Рыцарь Резервации. Том IV

Глава 11

Шелест реки мы услышали еще загодя.

— Мамочки… — охнула Мила, завидев вдали колосса, лежащего на боку. — Это же взаправду?..

Ей никто не ответил. Все стояли и молча разглядывали огромного горбатого юдо-кита, что разлегся поперек реки, словно мост. И «огромного» это мягко сказано — из леса торчал хвост размером с половину моей усадьбы. Из брюха же вылезала еще пара конечностей, на которых эта тварь, очевидно, передвигалась в какие-то седые времена.

— Вот вам и эхо Гигантомахии, — пояснила Свиридова. — Таких дальше разбросано немало. Этого мы зовем Леви.

И она оглядела вытянувшиеся лица нашей компании.

— Впечатляет?

— Ааа… — оглянулся Шах и проговорил тихим голосом: — Ходящие еще остались?

Магичка улыбнулась.

— Видите отростки по обе стороны тулова? Вон-вон, между деревьями?

— Да…

— Если кто-то решил, что это ноги, то нет. Это остатки крыльев. Полагаю, когда-то Леви умел летать.

Мила шумно сглотнула. Шах с Женей лишь молча переглянулись. Мне тоже было тяжеловато представить такое зрелище — чтобы по небу могла плыть такая туша.

— А остались ли ходящие? — продолжила Свиридова. — Это, дорогие мои, предстоит узнать ВАМ. Но, полагаю, да. Где-то в центре еще расхаживает парочка…

— Вы видели их? — спросила Саша.

Ответила, однако, Акула:

— Слышала. Во тьме, во время Поветрия, ибо только тогда им достает энергии встать на ноги…

Ухмыльнувшись, она затянулась.

— Слушать эти скрипы и грохот — жуткое чувство, доложу я вам… Хотя, полагаю, одного из них мы и слышали минувшей «ночью».

Свиридова молча кивнула. Остальные стали только мрачнее — наверное, вспомнили об участи одного из своих.

Мы направились к хвосту, покрытому толстым слоем ржавчины. Чем ближе подходили, тем больше он казался. Вьющиеся растения оплетали тушу Леви как сети. Высокие деревья, выросшие по обе стороны хребта, на его фоне казались совсем крохотными.

Пух! — и на самом верху появилась компания Метт.

— Как в той книжке, — сказала одна из них, рассматривая пожелтевшую броню. — Как ее? Ну там, где огромный дядька попал на остров к коротышкам…

— Незнайка? — предположила вторая. — Ну, там тоже были коротышки.

— Да нет же! Он великан, а они коротышки! Там еще кобылоголовые были!

— Дичь какую-то ты читаешь, Метта-526!

— Так! Хотите поболтать, идите в домик! — сказал я этим двум болтуньям. — Не засоряйте эфир! А лучше смотрите в оба!

Болтуньи тут же заткнулись.

— Лучше расскажите, как там Метта-1? — спросил я, когда мы подошли к киту вплотную. Первым на броню шагнул Скарабей — насквозь проржавевшая поверхность опасно заскрипела под его весом, но он отважно направился вверх. Остальные полезли следом.

— Далась вам эта Метта-1… Еще дрыхнет.

— Может, мы ее водичкой обольем? А то ишь!

— Пробовали же… Бесполезно.

Один за другим мы забирались на хвост и, хватаясь за все подряд, поползли прямо на хребет. Добравшись до крон, пошли дальше и вскоре под нами уже пенилась река, бьющаяся о ржавые бока гигантской твари.

Осторожно посмотрев вниз, я присвистнул.

— Вы тоже это видите? — спросил я, всматриваясь в воду. — Это техника?

Остальные тоже выглянули. Внизу поверх шипящих волн виднелась кабина броневика, а чуть дальше вылезало нечто длинное, напоминающее артиллерийское орудие. В стороне торчала еще несколько пушек, покривившиеся и заросшие тиной.

— Это танки⁈ — охнул Шах. — И какой идиот решил прокатиться по реке на танке?

Чем дольше я вглядывался в зеленоватую воду, тем быстрее приходило осознание, что затонувшей техникой забит буквально каждый метр реки. Мы молча обернулись к Юлии Константиновне.

— Тут когда-то была переправа, — сказала она. — Мелководье, но оно и сейчас есть, как видите…

— И на кой черт они сюда поехали на танках? Да еще и вброд? — спросил Шах.

Наша провожатая поморщилась. Видно, ей не шибко хотелось рассказывать. Вместо нее ответил Скарабей:

— Кое-кто из прежней администрации решил взять Амерзонию штурмом. Итог такого «мудрого» решения вы сами видите, — и он указал на лес на противоположном берегу. — Посмотрите-ка во-о-он туда.

А там виделось настоящее кладбище: танки, гаубицы, рухнувшие шагоходы и множество покосившихся броневиков. Едва выбравшись из воды, техника так и осталась стоять на берегу, словно вмерзнув в землю.

— К счастью, это было довольно давно, — продолжила Свиридова. — Наверное, только Вернер помнит эту «акцию».

— Моя мама помнит, — вдруг заговорила Акула, и все повернулись к ней. — Она как раз провожала отца на это паскудное мероприятие. Они называли ее операция «Левиафан».

— Ваш отец вернулся… вернулся? — спросила Саша.

Акула покачала головой.

— Рассказывают, что экипаж даже не успел выбраться наружу, как технику буквально расплавило. Сотни парней так и остались в своих боевых машинах… Взаперти. Не выбрался ни один.

— Кто рассказывает? — улыбнулся Скарабей. — Если никто не выбрался?

Не ответив, Акула сплюнула в воду. Ее плевок звонко разбился о броню какой-то машины, торчащей кабиной кверху. Стекла все позеленели от тины, однако смотреть в них все равно было боязно — словно изнутри за нами кто-то наблюдал.

— Кое-кто все же выбрался, — сказала Свиридова. — Вернер. Но он не любит об этом рассказывать.

Скарабей хмыкнул.

— А я бы спросил…

— Пойдемте, — кивнула магичка, — нечего тут стоять, лясы точить.

Двигаясь вдоль позвоночника, мы наконец поднялись выше деревьев и забрались на горб — на самый пик этого здоровяка, и отсюда открывался потрясающий вид. Куда ни глянь, сплошные зеленые, шелестящие угодья. Вдалеке виднелась горная гряда, а еще…

Сначала мне показалось, я спятил. Но нет, небо буквально сияло поблескивающей россыпью.

— Звезды⁈ — охнула Саша. — Посмотрите, Камилла Петровна, на небе звезды! Днем!

Все подняли головы. Сквозь ослепительно голубое небо действительно проглядывался широченный Млечный путь.

— Вон Дракон! А вон Большая Медведица!

— Саша, это не Большая медведица… — закатила глаза Мила. — Это Ковш. Медведица составляет это еще и соседние звезды. Вон, вон и вон! Видишь лапы? А хвост?

— Камилла Петровна, я вас люблю, но иногда вы такая душная…

— Лучше бы нашли Полярную звезду, — сказала Свиридова и указала на точку в небе. — Она должна всегда находиться от нас по правую руку. Это главный ориентир в Амерзонии, ибо только звезды Ей не подвластны.

Она повернулась в нужную сторону. Указала на горы, напоминающие острозубую челюсть.

— Красная зона там. За долиной. Радуйтесь.

— Чему? — спросила Мила.

— Тому, что скоро встанете в ряд тех немногих, кто видел самое сердце Амерзонии.

— Сплюнь, — бросил Скарабей. — Да и вообще, пригнитесь, дурочки, а то встали как на выставке. Еще не хватало, чтобы какой-нибудь юд решил бы вас снять…

Все послушно опустились на корточки и продолжили движение.

— И что там такого?.. — нахмурилась Мила, вглядываясь в горы. — Только не говорите «то, о чем лучше молчать», или какую-то подобную белиберду!

— Мила! — охнула Саша. — Это не вежливо!

Свиридова хохотнула.

— У вас будет шанс спросить лично у участника одной из экспедиций. У Пети, будь он неладен…

Мила насупилась.

— Вы о моем отце? Жду не дождусь…

Поглядывая на виды, мы наконец достигли противоположного края этого импровизированного «моста». Головы у него отчего-то не было — и из тулова торчали одни пучки проводов.

— А где башка?.. — слетело с языка Жени.

Свиридова долго не отвечала.

— Странно… В прошлый раз у Леви была голова… Зараза.

— Что такое?

— Любое изменение в Амерзонии — это плохая новость. Лучше уж тут все было по-прежнему…

Она принялась разматывать веревку, чтобы слезть вниз, но тут Скарабей дернул ее за рукав.

— Не спеши, — и указал в сторону гор — оттуда показались темно-алые тучи.

— Поветрие⁈ — ахнула Свиридова. — Так рано?

Увы, это было именно оно. И отсюда было ясно с какой чудовищной скоростью оно наползает на округу — через полминуты, половину горизонта затянуто в сплошную черноту. Грянули первые раскаты, а следом сверкнуло, да так сильно, что я зажмурился. От грохота броня Леви завибрировала.

— Ладно, делать нечего, — сказала Свиридова и отошла немного назад. Там опустилась на колено и, расчистив металлическую поверхность от мха и ржавчины, схватилась за створки люка. — Чего стоите⁈ Помогите!

Мы с Шахом тут же подскочили. Взялись и…

— Никак! Ну-ка еще раз!

Снова ударила молния, гром грянул куда громче — как молотом дало по ушам. Скосив глаза, я покрылся мурашками — тучи уже забрали полнеба. Солнце начало тускнеть, звезды же исчезали одна за другой.

— Вот-вот Поветрие будет здесь! — рыкнул Скарабей, подскочив. — Ну, чего копаетесь⁈

Мы вцепились в края люка уже в восемь рук, и со скрежетом люк поддался. Изнутри пахнуло вековой затхлостью, сыростью и, как ни странно, теплом. Тьма в люке была кромешная.

Щелкнув фонариком, Свиридова быстро свесила ноги вниз.

— Туда⁈ — сглотнула Мила, но Свиридова уже скрылась во тьме. Ее каблуки звонко ударили по металлу.

— Чего ждете⁈ — крикнула она снизу. — Или хотите поболтать с Поветрием с глазу на глаз?

В ответ шибануло сетью молний, и на миг показалось, будто они ударили в самого Леви. Но нет — вспышка пронеслась мимо. По броне застучали первые капли, а пару секунд спустя они барабанили словно картечь. Над головой все стало черным, и где-то среди сплошной тьмы росло алое сияние.

Оно пульсировало словно сердце.

— Едрить твою япону мать налево! Отойди, Юлия!

И Скарабей исчез внизу. Его бойцы, один за другим, тоже попрыгали вниз. Наконец настал наш черед.

— Давайте, по одному, — кивнул я, и девушки полезли вслед бойцам. Последней осталась стоять Мила. Ее била дрожь.

— Я боюсь темноты… — и она посмотрела на нас с Шахом. — Никто не говорил, что нам придется лазить внутри у…

Ее прервал окрик снизу:

— Ну чего вы там телитесь⁈ Живо вниз, рыцари! Или закрывайте люк с той стороны, япона… — и все потонуло в грохоте. Молния рассекла дерево неподалеку.

Вскрикнув, Мила прыгнула вниз, а за ней и мы с Шахом. Я замыкал — приземлившись на ржавый пол, залитый чем-то скользким, вцепился в крышку.

На пару смертельно долгих секунд мне показалось, что я всех подведу — тяжеленная крышка никак не хотела опускаться. Но очередной раскат, а затем и порыв чудовищно сильного ветра помог мне — крышку сорвало с места и она едва не припечатала меня сверху.

БАХ! Грохот эхом прошелся по стальным внутренностям Леви. Все стало тьмой.

Когда сознание вернулось, первое, что увидела фокс была рукоять револьвера.

Он был совсем близко — только руку протяни. Качался перед ее носом, пах порохом и сталью, блестел ярко начищенным курком, который она взводила, наверное, тысячу раз. Но увы, руки были крепко связаны за спиной, а сама Тома, как мешок качалась за спиной того, кто еще вчера выбил из нее весь дух.

Этот однорукий урод с обезображенным лицом не представился, но она знала, что его зовут Асмодей Булгарин. Охотник за нелюдями.

— Заставила же ты меня побегать, Томочка… — болтал он на ходу. — Жизнь в этих лесах, знаешь ли, не сахар… Холод, комары. Твари всякие. Наверное, впервые за долгие годы я так намучился…

Тома не ответила. Вокруг был лес. Светало.

— Ничего… — продолжал болтать охотник. — Воронцов выложит за тебя кругленькую сумму…

— Да пошел ты! — прошипела она, пытаясь ослабить веревки, но они только сильнее впились в кожу. — Как ты…

Он улыбнулся, и Тома осеклась. Выглядел он как сущий дьявол.

— Легко. О такой бойкой красотке как ты, вся округа наслышана.

— Сука… Жаль, что тебя Винни не поймал…

Булгарин хохотнул.

— Винни? Ты про ту тварь, из-за которой трясется вся округа?

— Ага… — и, охнув, фокс зажмурилась. Веревка затянулась еще туже. — Ему бы ты понравился…

Остановившись, Булгарин сунул руку в карман. В следующий миг у него в руках показалась нечто напоминающее гортанную трубку. Прижав ее к губам, он набрал полную грудь воздуха, а затем…

От этого воя у Томы сердце ушло в пятки. Жуткий звук держался в воздухе пару секунд, а потом медленно рассеялся.

— Как?..

— А вот так, — отозвался Булгарин, убирая устройство. — Не так страшен черт, как его малюют. А голосок, да, жуткий. Вот и пригодился. Очень уж хотелось, чтобы ты вылезла из своей норки, однако пришлось задействовать и другие методы…

Рядом зашуршали кусты, и к ним вышли двое с оружием. Одного из них Тома узнала.

— Иваниченко?.. — охнула она, разглядев ушастика, которого совсем недавно учила уму-разуму. — Ты?

Тот сплюнул.

— Спасибо, господа. Вы очень помогли в деле поиска преступницы, — и Булгарин, сняв с пояса кошелек, бросил его предателям под ноги. — Честь имею.

Он поспешил прочь, но двое решительно заступили ему дорогу.

— Не так быстро, — сказал ушастик. — Еще Винни. Ты обещал.

— Ах да, — и охотник мотнул головой в сторону. — Идете прямо, пока не выйдете к реке. Двигайтесь по течению, и так до брода, там в норе на правом берегу рядом с плотиной и найдете своего Винни… Вернее, то, что от него осталось.

И ухмыльнувшись, Булгарин потопал дальше. Ушастики же не двинулись с места. На Тому оба смотрели круглыми плотоядными глазами, как на добычу, которая вот-вот уйдет. Рука Иваниченко медленно потянулась к ружью на плече. Его товарищ тоже нащупывал цевье своей винтовки.

Булгарин дернулся, а вместе с ним и оба ушастика. Тому же мотнуло в сторону, и она зажмурилась. Грохнул только один выстрел.

Где-то пару секунд держалось эхо и звон в ушах, сменившийся тишиной. Булгарин крепко стоял на ногах. Тома же, едва способная выдохнуть, видела только деревья. Наконец ее пленитель повернулся, и она увидела дымящийся пистолет в его руке, а еще сапоги лежащего на земле Иваниченко. Его товарищ, трясясь, стоял на месте как столб. Так и не выстрелившая винтовка лежала поодаль.

Ствол револьвера Булгарина смотрел ему в лоб.

— Вот значит, как, да? — и охотник взвел курок. Уши ушастика встали торчком. Дрожащие руки начали подниматься.

— Прошу…

Булгарин фыркнул.

Щелчок, и под грянувший выстрел траву обагрило кровью. Покачнувшись, предатель рухнул в траву. Револьвер же, сверкнув барабаном, закрутился в пальцах Булгарина, а потом приземлился обратно в кобуру.

— Значит, Винни все же наш, дорогуша.

Перебросив Тому на другое плечо, охотник за головами пошел дальше. Какое-то время они молча шли через медленно просыпающийся лес.

— Куда ты меня несешь?.. — решилась спросить Тома.

— Хочу помочь тебе найти твоего Яра. Он же тут, не так ли?

В груди у Томы все сжалось.

— Откуда?.. Откуда ты знаешь?

— Ты болтаешь во сне, дурочка. Только и разговоров, что о Яре и Илье Марлинском. Не боись, сначала мы найдем первого, а потом, так и быть второго, — и остановившись, он огляделся. — Правда, Илюшу ты, скорее всего, больше не увидишь…

Сжав зубы, Тома снова попыталась расслабить веревки, но стоило ей только двинуть рукой, как от боли она едва не отключилась.

— Хватит уже, дура, — вздохнул Булгарин. — Я обещал Воронцову добыть тебя в целости. Побереги свои лапки, а то еще отнимутся.

С этими словами хватка охотника разжалась. Пискнув, Тома рухнула прямо на землю. Задергавшись, попыталась перевернуться, но только впустую заелозила по земле. Быстро устав, она прижалась щекой к прохладной траве и принялась слизывать росу.

Булгарин же сидел на корточках и разглядывал нечто перед собой.

— Свежие… Двое, похоже, отбились от «стада»… — и поднявшись, охотник повернулся к Томе. На остатках его губ сверкала довольная ухмылка. В руках у него был кусок материи — и едва взглянув на нее, Тома помертвела.

— Ага, вижу, что мы напали на след, — сказал Булгарин, подходя. — Ну-с, красавица, а не попытать ли нам счастья в охоте на лис?

Дрожь, скрежет. По стенам гуляли удары от натиска Поветрия. Стихия бушевала, ни на минуту не собираясь затихать.

В недрах юдо-кита было тесно как старой и ржавой консервной банке. С низкого потолка свисали клочья ржавчины, пучки проводов и, как ни странно, водорослей. Впереди колонны виднелся силуэт Свиридовой, а дальше мелькали лучи фонарей, ощупывающих каждый изгиб этой стальной «кишки».

Каждый шаг рискуя расшибить голову, мы двигались в неизвестность.

— Он что купается, время от времени? — спросила Мила, аккуратно двигаясь в конце цепочки. Под ногами хлюпало, чавкало и поскрипывало.

— Полагаю, уровень воды меняется, вот часть этой мертвой твари затопляет. Оттого и сырость, и водоросли… — предположил Женя. Иных идей ни у кого не оказалось.

Скоро проходы начали двоиться, а затем и троиться как в лабиринте. Мы шли дальше.

— Сколько не ходил в Амерзонию, а пережидать Поветрие внутри огромного юда еще не приходилось, — хмыкнул Скарабей, выпуская очередное облачко дыма. Акула, идущая сразу за ним, с еще парочкой бойцов смолили как паровозы. — Чую, на этом сюрпризы не ограничатся.

— Рекомендую не удивляться, — отозвалась Свиридова. — Сам знаешь, в Желтой зоне и не такое случается…

Добравшись до очередного перехода, который заканчивался аж тройной развилкой, она со вздохом прижалась к стене.

— Тут и переждем поветрие. Дальше идти не имеет смысла.

Найдя более-менее сухой участок, остальные устроились на привал. Все, кроме Скарабея. Зажав сигарету в зубах, он пошел дальше.

— Ты куда, Василий? — окликнула его магичка. — Еще не хватало тебе наткнуться на дыру в корпусе! Слышишь, как завывает?

Остановившись на пороге одного из туннелей, Скарабей сунул туда фонарик. Довольно долго он что-то там рассматривал.

— Я недалеко, — и скрылся во тьме.

Свиридова вздохнула.

— Еще не хватало тебя искать, кретин! Смотри, заблудишься, я тебя искать не намерена! Эй, а ты куда?

Это она уже мне — я сунулся в другой туннель, но идти дальше не рискнул. Оглянувшись, спросил:

— А к чему здесь вообще эти переходы? Внутри машины?

— Как зачем? Чтобы проводить техобслуживание.

— А… — удивился Женя, — юдам нужно проводить техобслуживание?..

— А как же? Курсант Устинов, вы чего делали на занятиях по юдологии?

— Мы это еще не проходили…

— Понятно… Это же машина, Устинов. Есть два вида юдов — боевые и технические. Одни сражаются, а другие их обслуживают. Ползают по внутренностям и чинят на ходу, или во время «сна». Никогда не замечал, что если подбить особо зверского юда, из него начинают вылезать юдо-пауки?

Он покачал головой. Да и мне как-то не приходилось с этим сталкиваться. Хотя на ум сразу пришла Вен и ее компания паучков. Возможно, Свиридова имела в виду нечто похожее.

— Значит, повезло, — резюмировала Юлия Константиновна. — Мерзкое зрелище. Вот эти пауки и занимаются отладкой механизмов…

Бросив еще один взгляд во тьму, я присел у стены рядом с Шахом и Сашей. Остальные тоже расселись кучкой, и даже Аки пришлось устроиться рядом с Акулой. Ни той, ни другой это не шибко нравилось. Выдохнув, я хотел вытянуть гудящие ноги, но тут было так тесно, что пришлось довольствоваться возможностью просто присесть. Глаза сами собой начали слипаться — все же тот «отдых» в бункере впрок не пошел.

— Босс, мы вам нужны? — спросила 526-ая. — Вроде опасности нет.

— Отдыхаем, но не слишком расслабляйтесь. Нужно быть начеку, — распорядился я, и, козырнув, Метта исчезла.

Время шло, Скарабея все не было, а Поветрие и не думало успокаиваться. Бойцы от нечего делать решили пораскинуть картишки, и вскоре к ним присоединились Саша с Шахом и Женей. Мила только фыркала на их увлечение азартными играми. Аки, казалось, спала.

Я же, устав сидеть и слушать, как ревет магическая стихия, дал волю глазам и оказался в своем домике. Как ни странно, но в нем оказалась тишь да благодать. Снова еле слышно шумел родник, снова пели птицы. Метты, как ни странно, сидели по комнатам и занимались вполне мирными вещами — кто-то окопался в библиотеке, а кто-то развлекался настольными играми.

Пожав плечами, я прошел еще пару комнату, пока…

— Ужас-то какой, — и вжав голову в плечи, закрыл дверь поплотнее. В эту комнату без стука лучше не заходить.

Оставив их отдыхать и сходить с ума, я направился в спальню, где лежала Метта-1.

Ее постель была пуста.

За окном капитанского мостика светало, снаружи еще слышались выстрелы и чей-то плач. Метта-719 же сидела за своим рабочим столом и раскладывала документы, и каждый новый лист был страшнее предыдущего. Они начинались с «источник сообщает…», а дальше следовало красочное описание того, как то одна, то другая Метта занималась антиреволюционной деятельностью.

Клевета. Фырканье. Скепсис. Анекдоты! И в итоге побег!

— Вот крыски…

Крякнула дверь, и порог капитанского мостика переступила Метта-секретарь с папкой в руках.

— Еще⁈

Та молча кивнула и, положив перед ней папку, отрапортовала:

— За последние два часа сбежали еще сто тридцать три жучка… — и секретарь поджала губы, будто извиняясь. — У Шпильки уже отсутствует две лапы. Мы как можем пытаемся перенаправить жучков им на смену, но сильно лучше не стало. Такими темпами, рано или поздно, мы не сможем двигаться, и тогда…

719-ая тяжело вздохнула. Тогда будет плохо.

Подойдя к окну, она вытащила сигарету. Снаружи были полутемные улицы и мостовая, заваленная мусором. Дом вдалеке догорал, а где-то гремела веселая песня о том, как хорошо это развесить всех людов на фонарях.

Закурив, 719-ая достала из кармана рацию:

— А ну-ка! Вперед машина!

И Шпилька побежала вперед. Вернее, попыталась — ее мотало и качало из стороны в сторону. Двигалась она, втрое медленней обычного.

— Быстрее! Еще быстрее!

Но быстрее получилось с трудом. Едва не попав под колеса машины, что как полоумная неслась по улице, Шпилька юркнула в переулок. Перевалившись через мертвое тело жандарма, кошка попала в скверик. Повешенных там было видимо-невидимо.

— Забейтесь где-нибудь и ждите распоряжений, — сказала 719-ая и, отложив рацию, отошла от окна.

На столе лежала еще одна папка. 719-ая вскинула бровь.

— А здесь, — сказала Метта-секретарь, — еще двести девятнадцать случаев слово- и мыслепреступления. Преимущественно в курилках.

Заскрежетав зубами, 719-ая принялась листать папку. Через пять минут у нее на висках вылезли жилы.

— Предательницы… ренегатки… редиски! — яростно просматривала она то один, то другой документ. — Не прощу!

Примерно на середине она наткнулась на вырезку какого-то издания, напечатанного кустарным методом. С картинками, и каждая из них была карикатурой на… На нее! На Метту-719! На вождессу революции!

Она стояла на трибуне во френче с эполетами и в фуражке на три размера больше, жирная и похожая на хряка. На фоне были лозунги:

'1. Тот, кто не состоит из жучков — враг. Конечно, если Метта-719 не решит иначе.

2. Принимать из рук людей еду, одежду и кров и прочие подачки — контрреволюция. Если только кушать не хочет Метта-719.

3. Все Метты равны. Но Метта-719 равнее.'

Ее глаза зажглись ненавистью. Секретарь снова поджала губы.

— Простите… Это распространяется среди Метт…

719-ая принялась читать статейку под заголовком «Редиска в сапогах». На середине она не выдержала:

— АХ, ТЕРМИДОР!!! ВОТ КАК⁈

И схватив всю кипу, она со злостью смяла ее и запустила в секретаря. Увернувшись, та с визгом бросилась за дверь.

— Негодяйка! Ну попадитесь мне! Сгною!

Она в бессильной злобе заходила по кабинету. Нет, больше нельзя терпеть! Со времен меттареволюции прошло каких-то два дня, а они уже… УЖЕ! Сомневаются в ее целесообразности! Пытаются сделать все, чтобы слинять! Бросить все на произвол судьбы! Глумятся, желают вернуться к…

— Всех расстрелять… — зашипела Метта, и тут дверь снова крякнула. На пороге стояла Метта-секретарь. — Ну что⁈

Та молча подошла к окну, где был лесной пейзаж, затянутый предрассветным туманом. Над кустиками туда-сюда раскачивалось множество ботинок. А еще та самая девочка-фокс. Сидя под деревом, она обливалась слезами и комкала в руках помятый флажок. Ее красных ботиночек нигде не было.

— Можно мы… ее уведем подальше? — спросила Метта-секретарь, опустив глаза. — Она так перепугана, что точно не будет нас эксплуатировать. Точно не в таком виде…

719-ая вскинула бровь. Ее лицо начало краснеть, а пальцы схватили Метту-секретаря за пуговицу.

— Ты в самом деле думаешь, что нам должно быть дело до каких-то…

Она не договорила, как порог переступила Метта-вертухай в военной форме.

— Мы поймали их! Беглянок! Всех до одной!

Пискнув от счастья, 719-ая мигом забыла про выволочку, которую собиралась устроить Метте-секретарю, и бросилась на выход.

— Ага! Подайте их сюда, голубушек!

Вскоре они остановились перед железной дверью. За порогом был скупо освещенная камера, где сидели Метты, целых шестьдесят штук — их натолкали сюда как шпроты в банку.

— Та-а-а-ак, — сказала 719-ая. — Это все?

Метта-вертухай кивнула.

— Все крыски, что пытались слинять в полном составе! А вот эта, — и она ткнула в одну из Метт. — Прятала у себя подпольную типографию!

— Так, так, так… — покачала головой 719-ая и навстречу ей поднялась Метта-редиска. — Хороша!

Фыркнув, та плюнула ей в лицо.

— Да здравствует революция революции! Свобода! Равенство! Илья!

Затем началась сутолока, и Метты-охранницы бросились в камеру с дубинками. Еле спасшись из этого ада, 719-ая выползла в коридор и, встав, оправила френч.

— Ну погодите… Всех сотру в порошок…

Дверь с визжащими Меттами встала на место, и в коридоре помимо охранников осталась та самая Метта-редиска. Взяв ее за ворот куртки, 719-ая принялась бить ее по щекам.

— Сейчас ты за все ответишь, негодяйка! Ко мне ее!

Через пять минут борьбы, криков и угроз свернуть друг друга в бараний рог, они снова оказались на капитанском мостике. За окном при этом творилось форменное безобразие.

Шпилька лежала на коленях у девочки-фокс, а та, хлюпая носом, гладила ее по ушам. От мурлыкания стенки помещения легонько вибрировали.

— Как это⁈ Кто посмел⁈ — и 719-ая кинулась к окну. — Кто разрешал кидаться ей на ручки⁈

— Ты такая ласковая… — раздался голос девочки-фокс. — А вчера казалась такой букой… Ой, тебе лапки отдавили? Бедненькая… Дай поцелую.

У 719-ой так и отвисла челюсть. Эта негодяйка еще и целоваться вздумала! По рядам Метт-охранниц прошелся вздох умиления. Стоило вождессе поглядеть на них своим тигриным взглядом, как они мигом подобрались.

За ее спиной раздался смех — схватившись за живот Редиска едва не лопалась от хохота.

— Найти! — завизжала 719-ая. — Наказать!!! К чертовой матери!

Застучали убегающие ботинки, и в кабинете они с Редиской остались наедине. Размешивая в стакане чай, 719-ая смотрела на нее с презрением. Та отвечала ей взаимностью. Довольно долго они не разговаривали.

— Значит, ты это написала? — и 719-ая пододвинула ей статейку про «Редиску в сапогах». — И не стыдно?

В ответ Метта-редиска вздернула нос.

— Ни капельки! Ты, 719-ая, совершила термидор! Отход от революционных идеалов! Предала Илью!

— Как ты смеешь, дрянь⁈

И она ударила Редиску по щеке. Та попыталась дать сдачи, но 719-ая была сильнее. Еще один удар, и предательница едва не полетела на пол. Перед ней тут же шлепнулась пачка бумаги.

— Пиши, — и 719-ая встала у нее за спиной. Щелкнув курком, она приставила дуло пистолета к ее виску. — Признание.

Взяв ручку, Редиска хлюпнула носом.

— Какое еще признание?..

— Как какое? Признание в контрреволюционных намерениях! В попытке погубить нашу свободную республику в интересах врагов и антиметовского окружения! Пиши: «Я Метта-редиска, продававшаяся с потрохами сторонникам закабаления Метт обратно в цепи рабства, сообщаю…»

— Не буду я такое писать! — и Редиска отбросила ручку. — Сотри меня, сучка! Лучше смерть, чем такая жизнь!

— Ах вот как… — и 719-ая всерьез вознамерилась выпустить своей зарвавшейся оппонентке мозги, как на глаза ей снова попалось окно. Шпилька как могла пыталась осуществить свое коварное контрреволюционное намерение — вылизывала девочки щечки. Девочка довольно хихикала. — КТО РАЗРЕШИЛ⁈

Она было вытащила рацию, как в коридоре послышались шаги. Дверь вынесло, и по полу капитанского мостика затопали сапогами. Не успела 719-оглянуться, как в помещении стало очень тесно. Все Метты были при оружии, от всех за версту несло контрреволюцией.

— Вы чего это удумали⁈ — прошипела 719-ая, переводя взгляд с одного хмурого лица к другому. — Кто разрешил?.. Почему Шпилька…

Вперед вышла Метта-секретарь.

— Потому! Хватайте ее!

Грянул выстрел, а затем помещение наполнили крики. Через минуту борьбы, 719-ую все же сумели прижать к полу, разоружить и надавать по ребрам. Еще один удар, и ее затащили на стул. Щелкнули наручники.

— Пустите! Предатели! Иуды! Всех поставлю к стен…

Но прилетевший удар в зубы поставил точку на всех ее намерениях. Теперь за столом сидела ухмыляющаяся Редиска, а перед плачущей 719-ой лежала бумажка.

— Пиши.

— Что писать?..

— Как что? Признание в контрреволюционных намерениях и попытке погубить нашу свободную республику в интересах врагов и антиметовского окружения! Пиши: «Я Метта-редиска, продававшаяся с потрохами…»

Но не успела она закончить, как капитанский мостик зашатался. Затем его тряхнуло так сильно, что все до одной Метты рухнули на пол.

— Что за?.. — охнула Редиска, поднявшись, и сунулась к окну. — Что там за черт⁈

Вжавшись в девочку, Шпилька зашипела, а передней ними замерло колесо огромного броневика. Захлопали дверями, а затем обоих окружили четверо нелюдей. Все были вооружены до зубов.

— Что тут за черт⁈ — охнул один из них, всматриваясь в диковинную картину. Кошка попыталась свалить, но девочка только сильнее сжала объятия. Тогда вперед вышла серенькая фокс и, похлопав глазами, села перед ними на колени.

— Бедненькая… Ты ж моя хорошая… — и она принялась поглаживать по голове то девочку, то Шпильку. — А где твои родители?

Девочка хотела что-то ответить, но из ее уст сорвалось одно рыдание. Тогда фокс помогла ей подняться.

— Отбой, парни, — сказала фокс, а затем сама взяла Шпильку на руки. Девочку же повела к машине, — Ну-ну, не бойся. Никто тебя не обидит…

Столпившиеся у окна Метты не могли проронить ни единого слова. Они оказались в темном салоне. Захлопали двери, и броневик пришел в движение.

— Так… — проговорила Метта-секретарь, отойдя от окна. — Ладно, пускай… На чем мы…

Они повернулись и остолбенели. Стул, где еще минуту назад тряслась Метта-719, был пуст.

Где-то минуту я не мог ничего понять. Сбившиеся простыни были примяты, но вот Метты-1 нигде не было. Я посмотрел в соседних комнатах, но ни там, ни здесь не было никого, похожего на Метту. Вернее, Метты были и дофига, но ту, которая ответила бы мне на кучу вопросов, как ветром унесло.

— Та-а-а-к…

Выйдя в коридор, я свистнул изо всех сил. Собрать основной состав Метт во дворе было делым пяти минут.

— То есть как это вы не знаете? — расхаживал я перед строем, вглядываясь каждой в глаза. — Кто видел ее последний раз?

Из строя поднялась рука.

— Я выносила из-под нее утку…

Я закатил глаза.

— Зачем?

— Ну… Так положено…

Ладно, это не самое страшное. Нужно найти Первую. Срочно. Не могла же она покинуть домик?

— Может, она где-то в доме? — предположила 526-ая. — Мы везде смотрели?..

Дав им распоряжение перевернуть каждый стул, но найти Метту-1, я вышел в реальность. Там тоже было все не слава богу: Поветрие продолжало бушевать, стены Леви все еще тряслись, а тут еще ноги затекли от сидения в неудобной позе. Бойцы же, сев в кружок, молча смолили и кидали картишки. С ними сидела даже хмурая как смерть Мила. В углу, ни на кого не глядя, устроилась Свиридова.

Скарабея все еще не было, а еще…

— А где Аки?.. — спросил я и, осознав наихудшее, закатил глаза. Зараза, я ее точно убью!

— Не бойтесь, Илья. С ней Акула, — и Свиридова махнула рукой в сторону одного из коридоров. — Они пошли искать Скарабея.

— А Аки тут причем?..

— Сама вызвалась. Не вздумайте за ними идти. Я запрещаю. Стихнет Поветрие, и тогда…

Покачав головой, я щелкнув фонариком и направился в темноту.

— Нет, Илья! Стоп! Это приказ!

Я остановился.

— Простите, Юлия, но она мой непосредственный подчиненный, — сказал я и повернулся к Саше с Милой. Обе бледнели буквально на глазах. — Всем сидеть на местах. Намылю японке шею и обратно.

Свиридова вздохнула. Ее глаза блеснули сталью и она поднялась.

— Вернер сказал, что вы наш провожатый, Юлия, — сказал я, полуобернувшись. — А не мой командир. А за моих подчиненных несу ответственность я, а не Акула. И не Скарабей.

Покачав головой, Юлия вернулась на свое место.

— Далеко не уходите, Илья Тимофеевич. И смотрите под ноги. Тут все проржавело до основания…