Санта со шпорами

Пролог

Опасность.

О’Коннелл чувствовал её затылком и глубоко в костях. Он скакал на пегом жеребце по вымершим зимним равнинам Техаса в сторону города, о существовании которого раньше и не подозревал.

После стольких лет ему пора бы уже привыкнуть к опасности. Всю свою жизнь он прожил в тени преследований, и опасность стала его постоянной спутницей. Она была ему и союзником, и врагом. Всё в его жизни определялось опасностью.

Только однажды он чувствовал себя в безопасности. Но это было давным-давно.

Стоял собачий холод, но его это не беспокоило. Бурлящая кровь согревала его, пока он ехал в ночи.

«Тебе стоило быть там, малыш. Словно конфету у ребёнка отобрал. Хотя, если разобраться, именно это я и сделал. Хотелось бы мне видеть их лица, когда они проснутся и поймут, что их деньги пропали». — Смеялся Пит.

Тогда, как и сейчас, О’Коннелл не видел в этом ничего забавного. Он знал, что Пит может быть хладнокровным мерзавцем. Пулевое ранение в его руке было хорошим тому доказательством. Но даже он не мог представить, что Пит ограбит детский дом за два дня до Рождества.

«У мужика просто нет души».

Когда-то О’Коннелл был таким же. Ненависть душила его, и он не мог никому доверять, кроме себя. А потом он встретил её.

Его сердце пропустило удар. Так бывало всякий раз, когда он думал о ней. Она показала ему другой путь, другую жизнь и в процессе изменила его самого. Она подарила ему надежду, будущее, смысл жизни. Жизнь без неё была кромешным адом.

Честно говоря, он и сам не знал, как умудрился прожить эти бесконечные, несчастные дни, переходящие в годы. Каким-то образом он просто выжил.

Холод.

Пустота.

Одиночество.

«Боже, как же мне её не хватает».

Ему до боли хотелось найти способ вернуться и вновь пережить хотя бы секунду рядом с ней. Просто увидеть её лицо ещё раз, почувствовать её дыхание на своей коже.

На миг О’Коннелл позволил мыслям унести себя в прошлое. Как и всегда, когда он давал слабину, перед его мысленным взором возникали длинные каштановые волосы и глаза — ясные и тёплые, как летний день. Они принадлежали женщине, которая показала ему свою любовь, не произнеся ни слова.

Закрыв глаза, он увидел её яркую улыбку и услышал мелодичный смех. Она лежала под ним обнажённая, а он заявлял на неё свои права. Он стиснул зубы от нахлынувшей волны желания. Он мог поклясться, что на миг почувствовал её руки на своей спине, то, как она прижималась к нему и стонала в экстазе.

Даже пять лет не смогли приглушить воспоминания. Или его жажду её прикосновений. Он всё ещё чувствовал солоноватую сладость её тела, её жар вокруг своей плоти, ощущал солнечные лучи, которые, казалось, вплетались в её волосы.

Кэтрин прикасалась к нему так, как никто и никогда.

— Я помню тебя, — выдохнул он.

А ещё он не мог забыть обещание, которое дал ей. Обещание, которое нарушил. В этот миг он пожалел, что пуля Пита не пронзила его бесполезное сердце.

Господь всемогущий, если бы у него было одно последнее желание, он хотел бы всё исправить. Он бы продал всё, что осталось от его пропащей души, чтобы вернуться и изменить то, что он сделал Кэтрин.

Но этому не бывать. Он это знал.

Он мог лишь вернуть сиротам деньги, которые украл Пит.

Он не знал, куда поедет после этого. Ему придётся найти новое место, где ни Пит, ни закон не смогут его найти. Если такое место вообще существует.

На мгновение он задумался о том, чтобы найти её. В конце концов, она была его безопасной гаванью. Его величайшей силой. Но в то же время — его самой большой слабостью.

«Нет, я не стану искать её».

Он должен держаться подальше — слишком многое зависит от этого. Ещё много лет назад его брат Пит показал ему, что второго шанса не существует.