Системный Кузнец IX

Глава 17

Свет масляных фонарей Мариспорта дрожал на чёрной воде, превращаясь в расплывчатые пятна. С каждым скрипом мачты и всплеском волны о борт, эти пятна становились всё меньше, пока не превратились в горсть угасающих углей, рассыпанных по краю горизонта.

Я стоял на корме, вцепившись в леер. Ветер трепал волосы, бросал в лицо холодную солёную взвесь, но мне не было холодно. Наоборот, внутри, под рёбрами, разгорался пожар — нижний Котёл, мой Внутренний Горн, гудел, как перегретая печь.

Мы уходили в никуда. Я оставил за спиной всё, что строил пять лет, ради призрачного шанса на острове, о котором знал только по легендам.

Рядом, опираясь локтями на планшир, стоял Лоренцо. Он единственный из экипажа не смотрел на паруса или компас, а смотрел на меня. В темноте огонёк его самокрутки вспыхивал в такт затяжкам, освещая жесткие складки у рта.

— Расскажи мне, — сказал я хрипло, не отрывая взгляда от удаляющегося берега. — К чему мне готовиться? Что за испытание?

Лоренцо выпустил струю дыма, которую тут же подхватил ветер.

— К боли и к унижению. К работе, от которой трещат кости.

Он повернулся ко мне.

— Ты думаешь, Иль-Ферро — это рай для мастеров, где тебя встретят с распростёртыми объятиями только потому, что у тебя тяжёлая рука и горячее сердце? Ошибаешься. Гильдия Огня и Стали — это закрытый котел. Чужаков там не любят.

— Я не прошу любви, — отрезал я. — Прошу только молот и наковальню.

— Получишь, — кивнул Искатель. — Если выживешь на отборе. Испытание длится неделю, это верно. Но это для тех, кто уже переступил порог Цитадели. Для таких, как ты — пришлых, безродных, без рекомендаций Домов — есть Предварительный Круг.

Я напрягся.

— Что это значит?

— Это сито, Кай. Грубое сито, чтобы отсеять шлак ещё до плавки. Оно пройдёт через два дня после нашего прибытия. Сотни претендентов со всего света. А мест в Нижнем Круге мастерских — едва ли дюжина.

— Что нужно делать? Ковать?

Лоренцо усмехнулся.

— Если бы всё было так просто… Каждый раз Совет Искр придумывает что-то новое. Никто не знает задачи до момента, пока не ударит гонг. Один год нужно было переплавить руду, используя только собственную Ци — от этого потом отказались, так как не давало возможности проявить себя тем, кто находится на более низких ступенях развития… В другой — собрать сложнейший часовой механизм из груды лома за ограниченное время. А однажды мастеров заставили ковать с завязанными глазами, вслепую определяя температуру металла.

Внизу живота горячо пульсировал рубец. Система на периферии зрения мигнула жёлтым, напоминая о давлении.

— Нужно ли для этого иметь доступ к своей силе? Имею ввиду сейчас? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Могу ли пройти отбор, работая только мышцами и инструментом?

Лоренцо посмотрел на меня долго, изучающе. Его взгляд, казалось, просвечивал меня насквозь.

— Я не буду лгать тебе, Кай, — ответил тот серьёзно. — Вливание Ци — это кровь нашего ремесла. Без неё сталь мертва. Способность управлять жаром, чувствовать структуру металла духом, а не глазами — это неоспоримое преимущество. Тот, кто кует с Ци, всегда будет быстрее и точнее того, кто просто бьёт железо.

Я сжал зубы.

— Тогда сделай так, чтобы меня вылечили до испытания, — потребовал я, глядя ему в глаза. — Ты обещал — сказал, что на острове есть целители, способные штопать ауры. Если хочешь, чтобы я прошёл твой отбор и стал полезен Гильдии — почини мой инструмент.

Лоренцо, казалось, ждал этого разговора. Он вздохнул, щелчком пальцев выбросил окурок за борт. Искра на описала дугу и погасла в волнах.

— Я сделаю всё, что в моих силах, Кай. Клянусь пламенем. Я подниму все свои связи, постучусь во все двери…

— Но? — перебил его, чувствуя в голосе уклончивость. — Я слышу «но», Лоренцо.

— Но есть Устав, — жестко произнес он. — Целители Духа — это элита, они ценятся на вес эфирита. К ним очередь из Мастеров Пламени расписана на месяцы вперёд. Существует правило: доступ к лечению получают лишь Полные Кандидаты Гильдии — те, кто доказал свою ценность.

— Подожди, — медленно произнес я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Ты хочешь сказать… чтобы получить лечение, я должен стать Кандидатом?

— Да.

— А чтобы стать Кандидатом… я должен пройти предварительный отбор?

— Именно так.

Я рассмеялся. Смех оборвался хрипом, когда очередной спазм скрутил кишки.

— Замкнутый круг, — выплюнул я. — Ты притащил меня на край света, зная, что я — калека, и требуешь пробежать гонку с перебитыми ногами, чтобы получить костыль?

Лоренцо шагнул ко мне, лицо оказалось совсем близко. В глазах Искателя не было жалости, только жесткая уверенность.

— Не паникуй раньше времени. Ты не калека, Кай. Я видел, как ты стоял в том переулке. Видел твои работы в деревне — в них больше мастерства, чем в иных мечах столичных щеголей.

— Я — никто для них, — сказал глухо. Шум моря вдруг показался оглушительным. — Просто ещё один оборванец с материка. Ты сам сказал — там сотни таких. С целыми каналами. С рабочей Ци. А я — пороховая бочка, у которой фитиль уже догорает.

— Ты тот, кого я выбрал, — твердо сказал Лоренцо и положил ладонь мне на плечо. — И моё слово что-то, да значит, но я не Грандмастер — не могу переписать законы Гильдии ради одного человека, даже если вижу в нём искру. Для Совета ты пока — пустое место. Новичок. Ты должен заставить их смотреть на тебя.

Молчал, глядя в темноту. Давление в Нижнем Котле росло. 89%… 90%… Казалось, ещё немного, и меня разорвёт прямо тут, на палубе этого проклятого шлюпа.

— Ци — это не главное, кузнец, — вдруг тихо добавил Лоренцо, словно прочитав мои мысли. — Энергия — лишь топливо. Мастера в Совете… старые волки. Они видят глубже. Они увидят не то, сколько огня ты можешь выплеснуть, а то, как ты его понимаешь. Они увидят способность. Суть. И если она в тебе есть — ты пройдёшь даже без единой капли Ци.

Слова Искателя звучали красиво, но я знал жизнь: за красивые слова редко покупают хорошую сталь.

«Горькая Искра» резала волны, уходя всё дальше от материка. Огни Мариспорта давно погасли, поглощённые бархатной чернотой ночи и моря. Остались только звёзды над головой да ритмичный скрип снастей.

Мы шли вторые сутки.

Сначала это было похоже на лёгкую лихорадку — озноб, который сменялся приливами жара. Я знал, что так бывает при морской болезни, и пытался не обращать внимания, списывая на качку и непривычный климат. Но к исходу первого дня понял — море здесь ни при чём.

Зверь внутри проснулся.

Мой Внутренний Горн, годами запертый за рубцовой плотиной в Нижнем Котле, вдруг взбесился. Возможно, дело было в близости к Иль-Ферро — вулканическому острову, чьё дыхание, по словам Лоренцо, чувствовалось за сотни километров. А может, адреналин от драки в переулке и бегства стал тем самым лишним углем, что переполнил топку.

Ночь на вторые сутки стала адом.

Я лежал на узкой койке в душной каюте. Воздух спёрт, пах старым деревом и потом. Каждое движение корабля отдавалось в животе горячим толчком.

[Внимание! Давление в Нижнем Котле: 92%.]

Перед глазами плыли красные строки.

[Статус барьера: Критическая деформация.]

[Предупреждение: Риск спонтанного прорыва — Высокий.]

Мне казалось, что я проглотил раскалённое пушечное ядро, которое пульсировало внизу живота, рассылая по венам волны жидкого огня. Пот лил градом, пропитывая простыню, но мне было холодно — зубы выбивали дробь.

— Кай… — голос Алекса долетал словно сквозь вату.

Я с трудом разлепил веки. В тусклом свете лампы, пляшущем на стенах от качки, лицо алхимика казалось восковой маской. Он склонился надо мной, держа в руке мокрую тряпку.

— Ты горишь, — прошептал лекарь, и в голосе звенела тревога, которую парень безуспешно пытался скрыть за профессиональной суровостью. — Температура запредельная. Это не простуда.

Он приложил мокрую ткань к моему лбу. Вода зашипела, мгновенно нагреваясь.

— Хреново… — выдохнул я, пытаясь улыбнуться, но губы пересохли и потрескались. — Просто… перегрев.

Алекс покачал головой. Он не знал про Систему, не видел процентов, тикающих, как таймер бомбы, но он был лекарем. Пять лет изучал моё тело и латал мои каналы — наверняка видел симптомы лучше любого интерфейса.

— Твой живот… — Алекс осторожно коснулся рукой моей диафрагмы и тут же отдёрнул пальцы, будто обжёгся о печную дверцу. — Там всё затвердело, как камень. И пульсирует. Кай, у тебя застой энергии такой плотности, что он начинает сжигать плоть изнутри.

В углу каюты заворочалась гора. Великан не спал — сидел на полу, поджав ноги, и смотрел на меня из темноты испуганными глазами.

— Кай болит? — прогудел детина тихо. — Ульф подует?

— Всё нормально, здоровяк, — прохрипел я. Очередная волна жара скрутила внутренности. — Просто… старые раны.

Дверь каюты скрипнула, впуская полоску света и свежий сквозняк.

На пороге возник силуэт в плаще. Искатель Искр вошёл, пригибаясь под низким потолком — лицо было мрачным. Он посмотрел на меня, и я увидел, как расширились его ноздри.

— Почувствовал на палубе, — сказал он, не подходя близко, но его взгляд был тяжелым. — Воздух дрожит вокруг корабля. Ты фонишь, кузнец. Жар такой, будто у нас в трюме пожар.

Он шагнул к койке, бесцеремонно отодвинул Алекса плечом и положил ладонь мне на живот.

Его рука была горячей, но по сравнению с моим нутром казалась куском льда. Я дёрнулся, но он держал крепко. Лоренцо закрыл глаза, прислушиваясь — на его предплечье тускло засветилась рунная татуировка.

— Проклятье, — выдохнул тот через секунду, убирая руку. — Это хуже, чем я думал. Потоки сошли с ума. Твой источник бьётся в запертую дверь, пытаясь снести её вместе со стенами.

Он повернулся к Алексу.

— Рыжий. Ты лечил его пять лет. Ты знаешь эту дверь, можешь её открыть? Или хотя бы приоткрыть, стравить пар?

Алекс нервно теребил край рукава — взгляд метался между мной и Лоренцо.

— Я делал «мягкую штопку», — заговорил тот быстро. — Постепенно, слой за слоем. Но сейчас там монолит. Обычные методы не сработают — это как пытаться пробить крепостную стену иголкой.

— Есть необычные методы? — жестко спросил Лоренцо.

Алекс замер. Видел, как он бросил быстрый взгляд на походный мешок, где среди склянок лежала та самая мензурка с мутной жидкостью и кристаллическими иглами. Тот самый растворитель, про который он говорил мне в лачуге перед отъездом.

— Есть один состав, — медленно произнёс алхимик. — Я назвал его «Коготь Химеры». Это… агрессивный алкагест. Он не лечит, а растворяет любую органическую структуру на основе духовного уплотнения. Теоретически, он может прожечь рубец за считанные минуты.

Лоренцо прищурился.

— Почему ты не дал ему это раньше?

— Потому что это кислота для меридианов! — выкрикнул Алекс, теряя самообладание. — Она не умеет разбирать, где рубец, а где стенка канала! Если я волью это в него сейчас, в таком состоянии, оно может прожечь пробку, а может расплавить ему Нижний Котёл. Риск… я не знаю, пятьдесят на пятьдесят. Или хуже.

Я лежал, слушая их, и чувствовал, как Система высвечивает новые предупреждения. Тело горело. Искушение велико — выпить эту дрянь, рискнуть, разорвать узел одним махом. Лучше сдохнуть, чем терпеть это давление.

Но я посмотрел на Алекса, в глазах которого был страх — видимо, парень отчаянно боялся убить меня своими руками.

Лоренцо почесал подбородок, глядя на меня.

— Риск слишком велик, — согласился Искатель. — Если каналы повредятся химией, даже мастера Иль-Ферро не соберут тебя обратно. Выжженную землю не засеешь.

Он повернулся к Алексу.

— Ты прав, парень — не стоит. Но мы должны дотянуть его до острова. Осталось чуть больше суток хода. Если ветер не переменится, послезавтра утром увидим скалы.

— Я могу дать ему «Сонный Мак» с добавлением охлаждающей мяты, — предложил Алекс, уже роясь в сумке. — Это не решит проблему, но снизит чувствительность и немного охладит кровь. Заглушит боль.

— Делай, — кивнул Лоренцо. — Твоя задача — не дать ему взорваться. Смотри за ним, как за зеницей ока. Каждые полчаса проверяй. Если начнётся агония — буди меня.

Искатель бросил на меня последний взгляд — смесь беспокойства и досады торговца, который везёт хрупкий груз по ухабам.

— Держись, кузнец. Не смей подыхать сейчас, когда цель уже видна.

Лоренцо вышел, оставив за собой шлейф дорогого табака и тревоги.

Алекс тут же принялся за дело. Звякнуло стекло, зашуршали травы. Ульф подполз ближе и огромной ладонью накрыл мою руку. Его кожа была шершавой и тёплой, как нагретый солнцем камень.

— Кай сильный, — прошептал великан. — Ульф тут.

Я закрыл глаза, проваливаясь в липкую тьму, где единственным ориентиром был стук сердца и безжалостные цифры: 93%… 93%… Нужно просто терпеть, ещё немного.

Утро принесло облегчение.

Я стоял на баке, вцепившись в мокрые леера. С серого неба сыпалась мелкая морось. Прохладные капли падали на лицо, шипели, касаясь разгорячённой кожи, и скатывались за шиворот, принося минутное успокоение.

Отвары Алекса сделали своё дело. «Сонный Мак» и мята приглушили рёв Внутреннего Горна, превратив невыносимую пульсацию в ноющую тяжесть внизу живота. Я чувствовал себя куском шлака, который только что вытащили из печи и бросили остывать под дождём — снаружи корка, а внутри ещё тлеет ядро.

«Горькая Искра» шла ровно, разрезая свинцовые волны. До острова оставались неполные сутки.

— Выглядишь паршиво, но стоишь на ногах, — раздался голос сбоку.

Лоренцо подошёл неслышно, плотнее запахивая плащ от сырости. Встал рядом, глядя на горизонт, где небо сливалось с водой в мутную полосу.

— Алекс знает своё дело, — ответил я, не поворачивая головы. — Жар спал.

— Жар не спал, Кай, он просто ушёл глубже.

Искатель достал трубку, ловко прикрыл её ладонью от дождя и щёлкнул пальцами. Крохотный огонёк Ци вспыхнул на кончике его пальца, раскуривая табак.

— Я думал об этом всю ночь, — произнёс он, выпуская клуб дыма, который тут же разметало ветром. — Твоя проблема не в том, что ты болен. И не в том, что каналы повреждены. Точнее, не только в этом.

Он повернулся ко мне, и в глазах увидел интерес.

— Сила рвётся наружу. Это не просто накопленный резерв, который застоялся — это рост. Твоё тело, твоя кровь достигли пика Пятой ступени и требуют перехода. Энергия ищет путь для трансформации, чтобы закалить кости и перестроить жилы под Шестую ступень.

Я моргнул, смахивая дождевую воду с ресниц.

— Рост? Через боль?

— Всегда через боль, тем более сейчас, когда ты стоишь на пороге одного из самых трудных барьеров Шестой ступени — усмехнулся Лоренцо. — Металл кричит, когда его куют. Но сейчас у этой силы нет выхода. Твой рубец в Нижнем Котле — это заваленная дверь. Энергия давит, пытаясь расшириться, но упирается в гранит. И чем сильнее ты становишься, тем быстрее этот котел взорвётся. Ты сам себя убиваешь своей же мощью.

— Утешил, — буркнул я.

— Я лишь объясняю механику, — пожал плечами Искатель. — Честно говоря, никогда не видел такого плотного застоя у человека на Пятой ступени. Обычно каналы рвутся раньше, или практик выгорает. Ты держишься на чистом упрямстве и, видимо, на качестве самой основы. Кто бы тебя ни учил — он заложил фундамент крепче скал Иль-Ферро.

Вспомнил Брандта и его безжалостные уроки в «Адской Кузне». Вспомнил Гуннара. Вспомнил удары молота, под которыми закалялась моя воля. А самое главное — Система, мой невидимый для других глаз учитель.

— Мы почти пришли, — Лоренцо хлопнул меня по плечу. — Остров уже близко. Там найдём решение. Молись Владычице, чтобы твоя пробка выдержала ещё сутки.

Он ушёл на корму к капитану, а я остался стоять под дождём, слушая, как внутри, под слоем мятного холода, снова начинает просыпаться вулкан.

Ночь пришла, и с ней вернулся ад.

Действие отваров закончилось внезапно, словно кто-то перерезал страховочный трос. Я проснулся от того, что меня выгнуло дугой на койке. Крик застрял в горле сухим хрипом.

[Внимание! Критический скачок давления!]

[Давление в Нижнем Котле: 96%.]

Цифры горели перед глазами багровым сигналом тревоги. Было такое ощущение, будто в живот залили расплавленный свинец. Рубцовая пробка трещала. Я физически чувствовал, как тонкие стенки каналов вокруг барьера истончаются, готовые лопнуть и выпустить поток, который превратит мои внутренности в пепел.

— Кай!

Алекс оказался рядом мгновенно. Он не спал. В каюте пахло горечью и спиртом — всю ночь он что-то выпаривал на маленькой спиртовке, зажатой между коленями, чтобы не перевернулась от качки.

— Держи его! — крикнул он Ульфу.

Огромные руки великана прижали меня к матрасу. Ульф плакал — я видел блестящие дорожки на лице, но держал крепко, не давая метаться и повредить себя ещё больше.

— Мне… конец… — просипел я. Воздуха не хватало.

Алекс поднёс к моему лицу чашку с густой жидкостью янтарного цвета. Это не то, что он готовил раньше. Запах резкий и смолистый.

— Слушай меня, Кай! — голос алхимика дрожал, но парень говорил быстро и четко. — Это модифицированный состав. Я добавил в основу «Слёзы Янтаря» и корень дубильного вяза.

— Что… оно… делает? — с трудом выдавил я.

— Это «Запечатывающая Смола». Она не лечит, Кай, а блокирует. Если выпьешь, состав покроет стенки каналов и сам рубец временной защитной плёнкой. Она очень прочная, сдержит давление.

Он сунул чашку мне под нос.

— Это даст тебе два, может, три дня стабильности. Боль уйдёт. Ты сможешь дойти до острова, сможешь говорить с мастерами.

— А потом? — спросил я, чувствуя подвох.

Алекс отвёл глаза.

— А потом плёнка затвердеет и начнёт сжиматься. Когда действие закончится… пробка станет вдвое тверже. Давление за ней вырастет в разы. Если мы не найдём целителя за эти три дня… — он сглотнул. — Взрыв будет такой силы, что от тебя даже ботинок не останется. Это отсрочка.

Я смотрел на мутную жижу в чашке. Три дня без боли. Шанс дойти до Иль-Ферро на своих ногах, а не тушкой в трюме.

Но что потом? Испытание? Как пройду его, зная, что внутри тикает таймер, который стал ещё быстрее? Я приду к мастерам не просто калекой, а бомбой с запущенным механизмом.

[Анализ предложения: Алхимический состав «Янтарный Щит».]

[Эффект: Временная стабилизация (72 часа). Побочный эффект: Кальцинация меридианов. Снижение пропускной способности каналов на 40% (постоянно).]

Система подтвердила опасения — это не спасение, а путь в инвалиды. Даже если выживу, каналы окаменеют. Я больше никогда не смогу развиваться. Стану вечным подмастерьем на Пятой ступени.

Я стиснул зубы.

— Нет, — выдохнул, отворачивая голову от чашки.

— Кай, у тебя нет выбора! — взмолился Алекс. — Твоё тело не выдержит до утра! Ты сгоришь!

[Внимание! Предложено альтернативное решение.]

Строка Системы вспыхнула ярче, перекрывая боль.

[Текущее состояние носителя: Критическое давление (96%). Активность ментального центра «Кузня Воли»: Стабильная.]

[Расчёт вероятностей:]

[Вариант А: Пассивное ожидания. Исход: Летальный (98%).]

[Вариант Б: Приём «Янтарного Щита». Исход: Выживание с деградацией каналов (100%).]

[Вариант В: «Прорыв». Приём «Когтя Химеры» + Техника глубокой медитации «Стойка Тысячелетнего Вулкана» (Внутренний аспект).]

Текст бежал перед глазами, пока я хватал ртом воздух.

[Суть метода: Использовать кислоту «Когтя» для ослабления структуры рубца, одновременно используя сфокусированную Волю (Кузню Воли) как направляющую для энергии. Не сдерживать взрыв, а направить его в точку ослабления. Принцип куммулятивного заряда.]

[Шанс успеха: 34%.]

[Шанс успеха при наличии внешнего «Заземлителя» (Практик стихии Огня и Земли ранга Пробуждения): 70%.]

Семьдесят процентов — это больше, чем ноль, и это шанс не просто выжить, а выжить целым.

Я зарычал, пытаясь сесть. Ульф, испугавшись, чуть ослабил хватку.

— Кай, лежи! — крикнул Алекс, пытаясь влить мне в рот смолу.

Я выбил чашку из его руки. Глиняный черепок звякнул об пол, жижа растеклась грязным пятном.

— Нет! — прохрипел я, садясь на койке. Голова кружилась, перед глазами плясали чёрные мухи, но разум чист и холоден.

— Ты с ума сошёл⁈ — Алекс смотрел на разлитое зелье с ужасом. — Это был твой единственный шанс!

— Не единственный, — я схватил его за грудки, притягивая к себе. — Тот состав… Первый. Который с иглами. «Коготь Химеры». Давай его сюда.

Алекс побледнел так, что веснушки на его лице стали похожи на дыры.

— Ты хочешь умереть прямо сейчас? Я же говорил — он сожжёт тебе кишки! Это кислота!

— У меня внутри зашкаливает давление, Алекс! — прорычал я, не сдерживаясь. — Я и так горю! Мне не нужно блокировать пробку — мне нужно её взорвать!

— Это самоубийство! Твоё тело не выдержит неконтролируемого прорыва!

— А я не собираюсь терять контроль, — я отпустил его и ударил себя кулаком в грудь, где тлел центр «Кузни Воли». — Я пять лет сидел на скале, пялясь в море, не для того, чтобы сейчас сдохнуть от страха. Я учился дышать, учился держать форму.

Посмотрел на Ульфа, который сжался в углу, переводя испуганный взгляд с меня на Алекса.

— Ульф, позови Лоренцо. Быстро.

— Кай… — начал было Алекс.

— Быстро! — рявкнул я.

Лоренцо ворвался внутрь, как порыв штормового ветра — плащ распахнут, волосы растрепаны, в глазах бешенные искры. За спиной огромной тенью маячил виноватый Ульф.

Искатель Искр увидел черепки на полу, растекающуюся лужу янтарной смолы, и его лицо перекосило. Мужчина шагнул ко мне, пнул осколок сапогом, и тот с хрустом разлетелся в пыль.

— Ты совсем разум потерял от жара, кузнец⁈ — рявкнул он. — Это был твой билет до острова! Единственный способ не сдохнуть в муках! А ты его разбил⁈

Он навис надо мной, и я почувствовал, как от него волнами исходит жар. Его аура давила, пытаясь принудить к подчинению, но мой взбесившийся Горн ответил на это лишь новым толчком.

— Я не буду пить это дерьмо, — прохрипел, глядя ему в глаза. Каждое слово давалось с трудом, словно выплевывал раскаленные гвозди. — Оно зацементирует каналы. Сделает меня калекой. Я лучше сдохну здесь, чем стану бесполезным куском мяса, который не может поднять молот.

— Бесполезным? Ты и так бесполезен, если мертв! Я потратил на тебя время, поставил на кон репутацию перед Советом, нашел этот проклятый шлюп… Не для того, чтобы везти твой труп в трюме!

Он резко повернулся к Алексу, который замер у столика с мензурками.

— А ты? Ты же лекарь! Почему ты позволил ему это сделать? Влей в него эту смолу силой! Ульф подержит!

Алекс вздрогнул, но не отступил. Он посмотрел на разъяренного Лоренцо, и в его взгляде я увидел то, чего не было раньше — твёрдость.

— Нельзя, — тихо, но отчетливо произнес алхимик.

— Что значит «нельзя»⁈

— Кай прав, — Алекс шагнул вперед, заслоняя меня от гнева Лоренцо. — «Янтарный Щит» спасет ему жизнь сейчас, да, но навсегда снизит пропускную способность каналов наполовину. На острове кузнецов он станет никем. Инвалидом Пятой ступени. Для него это хуже смерти.

— Плевать! — отрезал Лоренцо. — Живого можно вылечить. Живого можно научить работать головой, а не руками. А мертвый — это просто падаль.

— Мы не успеем, — покачал головой Алекс. — Даже если заглушим боль. Предварительное испытание через два дня после прибытия. Смола будет действовать три дня, а потом откат. Мы просто откладываем неизбежное. Если не пробьем пробку сейчас… он сгорит на самом экзамене, когда попытается хоть на миг обратиться к силе.

Лоренцо замер, тяжело дыша.

— Дай мне время, — процедил он сквозь зубы, обращаясь ко мне. Тон сменился с яростного на жесткий и деловой. — Когда прибудем на Иль-Ферро, я переверну всё вверх дном. Я добьюсь аудиенции у Совета в тот же час. Я заставлю их провести испытание раньше или найду целителя за любые деньги до начала тестов.

— А если нет? — тихо спросил Алекс.

В каюте повисла тишина. Только море глухо ударяло в борта.

— Ты же не Грандмастер, — продолжил алхимик безжалостно. — Ты сам сказал — ты Искатель. Если Совет откажет? Если целители будут заняты? Кай умрет в ожидании пока ты будешь торговаться. Это потеря времени, которого у нас нет. Давление растет. Если не пробить барьер сейчас, через час может быть поздно.

Лоренцо скрипнул зубами, но промолчал.

Я закрыл глаза. Система перед внутренним взором пульсировала алым.

[Критическое давление: 97%.]

[Анализ решения: «Прорыв» с использованием внешнего проводника.]

[Шанс успеха: 70% (при наличии заземления).]

Я с трудом сел на койке, опираясь спиной о переборку.

— Есть способ, — прохрипел я.

Все посмотрели на меня.

— Алекс даст мне «Коготь Химеры», — продолжил я, игнорируя протестующий жест Лоренцо. — Кислота ослабит структуру рубца. Разрыхлит этот гранит. В этот момент я не буду сдерживать давление, а ударю всей накопленной мощью.

— Это взрыв, — констатировал Лоренцо сухо. — Ты разорвешь себе кишки. Твоё тело не выдержит отдачи. Энергии нужно куда-то деться.

— Верно, — кивнул я. — Если буду один — меня разорвет. Но я буду не один.

Поднял тяжелый взгляд на Искателя.

— Мне нужен проводник. Опора. Кто-то сильный. Кто-то с родственной стихией, кто сможет принять излишек удара на себя и сбросить его в море. Заземлить.

Лоренцо удивленно вздернул бровь.

— Ты предлагаешь… использовать меня?

— Ты — мастер Огня, я чувствую, ты так же можешь работать с землей, наши стихии схожи, — сказал я уверенно, хотя видел это лишь по косвенным признакам. — Твоя аура плотнее моей в разы — ты выдержишь всплеск, который убьет меня. Стань моей наковальней, Лоренцо. Прими удар, пока я буду ковать свои каналы заново.

Искатель молчал, глядя на меня с новым выражением.

— Ты хоть понимаешь, о чем просишь? — тихо спросил он. — Впустить чужую, взбесившуюся Ци в свои меридианы? Это риск. Если ты не удержишь фокус, если твоя энергия будет грязной… она может обжечь и меня.

— Я удержу, — твердо сказал ему. — Я пять лет учился держать фокус на кончике иглы.

Лоренцо покачал головой, прошелся по тесной каюте — три шага туда, три обратно. Остановился напротив.

— Не понимаю тебя, кузнец. Ты же хотел найти лекаря. Разве не это было твоей целью? Спокойно вылечиться, жить без боли? А теперь предлагаешь мне поучаствовать в ритуале, который может убить нас обоих, лишь бы не ждать пару дней.

— Я не искал покоя, — ответил ему. — Я искал возможность снова взять молот. Не просто бить железо, а творить. Быть частью чего-то большего, чем я сам.

Взгляд Лоренцо изменился. Он услышал.

— Чтобы ковать, нужно гореть, — пробормотал он.

Мужчина резко выдохнул и сбросил плащ на пол. Под ним оказалась дорожная куртка из драконьей кожи, плотно облегающая грудь.

— Ладно, — бросил он коротко. — Будь по-твоему, безумец. Если сдохнешь — я лично выкину твою тушу Левиафану.

Алекс, услышав это, метнулся к мешку, доставая ту самую мензурку с мутной и опасной жидкостью. Его руки дрожали, но он действовал быстро.

Б У-У-М!

Корабль вдруг подбросило, словно щепку. Пол ушел из-под ног. Ульф не удержался и повалился на бок, сбивая табурет. Склянки на столе Алекса звякнули, одна покатилась и разбилась.

Снаружи раздался вой, похожий на крик раненого зверя.

— Началось… — прошептал Лоренцо, хватаясь за бимс потолка, чтобы устоять.

Настоящий, южный шторм, о котором предупреждал капитан, ударил по «Горькой Искре» всей мощью именно сейчас, в самый неподходящий момент. Шлюп заскрипел всеми шпангоутами, переваливаясь через гребень волны и рухая в провал.

Меня швырнуло на переборку. Боль в животе вспыхнула сверхновой звездой.

[Давление: 99%.]

Времени на споры больше не было. Ждать штиля нельзя.

— Давай! — заорал я сквозь шум бури и грохот волн, протягивая руку к Алексу. — Лей! Сейчас или никогда!

Послание от авторов:

Дорогие красавицы, мы поздравляем вас с международным женским днём. Желаем вам всего самого наилучшего, и чтобы любые невзгоды обходили вас стороной, а любящие мужчины, были вашей стальной опорой в этой жизни! С праздником!