду! На лице Якова Венедиктовича заиграла невинная улыбка. Он свободен! Свободен!

Больше не будет… ничего! Если теперь нет силы той, что впрягалась за него все эти годы, пока он помогал ей отмывать деньги, значит…

— Все! Все, это конец! — воскликнул барон и засмеялся молодым звучным смехом. Больше никаких поручений, никого риска напороться на органы и потерять все, никаких ночных появлений, ночных кошмаров и унижений непонятно перед кем!

Однако… Нетрудно догадаться, чем обернется завтрашний день, когда начнут разгребать все это дерьмо, и как быстро ниточка приведет к нему… к его делам… к его долгам… к его отношениям с Братством…

Но ведь он свободен! Свободен! Он сможет спокойно поспать!

И только Рощин хотел броситься на диван, как в тишине кабинета раздался оглушительный телефонный звонок. Барон хотел было схватить трубку, но какая-то неодолимая сила уберегла его от этого опрометчивого поступка.

Ох, он знал этот звонок! Так звонят только ОНИ!

Рощин хохотал, а грозный телефон надрывался и надрывался. Теперь эта сволочь не замолчит никогда!

Мельком взглянув на часы, Яков Венедиктович заметил, что там по-прежнему было 3:59. Все еще продолжая заливаться, он подошел к часам. Неожиданно смех застрял у него в глотке, Рощин закашлялся.

3:59!

Чепуха! Наверное, бросив в них бутылкой, он попортил механизм. Нет, в Братстве, конечно, весьма могущественный народ, но останавливать время даже для них…

Рощин приблизил ухо к часам — тик-так, тик-так, тик-так… Щелк! — 4:00.

Бом! Бом! — раздался громоподобный бой, и Рощин, вскрикнув, бросился к столу. Открыв нижний ящик, он выхватил тяжеленький револьвер, упал в кресло и прижал дуло к виску.

Да, он наконец-то отдохнет!

Щелк! — ответило ему смертоносное устройство, когда он зажал спуск. Щелк! Щелк! Что за дела⁈

Барабан был полон, и потряся револьвер, Рощин засунул ствол в рот, взвел курок и дергал спуск до тех пор, пока не устал.

Нет! Осечка? Как⁈ Все шесть патронов отсырели!

В остервенении Яков Венедиктович отбросил револьвер, и тот запрыгал по ковру. Бах! — грохнул выстрел, зазвенело стекло. Рощин закрылся руками и едва не бросился под стол. В часах дымилось пулевое отверстие, однако они не прекращали бить.

Тут еще и телефон все не умолкал! Схватив его, барон поднял трубку и опустил эту треклятую гадину на рычаг.

Тихо! Слава бо…

Дззззинь! — заверещал проклятый аппарат, и Рощин в остервенении еще раз десять бил трубкой о рычаг, но телефон не затыкался. Тогда барон, возопив, схватил провод и попытался вырвать его из стены.

Ничего не добившись, Яков Венедиктович вцепился зубами в провод…

Из кабинета хозяина, Якова Венедиктовича Рощина, уже минут десять раздавались чудовищные звуки, но зайти и спасти хозяина не смел ни один обитатель родовой усадьбы. Когда грохнул выстрел, а потом поднялся нечеловеческий крик, обитатели дома совсем затаились.

Но ненадолго. Дворецкий Карл Иванович знал, что бесконечно так продолжаться не может. И кому-то — то есть ему — все же придется войти!

— С богом! — перекрестила Карла Ивановича кухарка Ильинична.

Прихватив с собой крышку от кастрюли, дворецкий хотел было постучаться, но вдруг там загремело настолько сильно, что слуги попадали на пол, как во время бомбежки.

— Свободен! — послышалось издалека, а затем все затихло.

Еще минуту слуги лежали на полу, не смея даже вздохнуть. Наконец, испугавшись опустившейся тишины еще сильнее, чем грохота, Карл Иванович толкнул дверь в кабинет.

Они ожидали, что из темноты в них начнут кидаться перьями, стрелять из револьвера, или еще хуже — грозить увольнением, но к счастью все было тихо.

И тогда Карл Иванович все же осмелился ступить на хозяйский ковер.

Все, что он увидел, был полный разгром. Стол перевернут, часы разбиты, телефонный провод перекушен, а сам аппарат пропал без вести.

И самое главное. Окно позади господского рабочего места было вынесено с мясом. Карл Иванович в ужасе выглянул наружу, но кроме осколков стекла и остатков рамы не увидел ничего.

Стояла предутренняя тишь. Пели соловьи.

И еще, кажется… Где-то далеко-далеко со стороны полей разливалась телефонная трель.