Рыцарь Резервации. Том IV

Глава 2

— О, нет! Он душит ее!

— Ой, не могу смотреть…

— Мио, ты сказала, это про любовь!

— Вдруг босс зайдет и увидит, что мы опять смотрим про убийства! Дайте пульт!

— Где пульт⁈ Где?

— Да заткнитесь вы! Все он уже ее задушил. Кончилась девочка.

— Слава богу!

После того как ту несчастную бабенку унесли из кадра, все выдохнули. На часах было уже заполночь, так что волевым решением Мио телевизор выключили и разошлись по комнатам.

— Блин, но фильм все же был неплохим… Только разговоров много.

— Вот если бы Яго подстрелили сразу, не было бы беды!

— Конечно! Ты права!

А вот Аки расстроилась — ей совсем не хотелось, чтобы кинофильма заканчивалась. Стоило только экрану погаснуть, как снова вернулся мандраж. Завтра в Амерзонию… А там…

Пожелав всем спокойной ночи, она на ватных поплелась в спальню. Ладно, времени еще вагон — водные процедуры, чистка зубов, а там до утра в теплой постели. Да, и чего волноваться⁈

По пути она хотела заглянуть к Илье, но, постучавшись, так и ушла ни с чем. Наверное, дрыхнет без задних ног. Эх, ну хоть кто-то спит как сурок… Впрочем, оно и не удивительно — все утро в разъездах, а потом еще и эти тренировки, где тебя постоянно кто-то выслеживает, жрет да разрывает на кусочки.

У Аки после всех злоключений в Комнате сплошные кошмары. Стоило сомкнуть глаза, как она снова оказывалась в лесу — одна. И ни Ильи, ни других членов группы, а из-за кустов слышался свирепый рык.

Аки поежилась. Одна в темном лесу, одна в Амерзонии.

Вдруг откуда-то снаружи донесся вой. За окном все было скрыто темнотой, но в кустах за забором нечто шевельнулось. Мурашки пробежались по спине.

— Иди уже спать, малышка. Время позднее, — раздался за спиной голос, и Аки обернулась.

Перед ней стояла Метта, незримая подруга Ильи. Голубая курточка, темный комбинезон и белые-белые волосы. Стиль у нее был.

Кто она и как они познакомились — об этом Аки спрашивать немного побаивалась, но из всего выходило, что они связаны через Шпильку. А та была настоящим чудом природы. Во-первых, кошка, что уже необычно. Во-вторых, необычная кошка, что было просто за гранью.

— Сейчас пойду. А где Илья?

— Синхронизируется. До утра ты его не увидишь. Иди уже в душ и помойся как следует перед сном. Завтра в Амерзонию, а там в душ точно не сходишь.

Аки кивнула и, забрав из комнаты зубную щетку с полотенцем, направилась искать свободную ванную. Увы, одну оккупировал Яр — а помыться здоровяк любил, и иной раз мог целый час простоять под душем. В другой булькала Тома, а в третьей…

— Пу-пу-пу, шерстку я намылю всю!

Аки вздохнула. Ох уж эти мохнатые! Чем больше шерсти, тем дольше проводят времени в душе. Нет, ждать их не было никакой возможности, и она направилась в пятую ванную. К счастью, света там не было.

Открыв дверь, она щелкнула выключателем и застыла на пороге. В ванной кто-то лежал…

— Не пугайся, это Илья, — заговорила Метта, появившись рядом. — Иди себе в душ и не волнуйся. Он ничего не видит и не слышит.

За шторкой и вправду виднелась голова Ильи. Он лежал, по шею погрузившись в воду — вернее, под лед. Лицо бледное, глаза хаотично двигались под плотно закрытыми веками, а над телом поднимался легкий парок. Казалось, он крепко спит.

Немного помявшись, Аки принялась раздеваться.

— У нас с ним особая система, — рассказывала Метта. — Это помогает ему развиваться быстрее прочих. Если хочешь мы можем и с тобой сделать нечто подобное?

— А можно?..

— Конечно. Но нам придется подселить к тебе жучков.

И под ногами забегали черные букашки. У нее сперло дыхание.

— Нет, спасибо. Я как-нибудь сама, без жучков.

— Зря. Станешь вдвое сильней, гарантирую. Но сама как знаешь…

Прыгнув в душевую кабину, Аки принялась намыливаться. Метта на нее не смотрела — сидела на краю ванной и гладила Илью по руке. Его лицо она аккуратно повернула к стене и поплотнее задернула шторку.

Аки расслабилась и постаралась отрешиться от тревожных мыслей. Но нет — в груди словно что-то щемило. Ей не хотелось завтра. Совсем. Вот бы эта ночь никогда не заканчивалась.

Увы, скоро пришлось вылезать. Она оделась в халатик и принялась за тщательную чистку зубов, но и это не могло длиться бесконечно. Прополоскав рот, Аки посмотрела на Илью — а тот все еще лежал без движения. Ей даже стало как-то жаль его — лицо как у мертвеца, на лбу испарина, а по волоскам то и дело бегают искорки. Она присела рядом, и сразу почувствовала силу. Она буквально переполняла его.

Его рука была совсем близко, но от одной мысли о том, чтобы коснуться ее, Аки вся вспыхнула.

— Я гляжу ты вся дрожишь. Даже мыло за ушами не смыла. Волнуешься перед рейдом? — спросила Метта. — Все же первый раз.

— А то… Оказаться в зубах юда как-то совсем не хочется.

— Ты же понимаешь, что тренировки намеренно сделаны такими сложными и кровавыми, чтобы вам же было легче?

— Угу. Но как-то все равно не по себе… Интересно, как там сейчас Камилла Петровна с Сашей?

Метта прыснула.

— Думаю, тоже места себе не находят. Расслабься. Мы с Ильей не дадим тебя в обиду. Просто будем действовать как привыкли, и все будет хорошо. Да и чего волноваться? Вам нужно всего-то залезть в какое-то здание и вытащить кристалл. Плевое дело! Вон Вен и остальные — тащат их десятками! За уши не оттащишь!

— Угу, спасибо, госпожа Метта.

— Эй, я просто Метта! Ни в какие господа я не намыливалась. Просто Метта, окей?

— Угу, Метта. Скажите, а почему вы невидимая?

— Я не невидимая. Я лишь проекция в твоем мозгу.

— Типа призрака?

— Типа того.

А теперь Аки стало страшно жаль госпожу Метту. Все же грустно быть просто призраком в чьем-то мозгу. Впрочем, будь это мозг Ильи, может, и Аки тоже не отказалась бы быть с ним? Вечно.

Вздохнув, она хотела было направиться на выход, но ноги словно вросли в пол. Идти в коридор? Там пусто и темно, а в спальне еще и одиноко. Постель, поди, снова промерзла и придется тащиться на кухню — за грелкой, чтобы хоть как-то согреться.

А тут стоит пар. Тепло, пусть и немного мокровато. Но рядом с Ильей…

— Метта, он же ничего не чувствует?

— Неа. Он сейчас как овощ, гляди!

И она дернула его за нос.

— Можешь тоже попробовать, я никому не скажу. Не бойся, искорки тебя только пощекочат!

Аки заерзала, но вытянула руку. Ох, а на нем хоть яичницу жарь! Наконец, ее пальцы сошлись на кончике его теплого носа и ее слегка щелкнуло разрядом. Метта хихикнула.

И вот она чуть-чуть дернула Илью за нос. Его рот слегка приоткрылся.

— Ох, мы негодяйки! Ладно, Акихара Йоевна, хорошего понемножку!

— Да, пора…

Однако Аки совсем не хотелось убирать руку. Ее ладонь скользнула к его щеке. А вот она отчего-то была прохладная. Затем переместилась на лоб — теплый. Уши, шея… Аки даже не заметила, как почти в наглую ощупывала того, кого даже боялась взять за руку.

— … мы с вами отправимся спать, а там я вам расскажу что-нибудь, пока вы не уснете. Знаю, вы волнуетесь, но…

А лицо было совсем близко. Аки даже не заметила, как приблизилась вплотную. Затем закрыла глаза, нашла его холодные губы своими. Прижалась. Ее щелкнуло искоркой. Еще. Еще…

— Ох ты, подруга! Ну ты даешь!

Дернувшись, Аки отскочила. Ей показалось, или он двинулся⁈

Нет, Илья лежал там где лежал — с закрытыми глазами и без единой кровинки. Глаза закрыты, а на губе… Она его укусила⁈

— Простите!

И прижав ладонь к губам, Аки пулей вылетела из ванной. Очнулась в одном из коридоров. Сердце барабанило как бешеное, а на губах все еще была приятная прохлада.

Аки вытерлась ладонью, но ощущение не пропадало. Она покрылась мурашками — нет, нет, нет этого не должно было случиться! Потом ударила себя по щеке. Гадкая девчонка! Как ты могла⁈

— Эй, Акихара. Все нормально?

Аки оглянулась. Это была Тома. Шла из ванной в длинном халате, вытираясь полотенцем.

— Ты как будто призрака увидела. Че, волнуешься?

— Нет, все нормально. Ты уже спать?

— Хотела заскочить на кухню, выпить чайку. Со мной?

Аки покосилась назад — вроде там мелькнула тень? Нет, показалось.

— Пошли.

Оказавшись на кухне, они поставили чайник и сели у разделочной доски. Помолчали.

— Ну как там с новобранцами? — спросила Аки, поглядывая во тьму за окном. Говорить ей не очень хотелось, но молчание совсем осточертело. Да еще и это ощущение… Надо завтра извиниться. Поступила как последняя мерзавка.

— … есть и толковые, а есть и баран баранычи, — болтала Тома, пока Аки размышляла о том, насколько низко она пала. — Но мы с ними сладим. Ермак свое дело знает. Через неделю любой баран бараныч в его руках мигом человеком станет! А уж мы с Сен сделаем их еще лучше!

Чайник засвистел и Тома бросилась его выключать. Скоро кружки обеих исходили паром. Тепло… Аки передернуло. В ванной тоже было так тепло.

Свою Аки выпила почти залпом.

— Нет, дорогая, — хихикнула Тома. — Ты реально нервничаешь. Что, боишься не вернуться из Резервации?

— Угу. Боюсь. И за Илью тоже. И за Сашу с Милой. Да я за всех боюсь.

— И за меня?

— И за тебя. Как вы тут останетесь без Ильи? А вдруг Булгарин?..

— Мы ему вломим. Расслабься… Видала!

Тома подняла руку и напрягла бицепс — солидный кругляш!

— Щупай!

Аки пощупала. Как камень!

— Вот-вот! А что до страха… Слушай, мы с Яром боялись перед дальней дорогой. Пусть Воронцов нас отпустил, но… Не поверишь, уезжать мне совсем не хотелось.

— Да? Из рабства⁈

Тома вздохнула и, хлебнув, уперла подбородок в ладони. Руки у нее были сильные, но все в синяках да ссадинах, но оно и неудивительно — последняя неделя далась фокс очень нелегко.

— Рабство это да, но все же в тех местах с рождения прожила. Знаешь там каждый уголок, каждый кустик… — хлюп из чашки. — … и людей. Там же не все скоты да звери. Есть нормальные, вот их оставлять ужасно не хотелось… Но так было надо. Иначе житья нам бы не дали.

— Это как?

На что Тома только махнула рукой. Аки задумалась.

— Мне вот тоже жаль было уезжать. Жизнь была не сахар, да и будущего никакого там не было. Да, хотелось побыстрее увидеть папу, но я как-то привыкла к тому, что он где-то далеко… Взаперти. И тут мама… И вот я здесь… А тут папа…

Аки сглотнула и вытерла подступающие слезы. Тома встрепенулась.

— Ой, мне жаль, Аки! Вы же так и не увиделись?..

— Нет…

— Ой, прости-прости! И зачем я этот разговор затеяла!

— Ничего, Тома… Я не пла… Не смотри!

— Ну-ка вытри нос! И попей. Не весь сразу!

Через пять минут в Аки было уже две кружки и она почти успокоилась. Глаза были еще красные, но касания рук Томы как-то быстро успокаивали. Хвост вообще действовал на нее магнитически. А уж каким мягким он был…

— Забавно выходит, — сказала фокс, похлопывая Аки хвостом по коленям. — Мы оба уехали из родного дома и оказались тут. Ты японка, а я русская. И мы…

И тут Тома опустила глаза. На щеках разливался румянец.

— Чего?..

— Слушай, Аки, я давно хотела извиниться. Ну за тот случай в поезде…

— В смысле? Ты же извинилась еще тогда, у Ленского?

— Нет. Тогда это было из-под палки, да и не искренне, чего греха таить. Я потом еще раз сто переживала — после всех злоключений. Вы же с Ильей жизнью ради меня рисковали, и не раз. А вот я… Поцапались же из-за ерунды, а теперь живем под одной крышей. Вот я думала, как попросить прощения? Иногда места себе не нахожу. Аки, мне реально жаль, просто… Наших с Яром родителей… Извини, пожалуйста. Я была такой тварью!

— Так, Тома, хватит! — и Аки встала со стула. — Допивай чай и пойдем. Ты ни в чем не виновата, поняла?

— Угу, — поджала Тома уши. — Ты же прощаешь меня?..

— За эту твою глупую болтовню по пустякам? Нет, Тома, я обиделась!

И Аки гордо вздернула нос.

— Эй, это не пустяки, поняла! Мне стыдно за то, что я такая!

— Какая?

— Да как эти… — всплеснула Тома руками. — Стоит им только увидеть рыжий хвост и уши… Да и вообще хвост и шерсть не в том месте. И все! Вот ты! Ты же для таких, как Штерн, ничем не лучше! Ты японка!

— Угу.

— Вот, и я так думала. Раз разрез глаз узковат, личико круглое, а еще шепелявит через слово, то все! Японка, и этим все сказано! Спасай детей и прячь серебро!

— Где это я шепелявлю через слово⁈

— А ты не знала? — расплылась Тома в хитрой улыбке. — Ойя Марлина-сан, я вася на век. Мио, сумимасен, завахи мне кохе. Ойа, кака не хочеца ехати в СИИР. Семпай Свиридова опять будут бить да колоть!

И упав на столешницу, фокс от души рассмеялась.

Аки плюхнулась обратно на стул. Она не могла поверить. А тут еще и Метта появилась рядом — улыбка до ушей, хоть завязочки пришей!

— Метта, я правда так разговариваю?

— Ну-у-у… Разве что чуть-чуть…

— Что за Метта? — забегала глазами по полутемной кухне Тома. — Еще одна хранительница что ли?

— Угу. А ты смейся, Томочка. Кому как не тебе смеяться над чужим выговором!

— В смысле?

— Ой, ты сама говоришь, как деревенская!

— Э, это как?

— А ты не замечала⁈ Натка, Яр, поди похляди, хде там наш хозяин, пришел уж поди? Ох, шо-то на хвосту репей налип, прошерстить штоль ево, окоянного!

Тут уж Аки принялась смеяться. Тома быстро заморгала.

— Я так не говорю…

— Говоришь-говоришь! И это я польстила!

Они пошипели друг на друга еще минуту, а потом откинулись на спинки стульев.

— Ну что, Аки… мир?

— У нас и был мир, Тома. Мой свою чашку и пойдем спать. Уже третий час. Спать осталось всего ничего.

— Пожалуй, — вздохнула Тома и они с Аки побрели к раковине. Кружки помыли в гробовом молчании, но Аки постоянно смеялась — хвост Томы то и дело бил ее по спине и по бедрам.

Вдруг сзади скрипнула дверь.

— Это кто там не спит? — бросила фокс через плечо. — Яр, ты? Опять не спиться, что…

Она повернулась и замолкла. Аки же, протерев свою и ее кружки, потянулась к полке, чтобы поставить их.

Молчание затянулось.

— Блин, как высоко… — охнула она. — Тома, пододвинь табуретку, будь другом. А не то…

Молчание.

— Тома? Слышишь?

Аки обернулась и от неожиданности едва не упустила кружки.

Тома стояла перед ней, а за ее спиной застыл человек в черном. Только одни глаза виднелись сквозь маску.

Глаза были узкие, как у…

— Ugoku na, — послышался голос, и цепь затянулась на шее Томы. — Anata ga oroka nara, kanojo ha shinu deshou.

Аки дернулась — смысл слов доходил до нее — он угрожал убить Тому, если Аки решит «сглупить». Он еще что-то говорил, а в голове сдвигалась какая-то плита. Слова родного языка медленно выплывали из глубокой пучины.

Шаг, и из тени в углу появился второй. Такой же — в черном. Одни глаза горели над маской.

— Наверное, уже и родной язык забыла? — сказал он по-японски. — Привыкла говорить на это собачьем наречии?

— Antaha dare deska? — отозвалась Аки. — Kaga hitsuyou desuka?

— Правильно будет: anataha dare desuka! Аж противно слушать! Но оно и не удивительно — живя среди псов, волком не станешь!

Тома охнула — цепь затянулась сильнее. Она закашлялась.

— Хватит! Отпусти ее! — зашипела Аки. — Вы же за мной пришли!

— Нам нет резона оставлять свидетелей, — хмыкнул ниндзя, подходя к Томе. — Это следствие воспитания Йо? Водиться с нелюдями! Ну-ка дай!

Цепь расслабилась и Тома забилась в руках главного. Тот схватил фокс за горло, а затем дернул за волосы.

— От нее же воняет! И этот хвост! Она же животное!

Захрипев, Тома упала на колени. Он вскинул ее голову, а затем достал кинжал.

— Пусти!

— Хочешь спасти ее? В самом деле⁈

— Да, отпусти. И я пойду с вами.

Ниндзя переглянулись, а затем хмыкнули.

— Чтобы она разболтала о нас? Эта дрянь в любом случае умрет, а ты либо отправишься за ней, либо пойдешь с нами. Только так!

И он вскинул кинжал. Аки задрожала — за долю секунды у нее перед глазами пронеслась ЭТА картина.

Кровь, кровь… лужа крови. И Тома… НЕТ!

Бах! — и о лоб ниндзя разлетелась кружка.

Зажмурившись, он вслепую полоснул кинжалом, и у Томы на щеке сверкнул разрез. Раскрыв зубастый рот, она изо всех сил вцепилась в черную руку. Раздался хруст, и ниндзя заверещал. Кинжал звякнул об пол и одновременно цепь у Томы на горле натянулась. Булькнув, она дернулась назад, но в голову второго ниндзя уже летела вторая кружка. За ней, визжа, прыгнула Аки — у нее в руках блестели два кухонных ножа.

Грохот поднялся до самого потолка. Через пару секунд Аки с ниндзя, сплетясь, покатились по полу. Он попытался схватить ее за горло, но Аки были быстрее. Еще один поворот, и ниндзя вскрикнул — у него из плеча торчала рукоять его же кинжала. Аки попыталась вырвать оружие, но мощный пинок в грудь отбросил ее к окну.

Бум! — удар по затылку и Аки растянулась на полу. Сознание на миг покинуло ее…

Когда она открыла глаза, второй ниндзя сползал по стене. Маска сбилась на глаза, но пальцы еще сжимали цепь — и на другом ее конце дергалась Тома. Сплюнув кровь, фокс выпрямилась, у нее в руках дрожал кухонный нож.

Ослепший ниндзя дернул цепь, и Тома прыгнула. Оба рухнули на пол. Брызнула кровь — нож плотно засел у ниндзя в пузе. Фокс вырвала его и ударила. А потом еще и…

Удар сбоку пришелся по бедру и Тома покатилась прочь. Цепь снова натянулась. Захрипев, фокс забилась на полу.

Над ней нависла тень. Затем еще одна.

— Все нормально?..

— Нет… Сука, попала…

И он взгромоздился на еле живую Тому, потом схватил цепь и принялся душить. Она дернулась, ноги заскользили по мокрому полу. Пальцы заерзали по роже ниндзя. Сорвали маску, а потом попытались попасть в глаза.

— Сука, лежи спокойно!

Отвернувшись, он подналег. Тома замычала, но никак не давалась. Елозила по полу как змея.

— Сильная! Сразу видно — зверь!

— Сука… Не стой! Помоги мне задавить эту су…

— Иди сюда!

Ниндзя оглянулись, но слишком поздно — Аки налетела на них как коршун. Одному залепила в пах, а второго схватила за горло. С грохотом они выбили дверь и вывалились в коридор.

Короткая схватка, и оба полетели в разные стороны. Ниндзя во тьму, а Аки…

— Ох, как удивительно! — воскликнула Ги, поймав Аки под мышками. — Вы что же, все еще тренируетесь? А я поймала вас! Не отпущу!

И, перехватив ее руки локтями, автоматесса положила ладони Аки на затылок. Затем приподняла.

— Нет, Ги! — забилась в ее хватке Аки. — Там…

Из кухни послышался грохот. Затем пронзительный крик, звон стекла, а потом сразу упала тишина.

— Самосовершенствование это хорошо! Но все же не стоит тренироваться среди ночи! — сказала Ги. — Так и хозяина разбудить можно! Тихо… А кто это там шумит?

Облившись холодным потом, Аки перестала дергаться. Из кухни послышались шаги.

— Тома?

На порог упала тень. Аки раскрыла рот. Ей показалось, или…

Еще шаг, и на пол упала цепь. За ней показалась Тома. Выглядела она дерьмово, но была жива.

— Сбежал, но я его ткнула как следует. А где второй? — прохрипела она, потирая покрасневшую шею. — Вы же…

Шаг, а затем их с Ги хлестнуло порывом ветра. Над обоими зависла тень, Аки зажмурилась.

Вспышка, и она увидела как они с Ги и Томой лежат на земле, разрубленные пополам.

Нет!

Толкнув Ги спиной, Аки заставила ее попятиться. Меч сверкнул прямо перед лицом. Ниндзя обжег ее взглядом, а затем его скрыли тени. Вновь ветер рванул сбоку, но на этот раз Ги среагировала быстрее — оттолкнула Аки и развернулась.

Дзинь! — и по ее корпусу прошелся рубящий удар. Ее передник рассекло надвое. Еще бы чуть-чуть, и он попал бы в геометрику.

Автоматесса выбросила вперед руку, но ниндзя вновь исчез в темноте.

— Увертливый! — крикнула Ги, отбивая еще один удар рукой. — Мне бы его только поймать и…

Она развернулась, но клинок уже летел ей в шею. Сверкнуло, и — бум! — по полу покатилась голова.

Ниндзя скрылся в тени, автоматесса покачнулась. Сделав еще пару шагов, Ги оступилась, а затем всем своим весом грохнулась об пол. Дернулась, но так и осталась лежать.

Аки, закрыв Тому собой, отступила к стене. Сердца обеих заходились как в клетке.

— Она умерла? — спросила Тома. Аки покачала головой:

— Скорее всего вырубилась. Геометрика же горит.

Рядом появилась Метта:

— Я ничем не смогу помочь. Илья не поможет, да Шпилька всецело в нем. Разбудить их сейчас — все равно что убить. Попытайтесь добраться до кристалла и растолкать хранительниц!

Аки уже давно поняла, что рассчитывать они могут только на себя. Одного ниндзя они серьезно ранили, но вот второй…

Тут и там двигались тени, и враг мог выпрыгнуть буквально отовсюду. Во рту у Аки пересохло. На ум сразу пришел ее костюм-невидимка, но нет — слишком далеко, а влазить в него…

Меч! Она должна добраться до меча!

— Тома, беги! Им нужна я!

— Хрен там! Нужно просто добраться до револьверов. Они у меня…

— На втором этаже!

— И что? Есть еще варианты⁈ Бежим!

— Очко! Сюда-а-а!

— Блин, опять проиграла? Да как так!

И Мила едва не скатилась со стола от обиды. А Шах, ухмыляясь, сунул в рот ее пирожок. Уже десятый за вечер.

— Ничего страшного, Камилла Петровна, — вздохнула Саша. — В следующий раз выиграете…

— Ага, конечно! — надула она губы и хлебнула еще вина. — Также всегда говорят в безнадежных случаях? А ты чего ржешь, Шах?

Михаил, жених Саши, снова раздал карты, но у Камиллы уже на них глаза не глядели. Время было уже позднее, а судя по кислому выражению лица Миши ему тоже они осточертели. Да и Саша сидела какая-то грустная — то и дело смотрела на часы, а еле ползущая стрелка уже давно миновала полночь.

Так, стоп… Полночь⁈

— Ладно, мальчики! — решительно хлопнула руками по столу Камилла. — Мы с Сашей пойдем. Завтра рано вставать!

— А… — дернулась Саша и в очередной раз переглянулась с Мишей.

— Чего?

— Эмм… ничего.

— То-то же, так что мы…

Шах же деликатно встал, сунул в рот пирожок и рванул к выходу. Хвать! — и в его хватке задергалась Камилла.

— Эй, что за дела⁈

Но ее вынесло в коридор общаги словно ураганом.

— Ты чего охренел, Шах⁈ А ну пусти!

Дверь закрылась и парень приложился к ней спиной. Замок щелкнул.

— Оставим их одних, Камилла Петровна. Все же время уже позднее!

И улыбнувшись, Шах подхватил ее под руку и повел по коридору.

— Ааа… — протянула она и вдруг до нее дошло.

Перед глазами запрыгали десятки моментов, когда Саша с Мишей пытались ТОНКО намекнуть ей, что, мол, хорошо посидели, но почему бы им с Шахом не СВАЛИТЬ! Увы, она продолжала упрямо потягивать вино, играть в карты (и ругать эту гнусную привычку), болтать и уплетать пирожки!

Эх, а ведь завтра в Амерзонию. Саша с Мишей и так редко видятся, а рейд грозит отложить следующую встречу на неопределенное время, не говоря уже о…

— Так, что за глупости? — хлопнула себя по лбу Мила. — То же мне!

— А, что? — дернулся Шах. — Вы что-то сказали?

— Ерунда. Так, мысли вслух…

Они стояли рядом с балконом, и в этот момент с улицы донеслось нечто странное. Оба мигом повернули головы. Там кто-то выл… И очень протяжно. Как сирена.

— Что это? — проговорила Камилла. — Никогда такого не слышала…

Она замолчала. Вой не умолкал. Ей становилось страшно.

— О, я знаю, что это, — прошептал Шах. — Это Ходоки. Их зовут.

— Куда?..

— Как куда? В Амерзонию. Со всей округи. Хватит им уже шататься тут и там. Пойдемте!

Шах решительно схватил ее за руку и потащил на балкон. Там было прохладно, так что он укрыл ей плечи своей шинелью.

— Спасибо, — буркнула она и облокотилась о перила. — И что ты тут хочешь увидеть?

Шах некоторое время молчал, вглядываясь куда-то в темноту. Мила не могла понять, куда он смотрит? А потом…

— Ой…

— Увидели? Вон там! — и показал пальцем вперед. Мила сжала перила.

Огоньки — они двигались там, в темноте. Десятки огоньков от глаз Ходоков!

Вдруг Шах сунул ей что-то в руки. Бинокль?

— Пугающее явление, но редкое. Посмотрите, сколько их выходит из леса!

Мила молча прижала окуляры к глазам. Какое-то время не могла поймать фокус, но наконец разглядела их — тонких, толстых, бочкообразных и вытянутых. Кривых, косых и стройных. Слипшихся вместе, шагающих и ползущих на брюхе.

И все они тихо двигались в одном направлении. В Амерзонию.

— И что у них там? Кто их зовет?

— Кто знает? — пожал плечами Шах и положил руку ей на плечо. — У нас будет шанс узнать…

Мила вжала голову в плечи и хотела уже попросить его отодвинуться, но… Черт, а было чертовски приятно — вот так стоять. И кому нужны эти Ходоки? Просто стоять, чего еще надо?..

Они еще немного поглядели на этих странных существ. Мила поежилась — а ведь когда-то все были людьми. И вот так же, как и они недавно: играли в карты, пили, ели и веселились. И жили бы дальше, если бы в какой-то момент до Убежища оказалось слишком далеко, а броневика у них и вовсе не было.

Интересно, что чувствуют эти «люди»? Они понимают, чем стали, или они все равно что мертвецы?

Наконец, вся компания исчезла во тьме. Вой не умолкал. Мила сунула бинокль обратно и, сбиваясь, проговорила:

— Сереж, проводи меня до моей комнаты, будь другом. А то что-то ноги подкашиваются.

— А, конечно.

До двери ее комнаты они дошли в молчании. За окном все голосило, но в общаге стояла тишина.

Эти звуки наверняка слышали за каждой дверью — и думали о Ходоках. Мила же думала про Аки. Ведь она где-то там — в лесу, и тоже видит этих тварей. Интересно, как ей там с Ильей?.. Страшно, как же еще? У них, поди, не так весело. Ночь, тишина, старый скрипучий и пустой дом, а внутри разве что один-два слуги, и те давно уже состарились и сошли с ума в той глуши. Или нет?..

Черт, вот тебе и подруга! Даже ни разу не спросила, как они там живут. Надо было хоть разок заехать в это Тварино, да все как-то откладывала на потом…

Мила вздрогнула и поплотнее запахнулась в шинель. А что в жизни она не откладывала? Дружбу, отношения, походы в синематограф, театр и просто посиделки на кухне? Учеба, учеба и работа, а толку от нее⁈

Даже ныче ее заволокла к себе Саша, ее единственная подруга, но и потом она же всячески пыталась от нее избавиться, чтобы остаться с женихом наедине хоть ненадолго. А сама Мила? Хотела утащить Сашу за собой, а ведь с завтрашнего утра все может оборваться. В один миг. Хоп! и ты уже какая-то мычащая обезьяна, шагающая куда-то во тьме. На зов.

Или вообще — окровавленное тело в траве. Пожива для мух и чудищ…

Эх, могла жить себе в Питере, и какой леший потащил ее в эту глушь? Отец? Так этот жук заперся в своей Амерзонии, а на дочь ему наплевать.

В душе росла опустошенность.

Она посмотрела на Шаха, а его рука все еще лежала на ее плече. Они стояли у двери ее комнаты.

Ее пустой, одинокой комнаты.

— Здесь?

— Угу. Спасибо. Слушай…

— Че? — и Мила, заглянув ему в глаза, взяла его за руку.

— Зайдешь? Хочешь… научишь меня играть в карты?

Шах улыбнулся.

— Вы и так неплохо играете, Камилла Петровна. Просто…

— Чего?

— Ну, это же покер. Нужно сделать морду кирпичом и уметь блефовать. А у вас все на лице написано.

— А сейчас у меня что на лице?

Ладони сами легли ему на грудь. Потянулись выше и легли на плечи. К счастью, он не отстранился.

— … что-что у меня на лице?

Он обнял ее за плечи. Шах был выше на целую голову, и ей пришлось встать на цыпочки.

— Черт его знает… Как будто вы чем-то взволнованы… Кого-то ждете и…

Затем впился в нее поцелуем. Обняв его покрепче, Мила открыла глаза и осмотрелась — по флангам чисто.

Шах целовался с закрытыми глазами. Мордочка у него при этом была наиглупливая.

Тогда Мила, еще немного подтянувшись, прижалась всем телом. Его руки подхватили ее за талию, приподняли… Вот, так было совсем хорошо!

Оторвавшись от его губ, Мила скакнула на пол и стерла у него со рта помаду. Потом улыбнулась.

— Пойдем уж. Радуйся, что я не умею блефовать!

И в эту ночь ей очень хотелось надеяться, что и Аки ничего не откладывала на потом.

Они бежали изо всех сил. Тени вокруг смыкались и в каждой им виделся блеск стали.

— Вон, моя комната! — и Тома рванула вперед. И тут — бах! — и между ней и Аки опустилась стена.

Ударившись о преграду, Аки на мгновение вырубилась. Поднявшись, она ощупала стену. Как так⁈

— Тома! Тома!

Ответа не было, все звуки затихли. Аки прижалась к стене.

Попадос. Полный. Она стоит одна в темноте и где-то затаились убийцы. На ней один халатик, а в руках столовый нож. И где? Среди стены, которые она привыкла именовать своим домом.

— Томочка, держись! — прошептала Аки и побежала в обход.

Она более-менее выучила эти коридоры, однако все равно иногда путалась. Двери и стены тут иной раз жили своей жизнью. Не так как в Цитадели, конечно, но тоже ничего хорошего.

Один коридор за другим, комната за комнатой, а все без толку. Все же ходить тут при свете дня — одно, а вот ночью…

Сверкнуло, и Аки увидела кровь. И себя…

Прыгнула! Клинок пронесся у него под ногами. Очень близко — холодок вызвал еще один образ. Снова кровь.

Прокатившись по полу, она не остановилась — скакнула вбок, и прямо над плечом звякнула цепь. Бах! — и грузик на конце пробил стенную панель.

Сделав сальто, Аки развернулась — перед ней стоял ниндзя и наматывал цепь на руку.

Кап-кап… С меча в другой руке скатывались капли крови. Аки бегло осмотрела себя — ни одной новой раны. Но откуда?..

И тут Внутри все помертвело. Тома…

— Нет!

— Так бывает со всеми, кто идет против своей крови! — гаркнул ниндзя и взмахнул мечом. Кровь окропила пол под ногами Аки. — Так было с вашим отцом, но я надеялся так не будет с вами. Что ж… За одну попытку поднять руку на своих, я приговариваю вас к смерти!