Счастье по наследству

Глава 6

Soundtrack Broken by Lifehouse

В конце десятого иннинга первые два отбивающих «Гигантов» получают страйк-ауты. Третьим выходит игрок с самым низким процентом реализации выходов на биту в сезоне. Об этом я читаю в рекламном буклете, купленном перед игрой.

— За каким хером выпустили этого клоуна? — Шон грязно ругается и с силой ударяет по поручням ограждения.

Они вибрируют, но, привычные к подобному проявлению чувств, стойко переносят удар.

Гул над ареной подобен звуку работающего авиационного двигателя. Если «клоун» облажается, его четвертуют все сорок тысяч зрителей стадиона Оракл-парк.

«Клоуну» везёт. А в двенадцатом иннинге с исполнением победного хоум-рана он полностью реабилитируется.

Уши закладывает от рёва многотысячной толпы. Победа на домашнем стадионе — это всегда громко.

Парни в ложе обнимаются так, будто это финал Мировой серии, а не третья игра Национальной лиги. Хотя соглашусь — сливать её действительно было нельзя.

Я вспоминаю, что последний раз был на домашней игре «Гигантов» как раз на финале Мировой серии в две тысячи двенадцатом и воочию наблюдал три хоум-рана Пабло Сандоваля.

Ходили почти той же компанией: Шон Райт, Мелвин Девитт, братья Робинсон. Сейчас здесь парочка незнакомых парней из Делового района, новый друг Мела — популярный стенд-ап комик из местных с унылым лицом и такими же шутками, а из близнецов Робинсон в наличии только один — Крейг. Второй, Лукас, накануне улетел в Миннеаполис и уже прислал в Фейс Тайме сообщение, что «очень рад видеть мою задницу».

— Взаимно, брат, — киваю я рыжему бородачу, который широко улыбается с экрана сматфона Крейга, которым тот тычет мне в лицо.

Встреться на улице, в жизни бы не узнал Крейга — возможно, растительностью на лице второй Робинсон не обзавёлся.

Парни собираются широко отметить победу «Гигантов», но я отказываюсь, ссылаясь на важный звонок.

Мне не нравится, как я чувствую себя этим вечером. Встреча с прошлым оказалась не такой уж приятной. Похоже, я отвык от простого общения, а может просто перерос и своих бывших друзей, и этот город, и «Гигантов».

Это далеко не первая поездка в Калифорнию после того, как я окончательно перебрался на Восточное побережье. Нью-Йорк в плане инвестиций куда более привлекателен, чем Сан-Франциско. Хотя стремительное развитие айти-индустрии именно в этом регионе заставило моих консультантов принять меры, чтобы я, наконец, снял табу на венчурное инвестирование.

Кто бы десять лет назад сказал, что Марк Броуди примется просчитывать риски! Но стоит один раз крупно оступиться, как приоритеты меняются. Точная аналитика, полный контроль на каждой стадии проекта, разумное распределение полномочий между исполнителями. Именно так обстоят дела сейчас, и вряд ли что изменится в будущем. Следующая неделя станет в этом плане весьма показательной.

Шон догоняет меня на выходе из ложи:

— Я тоже домой. Обещал Фло.

Наличие жены у Шона Райта для меня неудивительно. Парень всегда имел перед собой чёткий план, что и когда он планирует сделать в своей жизни, чем в юности страшно меня выбешивал. Я честно пытался сбить его с намеченного пути. Однако сенатору удалось научить сына не переходить грань — то, в чём мой отец, а вместе с ним и я, потерпели полное фиаско.

Наши загулы и попойки для Шона редко имели последствия. В отличие от большинства парней из нашей компании, в том числе и меня, он умел сказать «нет» очередной кружке пива, ещё одной затяжке или слишком настырной девчонке. Вот только на какой-то стадии план дал сбой, и вместо ухоженной пустышки моему давнему другу достался довольно интересный экземпляр. Который поставил меня на место одним взглядом, стоило Шону рассказать, как неласково я обошёлся с кем-то из подруг новоявленной миссис Райт.

Глаза последней буравчиками вонзились мне в мозг. Я даже шум ощутил в ушах, клянусь.

— Надеюсь, у вас была весомая причина для подобной неучтивости, мистер Броуди?

Тоном и выражением лица Флоренс Райт напоминала учительницу начальных классов в монастырской школе. Кажется, у меня была одна такая — мисс Лопес. Которую за скверный характер за глаза все звали мисс Залупес.

Только неожиданным детским воспоминанием, но никак не проявлением неуважения теперь уже к самой жене Шона я обязан расплывшейся по лицу улыбке.

Понятно, что миссис Райт приняла её на свой счёт. Ярко-зелёные глаза зло сверкнули, но и только. Очень отрезвляюще, между прочим.

— Пойду распоряжусь, чтобы принесли ещё шампанского, — сказала Шону жена и с достоинством королевы ретировалась.

Теперь уж я смеялся в открытую.

— Сильна малышка.

— О, да. На место она ставит с хладнокровием снайпера, — хохотнул друг. — Но если ты ещё раз назовёшь мою жену малышкой, я разобью тебе лицо.

С полным ощущением того, что он уже это сделал, я повернулся тогда к Шону и…

Пожалуй, впервые в жизни я осознал, что понравилось мне в этом зелёном первокурснике, с которым мы познакомились на вечеринке посвящения в студенческое братство. Я учился на третьем курсе школы бизнеса Уолтера Хааса, а для Шона и трёх его друзей это был первый год обучения в Беркли. Именно на той вечеринке я узнал, что эти парни — мои земляки, и неосознанно стал их опекать. Но Шона всегда выделял. Стальная воля во взгляде этого тюфяка — вот что привлекло меня к этому парню, и именно это заставило сейчас смотреть на него с уважением.

— Прости. Я всё ещё не воспринимаю тебя как женатого человека.

— Тебе тоже пора задуматься об этом, дружище. Сегодня, когда Фло сказала, что беременна, я чуть штаны не обмочил от радости.

— Мне точно не пойдёт это выражение восторженного идиота, — я показал на лицо Шона.

Он хохотнул и положил руку мне на плечо.

— Клянусь, я обязательно доживу до того дня, когда увижу его у тебя.

Шон всё же затаскивает меня к себе домой.

Мы пьём десятилетний «Блэнтонс», любовь к которому хозяину дома привил его дед, прокурор округа, родом из Кентукки. Глянцевый тёмно-янтарный бурбон хорошо идёт под неспешную беседу, времени на которую в обычной жизни у меня почти нет.

Я позволяю себе расслабиться в мягком кресле, стоящем перед камином в обставленном массивной мебелью кабинете Шона, с кучей книг в стеллажах и всякого рода антикварным мусором на горизонтальных поверхностях.

Точно такая же атмосфера, помнится, была в кабинете его отца. Вплоть до картин Поллока на стенах. Старые деньги, старые привычки. Шон упомянул накануне, что его жена — декоратор, так что с уверенностью могу сказать, что этой комнаты её рука не касалась.

Хозяин кабинета сидит напротив и греет в руках свой бокал. У нас всегда находились темы для обсуждения, но сегодня в основном говорит Шон. Я потерял связь почти со всеми старыми студенческими приятелями, и он с удовольствием делится о них последними новостями. Кто где работает, кто женился, кто куда уехал… Ни единого вопроса, почему я так резко сорвался тогда в Нью-Йорк, и за это моя отдельная благодарность Шону.

Решение о переезде на Восточное побережье было спонтанным. Принятым, что называется, на горячую голову. Но по истечении семи лет я ни разу о нём не пожалел. И всё же, именно сейчас, сидя напротив и слушая своего старинного приятеля, я понимаю, что Шон Райт так и остался моим единственным близким другом.

Бутылка опустела наполовину, мы хохочем, полностью погруженные в воспоминания, и не сразу замечаем, что уже не одни в комнате.

Высокая темноволосая девушка стоит возле двери и стуком пытается привлечь наше внимание.

— Простите, не хотела вам мешать… — начинает она тихо, но Шон мгновенно вскакивает на ноги.

— Эмм, привет! Прости, я думал, ты уже уехала. Наверху было темно.

— Да я уложила Фло спать, и сама задремала, — улыбается девушка. — Такси скоро подъедет.

— Хорошо посидели?

— Да. Всё замечательно, спасибо.

— Это тебе спасибо, что составила ей компанию. Не хочешь бокальчик на дорожку?

Шон кивает на виски, а потом спохватывается и указывает на меня.

— Помнишь Марка? Я вчера вас знакомил.

Я хмурюсь, потому что не помню эту девушку, хотя в череде женских лиц это бы точно выделил. Без грамма косметики, довольно бледное, с аккуратным носиком и немного крупноватым ртом, который сейчас упрямо поджат. Глаза, цвет которых в полутьме разобрать не удаётся, быстро сканируют меня и, по-видимому, не найдя ничего интересного, сосредотачиваются на Шоне.

— Нет, прости, — говорит она быстро и меняет тон на деловой. — Хочу предупредить. Фло весь вечер жаловалась на жару, хотя в доме ощутимо прохладно. И мне категорически не нравится её вялость.

Шон бледнеет прямо на глазах. И трезвеет тоже.

— Господи, только не это!

Он хлопает по карманам в поисках телефона, и я понимаю, что вечер воспоминаний подошёл к концу.

— Я немедленно звоню доктору.

— Не разводи панику, — раздаётся от двери твёрдый голос.

Едва начав подниматься с кресла, я замираю и медленно опускаюсь обратно, с интересом рассматривая стройную, замершую у входа в комнату фигурку, от которой буквально веет уверенностью.

— Доктору позвони, конечно, для собственного успокоения, но беспокоить Фло пока не надо. Просто последи за ней. Возможно, придётся не спать всю ночь, но лучше перебдеть. Если хочешь, я могу остаться.

Шон на удивление быстро справляется с паникой. Он всё ещё сжимает в руках телефон, но выглядит при этом более собранным.

— Нет, Эмм. Я справлюсь. Спасибо ещё раз. Во сколько у тебя самолёт?

— В десять.

— Я пришлю машину к восьми.

— Не беспокойся. Пользоваться убером я умею.

С её стороны слышится сигнал входящего сообщения. Девушка хмыкает, достаёт телефон из заднего кармана джинсов и машет им перед Шоном.

— Видишь, вот доказательство.

— Ты, как всегда, буквальна.

— А ты, как всегда, рвёшься меня опекать.

Я будто в семейных разборках участвую, но у Шона вроде бы не было сестры. Может, какая-нибудь дальняя кузина его жены из Небраски? Хотя говорит вроде с местным акцентом.

— Мне тоже пора.

Я встаю с кресла, и эти двое вздрагивают. Ну, точно — пятое колесо в телеге.

Шон провожает меня до выхода, где мы снова сталкиваемся с «кузиной».

Девушка стоит на крыльце, всматриваясь в экран своего телефона.

— Водитель, похоже, не из местных.

Она неловко шутит, стараясь при этом не смотреть в мою сторону.

Я достаю телефон, чтобы вызвать машину. Шон замечает это и обращается к девушке:

— Может, возьмёшь с собой Марка?

— Не стоит, — говорю я. — Моя машина неподалёку.

Мне решительно не нравится идея сидеть в тесном салоне рядом с той, кому моя компания в тягость. Зачем это надо, если под боком всегда есть водитель?

Девушка со своей стороны даже не пытается быть вежливой. Она снова гипнотизирует взглядом свой телефон, мысленно призывая водителя ехать быстрее.

Мыслями Шон уже наверху, в спальне жены, поэтому паузу, которая между нами возникает, неловкой не назовёшь.

Мой водитель сообщает время прибытия, и оставшиеся несколько минут ожидания, скорее от скуки, нежели интереса, я убиваю изучением «кузины».

Крыльцо ярко освещено, и мне удаётся хорошо рассмотреть девушку. У неё довольно приятная внешность, без изысков и новомодной преувеличенности: никаких скульптурных бровей, нарощенных ресниц и накаченных губ. Хотя рот и правда великоват, но красивой формы и выглядит сочным, даже будучи ненакрашенным. Она едва достаёт мне до подбородка, объёмный свитер скрывает фигуру, но ноги в узких джинсах кажутся стройными. Волосы тёмные и собраны на макушке в небрежный узел, в который воткнута палочка для суши — комфорт и практичность в угоду красоте. Выглядит как студентка, подрабатывающая няней, и мысль, что связывает её с женой Шона, не даёт мне покоя. Они настолько разные, что, скорее, являются полными антиподами, чем просто противоположностями: яркая, уверенная в себе Флоренс и эта худая пичуга. Хотя уверенности последней тоже не занимать: вон как быстро ей удалось успокоить Шона. Видать, точно набила руку, сидя с чужими детьми.

Её такси пребывает первым. Моя машина почти следом за ним.

Девушка быстро клюёт в щёку Шона и скатывается с крыльца, будто за ней черти гонятся. Меня не удостаивает даже взглядом.

Да, настолько пустым местом я себе давненько не чувствовал.

Интересно!

— Кто она? — спрашиваю, глядя, как стремительно «кузина» шагает по подъездной дорожке к чёрному автомобилю с характерным коробом на крыше.

— Эмм, — мычит Шон вместо ответа.

— Что, даже имя не вспомнишь? — смеюсь.

Шон смотрит на меня, как на идиота.

— Зовут её — Эмм. Эмма Бейтс. Школьная подруга Фло.

— Школьная подруга? Ей хоть восемнадцать есть?

— Есть. Вчера из-за неё Фло на тебя и взъелась. Ты ей руку не пожал.

Что-то всплывает в памяти.

Девица в красном платье беседует с Шоном, пока я сканирую то, что под ним находится. Этого настолько мало, что не становится неожиданностью. Дамочка обнажена во всех стратегических местах. Длинные ноги, задница едва прикрыта, грудь вот-вот выскочит из низкого выреза — кстати, вполне приличная тройка. В любом клубе таких — россыпью на четвертак.

Неинтересно.

Уже нет.

Руки ей я действительно не подал. Незачем давать даже призрачную надежду, что я заинтересован. И, как обычная обиженная женщина, она тут же дала это понять. Правда, прозвучало это довольно-таки забавно. Плюс бал за сообразительность, но всё равно — ни единого шанса, киска.

И, кстати, я помню её глаза. Красивые. Серо-голубые. Как вода в океане.

Как вода…

— Как, ты сказал, её фамилия?

— Бейтс.

— Откуда она?

— Из Сиэтла. Как и Фло.

Ещё одна сероглазая Бейтс из Сиэтла.

Совпадение?

— Заинтересовался?

— Ни единого шанса, дружище, — качаю я головой и мысленно добавляю: «Больше нет».