Скандал

Глава 27

Седона

Я все еще шагала по кабинету, который мне выделили, готовая сорваться на первом же, кто попадется под руку. Тошнота не проходила, и в итоге я налила себе стакан ирландского виски, что Джонни привез из Луисвилля, в надежде, что он успокоит нервы.

Мой звонок ушел на голосовую почту, что вывело меня на новый виток ярости, и мне до сих пор не перезвонили. Возможно, это был рискованный, даже глупый поступок, но я больше не могла терпеть эту неопределенность.

Я встала, отодвинув стакан. Алкоголь не приносил облегчения, вкус казался горьким, какова бы ни была его выдержка. Расхаживая по комнате, я допускала, что мир Джонни столкнулся с моим совершенно случайно, и что происходящее имеет ко мне лишь косвенное отношение. Но сейчас я не могла быть уверена ни в чем. Абсолютно ни в чем, включая того, кто пытается нас убить. Я сунула телефон в задний карман джинсов.

Боже, как же я ненавижу это.

Ожидание.

Предвкушение.

Тревогу.

Казалось, вот-вот грянет гром, словно дом готовились штурмовать. Я была на взводе, кожа покрылась мурашками, а на сердце лежал тяжелый камень. Мне хотелось кричать, рыдать. Выплеснуть что угодно. Но вместо этого я вновь и вновь анализировала все, что узнала, понимая, что не хватает слишком многих деталей, чтобы строить хоть какие-то предположения. Пытаться сделать это было бы глупо — я лишь добилась бы того, что свела бы себя с ума.

По телу пробежала ледяная дрожь, и я скрестила руки на груди. За последние несколько часов я несколько раз мельком видела маленького «пожирателя печенек», но Маргарет отстраняла меня от него, словно я была дурным влиянием. Ее поведение бесило меня до чертиков, хотя я не знала, что могу поделать.

Было очевидно, что меня раздражало все происходящее, в том числе и то, что Джонни не было так долго. Я не ела и не выходила из комнаты. Тихо порычав про себя, я подошла к окну и взглянула на заходящее солнце. Все в саду Джонни дышало безмятежностью и покоем. Мне так хотелось просто выйти к реке и устроить пикник. Эта мысль вызвала улыбку. Может немного свежего воздуха поможет.

Вряд ли приоткрытая дверь будет считаться нарушением приказа. Так? В голове зашевелилась озорная мысль, и я осмелилась приоткрыть дверь. Глоток свежего воздуха был восхитителен, щекоча нервы. Легкий вечерний бриз был теплее, чем я ожидала, а аромат цветов застал врасплох.

Хм… Что, если я выйду на террасу? Одной ногой. Ладно, двумя. Но я буду прислонена к двери. Просто чтобы солнце коснулось моего лица. Я оглянулась через плечо и широко улыбнулась, словно ребенок, задумавший шалость. Бросая вызов правилам, что мне установили, будто я провинившаяся школьница и совершила немыслимое.

Я вышла на улицу, наслаждаясь свежим воздухом и солнечным светом, с наслаждением делая несколько глубоких вдохов. Мое внимание привлек звук. Смех? Я окинула взглядом периметр, щурясь от света. Услышав его снова, я прикрыла глаза рукой, стараясь что-нибудь разглядеть. Шины на качелях раскачивались сильнее, чем позволял легкий бриз. По нервам пробежало неприятное ощущение, шептавшее, что мы в опасности. Мне нужно было взять себя в руки.

Третий раздавшийся смешок не оставил сомнений. Я точно знала — это голосок Кристиана. Но звук доносился из открытого окна. Я взглянула на второй этаж. Окно Кристиана было открыто. Хотя меня это не должно было беспокоить — казалось, он был счастлив, чем бы ни был занят, — внутренний голос настойчиво сигнализировал о тревоге.

Окинув взглядом территорию в надежде заметить кого-то из охранников, я отчитала себя за глупость. Однако я должна проверить, все ли в порядке с маленьким «пожирателем печенек». Может, мне нужно услышать его смех вблизи, чтобы убедиться, что он в безопасности. Поднимаясь по лестнице, я услышала музыку, такую, какую любят дети его возраста. Или, может, это был мультфильм. Чем ближе я подходила к его двери, тем сильнее становилось внутреннее беспокойство.

Я не могла отделаться от чувства, что что-то ужасно неправильно. Его дверь была приоткрыта, и, подойдя ближе, я могла разглядеть лишь часть комнаты — угол кровати и книжную полку.

Сердце бешено колотилось, когда я оказалась перед дверью. Почему-то мне казалось правильным затаить дыхание. Я прижала палец к двери и медленно, очень медленно, толкнула ее.

Я была права насчет мультфильма, но судя по лицу Кристиана, насчет смеха — совершенно нет. Смеялся не он. Он сидел на кровати не подвижно, его лицо побелело. Заметив меня, он широко раскрыл глаза. Но вместо того, чтобы испугаться, как обычный ребенок, он медленно перевел взгляд направо.

Затем он очень осторожно, но совершенно четко, показал мне слово.

Его слово?

Чужой.

Я сглотнула и кивнула, в ужасе от происходящего и не зная, что делать. Однако я не позволю этому мальчику страдать ни секунды дольше. То, что незваный гость проник в дом так легко, означало, что с охраной на посту явно что-то случилось. Времени сбегать на кухню за ножом не было. Что еще можно использовать как оружие?

Я прижала палец к губам, покачав головой. Затем ответила ему жестом, велев быть готовым бежать. Боже, благослови этого ребенка, достойного сына своего отца. Другие дети в его возрасте рыдали бы от ужаса, но только не этот милый мальчик.

Он моргнул раз, показывая, что понял. Я бесшумно отступила, стараясь не издавать ни звука, и осторожно вытащила телефон из заднего кармана. Звонить было слишком рискованно. Придется ограничиться сообщением. Я быстро набрала текст, отправила его и убрала телефон. Пробравшись в спальню Джонни, я двигалась как можно тише, открывая ящики в надежде найти спрятанный пистолет или другое оружие. Как, черт возьми, этот человек проник в дом, не включив сигнализацию?

Ответ был прост. Маргарет. Кто она такая на самом деле? Я злобно прошипела, злясь на себя за то, что не послушала интуицию. Я с самого начала чувствовала, что с ней что-то не так.

Не найдя оружия, я вся затряслась — отчасти от страха, но в основном от выброса адреналина. Почти отчаявшись, я заметила небольшую мраморную статуэтку, явно что-то значившую для Джонни.

Что ж, в тот момент она стала самой важной вещью и в моем мире. Схватив ее, я чуть не подпрыгнула от радости, ощутив ее вес. Мне нужно будет действовать очень осторожно, но, по крайней мере, у меня теперь было чем защищаться.

Вернувшись в коридор, я нарочно зашагала громче. Я постучала в его дверь и тут же начала ее открывать.

— Эй, Кристиан, — позвала я, замирая на пороге. — Как насчет мороженого?

Он энергично кивнул и тут же вскочил на ноги. Со стороны взломщика не последовало ни звука, ни единого шороха, но я чувствовала страх и тревогу Кристиана.

Я приоткрыла дверь чуть шире, спрятав статуэтку за спину. Едва переступив порог, я ощутила чье-то присутствие за дверью. У меня была доля секунды, чтобы решить, что делать. Без колебаний я бросилась вперед, прикрывая его маленькое тело, и в тот же момент крикнула:

— Беги!

Малыш оказался проворным, он рванул к двери и вылетел из комнаты, пока я разворачивалась, поднимая статуэтку в обеих руках. Я обрушила ее вниз с первобытным криком, попала в цель, и в ушах прозвучал оглушительный, костистый хруст. Спустя мгновение меня отбросило назад — в голову с размаху ударили чем-то холодным и металлическим. Статуэтка чуть не выпала у меня из рук, но я не сдавалась, поползла на коленях, ухватилась за ногу негодяя и изо всех сил потянула на себя, отчаянно пытаясь дотянуться до статуэтки.

Едва этот сукин сын рухнул, я нанесла сильный удар, вскрикнув от боли, когда мои костяшки встретились с его челюстью. На нем была маска, джинсы и худи, и я не могла разглядеть его лицо.

— Ах!

Когда мерзавец ударил меня слева, я снова пронзительно вскрикнула, пытаясь вдохнуть, пока боль разрывала мою голову. Я лягнула его, каблук пришелся по лицу, отбрасывая его назад. Я снова вскочила на ноги и рванулась к статуэтке. Но через секунды негодяй был уже на мне, повалив меня на пол, и весь воздух вылетел из моих легких.

Задыхаясь, я не успела ничего предпринять, как он оказался сверху, прижав предплечьем мое горло. Перед глазами заплясали огоньки, мои крики затихали, пока ублюдок пытался задушить меня. Я делала, что могла, била его по лицу, боролась из последних сил.

Бесполезно — этот ублюдок был сильнее. По глазам потекли слезы, а мысли обратились к счастливым мгновениям, что я успела пережить с Джонни в этом безумии, особенно к нашей первой встрече с Кристианом. Я снова и снова била его по лицу, отказываясь сдаваться без боя. Но он не ослабевал, сжимая мое горло обеими руками.

Новые удары. Новые попытки вдохнуть. Свет перед глазами сменился темными пятнами, и я почувствовала, что теряю сознание. В последний раз подняла руку, ухватившись за маску негодяя. Я хотя бы хотела увидеть того, кто станет моим убийцей.

Я чуть не рассмеялась, моя рука бессильно соскользнула с ее лица, и длинные рыжие волосы женщины рассыпались по мне. О, Боже. Я умирала. Я чувствовала, как воздух покидает мое тело.

Вжух!

Воздух рванулся в мои легкие, а таинственная женщина, что чуть не убила меня, была с силой отброшена назад, ударившись о стену. Схватившись за горло, я перекатилась на бок, жадно хватая ртом воздух и пытаясь понять, что, черт возьми, произошло. Послышались новые яростные удары, и я не сомневалась, что тот рык, что я услышала, вырвался из самой глубины души человека, которого я люблю.

— Ах ты, гребаная сука!

Мне удалось перевернуться, протянув к нему руку. В комнату ворвались Майкл и еще двое мужчин, а Джонни отдавал приказы, которые в моем затуманенном сознании сливались в неразборчивый гул.

Мой красавец изо всех сил лупил кулаками по лицу женщины, затем выхватил оружие и, приставив ствол к ее виску, другой рукой вцепился в ее майку и поднял ее с пола.

— Нет! — выдохнула я. — Джонни… Ты же… не убийца.

Он медленно повернул голову, его грудь тяжело вздымалась, а в глазах ярость сменилась беспокойством. А затем — чем-то еще. Любовью. Я увидела в его глазах любовь.

— Детка. О, моя детка. Уведите эту суку вниз. Свяжите ее и засуньте в машину. Я разберусь с ней позже.

— Без проблем, босс. Пошли, Эрин. — Майкл схватил ее за руку и оттащил от Джонни.

Эрин. Кто это, черт возьми?

Я рухнула на пол, закашлявшись.

Он опустился рядом со мной, подхватив меня на руки.

— Я чуть не потерял тебя. Боже мой.

Я вцепилась в него, пытаясь сдержать слезы, но проиграла эту битву.

— Ты пришел за мной. Ты пришел за нами.

— Я получил твое сообщение. — Он горько усмехнулся, приподнимая и лаская мое лицо.

— Тогда что ты так долго?

— Ты же знаешь, какой я.

— Да, пожалуй, знаю.

Он притянул меня еще ближе, и тепло его тела было самым лучшим, что я чувствовала за долгое время.

Разумеется, затем он превзошел сам себя, захватив мои губы в поцелуе, который длился целую вечность. Достаточно долго, чтобы все нервные окончания воспламенились, а пульс застучал в висках. Это был страстный поцелуй, но за ним стояло не одно лишь вожделение, а нечто настолько интенсивное и полное любви, что это сносило крышу.

Когда его язык проник в мой рот, я прижалась еще ближе, слишком уж наслаждаясь моментом. Когда он наконец отпустил мои губы, я прикоснулась ладонью к его щеке.

— Тебе нужно побриться.

— Я думал, тебе нравится брутальный вид.

— Ну, знаешь ли... В зале суда тебе нужно выглядеть опрятно. — Горло саднило, но я была жива, и он был жив.

Джонни рассмеялся.

— Так и будет, детка. Так и будет.

— Где Кристиан?

Внезапно я услышала топот маленьких ног, и мой любимый отодвинулся, уступая дорогу.

— А вот и мой маленький пожиратель печенек.

Он весело хихикал, его глазенки широко распахнулись, он подбежал к папе и запрыгнул к нему на руки.

Не было никакой возможности сдержать слезы. Они текли по моим щекам, и я благодарила Бога и все высшие силы за то, что мальчик был в безопасности.

Прижимая к себе Кристиана, Джонни протянул руку ко мне. Я встала на колени и обняла их обоих.

— Разве я не говорила тебе, что твой папа — супергерой? — спросила я. — С невидимой накидкой и вообще.

Кристиан отстранился, расплывшись в такой улыбке, на которую способны только дети, и его стойкость вызывала восхищение. Ему пришлось пережить слишком многое для столь юного возраста. Я была намерена помочь Джонни сделать так, чтобы ему больше никогда не пришлось сталкиваться с монстрами.

Он преувеличенно кивнул, затем перевел внимание на отца и ткнул пальчиком ему в грудь.

Я никогда не верила в чудеса. Я никогда по-настоящему не верила в Санту, хотя мои родители делали все возможное, чтобы каждое Рождество было праздничным, а отец шел на все, чтобы я как можно дольше верила в эту сказку.

Но после сегодняшнего дня я, пожалуй, перестану быть ворчуном, каким меня не раз называли.

Потому что после всего, что пережила я, что пережил Джонни, всех ужасов, которые, казалось, никогда не закончатся...

Все это стоило этого ради единственного мгновения.

Мгновения, когда Кристиан заговорил:

— Мой папа — Супермен.

И в последующие несколько секунд плакала не только я. Мужчина, в которого я столь странно и отчаянно влюбилась, эта мощная гора мышц, покорившая мое сердце, которого называли десятками прозвищ...

Брутальный.

Опасный.

Чудовищный.

Убийца.

Возможно, два из них были правдой. Но также правдой было и то, что он — любящий и порядочный человек, обожающий мальчика, который только что распахнул его сердце.

И теперь мужчина, которого я люблю, рыдал, как ребенок, и в эти несколько драгоценных секунд время остановилось, а вся ярость была поглощена этим сладким и сокровенным моментом.

Это была семья.

И не было никаких сомнений в том, что мы сможем выстоять перед чем угодно, пока мы вместе.