Системный Кузнец IX

Глава 15

Найти Торговый квартал оказалось проще, чем выковать подкову. Золотой купол Биржи сиял над крышами, как маяк. Стоило лишь держать курс на этот блеск, и ноги сами вывели меня из путаницы переулков Нижнего города.

Здесь Мариспорт менял кожу. Грязь и рыбья чешуя под сапогами сменились ровной брусчаткой. Вонь гниющих потрохов и дешёвого вина уступила ароматам дорогих духов, жареных каштанов и, почему-то, воска. Шум здесь тоже был другим — сдержанный гул, в котором звяканье монет звучало громче человеческого голоса.

Лавка «Клинок и Камень» нашлась быстро — всего в двух поворотах от Биржи.

Я остановился напротив. Узкое двухэтажное здание, зажатое между конторой нотариуса и ювелирным салоном, выглядело скромно, но дорого. Тёмный камень, чистые стёкла витрин и тяжёлая вывеска над входом: два перекрещённых бронзовых меча. Бронза была настоящей, отполированной до блеска.

Сальери знал, как пустить пыль в глаза.

Я поправил лямку мешка, стряхнул с плеча дорожную пыль и толкнул дверь. Звякнул колокольчик.

Внутри царила прохлада и тишина. Уличный шум отрезало мгновенно, пахло лавандовым маслом, старой кожей и полиролью.

Зал был глубоким и полутёмным. Стены обиты тёмно-бордовой кожей с тиснением — машинально отметил качество выделки: бычья, мягкая, без единого изъяна. Окна прикрыты плотными шторами, пропускавшими лишь узкие полоски света, которые играли на лезвиях, выставленных в стеклянных шкафах.

За массивным прилавком из красного дерева стоял парень лет двадцати, не больше. Светлые волосы зачёсаны назад и напомажены так, что блестели в полумраке. Лицо узкое, с тонкими скулами и бледной кожей человека, который никогда не работал под открытым небом. Одет в шёлковый камзол цвета слоновой кости.

Он поднял голову от учётной книги. Взгляд скользнул по мне, задержался на пропылённых сапогах и поднялся к лицу. В глазах скука и лёгкая брезгливость, с какой смотрят на грязное пятно на дорогом ковре.

— Вы ошиблись дверью, любезный, — произнёс он. Голос был мягким и тягучим, но в нём звенел лёд. — Лавка скобяных изделий для гвоздей и подков находится через два дома, за углом. Там спросите старого Джузеппе.

Он снова опустил глаза в книгу, давая понять, что разговор окончен.

Я спокойно прошёл вглубь зала, чувствуя, как половицы едва слышно скрипят под тяжестью шагов.

— Не ошибся, — ответил ровно, останавливаясь напротив прилавка. — Мне не нужны гвозди — мне нужен Доменико Сальери.

Парень замер. Перо в ухоженных пальцах зависло над страницей. Он медленно поднял взгляд, и теперь в нём читалось искреннее недоумение.

— Синьор Сальери, — выделил он титул голосом, словно поправляя неразумное дитя, — владелец этого заведения. Он не занимается розничной торговлей с… случайными посетителями. Если у вас есть товар на продажу, обратитесь к служебному входу на заднем дворе. Хотя, судя по вашему виду…

Он красноречиво замолчал, оглядывая мой потрёпанный вид.

— Я здесь не для торговли, — перебил его. — У меня дело к Доменико. Личное.

Левая бровь приказчика поползла вверх.

— Личное? — переспросил с ядовитой вежливостью. — Позвольте узнать, синьор Сальери ожидает вас? У вас назначена встреча?

Смотрел на него и чувствовал странную смесь раздражения и веселья. Я стоял перед Брандтом, когда тот был готов размозжить мне голову молотом, стоял перед Матерью Глубин. А этот напомаженный щенок думает, что его высокомерие может меня задеть?

— Нет, — сказал просто. — Встреча не назначена, но мы с Доменико хорошо знакомы. И он очень расстроится, если узнает, что меня выставили за порог из-за того, что его приказчик решил поиграть в привратника.

Бледные щёки парня чуть порозовели, он прищурился, пытаясь понять — блефует ли этот оборванец, или за грубой одеждой скрывается чья-то прихоть хозяина? Сальери водил дела с разными людьми, и не все они пахли лавандой.

Он колебался секунду, потом с шумом захлопнул книгу.

— Ждите здесь, — бросил холодно. — Ничего не трогайте. Стекло витрин стоит дорого.

Развернулся на каблуках и исчез за бархатной портьерой в глубине зала.

Я остался один.

Тишина сомкнулась вокруг. Медленно прошёл вдоль витрин. Взгляд кузнеца автоматически начал разбирать выставленный товар. Красиво, дорого и бесполезно.

Вон тот стилет с рукоятью из слоновой кости перегружен декором, баланс смещён к эфесу — таким только письма вскрывать. А этот меч, с волнистой кромкой «под пламя»… сталь наверняка перекалена ради узора — хрупкая. Удар о качественный щит — и у вас в руках обломок.

Но когда подошёл к задней стене, где стоял отдельный шкаф под замком, Система вдруг мигнула на периферии зрения.

[Обнаружен предмет с аномальной сигнатурой.]

[Тип: Кинжал. Материал:???]

[Скрытое свойство: Энергетический резонанс. Ранг: Выше обычного.]

[Анализ затруднён стеклом.]

Я прищурился — в полумраке, на чёрном бархате лежал простой с виду клинок. Тёмный, матовый металл, никакой гравировки, но от него веяло холодом. Значит, Сальери торгует не только блестяшками — у него есть и настоящее железо. Только держит он его подальше от случайных глаз.

Шорох за спиной заставил обернуться. Приказчик вернулся — лицо было непроницаемым, но в уголках губ затаилось злорадство. Он встал за прилавок, сложив руки на груди.

— Синьор Сальери сейчас занят, — объявил тоном судебного приговора. — У него важный гость. Аудиенция невозможна.

— Я подожду, — пожал плечами.

— Боюсь, это надолго, — парень позволил себе тонкую улыбку. — Возможно, час. Возможно, два. Хозяин велел передать, что вы можете ожидать, если угодно. Но… — он сделал паузу, окинув взглядом кресла, обитые кожей. — Лучше стоя. Мебель обита генуэзской телячьей кожей, она очень чувствительна к… уличной пыли.

Я посмотрел на него внимательно, на чистые манжеты и презрительный изгиб рта и почувствовал, как внутри шевельнулся тёмный и горячий комок. Время уходило, Брок мог исчезнуть. Иль-Ферро могло стать недосягаемым. А передо мной стоял мальчишка, который решил, что его бархатная штора важнее моей жизни.

Я медленно ухмыльнулся.

Глаза приказчика расширились.

— Стоя, говоришь? — тихо переспросил я. — Ну что ж, постоим.

Я сделал шаг, ещё один и обогнул массивный прилавок.

Парень растерялся — видимо, ожидал чего угодно, но не этого.

— Эй! — его голос сорвался на фальцет. — Вы куда⁈ Туда нельзя! Это частная…

Прошёл мимо него, как проходят мимо мебели. Тот дёрнулся было преградить путь, выставил руку, но я даже не замедлился. Просто шёл вперёд, к портьере, за которой скрывалась дверь. Моё плечо задело его совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы парня отшатнуло к стене, будто тот столкнулся со скалой.

— Синьор! Вы не смеете! Я позову стражу! — визгнул мне в спину.

Я не обернулся. Моя рука сжала ткань портьеры, рывок и бархат отлетел в сторону, открывая коридор и дверь в конце.

Коридор был коротким — всего три шага темноты. Ручка двери, отлитая в форме львиной лапы. Я не стал стучать. Вежливость осталась там, вместе с испуганным приказчиком.

Нажал на лапу и толкнул створку.

Комната оказалась меньше, чем ожидал. Это не роскошный кабинет для приёма вельмож, а рабочая нора дельца. Окон не было вовсе — стены занавешены гобеленами, поглощающими звук. Воздух стоял густой, пропитанный запахом горячего воска и чего-то сладковато-горького.

За столом, заваленным свитками и образцами стали, сидел Сальери. В руке держал бокал с вином, который замер на полпути ко рту. При виде меня его лицо сменило три выражения: искреннее изумление, вспышку гнева и ледяную маску расчёта.

Напротив торговца в глубоком кресле сидел гость. Я видел его вполоборота. Широкие плечи скрывал длинный халат странного кроя — плотная синяя ткань, похожая на бархат, расшитая золотой нитью. Узор был незнакомым: ломаные линии, треугольники, круги. На голове — фиолетовый тюрбан. Кожа рук на подлокотниках была тёмной, с медным отливом.

Когда взгляд скользнул по фигуре чужестранца, Внутренний Горн внизу живота тревожно пульсировал. Система мигнула на периферии зрения, выбрасывая предупреждение, которое я едва успел прочесть:

[Внимание! Зафиксировано аномальное тепловое излучение.]

[Источник: Биологический объект. Плотность Ауры: Высокая.]

От гостя исходил жар.

Сальери медленно опустил бокал на стол.

— Кай, — произнёс сквозь зубы. Голос был тихим, но жестким. — Я занят. Подожди снаружи.

Не просьба, а приказ человека, который привык, что его слово — закон в этих стенах.

Я остался стоять в дверях, лишь качнул головой.

Торговец прищурился — умён этот Сальери. В глазах увидел работу мысли: мужчина взвешивал мою наглость. Пять лет я не показывался в Мариспорте, и вдруг вламываюсь к нему, как к себе домой, игнорируя охрану и приличия.

Сальери выдохнул, гася вспышку раздражения, и повернулся к гостю. Затем заговорил на языке, которого я никогда не слышал — звуки были гортанными и резкими. Тон Сальери изменился мгновенно — стал мягким, почти заискивающим.

Чужестранец медленно повернул голову. Я не видел его лица полностью, лишь профиль — хищный нос, острая бородка и тёмный и блестящий глаз, как маслина. Он посмотрел на меня и жар усилился — на секунду показалось, что воздух меж нами задрожал. Затем он кивнул коротко и властно.

Сальери молчал секунду, затем встал и шагнул ко мне.

— Выйдем, — бросил он.

Мы вышли в коридор, где, прижавшись к стене, стоял бледный как полотно белобрысый парень. Увидев хозяина, тот затрясся и открыл рот, чтобы вывалить поток оправданий:

— Синьор Сальери, клянусь, я пытался, он просто…

Доменико даже не посмотрел на него. Ленивый и небрежный жест кистью — брысь.

Приказчик захлопнул рот, поклонился и исчез за портьерой так быстро, будто его ветром сдуло.

Сальери повернулся ко мне. Раздражение на его лице разгладилось, сменившись маской добродушного торговца, которую помнил по Бухте. Только глаза остались холодными и жёсткими.

— Ну что ж… Кай. Деревенский кузнец почтил мою скромную лавку. Это, безусловно, честь для меня.

Он сделал паузу, а затем шагнул ближе. Улыбка стала тоньше.

— Однако, прошу больше так не делать. Никогда. Человек, которого ты только что видел, стоит больше, чем все крючки и ножи, которые ты смог бы выковать за всю свою жизнь. Мои доходы, моя репутация и, возможно, моя голова зависят от таких встреч. Ты только что рискнул всем этим, кузнец.

Я выдержал его взгляд.

— Понимаю, Доменико, — ответил прямо. — Иначе я бы не пришёл. У меня не было другого выхода.

— Выход есть всегда, — парировал он, скрестив руки на груди. — Обычно он там же, где вход. Говори. Что за беда заставила самого осторожного человека на побережье ворваться ко мне, как разбойник?

— Мне нужен Брок, — сказал я без предисловий. — Срочно. В течение часа.

Брови Сальери поползли вверх.

— Брок? Тот шумный охотник, что пил моё вино и рассказывал байки?

— Он.

— И с чего ты решил, что могу помочь? Я торгую сталью, а не людьми.

— Не прибедняйся, — отрезал я. — Ты сам говорил: если что-то понадобится — ты рядом. Ты знаешь всех в этом городе, знаешь, кто, где и с кем. А Брок — не иголка в сене — он шумный, как морской шторм. Если кто-то и знает, где он сейчас, то это ты.

Сальери хмыкнул, оценивая лесть, смешанную с правдой, помолчал, разглядывая перстень на своём пальце, затем поднял взгляд. Вся напускная вежливость исчезла.

— Найти одного человека в Мариспорте за час — невозможно, Кай. Даже для меня. В этом городе двести тысяч душ, четыре сотни таверн и две сотни кораблей. Твой Брок может быть где угодно — в постели шлюхи или трюме галеры. Это план, обречённый на провал с самого начала, — подытожил он сухо.

Почувствовал, как внутри всё сжалось, земля уходила из-под ног. Мужчина не врал — я видел это.

— К чему такая спешка? — вдруг спросил Сальери, и в голосе проскользнул настоящий интерес. — Куда ты рвёшься, кузнец? Кто гонится за тобой?

— Я уезжаю, — сказал тихо. — Сегодня на закате.

— Куда?

— На Иль-Ферро.

Глаза Сальери изменились.

Только что тот смотрел на меня как на помеху, как на деревенщину, создавшую проблему. Теперь… Улыбка, тронувшая его губы, была другой — острой, хищной и одобрительной.

— Иль-Ферро… — протянул он. В глазах загорелся блеск, который видел, когда тот разглядывал мой первый нож в Бухте. Только теперь этот блеск был ярче. — Что ж. Значит, наконец-то. Ты созрел для настоящей игры.

Сальери отступил на шаг, прислонившись плечом к стене коридора.

— Иль-Ферро, — повторил он. — Это меняет дело. Если ты действительно направляешься в Цитадель Гильдии… тогда наш разговор перестаёт быть пустой тратой времени.

Он сложил руки на груди, и серебряный перстень с печаткой блеснул в полумраке.

— Слушай меня внимательно, Кай. Найти твоего шумного друга за час не могу — я не бог и не Дож. Но если ты дашь мне время — скажем, пару дней — мои люди перевернут каждый камень в порту. Брока найдут. Живым, пьяным или мёртвым, но найдут.

— Мне нужно знать это сейчас, — напрягся я.

— Нет, — перебил тот мягко. — Тебе нужно, чтобы он узнал, где ты. И чтобы он попал туда же. Верно?

Сальери был весьма проницателен, этого не отнять. Оставалось лишь кивнуть.

— Тогда вот моё предложение. Ты садишься на свой корабль и уплываешь. Я нахожу Брока и передаю ему, что ты у мастеров. Более того — лично привезу его к тебе.

Я удивлённо вскинул брови.

— Ты?

Сальери усмехнулся.

— А ты думал, что я сижу в этой лавке безвылазно, как паук в банке? Времена нынче неспокойные, кузнец. Все практики Дожей, капитаны наёмников, даже этот… мой гость, — он кивнул на закрытую дверь кабинета, — все они вдруг захотели обновить арсеналы. Запахло большой войной, Кай. А когда пахнет войной, цена на хорошую сталь взлетает до небес. Через неделю я сам отплываю на Иль-Ферро — у меня там большие дела.

Мужчина сделал паузу, позволяя переварить информацию, а затем наклонился ближе. Его голос стал тише, почти шёпотом, хотя в коридоре мы были одни.

— И раз уж судьба сводит нас на Железном Острове, ты сможешь оказать мне ответную услугу за то, что я привезу тебе твоего друга…

— Что за услуга?

— Есть один человек. Важный человек. Он хочет… особенный клинок.

— У тебя полная лавка клинков, — заметил я сухо.

— Не таких. — Сальери покачал головой. — Ему нужен клинок, в сплав которого будет влита одна… субстанция. Очень редкая и очень капризная.

— Почему на Иль-Ферро? Неужели в Мариспорте нет мастеров, способных смешать два металла?

— Дело не в мастерах, — отмахнулся он. — Дело в земле. Чтобы эта субстанция — назовём её «компонентом» — вступила в реакцию и набрала силу, в тигель нужно добавить свежий вулканический грунт с Иль-Ферро, прямо из жилы. Ещё тёплый, насыщенный эманациями острова. Здесь, на материке, перевезённый грунт «умирает» за сутки, теряя связь с источником. Ковать нужно на месте.

— И в чём подвох? — спросил я. — Если ты едешь туда, найми местного мастера из Гильдии. Там их тысячи.

Лицо Сальери стало жёстким.

— На Иль-Ферро подобные… частные эксперименты вне закона. Гильдия Огня и Стали ревниво охраняет свои секреты и ещё ревнивее следит за тем, что куют на их наковальнях. Официальный заказ привлечёт ненужное внимание Совета, а мне нужна тишина.

Он испытующе посмотрел на меня.

— Но ты, Кай… ты будешь проходить Испытание. Я знаю правила: если пройдёшь, тебе дадут личную мастерскую в Нижнем Круге. Ты будешь новичком, за которым не следят так пристально, как за Мастерами Пламени. Я привезу тебе компонент и грунт. Ты вольёшь, смешаешь, выкуешь. Я заплачу золотом — щедро, что хватит на открытие своего дела.

— А взамен? — спросил, уже догадываясь об ответе.

— Взамен ты не задаёшь вопросов — ни одного. Ты не спрашиваешь, что это за субстанция. Не спрашиваешь, откуда она. Не спрашиваешь, для кого этот клинок. Просто делаешь работу. Как хороший немой инструмент.

Повисла тишина.

Я чувствовал, как захлопывается ловушка. Сальери предлагал соучастие — неизвестная субстанция, тайная плавка под носом у могущественной Гильдии. «Важный человек». Всё это пахло не лавандой, а гарью и кровью.

В памяти всплыли образы. Эсток «Кирин», который высосал жизнь из Барона Ульриха. Нож «Рассеивающий Тьму», после удара которым исчез Йорн. Я — кузнец и отвечаю за то, что выходит из-под моего молота.

— Это… — я запнулся, подбирая слова, чтобы не звучать наивно, но выяснить главное. — То, что ты просишь… оно угрожает простым людям? Это яд? Проклятие? Оружие массового мора?

Сальери смотрел на меня, не мигая — лицо было спокойным, почти безмятежным, но где-то в глубине чёрных глаз увидел тень уважения.

— Нет, Кай. Это не чума и не скверна, это просто клинок для очень сильного практика. Оружие, достойное его силы, не более того.

Он говорил правду? Или полуправду? Я смотрел на него и понимал: у меня нет способа проверить и нет времени торговаться.

По одну сторону весов лежал Брок — человек, который спас нас всех, тот, благодаря кому на меня вышел Лоренцо. Если уйду сейчас, не договорившись — брошу его. Сальери — моя единственная нить к нему.

По другую — тёмная сделка, риск головой на чужом острове и работа вслепую.

Но где-то под всем этим, в глубине души, почувствовал предательский укол азарта.

Иль-Ферро. Вулканический грунт. Неизвестный, мощный компонент. Мой Внутренний Горн отозвался на эти слова жарким толчком. Я пять лет ковал крючки, пять лет сдерживал себя, а теперь мне предлагали вызов.

Я готов пойти на это не только ради Брока — ради себя. И от этого осознания стало горько во рту, а сердце заколотилось сильнее.

— Даже не знаю, смогу ли вступить в Гильдию, — произнёс я глухо, озвучивая последнее сомнение. — Будет ли у меня место, где плавить и ковать.

Сальери улыбнулся — тонко, едва заметно.

— Это уже твоя ответственность, мастер. Насколько мне известно, испытание длится неделю. Будь достоин, и всё будет. Я делаю свою часть — нахожу Брока. Ты делаешь свою.

Он протянул руку — ладонь была ухоженной, с аккуратными ногтями. За секунду до рукопожатия подумал: «Я продаю не только своё мастерство, но и право знать».

Но выбора не было — сжал его руку крепко и коротко.

— Договорились.

Сальери ответил крепким пожатием.

— Хорошо. Я найду твоего Брока. Уезжай спокойно, Кай. Через неделю увидишь нас обоих на Острове. А теперь — прошу, уходи. — Он мягко, но настойчиво подтолкнул меня к выходу. — Мне ещё нужно закончить разговор с гостем, которого ты так бесцеремонно прервал. Мы квиты, кузнец, но помни, кто кому сделал одолжение.

Он развернулся и пошёл обратно в кабинет, не оглянувшись.

Я двинулся к выходу через торговый зал.

Помощник Доменико стоял за прилавком — бледный, с поджатыми губами, смотрел на меня с ненавистью, но молчал. Я прошёл мимо, не удостоив его взглядом.

У двери на мгновение задержался возле той самой, дальней витрины. Стекло бликнуло.

[Микро-анализ завершён.]

[Объект: Стилет. Примесь: Кровь Глубинных Змеев.]

[Статус: Запрещённый сплав.]

Система высветила строку и погасла.

Толкнул дверь и вышел на улицу.

Прошло всего полчаса, но мир снаружи изменился. Солнце, которое ещё недавно слепило глаза, теперь коснулось черепичных крыш, окрашивая верхний ярус города в цвета раскалённой меди. Улицы Торгового квартала, днём залитые светом, теперь перечёркивали тени.

Сбежал по ступеням крыльца и огляделся. Город менял ритм: исчезла дневная суета, когда каждый спешил что-то продать или купить. Теперь люди шли быстрее и молчаливее, прижимая локти к бокам. Хлопали ставни, лязгали засовы, закрывая лавки до утра.

Я двинулся к Лестнице Цепей. Шаг был быстрым, но мысли тяжёлыми.

Внутри ещё звучал голос Сальери: «Не задавай вопросов». Я заключил сделку с дьяволом в бархатном камзоле. Пообещал выковать нечто неизвестное, используя неизвестную субстанцию, для неизвестного человека — согласился работать вслепую.

Где-то в закоулках совести шевельнулась горечь. Я оставлял Брока. Старый волк ждал меня, искал лекарей, верил в наш союз, а я уезжаю, оставив ему записку через скользкого торговца. «Я найду его», — пообещал Сальери. Но что, если нет? Что, если я просто бросил друга гонясь за силой?

И тут, перекрывая шум моих шагов и гул города, над крышами разнёсся звук.

Б О-О-М…

Вибрирующий удар бронзы родился где-то высоко, над портом, ударился о скалы и рухнул на улицы, заполняя каждый переулок.

Вечерний Колокол.

Вспомнил слова Ромуло: «Колокол Старой Башни бьёт один раз, на закате. Он делит сутки на две жизни, Кай. В одной ты торгуешь рыбой, в другой — торгуют тобой».

Лоренцо сказал: «На закате». Закат наступил.

Время вышло.

Я сорвался с места. Вниз по Лестнице Цепей уже летел, перепрыгивая через две ступени, скользя рукой по чугуну перил. Мимо проплывали закрытые витрины ювелиров и кожевников. Роскошь оставалась наверху, внизу ждала грязь и лабиринт.

Спустившись в Нижний город, сразу понял ошибку. В сумерках всё выглядело иначе. Знакомые ориентиры — яркие вывески, цветные тенты, кучи товаров — исчезли, поглощённые серым сумраком. Узкие улочки превратились в одинаковые тёмные щели.

— Чёрт… — выдохнул, останавливаясь на перекрёстке.

Куда? Направо? Или прямо?

Метнулся в проулок, который казался знакомым, пробежал полсотни шагов и уткнулся в тупик — стену, завешанную рыбацкими сетями.

Разворот. Обратно.

Сердце начало набирать ритм от страха не успеть. Если Лоренцо уйдёт… Если я опоздал… то всё зря. Сделка с Сальери, продажа кузни, предательство Брока — всё будет напрасно. Я останусь ни с чем, на грязной улице чужого города.

Но под слоем вины и тревоги, внизу живота, где спал Внутренний Горн, я ощущал… предвкушение.

Я хотел на этот Остров, хотел этот вулканический грунт, хотел этот «компонент», каким бы опасным он ни был — получив шанс вернуться к настоящему Горну, вцепился в него зубами.

«Я готов платить, — с ужасом и восторгом осознал, огибая очередную кучу мусора. — Я готов платить совестью, дружбой, чем угодно. Лишь бы снова взять в руки молот и бить по металлу, который может изменить мир».

Это осознание жгло, как кислота. Я был кузнецом, одержимым своим ремеслом.

— Дорогу! — рявкнул, едва не сбив с ног какого-то пьянчугу, вывалившегося из подворотни.

Тот отшатнулся, бормоча проклятия. Я не слушал.

Сапоги гулко стучали по брусчатке. Тени стали совсем густыми, в окнах зажигались огни. Город превратился в лабиринт равнодушного камня — ему плевать на мои терзания, на мои амбиции и на моих друзей. Он просто существовал, переваривая тысячи таких же беглецов.

Нужен ориентир. Глаза врали в темноте.

Я потянул носом воздух, отсеял запах тухлой воды из канала. Жирный чад из харчевни. И вот — слабая, но отчётливая нота корабельной смолы. Запах порта. Запах того самого тупика, где стоял «Медный Якорь».

Свернул влево, повинуясь чутью.

Впереди показался силуэт — приземистое здание склада. Рядом с ним— заколоченная контора с провалившейся крышей. Я помнил её! Утром, когда въехали, Энрике ругался, объезжая яму именно здесь. Значит, нужный переулок следующий.

Я прибавил ходу. Вот он, узкий проход, похожий на глотку, в конце которого, на фоне угасающего неба, чернел знакомый силуэт. Вылетел из-за угла и резко затормозил, едва не проехавшись подошвами по скользким камням. Передо мной был фасад из тёмного камня. Ржавый якорь на кронштейне скрипел, раскачиваемый ветром с моря.

Из-за массивной двери с железными полосами доносился гул голосов, стук кружек и смех. Жизнь там шла своим чередом.

Я упер руки в колени, восстанавливая дыхание. Пот стекал по лицу, щипля глаза. Успел? Или Лоренцо — человек, ценящий точность, уже ушёл, пожав плечами и решив, что деревенский кузнец струсил?

«Назад дороги нет, — подумал, выпрямляясь и вытирая пот со лба. — Кузня продана. Мосты сожжены. Брока я не нашёл, но сделку заключил».

Внутри пусто и звонко — сомнения выгорели во время бега. Осталась упрямая решимость идти до конца, каким бы он ни был.

Я взялся за ручку и толкнул дверь.