Рыцарь Резервации. Том IV

Глава 17

Усадьба встретила гостей темными окнами и молчащим переговорным устройством. Онегина это ничуть не смутило.

— Твой выход, Адель, — кивнул он автоматессе, которая так и не проронила ни единого слова.

Тома всю поездку не спускала с нее глаз. Этот безликий автомат вызывал у нее страх, который она не могла объяснить. По сравнению с остальными болтушками, которые и сейчас перешептывались у нее за спиной, эта жестянка была… иной. Будто не автомат вовсе, не юд и не хранительница. Двигалась она совсем как человек.

Не успела Адель подойти к воротам, как они открылись ей навстречу. Автоматесса направилась к дверям, а следом и остальные «восставшие из мертвых». Процессию замыкал Онегин с Томой.

Двери усадьбы точно также отворились перед ними, и все до одной «женщины» скрылись за стенами. Внутри усадьбы было тихо. Слишком тихо.

Онегин немного помешкал на входе.

— Не хотелось вот так приходить, — сказал он, осматривая дом. — Внезапно, среди ночи, через столько лет… Да уж, запустение тут жуткое.

С ним нельзя было не согласиться — после того, как в усадьбу ворвалось Поветрие, дом потрепало как никогда.

— Жаль, что меня так долго не было, — продолжил он. — Новый хозяин, похоже, и не думал приводить дом в порядок.

— Илья Тимофеевич не виноват, — сказала Тома зачем-то. — На усадьбу напали.

— И пусть. Этот дом мне уже не нужен.

С этими словами он скрылся внутри. Тома недоуменно проводила его глазами. Отчего-то ей ужасно не понравилась его последняя фраза.

Прежде чем войти следом за ним, фокс обернулась к воротам, где виднелся грузовик, а еще огонек сигареты Ермака.

Тома поежилась. Ей постоянно казалось, что брат наблюдает за ней из-за кустов. Всю дорогу сюда ее не покидало ощущение, что за ними по лесу мчится его гигантская фигура. Яр сбежал еще у пещеры, стоило фокс закричать при виде металлической оболочки, в которую его «заковал» Онегин. Ей до сих пор было за это ужасно стыдно.

— Брат, прости…

В ответ зашелестели деревья. Где-то завыл волк. Помотав головой, она вошла в холл. А там было столпотворение.

Посреди лестницы застыл Онегин. Спину ему подпирали его «кладбищенская» гвардия, а наверху вдоль поручней второго этажа выстроились Мио, Ги и остальные автоматессы. Даже Лиза была среди них.

Сен стояла впереди всех. Их с Онегиным разделяло всего шагов шесть, а еще Адель, закрывающая своего хозяина. В руках Сен был револьвер, и его дуло готовилось прострелить обоих.

— … И не мог прийти раньше, — говорил Онегин, вглядываясь в лица автоматов. — Амерзония решила иначе. Мне жаль.

Но Сен не сдвинулась с места.

— Теперь у нас новый хозяин, Александр Владимирович. Вы здесь чужой.

— Сен, как ты можешь⁈ — заголосили вокруг. — Это же наш настоящий хозяин!

Она покачала головой.

— Настоящий? Сомневаюсь. Настоящий не станет вламываться среди ночи с бандой предательниц.

— Следи за языком, Сен! — крикнули «кладбищенские». — Без хозяина нам жизнь не мила!

— И поэтому вы решили полежать на кладбище и подождать, пока вас заберут⁈ — зарычала Сен. — Никчемные тряпки! Раз так, то валите с ним куда подальше! Этот дом принадлежит Марлинскому, и уже довольно давно.

— Сен, сама ты предательница! Мио, Ги, а вы что молчите⁈

Все перевели взгляды на эту парочку. Было видно, как Мио колебалась. Ги же сделала шаг вперед и положила руку на плечо Сен.

— Опусти оружие, подруга. Пусть бывший хозяин побудет у нас в гостях.

Сен слегка повернулась к ней. На пустом лице мелькнула презрительная усмешка.

— Гости не вскрывают замки. Гости не приходят ночью. И гости не приходят, чтобы тут же уйти. Да, Александр?

Автоматессы вокруг зашевелились.

— О чем ты, Сен?..

И все посмотрели на Онегина. Он немного помолчал, прежде чем ответить:

— Вижу, я ошибся. И новый хозяин все же постарался, чтобы обосноваться здесь… Но тут ты права, Сен. Я не планировал задерживаться надолго в этих стенах.

Хмыкнув, Сен опустила пушку.

— Так и знала. Тогда берите то, зачем пришли Александр Владимирович. И убирайтесь!

Она отошла в сторону. Онегин улыбнулся и, взяв Адель под руку, направился на второй этаж. Остальные тоже расступились. «Кладбищенские», фыркая и перешептываясь, последовали за ним.

— Нам главное, что хозяин с нами… А вы… Чтоб вам пусто было…

Их шаги еще долго нарушали тишину холла. За окнами усадьбы слышались раскаты грома.

В спину Софье упирался холодный ствол. Пока шли последние приготовления перед штурмом, она все никак не могла оторвать глаз от Цитадели, а также с неба позади нее. Там собирались тучи, и не обычные.

Это были тучи Поветрия.

Их уже увидели все осаждающие. Назад дороги не было. Либо они сейчас прорвуться к Цитадели, либо пополнят армию Ходоков.

— Ступайте, Софья Филипповна, — кивнула ей Рина. — Не заставляйте меня повторять дважды.

Всех заложников согнали в одну кучу и дулами автоматов подгоняли на открытое место. Поднимался ветер, голоса нелюдей становились все злее, а вот заложников — отчаянней.

Сердце в груди Софьи заходилось набатом. Не будь на ноге антимагического кольца, она бы постаралась что-нибудь сделать.

— Нет, нельзя просто так бежать на убой, — прошептала она себе под нос, оглядываясь. Может, получиться выхватить автомат, а потом…

— Не глупи, — сказала Метта, появившись рядом. — Тебя убьют на месте.

— И что ты предлагаешь делать? Даже если Вернер не сожжет нас и мы возьмем Цитадель, нас все равно не пощадят. Стоит нам пересечь порог комплекса, как Рина перережет нас как свиней.

Метта покачала головой.

— Пока она не доберется до Вернера, вряд ли. Вам еще предстоит подняться на лифте. Сама знаешь, куда…

Софья хмыкнула. Еще не хватало оказаться с этой кучкой психов в живых переходах ШИИРа. И стать его закуской.

— Так вот он… План?

— Да. Положись на Призрака.

Ленская только покачала головой. Этот план ей совсем не нравился. Однако ничего иного не оставалось.

Наконец, рация на поясе Рины сообщала, что остальные группы готовы к «броску».

— Отлично! — сказала фокс в динамик. — При таком освещении он вряд ли поймет, где заложники, а где мы. Оружие на виду не держим, сломя голову не бежим…

К ее ногам кинулась одна из заложников.

— Прошу! Умоляю! Я не сделала вам ниче…

Женщина тут же получила сапогом в нос. Схватив за волосы, ее потащили вон из здания.

— Нет! Нет! — кричала она, упираясь. — Я не хочу!!!

Вновь с вершины Цитадели сверкнула вспышка и рядом рванул еще один броневик, крышу здания охватило пламя. Выругавшись, Рина вытащила рацию.

— Выводи всех! Следовать точно за ними. Далеко не отходить, чтобы этот мудак не решил, что может стрелять только по нам, а заложникам дать пройти. Если эти уроды попытаются сбежать, разрешаю открывать огонь на поражение.

— Есть!

И передернув затвор автомата, она рявкнула:

— Бегом! Бегом, я сказала!

Бах! — и голова одного из заложников взорвалась. Лекс наставил дымящееся дуло пистолета в лоб Софье.

— Или мне повторить?..

Повторять не пришлось. Заложники кинулись вон из здания и, сбившись в кучу, потрусили в сторону Цитадели. Софья тоже припустила, а группа нелюдей пустилась вслед за ними.

В лицо ударило ветром, заставив задрожать. Из одежды на ней было одно платье, а под ним только белье. Завтра наверняка простынет… Она горько улыбнулась. Еще надеешься дожить до завтра?..

Громовой раскат прокатился по горизонту, Поветрие наступало.

— Быстрее! — зарычали нелюди. — Шевелись, твари!

Заложники ускорились. Из-за соседнего здания, что окружали Цитадель, показалась еще одна группа, а за ней еще несколько. Всего групп было пять, и они, сохраняя такой же порядок, двигались ко входу.

Тяжело дыша, Софья смахивала капли пота и с ужасом смотрела на Цитадель, которая с каждым шагом становилась все выше. До нее оставалось где-то метров двести свободного пространства. В бытность студенткой она никогда их не замечала. Просто шла и все… А сейчас на бегу… С дулами автоматов, готовых разорвать тебя в клочья… Да и с отчаявшимся директором, пускающим в них молнии, как грозный бог-громовержец…

Очень хотелось верить, что Вернер сохранил остатки разума, и не станет менять жизни своих коллег на неприступность Цитадели. Она надеялась, что он даст им возможность перебить нелюдей в стенах комплекса.

Они бежали. Ни один не сводил глаз с Цитадели. Вот-вот с вершины грозил сорваться яркий луч. Чем ближе они были к комплексу, тем ярче загоралась надежда, что…

Вспышка заставила людей закричать. Софья тоже едва не умерла от ужаса, но это оказалась всего лишь очередной росчерк молнии. Вслед пришел гром, и несколько женщин упали под ноги бегущим. Нелюди разразились криками и пинками принялись подгонять их вперед. Софья оказалась впереди и, поставив на ноги свою сокурсницу, потянула ее за собой.

— Не могу… — стонала она. — Не хочу!

— Надо! Надо, Света, надо!

Очередная вспышка, заставившая Софью сжаться, но продолжать движение. Она было решила, что это снова молнии Поветрия, однако… Поднялся крик, послышались выстрелы, и Софья осознала, что нет, это заговорила Цитадель.

Луч поразил одну из групп в самый центр. Ее мигом охватило пламя, и сразу двадцать человек — людей и нелюдей — начали гореть живьем.

Софья сбилась с шагу. Внутри все похолодело. Не осталось никаких сомнений, что Вернер действительно спятил.

— БЕГОМ! — рявкнул Рина и в воздух полился град пуль. Тогда у Софьи открылось второе дыхание. Побежав так быстро, как она и не думала бегать ни на одной из тренировок, девушка начала считать.

— Один… два… три… четыре…

У них было всего пятнадцать секунд до того, как с вершины Цитадели сорвется очередной лучи и убьет вторую группу. До входа еще сто пятьдесят метров, и за это время Вернер может сжечь еще одну, максимум две!

Софья сжала зубы. Шансы выжить был всего один к четырем.

— Восемь… де…

Ее сердце сжалось — опять вспышка!

Зажмурившись, она услышала крик, ругань и выстрелы. Открыв их, увидела как огнем охватило соседнюю группу. Люди сгорели в один миг, от них остались только обгоревшие дотла трупы.

Заложники закричали, и начали падать под ноги нелюдям. За что получали пули. Софья бежала вперед, понимая, что смерть затаилась повсюду.

Он не могла поверить… Вернер поймал их. Никаких пятнадцати секунд. А всего…

Опять громыхнуло, но в этот раз это оказалась молния, сверкнувшая как луч. С криками на землю попадало еще несколько не выдержавших нагрузки заложников. Среди них была и сокурсница Софьи. Ее убила лично Рина — на бегу прострелила девушке голову.

Этот миг Софья не видела: перед глазами еще долго стояли ее отчаянные глаза, когда фокс нажала на спуск. Потом Софья повернулась к Цитадели — до нее меньше сотни метров. Вот-вот они…

Свет. Яркая вспышка заставила Софью закрыть глаза. На какой-то неуловимый миг ей стало очень легко, а затем все пропало.

Бег оборвался.

Кристалл светил настолько ярко, что Томе, стоявшей в дверях кабинета, пришлось щуриться. Из геометрики вылезал десяток рук, и все они с вожделеющим шепотом тянулись к Онегину. На пол сыпались искры — прежний хозяин Таврино вытаскивал из глобуса один провод за другим.

— Вы забираете кристалл⁈ — охнула фокс.

Отсоединив последний провод, Онегин кивнул:

— Я же сказал, мне этот дом больше не нужен. У него есть новый хозяин. Но вот это…

Он похлопал кристалл по светящейся поверхности.

— Мой трофей, который я вырвал из сердца Амерзонии. По сути его вообще не должно находиться здесь. Я отдал ему слишком много собственного пота, крови и сил. К тому же, в случае если этот кристалл обнаружат люди Его Величества, у Ильи Тимофеевича будут очень большие неприятности. Я его забираю. Передай Марлинскому, что я благодарен, что он ухаживал за ним.

Присев на корточки, Онегин вгляделся в недра кристалла. То, что он светился как солнце, его совершенно не смущало.

— Куда лучше, чем я думал, — пробормотал он. — Куда лучше… Нет, все же я ошибся в Марлинском. Он ОЧЕНЬ ХОРОШО поработал.

С этими словами он захлопнул крышку и, кивнув автоматам, предоставил им поднять глобус и отнести к выходу. Проводив их глазами, фокс спросила:

— Что вы задумали? Зачем вам кристалл?

Онегин улыбнулся.

— Тебе со мной все равно нельзя, Тамара. Оставайся здесь и проследи за тем, чтобы усадьбу восстановили до возвращения Марлинского. И не бойся, скоро ты обо всем узнаешь.

Тома скрипнула зубами. И этот обращается с ней, будто с неразумным ребенком…

В холле автоматессы так и не сошли со своих мест — шептались и провожали «гостей». Кристалл светился уже со двора, вокруг него было куда больше автоматов. Тома пересчитала тех, кто остался. Не хватало где-то одной пятой всех атвоматесс.

— Изменницы… — прошелся шепоток среди тех, кто не предал Илью. — Надо было отключить им геометрики…

Спустившись на первый этаж, Онегин подошел к выходу и обернулся.

— Мне было приятно вновь увидеть вас, дорогие мои, — сказал он хранительницам, оставшимся без кристалла. — Не обещаю, что наше будущее будет радужным. Не обещаю, что вообще доживу до утра. Не обещаю ничего. К утру я стану либо богом, либо самым конченным неудачником во вселенной. Но если кто-то из вас хочет присоединиться ко мне, у вас есть шанс. Сен?

Ни слова не говоря, она отвернулась. Рука так и лежала на рукоятке револьвера.

— Ги?

Автомат-горничная вздрогнула, но покачала головой.

— Я обещала Илье Тимофеевичу. Простите, господин…

— Мио?

Молчание было долгим. Но все же автомат-дворецкая сделала шаг вперед. А затем и второй…

— Мио⁈ — охнули те, кто остался. — Ты не можешь…

— Мио, — сказала Лиза, попытавшись взять автоматессу за руку. — А как же наши дела? Как же…

Обернувшись, Мио сняла с шеи галстук-бабочку, а затем повязала на шею Лизе. Затем «чмокнув» ее в лоб, кивнула своим сестрам, обняла Ги и направилась на выход, где ее ждал Онегин.

— Идем, — сказал он. — До ШИИРа ехать недолго. Нас там давно ждут.

Несмотря ни на что, провожать вышли все до одной. И Сен тоже.

— Катись! Катись, мразь! — выкрикнула Сен и, вытащив револьвер, наставила на спину Мио, шагающей к воротам. — Лови, сучка!

Тома зажмурилась еще до того, как громыхнул выстрел. А он оказался громче, чем она думала.

Все замерли. Казалось, даже ветер затих. Тома аккуратно открыла глаза.

Мио шла за Онегиным как ни в чем не бывало. У нее в спине дымилось пулевое отверстие. Отступницы уже погрузили кристалл в грузовик, а затем прыгнули следом. С каждой автоматессой, рессоры проседали все ниже.

Последними в кузов прыгнули Мио с Адель. Онегин остановился у ворот. Было видно, что внутри у него бушует настоящая буря, но внешне он был совершенно спокоен.

Уехали они быстро, но еще долго в ночи слышался шум мотора. Снова где-то за деревьями загрохотал гром. Дождь хлынул чуть погодя.

— И это все?.. — послышался голосок Ги сквозь дребезжание капель о металл. — И этого…

— Мудака, — сказала Сен, уходя в дом.

— … Мы ждали несколько лет?

— Несколько лет… — повторили остальные. Стояли они, повесив головы. Лиза теребила свой галстук-бабочку и хлюпала носом. Томе тоже было паршиво.

Первым силуэт, выбирающийся из зарослей, заметила Тома, а затем и остальные. И здесь он показался ей еще больше, чем тогда — на берегу безымянной реки.

С каждым ЕГО шагом сердце фокс стучало все быстрее.

— Винни? — охнула Ги. — Настоящий⁈

Тома сглотнула. Да, настоящий. Слишком настоящий…

Огромный юдо-механизм скромно переступил «порог» территории усадьбы, а затем тяжелыми, дребезжащими, шагами направился ко входу. Красные глаза на стальном лице-морде угрожающе сверкали, от топота мурашки бегали до самых пальцев ног. Эта глыба, созданная только для того, чтобы сеять смерть, внушала трепет.

Прежде чем могло произойти самое страшное, Тома встала на пути Яра и повернулась к автоматессам. Те уже были готовы атаковать.

— Это не Винни, — сказала она, вглядываясь каждой в лицо, и попыталась улыбнуться. — Это Яр.

Не доходя до них десяти шагов, монстр остановился, но все равно навис над всей компанией автоматесс. Выглядел он жутко даже в сравнении с Вен и Рен. Настоящая машина ужаса.

— Привет… — пророкотал механизм голосом Яра. — Дамы… Не бойтесь меня.

Покосившись на то, во что превратился ее брат, Тома сжала кулаки. Не бояться было довольно сложно.

— Теперь он Яр… — сказала она то ли себе, то ли остальным. — Я нашла его и… В общем, можно он будет жить у нас?

Открыть глаза было непросто, но Софья таки справилась. Она лежала не зверски горячей земле, по которой гуляло пламя. Перевернувшись на спину девушка выдохнула, а затем повернула голову вбок. Увидела она страшное.

От их группы остался один пепел. В голове ужасно шумело, а в глазах были сплошные пятна. Кое-кто из тех счастливчиков, кому повезло оказаться по бокам группы, еще был жив и пытался подняться — таковых оказалось немного.

Из таких была Софья, но петь и плясать ей совсем не хотелось. Перевернувшись, она увидела Цитадель. До входа было рукой подать.

Встать на ноги было как подняться в гору. Побежать еще тяжелей — она не раз и не два едва не рухнула на землю. Над головой постоянно что-то сверкало, гремело, свистело и грохотало, но молнии и вспышки луча давно слились для нее в один сплошной адски горячий свет.

Уже у дверей она насчитала пять вспышек. Либо молнии взбесились, либо Вернер добивал раненых.

— Убью… — шептала она, приближаясь к дверям. — Убью! За всех!

В холл она буквально влетела, а потом еще долго лежала на спине, хватая ртом воздух.

— Урод… Столько людей…

Рядом появилась Метта. У нее по щекам катились слезы.

— У вас получилось, Софья Филипповна. Вы выжили!

Сглотнув, девушка кивнула. Однако счастливой она себя точно не чувствовала. Перед глазами был сплошной огонь, и в нем…

Она отомстит. За всех.

Как только Софья поднялась, нечто над ее виском щелкнуло. А потом еще и еще раз.

Это был…

Повернувшись, она получила удар в челюсть. Упав, она увидела Рину — оскалившись, фокс тяжело дышала и выглядела так, будто только что вылезла из преисподней. В руке был пистолет с откинутым затвором.

— Зараза, пустой… Поднимайся, дрянь! Поднимайся, я сказала!

Еле сдерживаясь, чтобы не упасть, Софья поднялась на ноги. За спиной Рины показался Лекс. Он широко улыбался.

В холл входили нелюди, они были потрепаны, но их было немало. Человек пятьдесят не меньше.

И ни одного заложника.

Графиня Ларина решила, что вот и настал ее последний час. Когда с вершины Цитадели сорвался смертоносный луч, она спокойно закрыла глаза. Это было то, что она так ждала — наконец-то покой.

Стало очень тихо, пусто. И даже одиноко.

Потом пришла боль, и менно эта боль подсказала графине, что расслабляться поздно, она еще жива. Застонав, Ларина заворочалась, но так и не смогла подняться. Ее отключило, а когда сознание вернулось, она осознала, что осталась одна.

Вокруг все горело, ветер рвал остатки ее платья, сдувал пепел, в который превратились остальные. Цитадель же возвышалась в ста метрах впереди — в ней скрылся последний хвостатый мерзавец. Повернувшись, он дал залп по тем немногим шиировцем, что еще пытались добраться до Цитадели.

Одна из пуль просвистела совсем рядом с Лариной — оцарапала ей ногу, и графиня, вскрикнув, опять упала на землю. Как только выстрелы затихли, вновь по небу прошелся раскат.

К этому времени небо было полностью заткано мрачными тучами Повтерия. Тяжелые капли дождя забарабанили по выжженой лучом земле.

Еще немного, и Поветрие обрушится на ШИИР.

— Ну и слава богу… — выдохнула Ларина. — Нечего больше тянуть…

Рядом лежал выроненный кем-то пистолет, и графиня решила закончить все быстро. Очень уж не хотелось становиться глупым Ходоком и, мыча, слоняться не пойми где. Ветер уже поднялся такой, что ее едва не сносило с места.

Ларина потянулась к пушке.

И услышала рев мотора. Оглянулась.

Фары ослепили ее, она закрылась рукой. К ней на полном ходу ехал бронированный грузовик. Графине ужа показалось, что он и избавит ее от мучений, однако транспорт встал, не доезжая до нее пары метров. Открылась дверь, и из темного салона к ней потянулась рука.

— Нет… — охнула она. — Не может быть… САША!

Ларина решила, что спятила. Или же это колесница на тот свет?..

Онегин же, схватив ее за локоть, решительно затащил графиню в грузовик и захлопнул дверь.

— Закрывай!

Реальный это Александр Онегин, ее старый друг и возлюбленный, или лишь его тень, что должна утащить Ларину в ад, было не важно. Она просто вжалась к нему в грудь и закрыла глаза.

Щиты упали на окна, Поветрие обрушилось на ШИИР.