Скандал

Глава 28

Джонни

Пребывание в зале суда обрело для меня совершенно новый смысл. По правде говоря, я наслаждался этим, купаясь в лучах славы от возможности очистить свое имя. Для мафиози, считающегося чудовищем, это уже само по себе было огромным достижением. Для такого человека, как я, это был шанс начать жить совершенно иначе.

Не то чтобы я отказывался от своей деловой хватки в пользу чего-то менее беспощадного. Черт, леопард не может сменить все свои пятна.

Грегори раздобыл компрометирующую информацию о Дженнифер Циммер, которую передали моей волевой женщине. Та была вынуждена признать, что звонила подруге, что, в свою очередь, известило всех вовлеченных игроков, что завеса секретности сорвана. После этого Эрин решила, что справится с устранением Седоны самостоятельно, а затем использует Кристиана для засады на меня. Когда я узнал, каким дураком был, наняв Маргарет, это чуть не разорвало меня на части. Изначально они планировали устранить Кристиана, как только меня осудят, разрушив мою жизнь одним ударом. Потребовалась любовь всей моей жизни, чтобы стащить меня с небес на землю и не дать мне пуститься в охоту на эту старую каргу. Но и она еще получит по заслугам.

Лиам был в курсе всего, и его работа по зачистке продолжалась не только в части Луисвилля, куда Омар направил своих бойцов, но и в Новом Орлеане. На это требовалось время, и это было занятие, которым он наслаждался, и, что понятно, я не мог в нем участвовать. Не с веревкой на шее.

— Ты готов к этому? — спросил Грегори с другой стороны тесной комнатки, предоставленной нам для ожидания перед большим жюри.

— О, я готов, — без колебаний ответил я.

Я был более чем готов. Я горел желанием вернуться в Монреаль, хотя вопрос, вернется ли со мной моя прелестная cherie, висел надо мной, как гильотина.

За две недели, прошедшие после ужасных событий в моем доме, она вернулась к роли прокурора, для которой ее так хорошо готовили. У меня был прекрасный случай увидеть, как она работает, наблюдая за ее блестящим умом, пока она просеивала горы информации — ящик Пандоры оставался в положении «открыто». Я был чертовски рад, что больше не вхожу в ее «расстрельный список», как она называла людей, которые нас предали.

Ее сосредоточенность, преданность моей семье и своей, и решимость очистить мое имя привели к этому дню. Все свелось к этому.

К счастью, накануне ее быстро оправдали по всем статьям — ее использовали в качестве пешки, как мы и предполагали. Я был так горд, наблюдая, как она стоит перед десятками репортеров, отвечает на их вопросы, сохраняя безупречное поведение. Требовалась изрядная смелость, чтобы не сходить с ума, сохраняя улыбку на лице. Она надела красное специально, и ее лицо сияло под ослепляющим светом софитов.

Тем временем я смотрел это шоу по телевизору в лимузине, который нанял, ожидая в тени с охлажденной бутылкой шампанского.

Та ночь была… чрезвычайно запоминающейся. Мы не выставляли наши отношения напоказ, но после сегодняшнего дня ни у кого не останется сомнений, что мы были вместе.

Вопрос, продолжатся ли наши отношения, тяжким грузом лежал на моей душе.

— Конечно, он готов. Он Джеймс, черт возьми, — сказал мой отец. — Это просто дурацкая формальность. Нам не следовало бы здесь быть. Мой сын — невиновный человек. — Он стукнул кулаком по столу и проворчал что-то себе под нос.

— Спасибо за голос поддержки, Попс, — промолвил я, позабавившись его агрессивностью. Его поддержка значила для меня больше, чем я мог выразить. Что касается невиновности… что ж, мы оба с ним знали, что это не так, но я не убивал Ронана и его жену.

— Не поднимай себе давление, дорогой, — одернула его мать, похлопывая по плечу. — Ты же знаешь, что сказал врач.

— К черту врача. Мне нужно выпить.

Мы с Грегори переглянулись и усмехнулись. Наши родители настояли на том, чтобы поехать с нами, полные решимости заявить о себе перед репортерами и членами суда. Это выводило меня из себя. Я ожидал, что отец устроит сцену, но он вел себя образцово-показательно, даже сделав щедрые пожертвования в фонд полиции, детский онкоцентр и приют для животных. Если он продолжит раздавать миллионы наличными и чеками, он спустит все семейное состояние.

И, возможно, его начнут рассматривать для причисления к лику святых. Мне оставалось только посмеиваться. Пресса обожала его, большую часть времени игнорируя и Седону, и меня. Меня это вполне устраивало.

Хотя я и был невиновен в инкриминируемых мне преступлениях, это не означало, что я не работал с Лиамом и его бойцами над планом уничтожения братвы. Хотя Омар скрылся вместе с семьей, поступившие наводки указали нам его точное местонахождение.

Мне сообщили всего за несколько минут до входа в зал суда, что он и его сын были убиты в перестрелке.

Что касается участия Эрин Каллахан и ее предательства собственной семьи, то концепция о том, что женщина готова на все ради любви всей своей жизни, оказалась вернее, чем кто-либо готов был признать. Она влюбилась в единственного выжившего сына Омара и была втянута в помощь не только с целью уничтожить семью О'Конноров, чтобы братва могла беспрепятственно войти в Луисвилль, но и чтобы разрушить мою семью.

Она не видела в этом ничего плохого, за исключением того, что подвергла опасности свою собственную семью.

Я внял просьбе Седоны относительно судьбы Эрин и передал ее своей семье для разбирательства. И я сдержал свое обещание Шону, но вместо прямой работы со мной он стал мостом между нашими двумя семьями, пытаясь залечить раны и восстановить отношения. Парень однажды станет могущественным лидером, хочет его отец верить в это или нет.

Я глубоко вздохнул, проверив время.

Правда заключалась в том, что в подобных делах ничто не предрешено. В Луисвилле все еще достаточно людей, желающих очистить улицы от насилия и организованной преступности, и достаточно было бы одного подходящего судьи, чтобы вогнать меня за решетку на долгий срок.

— Мы справимся, мистер Джеймс, — сказал Барон. Хотя он и нанятый им адвокат все еще числились защитниками по делу, они отошли на второй план перед сюрпризами, которые моя прекрасная cherie припасла для большого жюри. Я ожидал фейерверка.

— Что бы ни случилось, вы позаботитесь о Кристиане и обеспечите Седону всем необходимым, включая защиту. Так? — я перевел взгляд с лица Грегори на отца, ожидая, что он признает — все еще есть шанс, что мою жизнь у меня отнимут.

Попс махнул рукой, а брат хлопнул меня по спине.

— Не волнуйся, братец. Я позабочусь о них обоих. Очень пристально. — Он поддразнивал меня, но я ткнул пальцем ему в лицо.

— Помни, что я сказал. Тронешь ее — умрешь.

Он рассмеялся, но смех оборвался, когда дверь открылась.

— Суд готов принять вас, мистер Джеймс.

Я разгладил ладонями пиджак и кивнул. Я был готов к ним. Я подумал о своем прекрасном сыне, который теперь без умолку болтал, почти не прекращая поток слов. Всем этим я был обязан женщине, которую обожал. Она доверилась мне и полюбила меня, оставаясь сильной во время кризиса. Теперь пришло время встретить лицом к лицу все, что уготовило будущее.

Благодаря этой ослепительной женщине я стал еще сильнее, чем прежде.

Семьянином.

Влюбленным.

Кто знает. Может, однажды я стану мужем.

Седона

Когда дверь открылась, мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто вошел. Я узнала бы звук ее каблуков где угодно. Я продолжала изучать свои заметки, речь, которую отрепетировала уже добрый десяток раз. Сейчас или никогда было время продемонстрировать свои навыки и обеспечить, чтобы чудовищная несправедливость, совершенная против семьи Джеймс, была разоблачена.

Сделать это могла только я.

— Кто-то, кем я очень восхищаюсь, однажды напомнил мне, что не существует никаких оттенков серого, когда речь идет о законе. Есть только правда и ложь, а те, кто пересекает тонкую грань, будут делать это снова и снова, — голос Кристин был мягким, почтительным. Мы говорили по телефону, когда я уточняла детали того, что узнала.

— И кто же это был? — спросила я, все еще не поднимая головы.

— Милая молодая адвокатесса, о которой я знала, что ее ждет великое будущее. Я просто не знала, насколько великое. С тобой приходится считаться, Седона. Я надеюсь, ты обдумала мое предложение стать окружным прокурором. Я ухожу на пенсию через несколько лет, и я хотела бы, чтобы ты заняла мое место.

Теперь я подняла голову, изучая ее. Я готова была поклясться, что за две с лишним недели, что мы не виделись, она постарела. Она сама прошла через битву — собранных ею доказательств против губернатора и его прихвостней едва хватило, чтобы свалить его. Но обвинительный акт уже был на горизонте, благодаря веским уликам против него, которые я вернула ей из ее же кабинета.

Я ошибалась насчет ассоциации женщин. Они объединились, но чтобы избавить город от совершенно другого вида организованной преступности. Узнав о братве из Нового Орлеана, я не была шокирована, что именно они стояли за моей слежкой, покушением на наши жизни и убийством Зефира. То, что они смазали ладошки губернатора для его предвыборной кампании, оставалось черным пятном для десятков законодателей и политиков.

Он превратил нашу правительственную систему в посмешище, но теперь ему предстояло надолго отправиться в тюрьму и познакомиться с тюремной жизнью. Я испытывала огромную гордость, помогая Кристин собрать доказательства таким образом, чтобы они были неопровержимы. Но это не отменяло того факта, что она использовала ситуацию с Джонни в своих интересах, чтобы, наконец, поставить губернатора на колени.

В процессе она поставила под удар жизнь Джонни и мою. Не то чтобы я подозревала, что она знала, на какие крайности готова пойти братва, или была в курсе многолетней вражды, но это ничего не меняло. Я больше не могла полностью доверять ей.

Возможно, это потому, что я изменилась, став гораздо более сильной женщиной. Я не уверена. Я достала конверт из своего портфеля, подвинула его через стол, а затем принялась запихивать файлы и заметки в кейс.

Она вздохнула, видя, что я не собираюсь с ней разговаривать. В первый же день мы обменялись резкими словами, и, по правде говоря, я берегла огонь в своей душе для одного и только одного.

Для выступления перед большим жюри, смены стороны и провозглашения невиновности Джонни. Узнав от Джонни о смерти Дэмиена, я стала спать спокойнее по ночам, но в тени все еще прятались другие монстры. А еще существовали мужчины в невидимых плащах, готовые прийти на помощь даме в беде, когда это необходимо.

И далеко не всегда они считались честными или справедливыми людьми.

Пребывание рядом с Джонни и его семьей, которая приняла меня как свою, научило меня большему, чем я когда-либо хотела знать, но до сих пор я не могла дать ему ответ, вернусь ли я с ним в Канаду.

Пока полчаса назад меня не озарило, и это решение далось мне немного легче.

— Это ты связалась с прессой, — констатировала я, почти между прочим.

— Меня заставили это сделать.

Ага. На данный момент у меня было почти все, что нужно.

Я захлопнула кейс, дожидаясь, пока она вскроет запечатанный конверт, и направилась к двери переговорной. Мне пора было в зал суда через несколько минут, и мне нужно было поставить на место еще один фрагмент головоломки.

Или, возможно, сжечь его дотла.

Я никогда не была той женщиной, что сжигает мосты, этому меня тоже учил отец, но сейчас я понимала, что поступлю правильно. Этого требовали моя совесть, мой разум.

И мое сердце.

Кристин вздохнула.

— Хотя бы скажешь, что собираешься делать? Ты все еще планируешь заниматься юриспруденцией?

Я подумала над ее вопросом, открывая дверь, прежде чем ответить.

— Нет. Я собираюсь стать женой и матерью. Это единственное, что сделает меня счастливой.

— Удачи, Седона. Пусть ты найдешь то счастье, которое искала.

Я взглянула на нее через плечо. Она повернулась и теперь кивнула мне с уважением.

— Я уже нашла.

Выйдя из комнаты, я чувствовала себя с чистой совестью, готовая к доброй драке, если понадобится. Я направилась по коридору, избегая толпы репортеров, согнанных в отведенную зону в вестибюле здания суда, и пошла в назначенную комнату для ожидания.

Одна только прогулка по этим священным залам, как я надеялась, в последний раз, произвела на меня странное впечатление. Даже звук моих каблуков, отстукивающих по мраморному полу, был совершенно иным. Словно мне здесь больше не место.

Я позвонила отцу две недели назад, заверяя его, что его девочка — не та сумасшедшая, которой меня выставляли. Он слушал меня, не проронив ни звука, позволив мне рассказать о своих чувствах к известному преступнику.

То, что он сделал дальше, навсегда останется в пятерке самых шокирующих событий в моей жизни.

Он сказал мне взять время, но следовать зову сердца, и что оно никогда меня не подведет. Я последовала его сердечному совету, обдумывая возможности того, как я хочу прожить оставшуюся жизнь, наслаждаясь временем, проведенным с Джонни и Кристианом.

Это время позволило мне лучше узнать женщину внутри себя, срывая маску, за которой, как я не осознавала, пряталась.

Я стала сильнее, гораздо увереннее в себе и готова бросить вызов всему миру.

Просто… совершенно другим способом. Остановившись перед дверью, я глубоко вздохнула, натянув улыбку на лицо.

И когда я вошла, почувствовала почти что сострадание к женщине, сидящей передо мной в наручниках.

Дженни подняла голову, пристально меня изучая. Она использовала нашу дружбу так, как я не считала возможным, но, как она всегда говорила, кровь гуще воды. Она стояла за своей семьей, поделившись с братом своими знаниями о моем страхе перед Дэмиеном, а также теми немногими деталями, которые я рассказала ей по секрету. Дальше братва взяла все в свои руки. Но ее роль ранила больнее всего. Она не просто подставила Джонни, она стоила жизни Виктории.

Я ничего не сказала, изучая ее так же, как до этого Кристин. Я не была уверена, что ищу в данный момент. Раскаяние? Сомневаюсь, что она способна на него. Могу ли я простить ее? Может быть, в будущем, но не сейчас. В конечном счете, я нашла забавным, что именно женщины разрушили целый правительственный заговор и почти два могущественных синдиката. Это было достойно книги. Может быть, я займусь этим в свое немногочисленное свободное время. Напишу книгу.

Эта мысль вызвала улыбку.

Она отвела взгляд, и я покачала головой, повернувшись, чтобы уйти. Сейчас не было никакого смысла что-либо говорить.

— Если это чего-то стоит, мне жаль, — тихо сказала Дженни.

— К сожалению, это ничего не стоит. — С этими словами я закрыла дверь, готовая бросить вызов всему миру.

С высоко поднятой головой я прошла по коридору к назначенному залу суда, кивнув полицейскому у двери.

Войдя внутрь, я встретилась взглядом с мужчиной, которого любила, мужчиной своей мечты.

Тем, кто любил меня безгранично, чьи глаза отражали всю силу этого чувства.

И тем, за кого я планировала выйти замуж.

При условии, что он встанет на одно колено и попросит.

Любовь не обязательно слепа, но она может возникнуть и преобразиться в самых странных местах. Мной воспользовались как пешкой в игре, но в конечном счете именно я вышла из нее победительницей.

Мафиози и прокурор. Звучало здорово.

Я могла только представлять себе будущее самой горячей пары в двух странах.