Шторм на «Лазурном берегу»

1

За окном монотонно барабанил дождь. Казалось, ему не будет конца. Он начался вчера после полудня и до сих пор лил как из ведра. А на ночь глядя усилился ветер. Алиса натянула одеяло на плечи и свернулась калачиком. Ее пробирала дрожь — то ли от холода, то ли от усталости. Полночи она не сомкнула глаз, слушая непрекращающийся шум дождя и проверяя входящие сообщения на телефоне. К утру ей удалось, наконец, задремать, но вскоре она проснулась в холодном поту и принялась вслушиваться в тишину дома. Сердце отчаянно колотилось. Она поднялась с кровати и выглянула в окно, но отсюда могла разглядеть лишь кроны сосен, которые качались и стонали на ветру. Не зажигая свет, она оделась и тихо вышла из домика лесника.

Над ней, громко крича, пронеслись три чайки. Алиса быстро побежала по утопающим в грязи дорожкам к маленькому бистро у паромного терминала. Под ногами хлюпало и хрустело, кроссовки в мгновение ока наполнились водой, дождь нещадно колотил по глубоко надвинутому на голову капюшону худи. Она осторожно приоткрыла ворота, достаточно широко, чтобы проскользнуть внутрь без единого скрипа. Липкими влажными пальцами нащупала под одним из цветочных горшков ключ и тихо открыла дверь. На деревянной доске, висевшей над дверью, было написано Le Bistro de la Guerite[3].

Оказавшись в бистро, она поспешно вытащила из угла маленькую газовую плиту. Одной рукой нажала на кнопку розжига, а другой одновременно выкрутила до отказа терморегулятор. Удивительное дело, в этот раз зажглись все три конфорки. Алиса облегченно вздохнула и на несколько секунд застыла перед плитой, наслаждаясь теплом. Затем поставила на огонь кофеварку. Ничего ей сейчас не хотелось так, как чашку свежесваренного горячего кофе. Она надеялась, что дождь и ветер приглушат шум, а то, не дай бог, бульканье и свист кофеварки разбудят Паскаля, который спал в пристройке за стеной бистро. Первым кофе и первой сигаретой она хотела насладиться в тишине и одиночестве — Алиса не любила болтать и еще больше не любила общество людей, которые действовали ей на нервы. А этот Паскаль все больше действовал ей на нервы. Она села с кофе у окна фасада, скрутила самокрутку, зажгла ее и затянулась. Потом немного приоткрыла одно из окон и выдохнула дым наружу. Сейчас это был единственный вариант покурить «на улице». Она вздохнула и снова сильно затянулась. Пора уезжать.

На острове она оказалась, потому что устроилась на лето инструктором по серфингу. И провела здесь долгие солнечные летние месяцы. В первое время Алисе казалось, будто она попала в сказку. Все насущные вопросы и мировые проблемы остались где-то там далеко.

Остров был зеленым и прекрасным, и она часами без устали бродила по узким тропинкам. Почти ежедневно забиралась на обрывистые скалы и смотрела на море. Когда вечером последний паром увозил толпы туристов, а в крепости медленно стихали крики и болтовня каннских школьников, на острове воцарялась Тишина.

И это было действительно чудесно. Она любила плавать в мягком вечернем свете и наблюдать за пикирующими на воду чайками. Невероятно, но всего в паре миль от блеска и суеты Лазурного берега располагался этот маленький, почти девственный кусочек суши, на котором, несмотря на наплыв туристов, практически не ощущался ход времени. И не было инфраструктуры. Только киоск со скудным набором сэндвичей, мороженого и напитков, в котором даже не продавались сувениры, несколько небольших домиков, оживавших лишь на лето, старая крепость, превращенная в музей, и пара павильонов, где защитники природы показывали в больших аквариумах какую-то морскую флору и фауну. Еще на острове стоял дом лесника и, разумеется, Club Nautique[4] — летнее учебное заведение, в котором школьников учили основам парусного спорта и серфинга. Да, и, конечно же, бистро.

Летом Алиса жила в бывших крепостных казармах вместе с другими инструкторами по серфингу и парусному спорту и меняющимися группами детей. Но теперь сезон закончился. Спальни, кухня и столовая Club Nautique были закрыты. Яхты вытащили на берег, доски для серфинга сложили в ангаре, а Нико, Жером и Жюльен отправились на большую землю — отдыхать, а потом тренировать горнолыжников. Жером. Ее летнее увлечение. Он уехал, а Алиса захотела остаться. Филипп предложил ей в обмен на помощь по хозяйству бесплатно пожить у него, в домике лесника. Но Филипп совсем помешался на своих пчелах и аскетическом образе жизни. В конце концов помощь свелась к уборке, и вскоре ей это надоело. Чуть позже Паскаль из бистро предложил ей питаться у него, также взамен на помощь. Но работать в бистро наскучило ей еще быстрей. К тому же ее стали утомлять командирские замашки Паскаля. Теперь, когда рядом с ней остались только Паскаль и Филипп, жизнь на острове уже не казалась такой интересной.

Мало-помалу Алиса стала чувствовать себя птицей, запертой в клетке. Она успела перезнакомиться со всеми, кто бывал на острове регулярно: с Рене и Лионелем — муниципальными работниками, отвечавшими за уборку мусора, с Джоселин, Северином, Томасом и Патриком, которые делили обязанности по музею. Выучила наизусть расписание паромов, ежедневно доставлявших сотни туристов, и однообразную болтовню старика Дамьена и других пенсионеров, коротавших дни в маленьких летних домиках. И скучала чем дальше, тем больше, а когда раздавался тройной гудок последнего парома, увозившего гостей острова, на нее накатывала настоящая тоска. Каждый день все повторялось. Каждый день происходило одно и то же. А ей хотелось, чтобы что-нибудь изменилось. Нет, нельзя больше здесь оставаться. Переезд сулил много проблем. Но она все еще не нашла, что искала. Пока не нашла.

Алиса время от времени делала глоток из чашки, затягивалась самокруткой и выдыхала дым в окно. Отсюда обычно можно было разглядеть яхты, стоявшие у пирса, но сегодня их скрывали дождь, лившийся из нависших туч, и поднимавшийся над морем туман. День никак не хотел начинаться. Прошел чуть ли не час, прежде чем ветер разогнал серую пелену и проступили очертания яхт.

Алиса снова взглянула на дисплей мобильного телефона. Сообщений не было. Однако «Зефир» вместе с тремя другими яхтами, прибывшими за последние несколько дней, был на месте. Но никакого движения там не наблюдалось. «Кинг II», огромная белая яхта, томился в ожидании запчасти, а его владелец, бородатый мускулистый крепыш с тяжелой золотой цепью, гневно крича в мобильный телефон, нервно расхаживал туда-сюда по улочке, ведущей в глубь острова. На прочих яхтах — маленькой моторной братьев Мишле и элегантной парусной с названием «Мелоди», принадлежавшей семейству из Швейцарии, — не было заметно никакого шевеления. Братцы, очевидно, приходили в себя после обильных возлияний.

«Зефир» причалил вчера. Двухматчевый 24-метровый кеч[5], благородный старинный деревянный парусник 1914 года постройки, который Джеймс Лонгли приобрел в 2001 году у какого-то канадца по смешной цене, но в запущенном состоянии. За свою насыщенную событиями жизнь корабль прошел через руки нескольких владельцев и сменил не одно имя. Потратив долгие годы и целую кучу денег, Лонгли вернул паруснику первоначальный вид и имя, под которым его когда-то спустили на воду — «Зефир». Внутри судно было модернизировано, но дизайнеры позаботились, чтобы современная роскошь не противоречила изначальному стилю. Дизайн кают был продуман до мелочей. В каждой была предусмотрена отдельная ванная комната со встроенным туалетом. Теперь Старинный парусник по уровню комфорта не уступал любой современной парусной яхте. Состоятельное английское семейство Лонгли проводило лето в резиденции в престижном каннском районе Ла Калифорния и время от времени пользовалась судном для вылазок в скрытые от посторонних глаз бухты. Иногда Джеймс Лонгли не отказывал себе в удовольствии нанять команду и поучаствовать в регате, но это случалось крайне редко. Большую часть времени изящная яхта простаивала в каннской гавани.

«Какая жалость, — рассуждал шкипер Жан-Луи Теольен, — что такой фантастический корабль принадлежит людям, которые используют его лишь для купаний и увеселительных прогулок». Но малейшая качка вызывала у Айры Лонгли приступ морской болезни, поэтому они выходили в море, лишь когда ветра едва хватало, чтобы надуть паруса. Будь его, Теольена, воля, он бы отправился на «Зефире» в кругосветное путешествие, но это был не его корабль. Впрочем, иногда он был готов считать его почти своим после стольких лет работы на семью Лонгли. Правда, теперь его шкиперский контракт заканчивался. Наниматели вчера утром вернулись в Лондон. Прежде чем отвести «Зефир» на судовую верфь на Ла-Сьоту[6] для небольшого осмотра, Теольен захотел побаловать себя и команду небольшой спортивной регатой. Но дождь и шторм расстроили их планы, так что им пришлось бросить якорь на самом дальнем конце пирса у острова Сент-Маргерит, там, где глубина была достаточной для парусника такого класса, и ждать лучшей погоды. Вечер они провели в бистро и снова выпили чуть больше, чем было нужно для хорошего настроения. По крайней мере, так показалось Теольену. Пробуждение давалось нелегко. Несколько раз он со стонами перекатывал свое мускулистое тело с одного бока на другой. С таким же успехом он мог бы сейчас ворочать многотонную глыбу. Пришлось напрячься, чтобы разлепить веки. Во рту пересохло, в горле першило: похоже он всю ночь пролежал на спине, оглашая окрестности богатырским храпом. Теольен с трудом оторвал прилипший к нёбу язык. Казалось, рот забит какой-то густой вязкой массой.

«Пора валить», — подумал он, но не смог пошевелиться. Тяжело дыша, все же принял сидячее положение. Это стоило ему немалых усилий. «Эх, старик, тебе же уже не двадцать», — упрекнул он себя и попытался вспомнить вчерашний вечер. Они травили байки, пили, смеялись, флиртовали с девчонкой в бистро, и кто-то все время заказывал выпивку. А чем еще заняться в такой дождь на острове? Экипажи других яхт были заняты тем же самым. По крайней мере, мужчины. Разумеется, швейцарское семейство не прельстила идея провести вечер в компании неотёсанных мужланов. Мадам быстро ретировалась, прихватив с собой сыночка, и вернулась на яхту. Но их шкипер тоже пил с ними в бистро. И все они бросали взгляды на девчонку. Интересно, кому вчера повезло? В какой-то момент он даже задумался, а не послать ли ему к черту эту регату Улыбка, опарила его эта девчонка, Алиса, была стандартной, так она улыбалась всем, кто заказывал выпивку. Внезапно он почувствовал себя глупо и в какой-то момент просто ушел. Но к этому времени уже успел основательно надраться. Внутренний голос подсказывал Теольену, что он слишком стар, чтобы ухлестывать за молоденькой девушкой, и он поспешил утопить этот голос в роме. И не помнил, как попал в свою каюту. Он с трудом поднялся на ноги и застонал. О-ла-ла, да как же он нажрался! Такова прискорбная истина.

— Парни, пора отчаливать! — крикнул он, но звук получился слабым. Теольен прокашлялся и крикнул еще раз, теперь уже громче:

— Эй вы, лежебоки, свистать всех наверх, пора отчаливать!

Ответом ему была тишина.

Теольен неуклюже схватился за дверь каюты, случайно пнув голой ногой какую-то железку. Та скользнула по деревянному полу. Он с трудом нагнулся, нашел железку и сунул ее в карман. Это был его талисман. Образок святого Николая, который он всегда носил с собой. Он что, выронил его этой ночью? Когда? Он действительно ничего не помнил.

— Ой, ой, ой, — тихо простонал шкипер. День после пьянки — не самый лучший день в жизни.

— Матросы, подъем, нам пора! — крикнул он, открыв дверь соседней каюты и от изумления, застыл на месте. Его брови взмыли высоко вверх. В небольшом помещении царил полумрак, и прошла пара секунд, прежде чем он сообразил, что открылось его глазам.

Он мог разглядеть только одного из матросов, лежавшего поперек нижней койки. Судя по всему, второй бросил якорь у Алисы, подумал Теольен и подошел к еще спящему молодому человеку.

— Эй, Ланваль, — неуверенно сказал он. Мужчина был полностью одет. Он лежал на животе, прикрыв голову левой рукой. Теольен увидел светлые кудри и понял, что ошибся.

— Эй, Френе, — поправился он. Ведь на койке Лан-валя лежал Себастьен Френе. Но где же Пьер Ланваль? Верхняя койка была пуста. Неужели он уже на палубе? Но Себастьен Френе по-прежнему не двигался.

— Видать, ты тоже вчера перебрал, мил-человек. Но ночь закончилась, пора просыпаться, давай вставай!

Теольен сделал еще два шага к спящему человеку, который и ухом не повел, и потряс его за плечо. И тут же удивленно отдернул руку.

— Merde[7], что это еще за грязь?

Он почувствовал, что голой ступней угодил во что-то холодное, жирное, скользкое, да так, что чуть не поскользнулся. Теольен раздраженно посмотрел на ступню и обнаружил, что она вся в крови. Как его угораздило так порезаться, что натекло столько крови? Он совсем не чувствовал боли, но кровь была повсюду. В центре каюты, именно в том месте, где он стоял, натекла огромная лужа.

Когда он сообразил, чья эта кровь, то закричал: «Френе, о боже, Френе!» — схватился обеими руками за лежащего и перевернул его на спину. Молодой человек не подавал признаков жизни — тело его уже начало остывать. Зыбкий утренний свет, проникавший в каюту через иллюминатор, осветил пугающе белое бескровное лицо. Подбородок Френе был испачкан кровью. Кровь была повсюду: на треадневной щетине, на горле, на груди. Голубое поло пропиталось кровью. Оно задралось на животе, обнажив огромную зияющую рану. Теольен уставился на рану, и тут до него наконец дошло, что Себастьен Френе мертв. Он отпрянул назад и выругался. Только этого ему еще не хватало!

— Ланваль! — заорал он во все горло. — Ланваль! Но ему никто не ответил. Куда запропастился этот идиот? Он уже ушел? Или ещё не возвращался? Как иначе объяснить, что он исчез из каюты, не подняв тревоги?

Теольен рванулся в коридор и принялся распахивать двери соседних кают. Все это время он не переставал кричать, что есть мочи:

— Ланваль!

Наконец он сдался. Кроме них с мертвецом, здесь никого не было. Он слышал лишь монотонную дробь дождя по палубе. Теольен быстро поднялся по лестнице, энергичным движением открыл люк и, высунув голову наружу, снова заорал:

— Ланваль!

Его окатил холодный душ. Он отшатнулся назад и закашлялся. Хватило пары секунд, чтобы он промок до нитки. Вода стекла по его голым, испачканным кровью ногам. Это была кровь Френе. Только сейчас Теольен сообразил, что забыл обуться. Он сделал над собой усилие, снова высунул голову и посмотрел на палубу. Пусто, ужасающе пусто. Лишь настырный дождь ожесточенно молотил по деревянному настилу. Вернувшись к себе в каюту, он насухо обтерся полотенцем, сорвал с крючка кислотно-желтый дождевик, взял в руку ботинки и, засовывая на ходу вторую руку в рукав куртки, снова поднялся на палубу. На этот раз он больше не звал ни Ланваля, ни кого-либо еще. Его лицо было напряжено, а глаза потемнели. Еще вчера с ним на борту было двое мужчин, а сегодня один мертв, а другой исчез. А он, шкипер и капитан, все это время дрых, потому что нажрался, как идиот. Срань господня! Теольен надел ботинки, одним прыжком перемахнул через бортик и побежал по пирсу, шаря глазами по берегу в поисках Ланваля. В бистро горел свет, а из трубы вился дымок. Может быть, он остался с Алисой? Еще издали Теольен заметил силуэт человека, выходящего из бистро. Ланваль? Нет, судя по массивной комплекции, это, скорее всего, был хозяин «Кинга II». Силуэт удалялся.

Паскаль Мориани, хозяин бистро, неподвижно стоял у ворот и, не обращая внимания на дождь, курил одну из своих сигарилл.

— Bonjour[8], кэп, вы снова среди живых, — ухмыльнулся он.

Теольен взглянул на него, нахмурился и ничего не ответил.

— Вы будто привидение увидели, — заметил Паскаль, но напоровшись на мрачный взгляд шкипера, быстро убрал с лица улыбку и спросил: — Все в порядке, капитан?

— Ничего не в порядке. Как бы я хотел, чтобы это было просто привидение, — просипел Теольен и закашлялся.

Он так долго кричал, что, похоже, сорвал связки.

Шкипер поведал хозяину бистро об ужасной находке, опустив детали. Паскаль Мориани молча выслушал его, на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Вот же ж блин! — было его единственным комментарием. Потом он спросил: — Ты уже вызвал полицию?

Теольён молча покачал головой. Он почувствовал себя идиотом. Он даже не подумал об этом.

— Давай я вызову, или сам хочешь?..

Хозяин вопросительно посмотрел на шкипера. Тот апатично мотнул головой.

— Валяй.

После того как хозяин вызвал фликов[9], Теольен пристроился у барной стойки и принялся потягивать кофе. Ему не давал покоя вопрос, куда, черт возьми, подевался этот Ланваль?

— А Алиса где? — спросил он у бармена.

— Не знаю, она постоянно куда-то отходит, чтобы покурить или позвонить. Сейчас придет.

В этот момент, как по мановению руки, дверь открылась и на пороге возникла Алиса. Она сбросила с головы капюшон и тряхнула черными короткими кудрями. Теольен взглянул на нее. Она была бледной, а под глазами расплылись темные круги. Девушка засунула в карман пачку табака, а потом как ни в чем не бывало подошла к барной стойке и принялась полоскать расставленные на ней стаканы и чашки. В какой-то момент она подняла глаза и встретилась взглядом с Теольеном.

— Похмелье? — улыбнулась она.

Ответом ей был долгий немигающий взгляд.

— Что-то не так? — спросила она. В ее голосе послышалась легкая нервозность.

Шкипер ничего не говорил. Просто молча смотрел на нее, не отводя глаз. Алиса беспокойно перевела взгляд на хозяина.

— В чем дело?

— Алиса, — медленно начал хозяин бистро, но вдруг осекся.

Она почувствовала, что вот-вот запаникует.

— Не хотите рассказать мне, что, черт возьми, происходит?

— Один из парней Теольена… — снова заговорил Паскаль, — ну… Теольен обнаружил его в каюте… он мертв.

— Что?

Краска схлынула с ее лица. Она тяжело задышала, прислонилась к стене и захлопала ресницами.

— Боже мой, какой ужас, какой ужас! — она запнулась и посмотрела на Теольена. — Который из них?

— Френе.

— Нет! — воскликнула она. — Нет, нет, нет! Нет! Боже мой, нет…

— Успокойся, Алиса.

Паскаль попытался приобнять ее, но она вырвалась. — Оставь меня! Что случилось? — спросила она у Теольена дрогнувшим голосом, шаря трясущимися руками по карманам в поисках пачки табака, которую только что туда спрятала.

Но Теольен не знал, что ответить.

— Это вы его нашли?

Шкипер кивнул и решил, что пришел его черед задавать вопросы.

— Ланваль был этой ночью с тобой?

— Вам-то какое дело? — всхлипнув, огрызнулась Алиса.

— Он исчез.

— А, — она мрачно посмотрела перед собой и, кажется, сообразила, к чему был этот вопрос.

— Я подумал, что, может быть, он с тобой.

— Нет, его со мной не было.

Она подумала о чем-то и взглянула ему прямо в глаза.

— Я хочу его увидеть, — заявила она.

— Ланваля? — удивился Теольен.

— Чушь! — фыркнула она. — Плевать я хотела на Ланваля. Себастьена, конечно. Я хочу увидеть Себастьена. Сейчас же! Вы, вообще, уверены, что он мертв? — она с вызовом глянула сначала на Теольена, потом на хозяина. — Может, он просто ранен и без сознания, пока вы стоите здесь и болтаете, может, можно еще что-то сделать.

— Он мертвее мертвого, девочка, даже не надейся… — начал Теольен, но не успел закончить.

— Я все равно хочу его увидеть, пожалуйста.

Ее голос дрожал.

Теольен вздохнул и пожал плечами.

— Если ты хочешь пройти через это, девочка… Я не против.

Из бистро они вышли втроем. Алиса была бледна и вся дрожала. Паскаль осторожно держал над ней старый зонтик, который уже успел погнуться с одной стороны, но она, казалось, этого не замечала. Хозяин бистро пытался удерживать зонтик против ветра. Неожиданно ветер сменил направление, и ему пришлось схватиться за ручку двумя руками.

— Эй! — раздался громкий голос. Это был швейцарец, стоявший вместе со своим шкипером Даном на палубе. — Bonjour, мадемуазель, уже обзавелись свитой?! Куда это вы спешите чуть свет, да еще и в такой дождь? — пошутил он, выговаривая французские слова на швейцарский манер.

Никто ему не ответил. Швейцарец бросил вопросительный взгляд на шкипера, тот покачал головой. Оба решили присоединиться к этой странной молчаливой компании. Вскоре их примеру последовали старик Да-мьен и мускулистый крепыш с «Кинга II». В общем, несмотря на дождь и волны, которые перехлестывали через пирс, оставляя за собой следы соленой пены, в итоге в самом дальнем его конце, перед «Зефиром», вскоре собралась целая толпа.

— Что происходит? — спрашивали они и вполголоса переговаривались между собой, но их голоса тонули в порывах ветра.

Теольен и Алиса поднялись на борт. Хозяин бистро, немного помедлив, последовал за ними. Старик Дамьен тоже приготовился запрыгнуть на яхту, но шкипер ожег его негодующим взглядом. Это был его корабль, и только он решал, кто может находиться на его борту. Едва Паскаль оказался на палубе, он снова поднял над Алисой рвущийся из рук зонтик и тихим голосом предложил:

— Ты уверена, что хочешь это сделать, Алиса? Если хочешь, я спущусь с тобой.

— Ты же не вырубишься там внизу, да?! — почти одновременно с ним крикнул Теольен.

Алиса покачала головой и, едва сдерживая дрожь в коленях, принялась спускаться по крутой лестнице.

— Что вы тут стоите и пялитесь? Идите по домам! Вы его уже не оживите! — зло крикнул Теольен собравшимся, но никто не двинулся с места. Хозяин бистро также остался стоять на палубе, удерживая над собой непокорный зонтик. Теольен недовольно фыркнул и отправился следом за девушкой.

Алиса стояла на пороге маленькой каюты и смотрела перед собой. Дождь стекал с ее одежды, оставляя на полу небольшие лужицы. Вода смешивалась с кровью, которую рано утром разнес по полу голыми ногами Теольен. Но она не обращала на это внимания. Себастьен был мертв. Алиса сразу это поняла. Она подошла к безжизненному телу и осторожно коснулась шеи в том месте, где, как она думала, проходит сонная артерия. И ничего не почувствовала. И тогда Алиса зарыдала. Она нежно погладила Френе по нежным кудрям, а потом взяла его ладонь и, поцеловав кончики пальцев, коснулась ими своей и без того по-покойницки бледной щеки. Выглядело это очень странно.

Теольен, ожидавший за дверью, кашлянул. Алиса испуганно вздрогнула и, выйдя из каюты, замерла перед ним с низко опущенной головой. Шкипер взял ее за подбородок большим и указательным пальцами и поднял ей голову. В ее глазах застыли слезы.

— Что ты знаешь? — резко спросил он.

Ее глаза потемнели от злости. Она не ответила.

— Что ты знаешь? — повторил шкипер, выделяя каждое слово.

Алиса стряхнула его руку.

— Ничего. А что я должна знать?

— Послушай меня, девочка, со мной такие штуки не пройдут. Ты что-то знаешь, и я хочу это услышать! Что случилось сегодня вечером? — его тон стал угрожающим.

— Да не знаю ничего! Ведь меня здесь не было. Вы же спали рядом, да? Значит, это вы должны что-то знать!

— Не уходи от темы. Что у тебя было с Френе? А с Ланвалем? Ты знаешь, где Ланваль?

— Нет. Я ничего не знаю, и я не знаю, где Ланваль, и у меня ничего ни с кем не было… И с ним, — она указала на Френе, — тоже.

Ничего, кроме пары долгих поцелуев и смутной надежды на долгожданное счастье, которая только что умерла. Но об этом Алиса предпочла умолчать.

— Во сколько они ушли?

— Мне-то откуда знать, в полночь, может, позже, без понятия.

— Они ушли вдвоем?

— Не знаю. Я не веду учет, кто когда приходит, с кем пьет и уходит.

— Не верю ни единому твоему слову, девчонка, советую тебе…

— Хватит! Оставьте меня в покое! — дерзко оборвала его Алиса. — Как вы смеете так со мной разговаривать? И перестаньте мне тыкать. Кто я, по-вашему? Маленькая барная потаскушка? Та, кто может прыгнуть в койку к любому? Я ни с кем не спала, ясно? Я не трахаюсь с каждым встречным-поперечным, и для того чтобы произвести на меня впечатление, нужно чуть больше, чем замашки стареющего мачо.

Теольен сделал шаг назад, пораженный ее напором. Ее слова задели его за живое. Он вспомнил, как вел себя вчера в бистро. В ее глазах он был старым тщеславным петухом. От гнева и стыда его бросило в жар.

— Послушай меня, девочка… — начал шкипер тихо, с явной угрозой в голосе, но осекся, заметив, что Алиса уже не слушает его, а внимательно смотрит на что-то в каюте. Проследив глазами за ее взглядом, он тоже увидел, что в углу, на полу рядом с койкой, на которой лежал мертвый Френе, что-то блестит. Алиса сделала шаг в каюту, намереваясь это поднять.

— Не трогай, не трогай! — заорал Теольен, но было уже поздно.

Девушка подобрала предмет и, чтобы он, не дай бог, не коснулся ее, держала его в вытянутой дрожащей руке. Это был нож, большой карманный нож, и он был весь в крови. Алиса сразу его узнала. Окровавленное изогнутое лезвие дамасской стали, гарда из латуни и резная ручка из тикового дерева в виде обнаженной женщины, морской богини с длинными волосами. Что это, орудие убийства? Она протянула Теольену находку.

— Ваш нож, капитан, если я не ошибаюсь? — кажется, несмотря на обстоятельства, она наслаждалась ситуацией. — Вы вчера так долго показывали его нам. Как ее зовут, морскую богиню, Татис?

Теольен не поправил ее. Он был слишком сбит с толку.

— Да, Это мой нож, но ты — дура, что взяла его в руки. Совсем рехнулась?

Он осторожно принял нож из ее руки.

— Послушай, Алиса… он попытался взять ее за локоток.

— Отпустите меня! — она вырвалась, быстро проскользнула мимо, выбежала из каюты и проворно вскарабкалась вверх по лестнице.

Держа нож двумя пальцами, Теольен на секунду призадумался, потом аккуратно положил его в ящик стола в своей каюте. Затем он тоже поднялся наверх, но когда выбрался на палубу, девушка уже спрыгнула с корабля и под дождем побежала в бистро. Ошеломленный Паскаль Мориани по-прежнему стоял на палубе и теперь скорее на автомате поднял зонт над шкипером.

— Да бросьте вы этот зонт, черт вас дери! — рыкнул на него Теольен.

Те, кто остался на пирсе, наблюдали, как Алиса спустилась в трюм со шкипером. Подошли еще двое — братья Мишле. Собравшиеся вполголоса обменивались догадками. По гневному крику Теольена они сообразили, что произошло нечто ужасное.

— Френе мертв, — подтвердил их подозрения хозяин бистро и рубанул воздух рукой. И больше не сказал ничего.

Какой ужас. Какое-то время все молчали, а потом разом заговорили. «Френе мертв!» — повторяли они, точно пытаясь осмыслить то, что не поддавалось осмыслению. «Интересно, что случилось?» — «Как это?» — «А что там делает Алиса?»

— Френе — это тот блондинчик? — спросил мускулистый крепыш.

— Да, блондин, — кивнул Дан, шкипер с «Мелоди».

— Ужас. Какой ужас. Кажется, он был славным малым, — сказал швейцарец.

— Прошлой ночью он так разошелся, смеялся и пел, кто бы мог подумать, что сегодня он умрет, — покачал головой Эрик Мишле.

— А что Теольен? Дрых по соседству и ничего не заметил? — недоверчиво поинтересовался его брат. Я» Так он был пьян в сосиску. Однажды после вечеринки я обнаружил себя утром в чужой кровати, а рядом со мной лежала брюнетка — мне казалось, что я все еще сплю, но нет, я лежал рядом с незнакомой женщиной в незнакомой кровати и до сих пор не знаю, как туда попал. Кроме того, я не знаю, и того, что случилось той ночью — боюсь, ничего особенного, ведь я уже был ни на что не способен, — мускулистый крепыш скорчил гримасу, остальные осторожно посмеялись, но веселье тут же улетучилось.

— Второй парень, наверное, тоже ничего не слышал, — сухо заметил старик Дамьен.

— Что еще за парень? — спросил Пат Мишле.

— Ну, второй помощник, Ланваль.

— Ah oui[10],— Пат Мишле присвистнул сквозь зубы. — А где он вообще? Кто-нибудь его видел?

Люди переглянулись и покачали головами. Никто не видел Ланваля.

— Ну странно все это, да?

Теперь все согласно закивали, мол, действительно, странно.

— Кто-нибудь уже вызвал полицию? — спросил швейцарец.

Собравшиеся принялись переглядываться и пожимать плечами. В конце концов сошлись во мнении, что кто-то уже да вызвал.

— А откуда они приплывут? — не унимался швейцарец;

— Из Канн, наверное. Ведь эти острова относятся к Каннам, — предположил шкипер Дан.

— Точно, — кивнул старик Дамьен. — Из Канн, откуда еще.

И посмотрел на море. Но в такую погоду все равно ничего было не разглядеть. Тогда он перевел взгляд на часы. До следующего парома оставалось 15 минут. И кто знает, приплывет ли на нем полиция.

— Пошли в бистро, — предложил он. — Что толку мокнуть тут под дождем. Это все равно не вернет парня к жизни.

— Вот ведь, а? — покачал головой швейцарец, — и невероятно.

— Видел, как была расстроена Алиса?

Эрик Мишле внимательно посмотрел на брата, заметил, — рыкнул Пат Мишле.

— Думаю, между ними что-то было, — предположил крепыш.

— Так быстро? — удивился Эрик Мишле.

— Ну так это же любовь с первого взгляда, ты когда-нибудь слышал о ней? — сыронизировал Пат Мишле.

— Давай, пойдем выпьем, — настаивал старик Дамьен. — Лично мне больше не хочется здесь торчать. Я промок и замерз.

Все стоявшие на пирсе, слегка наклонившись вперед, чтобы противостоять порывам ветра и хлещущему в лицо дождю, потопали в бистро. Конечно, еще было слишком рано для аперитива, но кого в такой день волновали подобные тонкости? Стакан красного или pousse-cafe[11] от холода, сырости и шока — самое то.

Алиса стояла у полуоткрытого окна и курила. Когда все вошли, она сделала последнюю затяжку, выдула дым, потушила сигарету и закрыла окно. После этого она пошла за барную стойку. Лицо у нее было бледное, глаза покраснели, а круги под глазами, кажется, стали еще темнее.

— Принеси нам выпить, Алиса, я думаю, всем это сейчас не помешает, — сказал старый Дамьен, облокотившись на стойку, и повел глазами по сторонам в поисках одобрения. Братья Мишле шумно сдвинули два стола и теперь тянули отовсюду стулья. Потом они сели.

— Чего вам налить? Пастис? — Алиса бросила вопросительный взгляд на мужчин.

— Для пастиса, думаю, рановато, — отказался Дамьен. Он обернулся к собравшимся в бистро. — Что будем пить, ребята?. Этот круг за мной.

— Браво! Отличная инициатива! Я буду виски, — мгновенно нашелся крепыш.

— Мне только кофе. Американо, — попросил швейцарец.

— И мне кофе, — хором крикнули братья Мишле.

— А ты? — Дамьен перевел взгляд на шкипера швейцарцев.

— Колу, пожалуйста.

— И колу, — повторил заказ Дамьен, растягивая гласные и с усмешкой взглянул на шкипера. — Не хочешь плеснуть немного виски в свою колу?

Шкипер мрачно посмотрел на Дамьена и, ничего не говоря, покачал головой.

— Ну и ладно, — сказал Дамьен и повернулся к Алисе. — И cafe'calva[12] для меня. Ты все запомнила, Алиса?

Она кивнула.

— А что ты будешь пить; девочка? — ласково поинтересовался он.

— Ах, возможно, cafe calva сейчас мне не помешает, — тихо сказала она и грустно улыбнулась.

— Хорошая девочка, — сказал Дамьен и по-отечески похлопал ее по руке. — Выпей, тебе это пойдет на пользу.

За столом Эрик Мишле принялся тасовать игральные карты.

— Кто играет? — спросил он.

Брат посмотрел на него и покачал головой.

— Не думаю, что сейчас подходящее время, Эрик.

— Что, правда? — удивился Эрик. Он огляделся. И в самом деле, никто не горел желанием играть. — Ну на нет и суда нет, — заключил он и сунул колоду обратно в карман.

Пока Алиса разносила напитки, мужчины вновь принялись обсуждать происшедшее. Понять, что случилось, было трудно, но еще труднее было в это поверить, так что недостатка в вопросах и догадках не было.

Дверь распахнулась, на пороге стоял Паскаль. Обведя мрачным взглядом присутствующих, он стряхнул капли воды с изломанного зонта и швырнул его в пластиковое ведро, стоявшее рядом с дверью.

— А куда запропастился Ланваль? — донесся до Алисы вопрос одного из гостей. Она вздрогнула. И в самом деле, где этот чертов Ланваль? Насколько ей понравился при первой встрече Себастьен, настолько ей показался отвратительным Ланваль. Она даже не запомнила, как там его зовут. А правда, как? Пьер. Точно. Пьер Ланваль. Ну почему смерть забрала не его, а Себастьена?

— Это не Ланваль ли убил Себастьена? — размышлял вслух мускулистый владелец «Кинга II» с золотой цепочкой на шее, стоя у барной стойки и допивая свой виски. Сама не желая того, — Алиса едва заметно улыбнулась. Это была недобрая улыбка. Ведь она знала то, чего не знали остальные. На мгновение она задумалась, не обмолвиться ли ей между прочим, за мытьем посуды: «А ведь Себастьен Френе был убит ножом Те-ольена! Помните? Тем самым, который он нам вчера показывал, — в этом месте она бы на мгновение подняла взгляд — лишь для того, чтобы убедиться, что ее слова произвели нужный эффект. — С рукояткой в виде этой морской богини, Татиды или как ее там…»

К этому моменту все уже должны были бы языки проглотить от изумления. Ее сердце забилось сильней. Дрожащими руками она подставила еще один бокал под струю воды. Нет, в этот раз ей не хватит смелости. Зато хватит потом, когда прибудет полиция.

Паскаль встал рядом с ней и налил себе кальвадос.

— Что? Дело дрянь? — тихо просил он у нее.

Она ответила едва различимым кивком.

— Неужели его… — он замешкался, подбирая слова. — Я имею в виду, ты видела, как его…

— Зарезали, сухо обрубила Алиса, продолжая намывать стаканы.

— Зарезали? Ты уверена?

Вот как раз, в этом она была уверена на сто процентов. Она кивнула. А потом из нее неожиданно вырвалось:

— Я нашла нож.

— Ты нашла что?!

Паскаль посмотрел на нее так, будто она сошла с ума.

— Нож. Я нашла нож, он лежал рядом с койкой и был весь в крови.

Теперь и все остальные обратились в слух.

Они смотрели на Алису недоуменно, и никто не проронил ни слова, пока она рассказывала, как нашла нож шкипера.

— Нож с женским торсом, который он показывал вчера, помните?

Ей вспомнилось, как прямо на ее глазах Теольен демонстративно погладил резную грудь морской богини и как нож переходил из рук в руки. Собравшиеся кивнули: конечно, они запомнили нож.

— Ножичек, надо сказать, отличный, — пробормотал Дамьен. Остальные одобрительно загудели.

— Фу! — презрительно скривилась Алиса.

— Это не женщина, это богиня воды, — решил блеснуть эрудицией хозяин бистро, — и ее зовут Тетис.

— Тетис, — повторила Алиса, вложил в это слово всю свою ярость. — Этот нож… — «Игрушка для дрочеров», — хотела сказать она, но не решилась, а вместо этого добавила: — Это его нож.

— Разумеется, это его нож, но ты уверена, что мальчика зарезали именно им?

— Он был весь в крови.

В бистро воцарилась тишина. А что на это можно было возразить? Какие могли быть вопросы после того, что рассказала Алиса? Все погрузились в свои мысли и терялись в догадках, мог ли…

Внезапно дверь открылась. Все головы повернулись к входу. Полиция? Нет, это был Теольен. Тишина стала абсолютной, почти звенящей. Шкипер промок до нитки. Он замялся у порога, точно почувствовал накатывающую на него враждебность. Под ним тут же образовалась небольшая лужица.

— Salut! — хрипло крикнул он и помахал рукой. Ответом ему был суетливый ропот и шум. Кто-то шаркнул стулом по полу. — Точней, и снова здрасьте! — попытался он сострить. Получилось не очень.

Хозяин бистро взял инициативу в свои руки.

— Заходи и закрой, ради бога, дверь, а то все тепло выпустишь, — сказал он, поддав командирских интонаций в голос. — Что пить будешь? Красное?

Теольен закрыл дверь и сделал неуверенный шаг в сторону бара. Алиса не поднимала глаз. Казалось, она полностью поглощена мытьем стаканов.

— Нет, — покачал головой Теольен. — Может, колу. Или что-нибудь для согрева, чай.

— Так колу или чай?

— Чай, сделай мне чай с ломтиком лимона, если он у тебя есть.

— Грога плеснуть?

— Нет, я же сказал, никакого алкоголя. Хватит с меня вчерашнего.

— Алиса, чай с лимоном, — скомандовал Паскаль.

Не проронив ни слова, Алиса поставила большую чашку на барную стойку. Она налила кипятка в небольшой, заварочный чайник и положила рядом с чашкой чайный пакетик и кусочек сахара. Все это она подвинула к шкиперу.

— Лимона нет, — пробормотала она, стараясь не смотреть ему в глаза.

Она думала о Себастьене Френе. Наверное, ей теперь никогда не забыть его, лежащего на койке, всего в крови, которая уже успела засохнуть на его лице, с искаженным ртом и большими открытыми глазами, устремленными в иллюминатор, будто он хотел разглядеть на нем дождевые капли. Вот только прошлой ночью этими глазами он смотрел на нее. Всего один взгляд, но от одной, лишь памяти о нем ее бросает в жар.

— Себастьен, — неслышно прошептала она и опустила руки в воду для полоскания бокалов. Ей нужно было произнести его имя.

— Себастьен, Себастьен, — тихо и ласково повторила она. Что ей теперь делать со своей страстью? Ее глаза наполнились слезами.

Теольен расположился за стойкой и бесшумно размешивал в чае сахар. Казалось, он устал, изнервничался и мыслями был где-то далеко-далеко. Затем он внезапно поднял голову и сообщил:

— Полиция уже на острове. Нам следует всем оставаться здесь до дальнейших распоряжений.

— Как? Что? — в один голос закричали владелец «Кинга II» и братья Мишле. — Здесь, в бистро?

— В бистро или где-нибудь еще. Я имею в виду, нам нельзя покидать остров, — объяснил Теольен.

— И как долго?

— Что они себе думают? У меня есть дела поважнее. Если мне сегодня доставят запчасть, я отсюда свалю, — тут же завозмущался мускулистый крепыш.

— Я здесь ни при чем, так флики решили, — парировал шкипер.

— А что еще они сказали?

— Да ничего особенного. Они ведь только начали.

Шкипер запустил в волосы пятерню и принялся их расчесывать. Он нервничал?

— В любом случае у меня нет выбора. Они не позволят мне отчалить. Да и Ланваль все еще не найден.

— Ah oui, Ланваль, а с ним-то что?

— Так его не нашли? — поинтересовался старик Дамьен.

— Нет еще, — ответил Теольен.

— И что, больше ничего, никаких улик, никаких следов?

Алиса изумленно посмотрела на Дамьена. К чему это он клонит?

— Ну, они конфисковали мой нож, — сказал вполголоса шкипер.

Никто не ожидал, что он признается сам. Особенно Алиса.

— Ты ведь показала им, ну, точней, сказала?..

Она молчала.

— Так почему бы мне им не сказать? И не показать нож?

Он метнул испытующий взгляд в Алису, а потом перевел его на присутствующих, которые теперь смотрели на него с некоторой долей уважения.

— Ты ведь все им тут же разболтала, не так ли? — он засмеялся и отпил из чашки. — Конечно, я все рассказал. И что ты нашла нож, что он был весь в крови. Они забрали его, черт их дери;— Он покачал головой. — Ну, этого следовало ожидать, но я надеюсь, что получу его обратно, я очень привязан к нему. Давайте подождем и посмотрим, — он обвел собравшихся внимательным взглядом — Ладно, парни, давайте я куплю вам выпить, — и, взглянув на только, что собранные Алисой кофейные чашки, добавил: Все, что вы за хотите, даже чай… За ваше здоровье! За жизнь!.. И за смерть тоже!