Шторм на «Лазурном берегу»

4

— Ну наконец-то я до вас дозвонилась! Я звонила трижды, но все время попадала на ваш автоответчик.

Властный голос госпожи Марнье, уполномоченной следственной судьи, то появлялся, то исчезал в трубке и звучал с помехами. На этот раз она обошлась без обычного обмена любезностями.

Дюваль повернулся спиной к ветру, прижал телефон к левому уху и закрыл рукой правое.

— Bonjour, мадам судья, простите, кажется, я долгое время был не в сети, на острове сигнал есть только в некоторых местах. Кроме того, ветер…

— Алло? Я вас не понимаю. Что-то очень сильно шумит! — возмущенно проорала судья. — Вы не могли бы говорить громче!

— Это ветер! Связь плохая! — прокричал Дюваль.

— Да поняла я уже! — отозвалась судья. — У вас что там, нет стационарного телефона? — и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Насколько вы продвинулись? Я не смогла приехать сегодня днем, но завтра с первым паромом буду на острове, комиссар! Пожалуйста, заскочите ко мне сегодня в Грасс и доложите ситуацию! Во сколько вы возвращаетесь?

— Еще не знаю.

— Алло, Дюваль? Дюваль, вы еще там? Алло! Я вас не понимаю, Дюваль! Чем вы занимаетесь? Говорите громче!

— Я пока не знаю! — рявкнул Дюваль.

— Вот только кричать на меня не надо, Дюваль. Чего вы еще не знаете?

— Когда вернусь. Не знаю, когда вернусь, — Дюваль делал ударение на каждом слове, но связь все равно прерывалась. — Может быть, я останусь здесь на ночь, добавил он.

— Как?.. Что?.. Я… не… — послышалось из трубки. — Я очень плохо вас слышу, мадам Марнье, — сказал Дюваль, прижав динамик ко рту.

— У вас… о… чень. Плохая… связь.

Дюваль покачал головой.

— Бесполезно, мадам Марнье! — крикнул он. — Я не слышу и половины того, что вы говорите. И я не знаю, слышите ли вы меня!

Он чувствовал, как мадам Марнье громко и яростно кричит в трубку, но до него долетали лишь обрывки фраз.

— Мадам Марнье, я вас действительно не понимаю.

— Вы это нарочно, Дюваль? — неожиданно голос в трубке прояснился.

— Разумеется, нет, мадам Марнье. Я сейчас бегаю по острову, здесь шторм, я сейчас пойду туда, где лучше ловит сеть, и перезвоню вам.

— Ага, значит, сейчас вы меня слышите?!

Судя по голосу, мадам Марнье была в бешенстве.

«Да, но только докричаться до вас невозможно», — подумал Дюваль, но вместо этого сказал:

— Я перезвоню вам через несколько минут, пойду туда, где потише.

— Что это еще за оправдания, Дюваль?

Комиссар поднял глаза к небу. Мадам Марнье была в своем репертуаре. И тогда он нарочно подставил телефон под завывающий ветер и проорал:

— Алло? Мадам Марнье! Мадам Марнье, я вас больше не слышу! Здесь шторм! Очень плохая связь!

Он проделал все это, не обращая внимания на ответные вопли судьи, которая тщетно пыталась докричаться до него.

— Я вас не слышу, мадам Марнье, перезвоню позже.

Он сбросил вызов и сунул телефон в карман.

— Комиссар! — завопил издалека Вилье, тоже состязаясь с ветром силой голоса. Он замахал руками и бросился навстречу Дювалю. — Мы его взяли!

— Браво! И где же он?

— В бистро. Его обнаружил садовник с Большой виллы. Парень рыскал вокруг виллы и пытался перелезть через стену. Садовник схватил его и отвел к леснику. Вдвоем они сопроводили его в бистро, потому что думали, вы еще там.

— Он что-нибудь рассказал?

— Нет, но я и не спрашивал, просто глянул на него и убежал, потому что до вас было не дозвониться.

— Он вооружен? Ранен?

— У него при себе был нож. Садовник отобрал.

— Садовник с Большой виллы? Браво. Вы мне не говорили, что там кто-то есть.

— Да, то есть нет, я и сам не думал, что в это время там кто-то есть. Лесник не упомянул об этом и…

— Ладно, — махнул рукой Дюваль. — Поговорим об этом позже. Пойдемте в бистро. Какой, однако, смельчак этот садовник.

— Ну, — сказал Вилье. — Парень-то довольно тощий, да и садовник, скорей всего, не просто садовник.

— Вот как? — удивился Дюваль.

— Как бы там ни было, сложен он как регбист. Дюваль поднял брови. Большая вилла была окутана тайнами. Известно было, что ею уже несколько лет владел какой-то индийский мультимиллиардер, да и только. Никто никогда туда не заходил, никто не знал, что происходит за стенами. Иногда туда прилетали люди на вертолете, хотя на острове, который был охраняемым природным заповедником, пользоваться таким транспортом не разрешалось. Возмущенные борцы за сохранение природы были удивлены, когда в каннской мэрии им сказали, что эти полеты совершались исключительно для профилактики пожаров. Разумеется, это была ложь. Создавалось впечатление, что, после того как виллу и прилегающую к ней обширную территорию продали иностранцу, они превратились в анклав, на который не распространялись французские законы. Но разумеется, с тех пор как мультимиллиардер со своим обширным семейством поселился в Каннах, в город рекой потекли деньги. Не так давно семья женила сына и на несколько дней арендовала целиком каннский отель «Карлтон». По вечерам семьсот гостей веселились в самых фешенебельных местах Лазурного берега, танцевали на специально огороженном для этих целей участке набережной Круазетт, а днем совершали набеги на расположенные по соседству люксовые бутики. В итоге всего за три дня в Каннах и их окрестностях было потрачено несколько миллионов евро. Разумеется, никто не хотел отказывать таким гостям.

Дюваль сделал глубокий вдох и толкнул дверь бистро. Еще на подходе он услышал доносившиеся оттуда возбужденные голоса. На мгновение у него перехватило дыхание. Пахло сыростью, мокрой одеждой, кислым потом и дымом от горящих дров. Окна у барной стойки запотели от множества вдохов и выдохов. Все присутствующие говорили громко и вразнобой. Посреди этого гама сидел хрупкий юноша и смотрел перед собой, уставившись в одну точку. Руки у него были закованы в наручники. Он был одет в низко посаженные джинсы, которые намокли до колен, потертый кожаный блузон и шерстяную шапочку, из-под которой выбивались темные пряди волос. Рядом с ним стоял рюкзак.

— О, комиссар! Как хорошо, что вы пришли! — с явным облегчением воскликнул хозяин заведения. — Тишина! — крикнул он в зал. — Пропустите комиссара!

Но на него никто не обратил внимания.

«А я тебе говорю… Никогда не слышал такой ерунды…» — продолжали галдеть собравшиеся.

— Тихо, черт вас возьми!

Вторая попытка увенчалась успехом. Воцарилась тишина, которую нарушали только кашель и поскрипывание стульев. Все взгляды обратились на Дюваля. Высокий мускулистый бородатый мужчина с мрачным лицом, одетый в черный спортивный костюм, поднялся навстречу комиссару. Дюваль был довольно высокого роста, но бородач был выше его на голову.

— Я поймал его, когда он пытался вскрыть входную дверь.

— Пф-ф, — презрительно фыркнул юнец и закатил глаза.

Хочешь еще получить? Только скажи! — надвинулся, на него мускулистый бородач в спортивном костюме.

— Так, полегче, — осадил его Дюваль. — Вы садовник из Большой виллы, месье?..

— Мерсо, Эрик Мерсо, а что до садовника, — он сделал ударение на этом слове и вдруг засмеялся. — Нет, я не совсем садовник, хотя иногда я стригу розы и мне это даже нравится, — говоря все это, бородач не спускал с Дюваля глаз. — Кроме того, я живу в домике садовника, но сам садовник приезжает сюда раз в неделю. Я из службы безопасности. Я охраняю Большую виллу.

— Ах вот оно что, — понимающе кивнул Дюваль.

— А сегодня я застал там этого парня. Я увидел его на камерах — он крался вдоль стены, а потом попытался взломать входную дверь, — Мерсо протянул комиссару перочинный нож, — вот этим.

Дюваль подхватил его кончиками пальцев и осмотрел. Это был Opinel Nr. 8, популярный перочинный Нож, но явно не то, что он ожидал увидеть.

— Ваш нож? — спросил он у юнца.

Тот кивнул.

Дюваль осторожно раскрыл нож и призадумался. Лезвие из нержавеющей стали было затуплено и испачкано. На нем остались липкие бурые полосы. Комиссар понюхал лезвие и передал нож Вилье.

— Нe самый лучший инструмент для взлома дверей, — сказал Дюваль, переводя взгляд с охранника на юношу.

Охранник пожал плечами.

— Я ничего не делал! — в тот же момент вскричал юноша. — Я искал место, чтобы спрятаться от дождя, вот и все! Не нужно было бить меня, выворачивать руку и тащить сюда, как преступника!

Он произнес это с явным вызовом.

В зале снова зашептались и загалдели.

— Хорошо, давайте отведем этого молодого человека в другую комнату.

Дюваль вопросительно посмотрел на хозяина бистро, тот одобрительно кивнул.

— Может быть, снимете с него наручники? — обратился к охраннику Дюваль.

— Только под вашу ответственность.

— Разумеется, но не уходите далеко, вы можете нам еще понадобиться.

— Конечно.

— Вилье!

Капитан кивнул и повел парня в соседнюю комнату, усадил на стул и остался стоять рядом с ним. Дюваль закрыл дверь и сел напротив подозреваемого.

— Так, — начал он, открывая свой ноутбук, — расскажите свою версию, мсье…

— Шамисси, Дэрил.

На мгновение Дюваль остолбенел, а Вилье присвистнул сквозь зубы. Кого это они задержали? Уж точно не разыскиваемого Пьера Ланваля.

Парень с удивлением посмотрел сначала на Дюваля, затем на Вилье.

— Чего это вы свистите? Я француз! Я родился здесь!

-- Ау! крикнул ему Дюваль. — Тише, молодой человек. У вас есть документы, удостоверяющие личность?

— При себе — нет.

— Копия? Водительские права? Хоть что-нибудь? Юноша покачал головой.

— Ш-е-м-и-с-и? — произнес по буквам Дюваль. — Шамисси, через а и два с, и Дэрил через э, — ответил парень.

— Дата рождения?

— 28 марта 1997 года. Канны, — последнее слово он произнес с нажимом, чтобы не оставалось никаких сомнений.

— О, так вы каннец и уже достигли возраста совершеннолетия. Поздравляю. У вас есть постоянное место жительства?

— Конечно, — возмутился парень. — Бульвар Республики, 76.

— В Каннах?

— Точно.

— Вы живете один?

— Да.

— На что вы живете?

— Я получаю жилищное пособие.

— Жилищное пособие вы платите за аренду. А на что вы живете? У вас есть постоянная работа?

— Я скейтер.

— Скейтер? Этим вы зарабатываете на жизнь?

— Мать дает мне немного денег, — тихо пробормотал юнец.

Дюваль кивнул.

— Итак, мсье Шамисси Дэрил, что вы делаете здесь, на острове? — спросил он.

— Шамисси — это фамилия.

— Как бы там ни было, отвечайте на мой вопрос, мсье Шамисси. Что вы тут забыли?

— А что, это запрещено? — дерзко парировал юнец.

— Отвечайте на мой вопрос!

— Приехал на экскурсию.

— В такую погоду? Вы шутите?

Тот лишь пожал плечами.

— Как вы сюда попали?

— Сел на паром, — ответил он все тем же тоном раздраженного подростка.

— Когда? У вас сохранился билет?

Парень медленно потянулся к рюкзаку.

— Стоп! — остановил его Дюваль. — Вилье! Капитан взял рюкзак, снял еще один пластиковый стол и высыпал на него все его содержимое. Наполовину опорожненная бутылка с водой покатилась по столешнице. Вилье достал из кармана куртки одноразовые перчатки, надел их, открыл бутылку и понюхал. Затем он принялся рассматривать вещи: пачка табака, смартфон с наушниками, вскрытая упаковка сливочного печенья, небольшой кожаный кошелек, в нем несколько мятых купюр, мелочь и размокший билет на паром. Капитан передал его Дювалю.

— Вы приплыли сегодня утром?

По крайней мере, это позволяет исключить его из числа подозреваемых в убийстве.

— Что вы делали здесь в такую погоду? — Дюваль посмотрел на молодого человека, и его зрачки сузились, придавая всему липу зловещий вид.

— Приехал на экскурсию, — гнул свою линию парень.

— Ну конечно, — вздохнул Дюваль.

Какой упрямый малыш.

В дверь громко постучали, и, не дожидаясь ответа, ее приоткрыл охранник. Он просунул в щель скейтборд.

— Это тоже было у вашего уродца.

Дюваль посмотрел на Дэрила Шамисси, тот с явным облегчением кивнул.

— Да, это мое, я катаюсь на скейтборде.

— Вы уже говорили. Но дороги на острове не очень подходят для скейтборда.

— Я никуда не езжу без своей доски, такое у меня правило.

Тем временем Вилье открыл пачку табака и вытащил зажигалку, листья и пакет с коричневыми комками. Он снова присвистнул сквозь зубы и бросил пакет Дювалю.

Комиссар понюхал один комок и строго посмотрел на парня.

— Как вы это объясните?

— Это для личного употребления.

— Для личного употребления? Не смеши меня. Тут хватит на год. Слушай, Дэрил, давай кое-что проясним. Меня сейчас не волнуют эти куски гашиша, даже если их количество намного превышает норму, которую можно иметь при себе для личного потребления. Я думаю, что ты мелкий дилер, Дэрил, я ошибаюсь?

Комиссар снова пристально посмотрел на юнца. Тот отвел глаза и ничего не ответил.

— Отсутствие ответа — это тоже ответ, Дэрил. Я расцениваю это как признание. — Дюваль выдержал паузу. Парень продолжал молчать. — Но знаешь что, Дэрил, — продолжил он, — мы расследуем убийство, а убийца все еще на острове, — Дюваль снова сделал паузу. Казалось, мальчик напрягся. Дюваль решил немного сблефовать. — Я ищу убийцу, Дэрил. Человек был убит, зарезан, если быть точным, смекаешь? И тут на острове появляешься ты, и у тебя нож с каким-то странными следами. Улавливаешь связь, Дэрил?

— Что? — закричал Дэрил, его глаза округлились от ужаса. — Что вы на меня хотите повесить? Я не убийца! Я не имею к этому никакого отношения!

— Ну ты хотя бы начал говорить. Да, Дэрил, я думаю, что убийца из тебя неважный, кишка у тебя тонка для такого, — Дюваль бросил пренебрежительный взгляд на Дэрила Шамисси. — Мелкий дилер, может быть, грабитель, но не убийца. Но я тоже могу ошибаться. Даже проницательные полицейские иногда ошибаются. Ну, предположим, я ошибаюсь и кишка у тебя толще, чем кажется, и ты просто защищался этим ножом, — продолжал Дюваль, прекрасно понимая, что коричневые полосы на лезвии не от засохшей крови, — и вот тогда это случилось;..

— Нет! — заорал Дэрил. — Что за чушь вы тут несете! Ни хрена себе! Я не убийца! У меня есть нож, чувак, у всех есть нож, и я, я… — Он сделал паузу. — Я никого им не резал!

— Так, так, так! — Дюваль метнул в Дэрила взгляд такой испепеляющей силы, что тот тут же заткнулся.— Повежливей, Дэрил. С полицейскими так не разговаривают. Охранник уже давно бы отвесил тебе пощечину. И я могу его понять. Иногда от такой дерзости руки сами сжимаются в кулаки и тянутся пересчитать зубы.

Дэрил посмотрел на Дюваля с опаской. Он не знал, что и думать, и принялся боязливо оглядываться по сторонам, когда комиссар поднялся и, подойдя ближе к его стулу, взглянул на него сверху вниз.

— Этим ножом ты режешь гашиш?

Дэрил молчал.

— Отсутствие; ответа — тоже ответ.

Дюваль обошел допрашиваемого с спины и встал за его левым плечом.

— Итак, Дэрил, теперь, объясни мне, пожалуйста, что ты делаешь на этом острове в такой дождливый и ветреный день, когда лучше не высовывать носа из дома.

— Но ведь нет закона, запрещающего ездить на экскурсии в дождь?

— Ага, значит, ты отправляешься на экскурсию в дождь, а потом обнаруживаешь, что дождь слишком мокрый, и ищешь, где бы от него укрыться, так?

Ну да;

— А почему ты не пришел в бистро, как это сделал бы любой здравомыслящий человек?

Дюваль подошел еще ближе к парню и склонился почти к самому его уху.

— Потому что, потому что… Я не знал, что бистро открыто, — заикаясь, ответил юнец.

— Нет, конечно, нет. Но частная вилла вполне могла быть открыта. Логично сначала попытаться там, — в голосе Дюваля прозвучала неприкрытая ирония.— Полагаю, вы знакомы с ее владельцем. Может быть даже, вы его кузен?

Глаза у парня потемнели, но он молчал.

— Говори уже, черт тебя дери, а то у меня чешутся руки вернуть тебя охраннику, похоже, у него с тобой получается лучше.

Теперь Дюваль действительно вышел из себя. Какого черта этот мелкий жулик корчит из себя неизвестно кого!

— Позволь я расскажу, почему ты не пошел в бистро: просто не хотел никому попадаться на глаза, потому что намеревался вломиться на виллу.

— Да не хотел я никуда вламываться!

— Значит, что-то вынюхивал. Может, для начала пытался найти лазейку. Иначе зачем ты пытался проникнуть за стену?

— Я просто искал место, где спрятаться.

— Не верю ни единому твоему слову, Дэрил, — покачал головой Дюваль. — Слушай, возможно, убийца, которого мы ищем, это ты, возможно, не ты, но если это не так, то убийца все еще бегает на свободе, пока ты тратишь мое время на этот детский лепет! Еще раз спрашиваю тебя: что ты делал на острове? Ты хотел проникнуть на виллу?

— Нет, нет, все не так, как вы говорите! Я не убийца и не собирался вламываться на виллу. Я просто подумал, понадеялся, что дверь открыта и я смогу спрятаться где-нибудь там.

Дюваль повернулся к Вилье.

— Проверь его смартфон, возможно, в нем объяснение.

— Мне нужен адвокат! — прокричал Дэрил. Он по-прежнему пытался хорохориться, но в его голосе явственно звучал страх.

— Ха! — усмехнулся Дюваль. Не будь дураком. Ты сможешь вызвать адвоката, когда окажешься в полицейском участке. А мы пока просто беседуем.

— Так-так, — сказал Вилье, листая фотографии на смартфоне. — А он и правда скейтер.

Дэрил Шамисси с гордостью кивнул.

— Да, я скейтер, я вам так сразу и сказал. Про меня даже фильм есть на «Ютьюбе». Показать?

Капитан покачал головой.

— В другой раз, — он прокрутил ленту мессенджера и остановился на одном из сообщений. — И дилер, — сухо констатировал он. — Думаю, одних маминых денег на жизнь было недостаточно.

Он протянул телефон Дювалю.

Тот взглянул на сообщение лишь мельком.

— Ну ясно, это все объясняет. У тебя были проблемы. Какие-то войны за территорию? Ты разозлил босса?

По взгляду Дэрила Дюваль понял, что попал в точку.

— Ты решил ненадолго исчезнуть из поля зрения и сел на первый паром. И надо же было такому случиться — он плыл всего-навсего до острова. А может, это и хорошо, никто и не догадается, что ты здесь. Я прав?

Дэрил слегка склонил голову.

— А что насчет виллы? — снова спросил Дюваль. — Ты, наверное, решил: супер, в такую-то погоду там точно никакого нет. Попытаю-ка я удачу, да?

— Да, — кивнул Дэрил. — но я не хотел ничего красть, я правда хотел всего-навсего исчезнуть на несколько дней.

— Уверен, так оно и было.

— Вы мне не верите?

Почему же? Теперь верю. Я верю, что ты хотел исчезнуть на несколько дней. Но это все равно тянет на попытку проникновения со взломом.

В дверь снова постучали.

— Комиссар?! — раздался голос хозяина бистро. — Не сейчас! — рявкнул Дюваль не слишком приветливо.

Хозяин приоткрыл дверь.

— Простите меня, но, думаю, это важно.

Дюваль вздохнул.

— Что там еще?

— Только что звонили с паромной переправы… — начал хозяин и осекся.

— Ну говорите уже, — нетерпеливо бросил Дюваль. — Я только хотел сказать, что паромное сообщение остановлено до дальнейших распоряжений. Объявлено штормовое предупреждение. Они посылают паром, чтобы забрать всех с острова. Я решил, вы должны знать.

Этого еще не хватало.

— Спасибо, — сказал Дюваль. Он провел рукой по волосам и лицу. Затем помассировал лоб и призадумался. — Вилье, отправляйтесь на пароме. Захватите с собой этого юношу и передайте его в отдел по борьбе с наркотиками. Привет Большому Мартину от меня, — комиссар внимательно взглянул на парня. Тот, казалось, совсем расслабился, видимо, считая, что ему уже ничего не угрожает. Я бы надел на него наручники и убрал бы подальше скейт. Мало ли чего. Если я правильно его просчитал, как только он ступит на твердую почву, сразу же вскочит на свою доску, и ищи его потом, как ветра в поле. Да, Дэрил?

Глаза Дэрила потемнели от гнева, но он ничего не сказал.

— А вы, комиссар? — спросил Вилье.

— Я останусь здесь.

— Я уже об этом позаботился, — улыбнулся Вилье. — Сможете переночевать в доме лесника. С Филиппом Гантуа я договорился.

— А почему не на вилле? С удовольствием посмотрел бы, что там за ее стенами.

— Это не в моих силах, — развел руками Вилье. — Хотя можете поговорить с охранником, может, у вас и получится.

— Это шутка, Вилье.

— А!

Дюваль ходил туда-сюда и громко сопел.

— И вот мы снова остались ни с чем, — ворчал он. — Второй моряк так и не нашелся. В Club Nautique никаких признаков взлома, и ничто не указывает на то, что одна лодка пропала, — он остановился и посмотрел на Вилье. — Вы нашли что-нибудь еще?

— Нет, ничего. Теперь я действительно думаю, что Ланваль сбежал… Владелец верфи перезвонил мне. Он сможет подъехать только завтра, и то это в лучшем случае.

— Завтра, завтра… — проворчал Дюваль.

— Что-нибудь слышно от Лерок? — спросил Вилье.

— Нет. — покачал головой Дюваль.

Вилье взглянул в окно, по которому стекали струи дождя, затем на часы.

— Думаю, я сейчас отправлюсь в крепость и, как верный рыцарь, провожу дам, которые работают в музее, на судно. Я ведь им обещал. Полиция — ваш друг и помощник!

Он усмехнулся.

— Хорошо; а я тем временем попытаюсь дозвониться до Лерок.

Дювалю казалось, будто он присутствует при отправлении Ноева ковчега. Все, кто не жил на острове, спешили на паром. Уже прозвучал тройной гудок, известив всех, что судно вот-вот отчалит. Дюваль был поражен тем, что даже в такую непогоду на острове не переводились туристы. Одна группа насчитывала пять человек, у всех дождевики были разного цвета. Другая — куда более многочисленная — состояла из азиатов, одетых в одинаковые розовые дождевики и белые шляпы. Они сгрудились вокруг своего экскурсовода, который пересчитывал собравшихся, высоко подняв зонт. На причале стояли молодые родители с вездеходной коляской и нервным кокер-спаниелем. По дороге по направлению к парому бежала пожилая пара — в походных ботинках и практичной одежде для прогулок. Они взволнованно махали руками, мол, подождите нас, не уплывайте. Дюваль и напросившийся к нему в компанию охранник из Большой виллы привели на паром Дэрила Шамисси. Теперь тот стоял, худой и бледный, дрожал от холода и беспокойно озирался по сторонам. Дул сильный порывистый ветер, волны яростно бились о пирс. Дюваль заметил приближающегося Вилье. Он шел в компании двух дам из музея. Дамы обмотали головы шарфами, перебросили сумочки через плечо и храбро шагали вперед, сгибаясь под порывами ветра. Вдруг обе засмеялись. Вероятно, капитан отпустил одну из своих шуток, которые у него были припасены на все случаи жизни. Но когда появились коллеги из криминалистического отдела с носилками в руках и занесли на борт парома упакованное в белый пакет тело, среди пассажиров воцарилось уныние. И даже музейные смотрительницы, которые только что хохотали во все горло, тут же сникли, замолчали и с ужасом уставились на скорбный груз.

— Удачно вам добраться.

Дюваль пожал руку Вилье, поглядывая на качающийся паром. Его обуревали противоречивые чувства.

— Да, думаю, это будет та еще поездочка. Но хорошо хоть, продлится она недолго.

«Слишком долго», — подумал про себя Дюваль. Слава богу, ему удалось отсрочить путешествие на пароме.

— И присматривайте за мальчишкой.

Он опустил руку на плечо Дэрила.

— Не волнуйтесь, попрошу отдел по борьбе с наркотиками встретить нас с парома.

— Они будут меня бить, да? — внезапно разволновался Дэрил. — И арестовать меня могут? И все из-за какого-то гашиша?

«Из-за какого-то гашиша». Иногда у Дюваля руки чесались отвесить таким безответственным юнцам хорошую оплеуху.

— Я не знаю, Дэрил. О том, что тебя может ожидать, нужно было думать до того, как начал торговать наркотиками. Это не игра, понимаешь? — С парнями из отдела по борьбе с наркотиками шутки были плохи. Это знали все. Но, может, это станет для парня уроком. Хорошо бы так. — Тебе будут задавать вопросы, и в твоих интересах отвечать на них без утайки и сотрудничать с полицией. Тебе повезло, что мсье Мерсо не станет выдвигать обвинений в попытке взлома.

Матрос из паромного экипажа уже отвязал канаты, а капитан с мостика энергично жестикулировал, призывая всех подняться на борт.

— Езжайте, — сказал Дюваль, и Вилье подтолкнул юнца вперед.

— Au revoir, комиссар, увидимся завтра! — крикнул он.

Дюваль остался на пирсе один — Эрик Мерсо заторопился на Большую виллу. Он не хотел оставлять ее без внимания ни одной лишней минуты. Ах да, он дал комиссару понять, что не имеет права пускать кого-либо на территорию виллы. Даже полицию, если она заявится без судебного постановления. «Нет так нет», — подумал Дюваль. Наверняка Пьера Ланваля там нет, иначе бдительный охранник давно бы его засек. Комиссар достал из кармана мобильный телефон. От Лерок никаких известий, но он обещал перезвонить мадам Марнье. Нужно вернуться в бистро. И кофе ему сейчас не помешал бы…

Какое-то время он стоял и смотрел, как покачиваются на волнах яхты, пришвартованные к соседнему пирсу. Да, прежде стоит нанести визит на «Кинг И». Белая яхта еще стояла у пирса, но человек, называвший себя Сан-то, не явился в бистро на обед, и Дюваля не покидала мысль, что он мог исчезнуть вслед за Ланвалем.

— Эй! — крикнул комиссар, пытаясь перекричать шум ветра и моря. — Эй! Есть кто на борту?!

Никакого движения. Большое судно качалось на волнах, круглые кранцы со скрежетом терлись о пирс. Такелаж наигрывал уже знакомую металлическую мелодию: дзинь, дилинь, дилинь. Трап был поднят. Но в конце концов Дюваль заметил внутри яхты какое-то шевеление.

— Э-э-эй!

Комиссар помахал рукой, и, к его удивлению, в иллюминаторе появился мускулистый крепыш. Он кивнул, снова исчез и через две минуты вылез на палубу.

— Прошу прощения, я спал! — крикнул он Дювалю. — Мне потребовалась минута, чтобы понять, что меня зовут не во сне!

— Я хотел бы задать вам несколько вопросов, мсье…

— Конечно. Валяйте.

Этот качок был не слишком-то гостеприимен.

— Могу я подняться на борт?

Мускулистый крепыш опустил трап, и Дюваль прошел по нему на борт.

— Комиссар Дюваль, Национальная полиция Канн, — представился он, доставая удостоверение.

Крепыш кивнул.

— Орсини! — представился он в ответ, извлек из заднего кармана бумажник и добавил с язвительной усмешкой: — Туссен Орсини. На случай, если будете пробивать.

Вот оно! Наконец-то! Дюваль чуть не хлопнул себя по лбу. Туссен Орсини. Санто. Ну конечно. Дюваль бросил беглый взгляд на паспорт. Туссен Орсини родился в 1970 году в Аяччо. Происходил из уважаемой корсиканской семьи, не связанной с криминалом, по крайней мере официально. Тем не менее было извести но, что он вращается в широких кругах корсиканской организованной преступности. Отбыл тюремный срок за незаконный оборот наркотиков, а затем исчез из поля зрения правоохранительных органов.

— Что вы здесь делаете? — без обиняков спросил Дюваль.

— О, комиссар, — ответил Орсини с типично корсиканской интонацией. — Если позволите, я решил слегка расслабиться в ласковых водах Каннского залива. Вот только яхта у меня сломалась. Жду, пока мне доставят запчасть от двигателя, и поэтому торчу здесь.

— И при этом вы тут совсем один? Забавно, не правда ли?

— Иногда и одному нужно побыть, комиссар. Я много работаю, очень-очень много, но что тут поделаешь… Дела идут хорошо, но приходится постоянно держать ухо востро.

В кармане у Дюваля зазвонил мобильник.

— Извините, — сказал он и отвернулся: — Да?

— У меня тут сразу несколько Сант, комиссар. Но ни у одного из них нет яхты «Кинг II», — сообщила Лия Лерок.

Дюваль отошел на два шага, снова закрыл одно ухо и прижал мобильный к другому.

— Так, и что?

— Вы не можете говорить?

— Ну так, — уклончиво ответил Дюваль, — Но продолжай. Тут просто ветер.

— Понятно. Так вот. — прокричала она в динамик, — Так меня слышно?

— Да.

— У нас есть Роберто Санто ди Леньо…

— Нет, нет, — тут же перебил ее Дюваль.

— Номер два, Туссен Орсини.

— Да-да, очень интересно.

— Вы там что, сейчас с ним?

— Угадала.

— Ладно, буду краткой. Вы меня еще слышите? — прокричала Лия. — Очень шумно!

— Да, я слышу тебя! — рявкнул в динамик Дюваль, ища глазами Орсини. Тот только что исчез в брюхе корабля. «И Орсини меня тоже услышит, если я и дальше буду так орать», — подумал он.

— Орсини — корсиканец. Его семья не последняя на острове, но с мафией она не связана, во всяком случае, у нас таких данных нет. Санто — папенькин сынок, но питает страсть к роскошной жизни. Обеспечить такую жизнь папа ему не мог или не хотел, так что сыночка потянуло в криминал. В ночных клубах Канн и Сен-Тропе запомнился тем, что выкидывал несколько тысяч евро за ночь на шампанское, девушек и наркотики. Он и сам активно торговал наркотиками…

— Я все это знаю, Лия, что у него сейчас? — нетер-пеливо прервал ее Дюваль.

— В 2003 году осужден районным судом Грасса на пять лет за торговлю наркотиками, — затараторила Лия, на этот раз опуская детали. — Отсидел весь срок, после этого…

Голос в трубке пропал.

— После этого что? — закричал Дюваль.

— Как? Что? — отозвалась Лия, видимо, не понимая, с какого именно места он перестал ее слышать.

— Что было после этого?

— После этого? После чего?

Дюваль застонал. Эта ужасная телефонная связь сводила его с ума.

— США! — вдруг раздалось из динамика: — Слышите меня? После отбытия наказания он уехал в США!

— Слышу! — прокричал комиссар в ответ. — А сейчас что?!

— Мода! В настоящее время он работает и индустрии моды.

— Вот как? — удивился Дюваль.

— Да. По официальной версии, он уехал в США, чтобы порвать связи с криминальным миром и сделать имя в серьезном бизнесе. Впрочем, он и там старался быть поближе к роскоши. Жил в Лос-Анджелесе, в Голливуде. Сначала открыл фитнес-студию, потом занялся модой. Добился больших успехов на этом поприще, у него есть серьезный партнер, Кристиан Ожье. Вам это что-нибудь говорит?

— Нет.

— Французский кутюрье, разрабатывает для него футболки и рубашки, которые пользуются большой популярностью у голливудских випов. Пэрис Хилтон однажды надела одну из его футболок, когда она была диджеем в Лас-Вегасе, с тех пор у него нет отбоя от покупателей. Его фишка — черепа и золотые заклепки, а между ними блестят стразы. Он явно неравнодушен к золоту.

Лия Лерок перевела дух.

— Всё услышали?

— Да, есть еще что-то важное, Лия?

— Да, думаю, есть, — быстро ответил она. — Итак, Орсини — живое воплощение американской мечты, в 2010-м он с большой помпой открывает бутик в Голливуде и фотографируется в компании моделей и звезд баскетбола. Он на обложках всех модных журналов. На «Ютьюбе» есть множество роликов с его участием. Он то сидит за рулем позолоченного «Феррари», то сверкает мускулами в окружении полуголых девиц на какой-нибудь вечеринке у бассейна. Но вот что странно… Вы меня вообще слышите? — на всякий случай справилась Лерок.

— Да, вот именно сейчас я прекрасно тебя слышу, продолжай!

— Два года назад его депортировали из Штатов. Депортировали! — повторила Лерок громко и отчетливо. — Американская мечта лопнула. Он был объявлен персоной нон грата, если верить моему информатору, там не только торговля наркотиками, но и сутенерство. Все эти вечеринки с девочками у бассейна, он их организовывал не только для себя, но и для других шишек, понимаете? На одной из вечеринок случился неприятный инцидент. Ну я уже заканчиваю, после депортации он уже два года плавает на яхте между Лазурным берегом и Корсикой и, по официальным данным, занимается только модой, нмгиг. О’кей, пока хватит.

Дюваль уже собирался закончить разговор.

— Подождите, вот еще что… — крикнула Лия. — Не хотите узнать, кому принадлежит «Кинг II»?

За этим последовала короткая театральная пауза.

— Лия! — возмутился Дюваль.

— Хе-хе, — усмехнулась она, похоже, наслаждаясь моментом. — Ну конечно же, вашему лучшему другу Луи Козенце.

— Так-так-так, — не удержался Дюваль. Луи Козенца был владельцем «Палм-Бич казино». Он занимался всякими темными делишками, но всегда выходил сухим из воды.

— У тебя все?

— Разве недостаточно для начала?

— Да, спасибо, Лия.

Дюваль спустился внутрь яхты к Орсини. Тот, сидел на белоснежном диване у журнального столика, широко расставив колени и разбросав мускулистые руки по спинке. На левом предплечье из-под рукава белого поло выглядывала большая татуировка. Из открытого ворота было видно заросшую черными волосами грудь, шею украшала массивная золотая цепь.

— Присаживайтесь.

Он указал на белую софу напротив.

— Могу я предложил вам что-нибудь выпить? Может быть, виски?

Дюваль покачал головой. Ему не хотелось ни сидеть за одним столом с Орсини, ни пить его виски. Он остался на ногах. В иллюминаторе за спиной Орсини вздымались серо-зеленые волны с белыми пенными гребнями.

— Итак, вы в отпуске, — вернулся он к прерванному разговору. — Только немного с погодой не повезло.

— Да, и с погодой, и с двигателем.

— Именно поэтому вы здесь, если я правильно понял.

Совершенно верно. Жду, когда привезут запчасть.

— Лодка ваша?

— Нет, мне ее одолжил один друг, я снова живу на Корсике, но много катаюсь по делам, понимаете? Иногда я заплываю в Канны. Мне нравятся Канны.

— И какие такие дела можно делать на яхте в Каннском заливе?

— Комиссар, вы меня не так поняли. Я здесь в отпуске, взял пару дней, чтобы отдохнуть, прийти в себя. А так, я много езжу. Продвигаю свой бренд на побережье. Это очень тяжелый труд.

— Ну разумеется.

— Я вижу, вы мне не верите, — корсиканец с сожалением покачал головой и вдруг улыбнулся: — А знаете что, вы правы! Это не единственная причина, по которой я оказался в Каннах, — его улыбка вдруг стала зловещей. — Открою вам один секрет, комиссар…

Орсини теперь наклонился вперед и посмотрел на Дюваля. Его лицо приобрело серьезное выражение. Он даже повертел головой, будто хотел убедиться, что их никто не подслушивает. Что за дурацкий спектакль! Дюваль смотрел на него, не подавая виду. Так-так, что он еще скажет?

— Правда в том, комиссар, что я сейчас в модном бизнесе. Мой бренд называется «Санто», и знаете что… — он выдержал короткую паузу. — Я вам доверяю, вы ведь никому не расскажете, верно? Я собираюсь запустись еще один бренд, детский. Назову его «Сантино». Что скажете? — он широко улыбнулся и с вызовом посмотрел на Дюваля. — И еще один секрет. Я собираюсь открыть бутик в Каннах. Подыскиваю подходящее помещение. Думаю стартовать следующей весной.

Орсини откинулся назад на диван и расставил колени. На его губах появилась наглая ухмылка.

Дюваль почувствовал, что на него накатывает ярость. Орсини явно издевался над ним и, похоже, был уверен в себе. Возможно, он действительно не имел никакого отношения к смерти Себастьена Френе. Но у него здесь определенно было какое-то дело, и Дювалю очень хотелось узнать, какое именно.

— Браво, наконец-то вы стали серьезным человеком, — сказал он, не скрывая сарказма.

— Так и есть, комиссар, — елейным голоском ответил Орсини.

— И то, что вы оказались здесь, это чистая случайность, если я правильно понимаю.

— Конечно, комиссар, я не имею никакого отношения к убийству мальчишки. Он был хорошим парнем. Мы играли с ним в тот вечер в карты. Вот и все.

— Он выиграл или проиграл?

— Что? Нет, нет, послушайте, мы играли не на деньги. Проигравший оплачивал следующий круг выпивки, только и всего.

— Не делайте из меня дурачка, Орсини. Я знаю, что вы играли на деньги.

Тот только пожал плечами.

— О, комиссар, это была дружеская игра, у меня в мыслях не было оставлять парня без жалованья, которое он с таким трудом заработал.

Что-то подсказывало Дювалю, что Орсини именно так и поступил.

— Так он наделал долгов?

— Скажем так, я преподал ему небольшой урок игры в покер. Показал, что жадничать нехорошо. Хотя я могу его понять. Когда-то, когда я был моложе, я тоже пытался урвать у жизни все по максимуму. Я пытался притормозить его, но он хотел еще и еще. Но то, что он сейчас мертв, не моя вина. Зачем убивать кого-то ради жалкой пары баксов? А я никогда никого не убивал, комиссар, можете проверить. Мир его душе, как говаривал мой дед.

В бистро Дюваль застал только хозяина, Паскаля Мориани. Тот сидел на табурете перед стойкой, сложив на груди руки, и смотрел новости по телевизору, висевшему в углу под потолком. Когда вошел Дюваль, был Мориани удивленно оглянулся, схватил пульт и хотел выключить телевизор.

— Оставьте, — махнул рукой Дюваль, но не на шутку встревоженный владелец бистро все равно убавил звук на минимум и воскликнул:

— Скажите на милость! Вы что, опоздали на паром?

— Нет, — покачал головой Дюваль.

— Но что… — начал было хозяин и вдруг замолчал.

— Все в порядке, — сказал Дюваль, не давая никаких объяснений.

— Понятно, — отозвался Мориани, хотя его вид свидетельствовал об обратном. Потом он, видимо, зак дался вопросом, стоит ли выпытывать у комиссара причину задержки, и в результате, решив притвориться, что все действительно в порядке, вспомнил, что он хозяин заведения, а Дюваль — его клиентк и вежливо поинтересовался:

— Хотите что-нибудь выпить?

— Отличная идея! — согласился Дюваль. — Но сначала мне нужно поговорить по телефону, без свидетелей. Можно мне еще раз воспользоваться вашей подсобкой?

— Конечно, комиссар, все, что вам угодно. Вам понадобится телефон?

Дюваль посмотрел на дисплей своего смартфона. Сеть здесь вроде бы ловилась.

— Нет, а хотя давайте. Буду экономить зарядку.

— Мадам Марнье, это Дюваль.

— Ну наконец-то. Что это за балаган вы там устроили? Я ждала, что вы немедленно перезвоните и лично прибудете для доклада!

Балаган? Очень точное слово для того, что устраивала ему сейчас сама мадам Марнье. Но Дювалю не хотелось меряться с ней величиной своего эго, поэтому он предпочел пропустить эту любезность мимо ушей.

— Мне помешал мелкий наркодилер. Я отправил его на пароме в отдел по борьбе с наркотиками, — объяснил он. — Перед тем как связаться с вами, я хотел допросить еще одного яхтсмена, — добавил он. — Интересно, что Туссен Орсини бросил якорь именно здесь.

На другом конце трубки воцарилось молчание, правда, длилось оно недолго.

— Орсини? Что же вы сразу не сказали! Он снова здесь?! Он как-то связан с убийством?

— Не уверен. Он говорит, что продвигает свой модный бренд на побережье, но я бы не слишком доверял его словам и на всякий случай проверил бы его яхту. Кстати, владелец яхты — Луи Козенца.

— Ага, новые друзья.

Судья призадумалась.

— На каком основании думаете произвести обыск, Дюваль?

— Может, незаконное хранение оружия? Контрабанда наркотиков? — «Сами выдумайте что-нибудь! — недовольно подумал Дюваль. — Оснований уйма».

— Но ведь доказательств нет, — возразила судья. — Как, вы сказали, называется яхта?

— «Кинг И».

— А других таких персонажей вы, случайно, на острове не встретили?

— Нет.

— Где вы сейчас? Всё еще там? — спросила она наконец;

— Да, я хоть и не собираюсь торчать на причале всю ночь и ждать, не случится ли чего, но было бы правильно как-то обозначить свое присутствие.

О том, что он не сел на паром, так как боялся морской болезни, Дюваль решил умолчать.

— Ладно, докладывайте, что у вас там еще…

Дюваль сообщил мадам Марнье названия трех остальных яхт и имена их владельцев, а потом изложил, что ему удалось узнать. О Дэриле Шамисси он не упомянул, но мадам судья, на беду, обладала цепкой памятью.

— А что там еще за история с этим дилером?

Нечего делать, пришлось рассказать и о Шамисси. Судья выслушала его внимательно и ни разу не перебила.

— Хорошо, Дюваль. Я с вами свяжусь. Вы где остановились? Может, у вас есть там стационарный телефон, чтобы в будущем мы могли избежать этой игры в «я-не-могу-вас-понять»? Что это за номер высветился у меня на экране?

— Это телефон бистро, — ответил Дюваль как ни в чем не бывало. Реагировать на замечание судьи ему не хотелось. — Я перезвоню вам позже, и дам другой номер, номер дома лесника. Я остановлюсь в доме лесника, — добавил он.

— Обязательно перезвоните мне вечером оттуда. Или оставьте сообщение.

— Выпьете со мной за компанию по бокальчику? — предложил Дюваль хозяину бистро. — Я плачу.

Мориани замахал руками.

— Благодарю, но в этом нет необходимости. Вы можете звонить отсюда в любое время, комиссар. Бесплатно, разумеется. И даже если вам придется звонить за границу, в любое время, без проблем. Мой долг помогать полиции.

Дюваль кивнул в знак благодарности.

— Тем не менее я хотел бы выпить, и мое предложение в силе.

— В таком случае — с удовольствием.

Хозяин поставил на стол два стакана.

— У меня тут отличный букет, — сказал он, возвращаясь из кухни с уже открытой бутылкой. — Я не всем его предлагаю. Красное бургундское вино. Вы знаете, я родом из Бургундии, хотя живу на «Лазурном берегу уже много лет, и я пробовал много вин, но, на мой скромный вкус, ни одно из них не сравнится с бургундским. А сейчас для него самое время. Знаете, — он многозначительно посмотрел на комиссара, — что нельзя пить бургундские вина летом? Они просто не сочетаются друг с другом. У вина даже вкус меняется. Это может показаться странным, но даже я летом не могу пить любимое вино. И мне понадобилось время, чтобы это понять. Это как тащить домой еду из похода. Дома у нее совсем другой вкус, не такой, как на природе. И вы спрашиваете себя, зачем я это сделал, зачем притащил ее домой, а не съел у костра. А бургундское вино — оно плоть от плоти Бургундии, чтобы его оценить, нужен соответствующий климат, еда и ароматы, как там. Здесь, на юге, месяцами стоит жара, солнце жжет, как сумасшедшее, воздух колеблется, а средиземноморская кухня такая легкая и игривая, что к ней не подходит ни одно тяжелое вино. Совершенно не подходит, — повторил Мориани и покачал головой. — Здесь к еде нужно подавать что-то легкое. Не зря здесь так любят легкие красные или розовые вина. И это правильно. Но сейчас… — он поднял бутылку и посмотрел в окно. — С первыми осенними штормами, ветром, холодом и дождем наступает подходящее время для бургундского! А это вино… — он налил себе и комиссару. — Сейчас сами увидите.

Мориани поднял бокал и посмотрел сквозь свет. Цвет у вина был как у спелого граната.

— Ну а теперь…

Он опустил бокал и несколько раз крутанул его, удерживая двумя пальцами за высокую тонкую ножку. Вино равномерно завертелось в бокале. Мориани внимательно рассмотрел разводы, которые остались на стекле, а потом полез в бокал носом.

— А-а-а-а-а!

Его лицо выражало полное блаженство.

— Это действительно то самое вино.

Он поднял бокал и подмигнул Дювалю.

— Попробуйте.

У Дюваля не было желания повторять за хозяином весь ритуал. По его собственному определению, он был любителем, но не знатоком вин. Конечно, он любил хорошее вино, и если ему предлагали St. Emilion Grand или Grand Vin de Bourgogne, он мог оценить его по достоинству. И он был согласен с хозяином. В Париже комиссар предпочитал пить Brouilly, Cötes du Rhone, а в Каннах инстинктивно выбирал вина этого региона и время от времени с удовольствием угощался бутылочкой Chateau Ste. Roseline. Но в его холодильнике, как правило, хранилось только простое розовое из Люберона. Как вино на каждый день оно его вполне устраивало.

— Sante[26]! — провозгласил Дюваль и по-приятельски звякнул своим бокалом о бокал хозяина бистро.

— A la votre[27], — отозвался тот.

Потом поставил на барную стойку миску с оливками и открыл маленький пакетик с чипсами, которые высыпал в маленькую миску. Оба пили вино, не произнося ни слова, и смотрели новости по телевизору с убавленным до минимума звуком.

— Эх!

Хозяин взял пульт и прибавил громкости.

— Что за день такой?

В региональных новостях сообщалось об ущербе, который нанесли побережью дожди и штормы. Картинка была соответствующей: машины беспомощно покачивались в воде на затопленных парковках в порту, на улицах и в подземных туннелях, люди отчаянно бросались выгребать грязь и мутную жижу из подвалов и магазинов. Многие тротуары были разрушены и смыты с лица земли волнами. Разбушевавшаяся морская стихия нарушила транспортные артерии, проходящие по прибрежным дорогам и мостам. Камера запечатлела ужасные волны в несколько метров высотой, которые со всего размаха бились в набережную. Непогода забралась и в глубь континента. Вырванные из земли деревья падали на припаркованные машины, а ветер сносил с крыш черепицу. В Альпах дождь превратился в снег, можно было видеть, как скользят по наледи автомобили и как мерзнут в километровых пробках водители. Выпуск новостей заканчивался неожиданной панорамой: кружатся в воздухе большие снежники, детвора с криками и хохотом рассекает на санках по склонам. Ну хотя бы этим детям было весело.

— В такую погоду и собаку из дому не выгонишь, — сказал хозяин бистро, выключая телевизор. — Ну а вы, — вдруг спросил он,— не хотели бы сейчас оказаться дома?

Дюваль сделал неопределенное лицо. Если хозяин ожидал, что его с одного бокала вина потянет на откровенность, он заблуждался. Дюваль вообще был большим молчуном: когда ему нечего было сказать, он молчал. Даже когда правила хорошего тона обязывали что-то сказать, все равно молчал. Комиссар с удовольствием рассматривал и слушал других, и ему не было скучно. Ему просто не давалось это южнофранцузское искусство часами легко и; непринужденно болтать ни о чем, которым в совершенстве владели, например, братья Мишле. Всякий раз, когда Дюваль хотел внести свою лепту в беседу, повисало неловкое молчание и присутствующие смущенно переглядывались. Часто это приводило к тому, что люди, которые только-только начали разговор, спешно расходились — комиссар всегда выбирал темы, которые были слишком тяжелыми для обсуждения, и лишь изредка находил партнера, с которым можно было бы поговорить по душам. Поэтому он в основном молчал. И когда кто-то тоже долгое время молчал в ответ, его абсолютно не напрягало. Но Паскаль Мориани был явно встревожен этой тишиной. Поэтому возня у двери его от души порадовала.

— Ба, да это же Алиса!

Вместе с Алисой в бистро ворвалась волна промозглого холода.

— Бр-р! Что за дерьмовая погода! — сказала девушка, тряся мокрыми кудряшками, ежась и потирая руки. Она осмотрелась. — Почему вы позволили огню погаснуть? — укоризненно спросила она. — Тут совсем нежарко, — затем ее взгляд упал на комиссара. — Вы что, опоздали на паром?

— Да я его уже спрашивал, — ответил вместо него хозяин. — Но комиссар молчит… Нем, я чуть не сказал, «как могила».

Он коротко хохотнул.

«М-да, шутка под стать моменту», — улыбнулся про себя Дюваль.

— Присоединяйтесь к нам, Алиса, давайте выпьем. Я угощаю, — предложил комиссар и многозначительно посмотрел на хозяина. Тот мигом поставил на барную стойку еще один бокал и налил в него красного вина. Затем пододвинул поближе газовую плитку и перевел рычажок мощности на следующее деление.

Немного поколебавшись, Алиса притянула к себе барный стул, влезла на него и вздохнула.

— Что, девочка, тяжелый денек? — пристально посмотрел на нее Паскаль Мориани. Она лишь шмыгнула носом. — Ну ты хотя бы уже не такая бледная, — сказал он и добавил, обращаясь к комиссару: — Сегодня утром она выглядела так, что краше в гроб кладут. Неудивительно, если учесть, что ей пришлось пережить и увидеть…

Алиса потупила взгляд, взяла бокал вина в руку и принюхалась.

— О, ты открыл хорошее вино, — удивленно воскликнула она.

Хозяин кивнул.

— Иногда это необходимо. Особенно в такой день. Ну что ж, sante! — сказала Алиса, чокаясь с хозяином и Дювалем.

Еще не стемнело, но свет в бистро с каждой минутой становился все тусклее. Издалека можно было увидеть, как на противоположном берегу зажигаются огни. Одни мигали, другие загорались и уже не гасли. Огни расплывались в каплях дождя на оконных стеклах. Комиссар, хозяин и Алиса все еще сидели в баре и уже распили еще по одному бокалу отличного бургундского вина из запасов хозяина, но настроение у всех было таким же тусклым, как освещение. Они вернулись к событиям этого дня: сначала обсудили Шамисси, затем Большую виллу, ее знаменитых владельцев и гостей, которых никто никогда здесь не видел. Наконец они перешли к убийству.

— Если я правильно понял, по вашему мнению… — начал Дюваль.

— Это был Ланваль, — решительно перебил его хозяин бистро. — Зачем еще ему исчезать? Это же ясно как божий день, правда?

Задав этот вопрос, он посмотрел на Алису, точно ища у нее поддержки.

— Да, — согласилась девушка. — Мне все больше кажется, что это был Ланваль. Не знаю, зачем он это сделал, но я уверена, у него была какая-то причина.

— Это потому, что он был жалким типом?

— Да, — ответила она, похоже, не уловив легкой иронии в голосе комиссара.

—. И он вам не нравился.

— Нет, не нравился, — резко отрезала Алиса, а когда поняла, как это прозвучало, попыталась объясниться: — Не знаю почему, было у меня какое-то чувство. Оглядываясь назад, можно сказать, что он не внушал мне доверия.

— А Себастьен Френе внушал вам доверие?

— Да, — ответила она, и на этот раз ее голос прозвучал мягче и теплей.

— Интуиция! — поддержал девушку хозяин. — У женщин она очень развита. Так что Алиса чисто интуитивно, руководствуясь только эмоциями, докопалась до сути вещей. Интуицию недооценивают, но еще Карл Густав Юнг относил ее к одной из четырех основных психологических функций. Интуиция позволяет предугадывать будущие события со всеми их возможными вариантами, — хозяин бистро замолчал и с едва сдерживаемым самодовольством окинул взглядом присутствующих. — А у Алисы интуиция что надо:

Девушка взглянула на него с легкой усмешкой, но потом все же одарила благосклонной улыбкой.

— Я ведь читал Юнга, понимаете? — сказал Мориани, обращаясь как бы к Дювалю, но было видно, что на самом деле эти слова адресованы Алисе. — Уверен, вы все это знаете. Ведь и в вашей профессии интуиция важна, да?

По лицу Дюваля трудно было понять, согласен он с хозяином или нет. Но Мориани это не остановило.

— Читать Юнга одно удовольствие, очень-очень интересно. То, что он пишет о психологических типах, — это просто фантастика. А Алиса, хозяин бистро взглянул на девушку, — я думаю, Алиса относится к интровертному типу. Она редко демонстрирует сильные чувства, и у нее отличная интуиция, — он протянул руку к полке за спиной, достал с нее потрепанный томик Юнга, который весь пестрел маленькими стикерами, и полистал его. Страницы книги были испещрены множеством подчеркиваний и пометок.

Алиса взглянула на Мориани с изумлением.

— Я и не знала, что ты читаешь такие вещи.

— Ты обо мне многого не знаешь, девочка моя, я читаю много всякого разного… Но я по своему складу скорей тоже интроверт, я говорю и показываю не все и не всем, — ударился в кокетство хозяин бистро.

— Ага, — кивнула Алиса, взяла книгу и пролистала ее, не глядя на страницы.

— Могу дать ее тебе почитать, если хочешь. Она действительно очень интересная… погоди…

Он взял книгу и, открыв на какой-то странице, ткнул пальцем в подчеркнутые строки:

— Вот-здесь.

Девушка прочла.

— Hy я даже не-знаю, звучит интересно, но, наверное, мне лучше начать с введения, — с сомнением в голосе сказала она. — Я ничего в этом не понимаю.

— Это вопрос привычки. Как только ты поймешь, что Юнг говорит о структуре личности… — хозяин задумался. — Хотя ты права, для тех, кто только приступает к чтению Юнга, эта работа может оказаться слишком сложной. Лучше начать с его анализа сновидений. Ты обращаешь внимание на свои сны? — спросил он у Алисы.

— Ну, иногда.

— А стоило бы. Сны могут подсказать тебе выход из трудных ситуаций.

Дюваль наблюдал эту сцену, посмеиваясь про себя. На поверку Паскаль Мориани оказался вовсе не интровертом. Напротив, он из кожи вон лез, чтобы оказаться в центре внимания. А Юнг, конечно, помог набрать ему очки. Видимо, вся эта психологическая чепуха производит впечатление на женщин.

—Ты ведь Скорпион, да? — спросил хозяин и посмотрел на Алису. «Господи, только не это», — взмолился про себя Дюваль.

Она кивнула.

— Я так и знал…

Дверь бистро распахнулась от сильного толчка, мигом разрушив камерную атмосферу. В зал ворвалась волна холода и ветра. Это были Ксавье Шнайдер и его шкипер Дан. На лице Ксавье Шнайдера застыл ужас, которые, впрочем, сменился облегчением при виде комиссара. Швейцарец помедлил на пороге, капли воды стекали по его дождевику, и на полу мигом образовалось несколько лужиц.

— Слава боту, комиссар, вы здесь! — наконец выдохнул Ксавье Шнайдер. — Слава богу!

— Дверь! — взвыл от возмущения хозяин бистро. — Не могли бы вы хотя бы закрыть дверь.

Швейцарец кивнул и сделал несколько шагов вперед, за ним в проем протиснулся Дан и тут же закрыл за собой Дверь.

— Слава богу, комиссар, вы здесь.

Обычно невозмутимый Шнайдер не находил себе места.

— Что случилось? — напрягся Дюваль.

— Ну говорите уже, — взял командование на себя Мориани.

В этот момент Алису начало трясти, будто ее ударили током. Себастьен! Она тут же подумала о Себастьене. И в ней затеплилась идиотская надежда, что он, может быть, каким-то чудом вернулся к жизни и Ксавье Шнайдер вот-вот сообщит о его воскрешении. И окажется, что не было ничего — ни убийства, ни лужи крови. Это был всего лишь ночной кошмар; Она открыла рот и хотела было спросить: «Что-то с Себастьеном?» — и тут же услышала имя — Теольен. Теольен?

— Теольен, — повторил Ксавье Шнайдер, — наткнулся на «Зефире» на Ланваля, но…

— Что? На Ланваля? — вырвалось с криком у Алисы.

— На Ланваля? — как сомнамбула повторил хозяин. — Вы его нашли?

Ксавье Шнайдер кивнул.

— Да, на Ланваля.

— Но как? Где? Ну говори уже…

Хозяин бистро, кажется, злился на этого швейцарца, из которого каждое слово приходилось тянуть клещами.

Тут Дюваль повернулся к двери и спросил коротко и по делу:

— Где сейчас Ланваль?

— Он все еще на «Зефире».

Комиссар спрыгнул с места, схватил куртку со спинки стула и поспешил к двери.

— Он мертв! — сказал Дан.

— Да, мертв, разумеется, разве я не сказал? Я совершенно растерялся, простите меня! — засуетился Ксавье Шнайдер.

— Мертв? Кто на этот раз? Ланваль или Теольен? — почти в унисон спросили хозяин и Алиса.

Теперь заговорил Дан. Держался он уверенней своего патрона — судя по всему, известие, которое они должны были передать, не стало для него настолько шокирующим.

— Теольен нашел Ланваля на «Зефире». Ланваль мертв.

Алиса забилась в истерике. Это было слишком. Мориани положил ей руку на плечо и сказал.

— Тише, тише, успокойся, Алиса, все хорошо, все будет хорошо.

Но девушка продолжала трястись и рыдать. Хозяин бистро покачал головой и тяжело вздохнул. Затем он снял с полки три небольших стакана, схватил бутылку рома и, слегка встряхнув, налил полные стаканы, которые протянул Алисе, Дану и Ксавье Шнайдеру.

— Выпейте, запейте весь этот кошмар!

Он повернулся к Дювалю.

— Вы тоже хотите?

Но Дюваль его уже не слышал. Он выбежал под дождь и поспешил на причал сквозь темно-серо-зеленую непогоду, подгоняемый порывами ветра. На небе таяли последние отблески дневного света, свинцовые тучи предвещали беззвездную ночь. День закончился так же, как и начался. Трупом.

«Утренний труп приносит печаль и беспокойство», — пошутил сегодня утром Вилье. А вечерний труп…