Санкт-Петербургский бал-маскарад [Драматическая поэма] - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Пётр Киле (КАРТИНА ТРЕТЬЯ) #5

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Царское Село. На Камероновой галерее, возвышающейся над местностью, боги Греции расхаживают. Немногочисленная публика с удивлением и весело разглядывает их.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК

Там боги Греции!

ДЕВУШКА

И в самом деле.

Поверить невозможно, все же веришь.

МУЖЧИНА

То статуи.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК

Живые! С вышины

Взирают вниз и речь ведут о чем-то,

Высокие, исполнены величья.

Что если настоящие?

МУЖЧИНА

Откуда?

Да это было бы такое чудо,

Что нам бы, смертным, ух, несдобровать.

ДЕВУШКА

Сойдя на землю, нас бы не чуждались.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК

Богини и прекрасны, и прелестны,

Совсем, как женщины земные, милы;

Как ты прекрасна, но не так свободна;

Вся прелесть женщин в них заключена.

Над водами прудов, притихших к вечеру, разносятся звуки флейты, звон гитары. На площади у широкой лестницы Камероновой галереи является вереница харит, граций и муз, сопровождающих белую, из слоновой кости коляску с золотыми полосами каркаса, рессор и колес, запряженную русской тройкой в сбруях из серебра и меди. В коляске юноша и девушка неописуемой красоты и прелести.

ГЕРОЛЬД

(со ступеней лестницы)

Психея и Эрот! Что происходит,

Я думаю, всем ясно. Все же я

Обязан, призванный к тому, сказать:

Да, Золотая свадьба здесь сейчас

Эрота и Психеи!

ГОЛОСА ИЗ ПУБЛИКИ

Ну, конечно,

Уж сразу золотая? Странно! Если

Еще совсем жених с невестой юны?

ГЕРОЛЬД

Они всегда такие, вечно юны.

Но есть и объясненье, отчего

Выходит свадьба золотая все же.

Известно, бракосочетание

Эрота и Психеи началось

С обряда погребального, поскольку

Невнятно вещих слово, как нарочно…

АПОЛЛОН

(сверху)

Герольд, не завирайся, как оракул.

Не превращай сей праздник в балаган,

Такой ведь свадьбы на земле и в небе

Еще не видели, такой чудесной,

Так по определенью золотой!

ГЕРОЛЬД

О, Феб, ты прав! Хотел же я сказать,

Эрот с Психеей обвенчались тайно,

Известно, из-за гнева Афродиты...

АФРОДИТА

(сверху)

Герольд, не завирайся! Я сама

Дивлюсь, как я поссорилась с Эротом?

Как я могла Психею невзлюбить,

Душа – ведь сущность Эроса и мира.

Идите, поднимайтесь выше! Боги

Зовут вас в олимпийскую семью!

Леонард и Эста, одетые по моде начала XIX века, словно бы по рисункам блистательного Кипренского, в сопровождении харит и муз вступают на лестницу, ведущую на Олимп.

ГЕРОЛЬД

Был долог путь Эрота и Психеи

К признанию и к славе. Ныне мы

И боги празднуют триумф влюбленных

В их восхожденье к высшей красоте!

Эрот и Психея вступают на верхнюю площадку, где их окружают, всячески привечая, боги, и публика рукоплещет им.

ХОР МУЗ

Молодожены счастливы до слез,

Шипами уколовшись алых роз,

Но не в чаду любовного раденья,

А в муках нового рожденья.

Юная девушка, вся сияющая светом, что кажется даже нереальной, проступает в кругу харит и граций, сопровождающих Эрота и Психею.

ХАРИТЫ

Все бедствия сумевши превозмочь,

Психея родила уж дочь.

ГОЛОСА ИЗ ПУБЛИКИ

Ее прозвали Вожделенье,

На удивленье!

- Пожалуй, это гадко.

- Нет, это в век упадка,

Чтоб пошутить позлей

Придумал Апулей.

ХОР МУЗ

Богиня новая, как утра свет;

Ее пленительнее нет.

Эрота и Психеи упованье,

Поэзия - ее прозванье.

Хариты и грации танцуют вокруг юной девушки.

Девушка, вся в блеске света, обводит взором вокруг, и тут у ее подножия проступают фигуры, узнаваемые публикой.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА

Послушайте! Так это маскарад,

Иль волшебство?

МУЖЧИНА

Скорее синема.

МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА

А звук и цвет?

МУЖЧИНА

Да, чудеса науки!

ГЕРОЛЬД

Воссели боги выше. В поднебесье.

МАСТИТЫЙ ПОЭТ

На Галерее лица, как родные,

Знакомые нам с детства. То поэты

Собрались у подножия богини

Новорожденной, вместе вечно юной.

МОЛОДОЙ ПОЭТ

Державин, величавый патриарх,

И целая плеяда звезд ярчайших,

Каких не сыщешь более нигде

В подлунном мире на восток и запад.

МАСТИТЫЙ ПОЭТ

Не надо и имен здесь называть.

Но как и не назвать, когда их видишь,

Живых, столь величавых и простых,

Ум излучающих в сиянье света

Богини вечно юной? Имена

Срываются, к отраде нашей, с уст,

Со строфами, влекущими поныне,

Как первые признания любви

И деве юной, и к отчизне милой,

И всем богам, коль свет сияет в них.

МОЛОДОЙ ПОЭТ

О Лермонтов! О Пушкин! О Жуковский!

Кому кто ближе в возрасте каком.

О Батюшков! О Фет! О Блок! О Тютчев!

О лирика любви, добра и света -

Залог бессмертия и красоты.

Теперь и поэты вслед за новорожденной богиней переходят в поднебесье и исчезают в сиянии небес. Эрот и Психея сбегают вниз, усаживаются в карету, и представление превращается в веселое карнавальное шествие по аллее вокруг озера.

ПСИХЕЯ

Послушай! Мы в России не впервые.

Мне все знакомо здесь, как с детских лет.

ЭРОТ

И мне. Но помню, как в России я

Впервые пробудился, как со сна,

На маскараде в честь античной гостьи,

В честь Венус, говорили и смеялись,

В честь женщины нагой на пьедестале.

ПСИХЕЯ

А я была там, странствуя по свету,

Преследуема Афродитой злой,

Покинута Эротом, в поисках

Неведомо чего?

ЭРОТ

Была, наверно!

На празднестве в честь Венус было много

Прекрасных женщин, юных уж совсем,

Одетых по парижской моде чудно,

Особенно принцессы, - краше всех!

ПСИХЕЯ

Влюблен в кого-то, обо мне не вспомнил!

ЭРОТ

Влюблен? Так, значит, там была Психея!

В вечерних сумерках над озером вспыхивает феерия света, с грохотом фейерверка, со снопами света, пронизывающими небеса, в которых проступает парусник, весь иллюминированный, но это по всему над Невой у Летнего сада в Санкт-Петербурге.

Летний сад. Со стороны Невы в галерее из двенадцати парных колонн высится статуя Венеры. Гости съезжаются на лодках и барках. На пристани восседает на бочках с вином Вакх; на широкой дощатой галерее вдоль аллеи, ведущей к Летнему дворцу, установлены столы с холодной закуской, и там царь с царицей приветствуют гостей.

На лодках подъезжают ряженые, изображающие богов, нимф и сатиров, во главе с Нептуном седовласым. У статуи Венеры является герольд с жезлом в сопровождении двух трубачей и трех юных женщин с атрибутами муз.

Г е р о л ь д

Небывалое доселе!

Царь на празднество сзывает

Знать и люд мастеровой,

В обозренье выставляет

Остов женщины нагой.

(Взмахивает жезлом.)

Боже правый, в самом деле?

Стыд и грех, а не кумир.

(Снова взмахивает жезлом.)

В честь Венеры, изваянья

Голой женщины из камня,

Царь затеял пышный пир.

Трубы и пушечная пальба.

Православные в смятеньи.

Что за притча? Наважденье.

Пить вино-то всем велят.

Пушки над Невой палят.

Герольд со свитой удаляется вглубь сада; у статуи Венеры собираются гости, все смущенно веселы, особенно из молодых и юных; среди них Доменико Трезини и Толстой.

Т о л с т о й

Я в Риме иль Неаполе? Где я?

Или в Афинах средь развалин храма,

Что высится над морем голубым,

Красою величавою сияя?

Иль это сон, мои воспоминанья

О странствиях по странам и столетьям?

Опасным, гибельным, но зов царя

Вновь к жизни возвращал меня, в отчизну,

Преображенную, как светом день,

Что в вечных сумерках едва мерцал, -

Блистающий, весенний, точно ныне.

К н я г и н я

Она такая же, как мы, совсем,

Как в молодости женщина нагая.

Не скажешь, что богиня красоты

Или любви, - не знаю, в чем тут диво?

М о л о д о й ч е л о в е к

Вы сами диво красоты, княгиня!

К н я г и н я

В чем слава статуи или богини?

Т р е з и н и

Стоит без всякого смущенья. После

Купанья в море, взгляд бросая в даль,

И в обнаженности ее не стыд

Таится и не таинство желаний,

А явлена божественность сама.

Вот высшее создание искусства.

Между тем темнеет, и на Неве возгораются огни с разнообразной символикой и фейерверк.

В аллеях Летнего сада. Белая ночь. Гости и ряженые. Герольд и три юные женщины.

1-я ж е н щ и н а

Мы ныне музы, я надеюсь.

2-я ж е н щ и н а

Нас принимают за богинь.

3-я ж е н щ и н а

Нас принимают за служанок,

Блестящих самых и красивых,

И нам царица удивилась.

2-я ж е н щ и н а

За нами послан камергер

Прознать, кто мы, и опоить.

1-я ж е н щ и н а

Чтобы затем слегка ославить -

За красоту.

3-я ж е н щ и н а

Ну, хорошо.

Прознаем, что с ним будет вскоре,

Уж очень он любим царицей.

Юные женщины оборачиваются, и перед ними невольно останавливается камергер Монс.

М о н с

Красавицы! Я знаю вас, конечно.

Уж если вы не из богинь,

То, верно, из княгинь.

1-я ж е н щ и н а

Как жизнь твоя идет беспечно,

В амурах и делах...

2-я ж е н щ и н а

Да сердце гложет страх.

3-я ж е н щ и н а

Но власть влечет и злато тоже,

И мешкать здесь тебе негоже,

Как вору, что всегда-то гол, -

Кинь голову - на кол.

Монс в страхе убегает.

Г е р о л ь д

Какой несете вы здесь вздор!

Вы, что, сивиллы или музы?

1-я ж е н щ и н а

Фортуной вознесенный вор.

2-я ж е н щ и н а

Герольд! Иль ты забыл слова?

Как ночь светла! Без волшебства

Такое таинство в природе

Ведь не бывает; в этом роде

Твои слова здесь прозвучат

И чрез столетья пролетят.

Герольд не без опаски углубляется до конца таинственной в ночи аллеи и вдруг вздрагивает.

Г е р о л ь д

Там, в саду, в конце аллеи

Бог Амур, в ночи смелея,

С пьедестала вдруг взлетел,

С фонарем и пуком стрел.

Видит мать он не без страха.

Целомудренно светла,

Вся она во власти Вакха

И мечтательного сна.

Из Афин увезена,

В Риме сброшена в канаву;

Вновь отрыта, как на славу,

Пробудилась вдруг она.

Не стрела ль ее коснулась?

И, весельем возгоря,

Беззаботно улыбнулась

Над потехами царя.

- Сын мой! - молвила. - Откуда?

Я спала, спала любовь.

Сотворил не ты ли чудо -

Воскрешение богов?

- С рощ далеких Геликона

Снова лира Аполлона...

Приглашен и он на пир,

Что затеял на весь мир

Царь, строитель и кузнец, -

Сын сказал, - как мой отец.

- Здесь и Марс в большом фаворе, -

Рассмеялась мать, как в горе.

- Но любим здесь бог морей,

Царь - строитель кораблей.

И тебя призвал, царица

Сладких таинств и мечты,

Чтоб возвысилась столица

Ликом вечной красоты.

На дощатой галерее у Летнего дворца заиграл оркестр, и ряженые закружились в хороводе; к ним присоединяется и публика, в разгаре веселья и царь с царицей; хороводу тесно, и он растекается по аллеям.

Х о р ж е н ш и н

Как лед уходит по Неве,

Сияя в чистой синеве

И вод, и неба,

Под звон кифары Феба

Несется пестрый хоровод

По саду на просторе,

И выступает дивный грот

В ракушках весь, как в море

Жилище нереид;

И здесь же рядом шар стоит,

Готторпский глобус превеликий,

Весьма к тому же многоликий,

Со звездным небом изнутри,

С круговращением Земли.

Г е р о л ь д

Кто несется в хороводе,

Ростом высясь, со всех ног,

Свой средь знати и в народе,

Средь богов, ну, точно бог?

Да бежит-то он с царицей,

А за ними вереницей

Знать и люд мастеровой,

С кем трудился царь на верфи

И вступал с врагами в бой

За отечество и веру, -

Всех он ныне и созвал

На веселый карнавал.

Царь, проводив запыхавшуюся царицу до входа в грот, подходит к герольду с его свитой. Оркестр замирает, и хоровод, растекаясь по аллеям, распадается.

П е т р

Герольд! Я дал тебе двух трубачей.

А женщины, скажи, взялись откуда?

Г е р о л ь д

Не ваше ли величество прислали

Мне в помощь их, чтоб знал я речь свою?

Или ее величество - из фрейлин?

Они прекрасны и умны, но странны.

П е т р

Герольд! Сей праздник ныне завершен.

Герольд взмахивает жезлом, и трубачи подают соответствующий сигнал. Три женщины исчезают. Царь встречает у грота царицу, публика вереницей, прощаясь, уходит, и сад пустеет.

Г е р о л ь д

(оставшись один)

Ночь взошла зарею ясной.

Сад со статуей прекрасной

Просиял, как Рай земной.

(С изумлением.)

А высоко над Невой,

Будто жили там доселе,

Боги Греции воссели.

В просиявшем утреннем небе проступают скульптурные очертания античных богов и богинь.