Скандал

Глава 11

Джонни

Никто никогда не назвал бы меня терпеливым мужчиной. Это было бы просто ложью. Однако я сделал все, что было в моих силах, чтобы держаться подальше от этой потрясающей женщины и даже не вступать с ней в контакт. С помощью моего Капо я узнал, где работает прекрасная Седона Беккет, и рисковал тем, что меня не выпустят под залог, стоя у ее здания и наблюдая за окном, где, как я знал, находился ее офис.

И жаждал ее больше, чем следовало бы.

В тот момент, когда она выглянула из окна, мне захотелось увидеть ее снова. Желание было непреодолимым, но не в моих интересах. На данный момент было бы лучше, если бы я залег на дно, хотя тот факт, что нанятому Бароном новому адвокату отказывали в предоставлении информации о том, какие улики у них есть, кроме моих отпечатков пальцев, был чертовски неприятен. Достаточно, чтобы я оставался на взводе.

Майкл и Зефир были моими самыми доверенными людьми, Капо, которые работали на мою семью в течение двадцати лет. Теперь они служили под моим началом. Я поручил им попытаться собрать информацию о том, почему меня подставили, в том числе узнать, есть ли в городе другой игрок. Они уже определили, что Лиам О'Коннор жаждал крови и уже делал нелепые заявления о стремлении отомстить.

Это была еще одна веская причина, по которой я должен был держаться подальше от Седоны, несмотря на то, что каждая частичка меня хотела не только обладать ею, но и защищать ее. Из того, что знал о Лиаме, он был настолько кровожаден, насколько это возможно, и считался горячей головой в семье О'Коннор. Если бы он заподозрил, что я провел с ней ночь, не сомневаюсь, что ее жизнь была бы в опасности. Черт возьми. Я никогда раньше не попадал в такую паутину.

Седона. Одна мысль о ее имени превратила мои желания в навязчивую идею. Она преследовала меня во сне, пока я немного поспал. Я никогда в жизни не испытывал такой реакции на женщину.

Я потратил время на изучение своей настоящей соперницы, используя свои контакты в Штатах, чтобы узнать о ней все, что мог. Было удивительно, что можно узнать из социальных сетей. Я вникал во все, что касалось ее карьеры, ее успехов и ее единственной реальной неудачи. Она была великолепна в том, что делала, но я уловил в ней чувство уязвимости, истинный уровень невинности, который напрашивался на разврат.

И я был как раз тем человеком, который мог это сделать.

Я смотрел на воды реки Огайо, надеясь обрести хоть какое-то ощущение покоя. Учитывая мой тип личности «А» (прим перев.: Тип личности «А» в психологии означает набор черт и поведения, характерных для конкурентоспособных, амбициозных и целеустремлённых людей), я сомневался, что это произойдет. Мой отель находился через дорогу от набережной, в районе, где было полно ресторанов и баров, звучала веселая музыка, а еда была великолепной. К сожалению, с момента приезда у меня почти не было аппетита.

Кроме того, мой голод был по Седоне.

Отель. Это был тот самый, в котором Седона остановилась на ночь. Я посмеялся про себя, когда подошел поближе к воде, пытаясь представить все в перспективе. Это было непросто — создавалось впечатление «рыбы, вытащенной из воды», к чему я не привык. Когда услышал звук входящего сообщения, схватил телефон, почти ожидая, что оно от Барона.

Смеясь, замечаю дюжину смайликов, мое сердце бешено заколотилось. У меня было все, к чему можно было вернуться домой, что добавляло осторожности моему поведении. Эти два слова от Кристиана были именно тем, что мне нужно было прочитать.

«Спокойной ночи, папочка».

Он понятия не имел, как сильно я хотел услышать, как он произносит эти слова вслух, но он не произносил их с тех пор, как потерял свою мать, женщину, которую я едва знал. Кого я обманываю? Маленький мальчик совсем не знал меня, вынужденный довериться незнакомцу. И несмотря на все деньги, которые у меня были, на врачей, к которым я обращался, ответ был один и тот же.

Кристиан заговорит, когда будет готов, травма от того, что у него на глазах умирает мать, была слишком трагичной для его юного сознания. Я никогда не давил на него, но в такие моменты мне хотелось быть лучшим отцом. Он не заслуживал того, чтобы родиться в мире, где его отец был таким жестоким человеком.

И вообще, я никогда не хотел иметь ребенка.

Иногда жизнь может быть жестокой.

Вздохнув, печатаю ответ, добавляя столько же дурацких смайликов, сколько и он. Нажатие кнопки отправить растрогало мое сердце сильнее обычного. У меня были командировки раньше, его няня заботилась о нем, но я всегда мог сказать, когда вернусь, и никогда не лгал и не подводил его.

До сих пор.

Это еще больше усилило мой гнев.

Я должен был поддерживать свою семью, а не находиться здесь по надуманному обвинению. Однако не мог винить Седону за то, что не давала о себе знать. Почему она должна? Она предположила, что я жестокий убийца, учитывая ту ограниченную информацию, которую нашла. Об этом уже я узнал от Барона. То дерьмо, которое накопали на меня и мою семью, было нелепым. Даже если бы я рассказал о нашей совместной ночи, это было бы ее слово против моего. К сожалению, если кто-то из нас признается в своей причастности, она окажется в центре такого ужасающего внимания, от которого ее карьере не оправиться. Обычно мне было бы наплевать, если бы эта девушка мне не нравилась.

Все касалось ее.

Я пытался убедить себя в обратном, в том числе и в том, что она была слишком молода для меня. Ничего не получалось. Я хотел ее. Каждый дюйм. Я уже почти принял решение относительно этой ужасной ситуации.

Сунув телефон в карман, прислонился к перилам, глядя на темную воду. Сомневаюсь, что смогу легко поговорить с Седоной. Однако вскоре она узнает, что я сдержал свои обещания. Я найду способ заявить на нее права.

Помня об этом, я направился в один из ресторанов и баров, больше всего на свете желая отвлечься от этой ужасной ситуации. Завтра выслежу свою вкусную добычу, и у нас будет долгий разговор. Она выступит в мою защиту, понравится ей это или нет. Но это поставит ее жизнь под угрозу.

Может быть, именно поэтому я не стал давить сильнее. На данный момент анонимность была ее единственной защитой. Я неторопливо направился к праздничному заведению, от аромата еды, доносившегося из ресторана «River House и Raw Bar», у меня потекли слюнки. Направляюсь внутрь и сразу же прохожу мимо официантки к бару.

Заведение было переполнено, смех доносился со всех сторон. Я заметил открытую зону отдыха и что-то похожее на очаг. Ночь была приятной, в воздухе чувствовалась легкая прохлада, учитывая время года. Возможно, наслаждение видом на реку внесло бы ясность или ослабило бы гнев.

Заказав бокал «Макаллана», я неторопливо направился к виду на реку, вышел на крытую веранду и погрузился в атмосферу. Внезапно меня охватили странные вибрации, те же электрические ощущения, что и с очаровательной блондинкой. Повернул голову, и на моем лице появилась хитрая усмешка. Я узнал бы ее длинные ноги где угодно.

Казалось бы, судьба склонилась в мою пользу. Она изучала воду, бесцельно вертя в руках бокал с вином, и было очевидно, что она очень одинока. Ее длинные ноги были вызывающе скрещены, а волосы слегка развевались на ветру. Я уловил аромат ее духов, и мой член мгновенно возбудился. Не колеблясь, я опустился на стул напротив нее.

Почти сразу же рука Седоны застыла на бокале, а тело напряглось. Когда она начала отодвигать свое кресло, словно собираясь уйти, я схватил ее за руку.

— Отпустите меня, — прошипела она, тут же оглядываясь по сторонам.

— Ты боишься, что кто-нибудь увидит нас вместе?

Она сбросила салфетку с колен на стол, пытаясь высвободить другую руку.

— Мы не вместе, мистер Джеймс. Мне все равно, что вы думаете или что произошло между нами.

— Я думаю, нам пора серьезно поговорить вдали от посторонних ушей. Удача предоставила нам такую возможность.

— Удача, мистер Джеймс? Вы следили за мной?

— Нет, я этого не делал. Ты прекрасно знаешь, где я остановился. И у нас нет причин быть такими официальными, Седона. В конце концов, мы действительно знаем друг друга физически.

Мне не нужно было никакого дополнительного освещения, ни огня, исходящего из ямы, ни подвесных светильников, чтобы понять, что она покраснела. Затем она намеренно изобразила на лице улыбку, делая все возможное, чтобы скрыть свое волнение.

— Мы совершили ошибку, мистер Джеймс, которая больше не повторится. А теперь, я предлагаю вам перенести свой напиток за другой столик, или я буду вынуждена вызвать полицию.

— Пожалуйста, Седона, сделай это. Так мы сможем предать гласности нашу маленькую интрижку. Если, конечно, ты не собираешься лгать о том, что была со мной, когда произошли убийства. — Когда она ничего не сказала, я сжал ее руку. — Ты хорошая маленькая девочка, не так ли? Ты всегда следуешь правилам. Ты не допустишь, чтобы невиновного человека отправили в тюрьму. Ты не такая.

Я позволил ей высвободить руку, и она повела себя так, словно мое прикосновение обожгло ее, и потерла его пальцами другой руки.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— О, нет? Хочешь, я расскажу, в какой школе ты училась, о том, что закончила ее с отличием, оставаясь при этом стажером на полный рабочий день? Или ты бы хотела, чтобы я рассказал о том, как гордятся тобой твои мама и папа, о том, что твой младший брат решил стать адвокатом из-за твоих успехов? Или, может быть, ты хотела бы рассказать мне все интересные подробности о том, как росла на Гавайях. Твой отец служил на флоте. Не так ли? Затем его повысили в должности и перевели в Вашингтон. Держу пари, вам было неприятно покидать свой тропический рай.

Ее глаза широко раскрылись, и она покачала головой, откидываясь на спинку стула и поднося бокал к губам. Сделав глоток, она, как и прежде, посмотрела на реку, еще более встревоженная, чем в комнате для допросов.

— Как ты это выяснил?

— О, я считаю своим долгом узнавать все, что можно, о людях, с которыми я общаюсь, особенно о таких увлекательных людях. — Мне понравилось, как задрожала ее нижняя губа после моего заявления.

— Чего ты хочешь от меня, Джонни? Это скользкий путь.

— Кроме того, чтобы ты рассказала правду правоохранительным органам, которые держат меня под замком? Этот ответ прост. Тебя.

— Я не могу быть твоей.

— И почему же так, Седона? Дело в том, что у тебя есть парень? О, нет. Мэтт порвал с тобой. Разве он не удалил тебя без колебаний со всех своих социальных сетей? Кстати, тебе будет лучше без него. Он трахает всех, кто в юбке, в этом городе.

— Будь ты проклят, — прошипела она. — Ты гребаный сукин сын. Ты шпионил за мной. Ты соблазнил меня, решив, что самый перспективный прокурор в этом городе будет твоим лучшим алиби?

— Ты переоцениваешь мои возможности. Я не знал, кто ты такая, когда подсел к тебе в том баре, точно так же, как и ты ни черта не знала обо мне. Однако, как только я попробовал тебя на вкус, мне захотелось узнать все, что можно, о твоей жизни, твоих страстях и потребностях. — Медленно опустил свой разгоряченный взгляд и наклонился, чтобы еще раз вдохнуть ее экзотический аромат. Мои яйца были напряжены, как барабаны.

— Зачем, чтобы ты мог шантажировать меня? Уверяю тебя, у меня нет денег. К тому же я не настолько влиятельна в этом городе.

Я наклонился вперед, водя пальцем по краю своего бокала, и пристально посмотрел ей в глаза.

— Это то, что ты думаешь, что это шантаж? Уверяю тебя, мне ничего не нужно, особенно деньги. И мне трудно поверить, что ты до конца не изучила мое прошлое.

Она поджала губы.

— Не знаю, что это, кроме как гребаная катастрофа. Да, я изучила тебя настолько, насколько позволил твой тайный мир.

По крайней мере, она позволила себе немного расслабиться.

— Мой тайный мир. Интересная фраза. То, что у нас было, не обязательно должно стать катастрофой ни для кого из нас. Однако ты прекрасно понимаешь, что меня подставляют. Вот почему ты так злишься.

— Я злюсь, потому что совершила ошибку. — Она отвела взгляд. — Если ты невиновен, не хочу, чтобы тебя посадили в тюрьму.

— Уверяю тебя, так или иначе, но этого не произойдет.

— Почему это звучит как угроза?

Рассмеявшись, наклоняюсь еще ближе, желая ощутить вкус ее сладких губ.

— Не угрожаю, моя прелесть. Я даю обещания.

Седона фыркнула, отодвигаясь от меня так далеко, как только позволял стул.

— Ладно, Джонни, раз уж ты настаиваешь на нашем разговоре, то кому по-твоему нужна твоя подстава? У тебя должно быть какое-то представление, раз приложил все усилия, чтобы узнать все, что только можно, о моей жизни. Кто твой злейший враг, кроме семьи О'Коннор?

— Твоя жизнь — великолепная открытая книга, Седона. Люди в моем мире не всегда такие.

— Вау. Как будто это меня удивляет. Ответь на вопрос. Ты считал О'Конноров одними из своих многочисленных врагов?

— Нет, не считал. На самом деле, я пытался заключить с ними союз.

— Как интересно. Что ж, возможно, ты захочешь пересмотреть свои варианты, учитывая, что младший брат Лиам, похоже, вышел на тропу войны. — Она использует это, как приманку, будто для меня это новость.

— Это я и так знаю. Однако, Лиам не был ответственен за то, что меня подставил.

Она кружит пальцем по бокалу, изучая меня так пристально, словно нахожусь в зале суда.

— Для него это была бы прекрасная возможность получить контроль над властью своего брата, над его феноменальной властью в Луисвилле.

— Очевидна, твоя хорошая подготовка, но ты не понимаешь, насколько близкими могут быть некоторые семьи. О'Конноры — та самая семья, особенно учитывая их происхождение.

Она горько рассмеялась.

— Нет. Ты прав в том, что мне никогда не приходилось сталкиваться с представителями организованной преступности. Наверное, я вела слишком замкнутую жизнь. Хорошие, законопослушные родители, прекрасное воспитание.

Несмотря на дурной тон, я страстно желал ее. Всю ее.

И я имел в виду то, что сказал ей раньше.

— Не обманывай себя, Седона. Ты блестящая, сообразительная женщина. Чувствуешь, что происходит более серьезное преступление. Вот почему ты вымещаешь свой гнев на мне. Слишком умна, чтобы оставить все как есть. Не так ли?

— Теперь комплименты, Джонни? Не кажется ли тебе, что это немного ниже твоего достоинства?

Мы оба были вынуждены откинуться на спинку стула, когда официант принес поднос, полный устриц в половинках раковин.

— Мне жаль. Не знала, что к вам присоединится кто-то еще. Принесу еще один набор столового серебра, — сказала девушка.

— Не беспокойтесь. Он как раз собирался уходить, — едко ответила Седона.

— Мне еще один «Макаллан», без льда. И убедитесь, что все за мой счет, — проговорил я девушке вместо этого.

— Да, сэр. Сейчас принесу.

Седона скривила губы, и, да поможет мне Бог, я сделал все, что смог, чтобы не схватить ее за горло и не прижаться губами к ее губам.

— Ты не можешь этого делать, — сказала она.

— Что именно я делаю?

— Пытаешься вести себя так, как будто между нами что-то происходит.

— А это не так? Разве ты не почувствовала, как между нами пробежал электрический разряд, неоспоримую связь?

Она была совершенно расстроена и делала все, что было в ее силах, чтобы не наслаждаться моментом и не показывать своего крайнего возбуждения. Она нервничала из-за того, что ее заметили, но я ее не винил.

Я схватил одну из устриц, поднес ко рту и намеренно издал чавкающий звук, извлекая нежный морепродукт из раковины. Она пристально наблюдала за мной, и у нее снова начался тот же нервный тик. Проглотив, я пососал пальцы.

— Ты знала, что устрицы считаются мощным афродизиаком?

— И почему это должно меня волновать?

— Верно. В этом нет необходимости, учитывая наше невероятное влечение друг к другу. — Взял еще одну, на этот раз поднося к ее губам. Когда она плотно сжала губы, я приподнял бровь. — Открой рот, Седона. — Со своим мрачным и повелительным голосом я понимал, что испытываю судьбу. И все же, когда она приоткрыла губы, ее глаза закатились, когда я позволил устрице скользнуть в ее рот, мой член немедленно начал пульсировать.

Она жевала нежное мясо, не торопясь, чтобы насладиться вкусом, как делала, когда сосала мой член. Я мог часами наблюдать, как она ест устриц, и этот соблазнительный способ поедания блюда невероятно возбуждал.

— Хорошая девочка. Да, ты можешь быть моей очень хорошей девочкой. Не так ли?

Сделав глоток вина, она положила руки на стол.

— Чего ты хочешь, Джонни? На этот раз твое обольщение на меня не подействует.

— Это сложный вопрос. Свободы. Возможность вернуться к своей работе и семье в Монреале. — Я дразнил ее, но ничего не мог с собой поделать. Наслаждался игрой в соблазнение больше, чем следовало, особенно в сложившихся обстоятельствах. — Мир не так уж плох, cherie. Ты должна присоединиться ко мне.

— Пожалуйста. Это все, чего ты хочешь? — она повторила мое движение и провела указательным пальцем по краю своего бокала с такой силой, что хрусталь запел.

— Нет, это еще не все, — сказал ей, перегибаясь через стол так, что нас разделяли всего несколько дюймов. — Я хочу тебя. Всю тебя. И это именно то, что я собираюсь поиметь. Нравится тебе это или нет.

— Ты можешь попробовать, но, уверяю, у тебя ничего не получится.

Конечно, она тоже играла со мной, но я чувствовал, что ледяной щит, который она воздвигла вокруг себя, чтобы защититься от меня, трескается. Скоро он расколется на множество частей.

В этот момент я сделаю ее полностью своей.

До скончания веков.