Слишком бедный

14

Тимур

С Дианой всё изначально пошло совсем не так, как он привык. Тимур думал, что вчерашняя встреча станет единственной, но зачем-то согласился на кафе. А потом, когда ушла Алиса, и сам захотел остаться, а не бежать скорее чинить смеситель.

И после… Он мог бы не давать Диане номер, как и собирался. Но почему-то не получилось. Как представил, что отвечает ей отказом, так самому стало тошно от своего поведения, даже захотелось покрутить пальцем у виска: ты чего, мол, взрослый мужик, и опасаешься двух девчонок? Одна помладше — Мира, другая постарше — Диана, но всё равно они по сравнению с тобой ещё соплюшки. Справишься уж как-нибудь, если Диана вздумает тебе написать.

Честно говоря, Тимуру даже хотелось, чтобы она написала. Он действительно уже в землю врос за последние пять лет, скоро плесенью покроется. Её очевидный интерес к нему заставлял расправлять плечи и вспоминать о том, что он всё-таки живёт не только ради дочери. Что у него могут быть не только обязанности, но и права, и собственные желания, в отрыве от желаний Миры.

Да, кстати, про желания…

Ни о каких желаниях Тимур старался не думать, когда шёл вместе с Дианой к её дому. Но это было всё равно что повторять про себя известную фразу «не думай про белую обезьяну» — она тут же вылезала и игриво подмигивала, и не думать было невозможно. Как не думать, если девушка рядом с ним настолько привлекательна? И рука у неё волнующе тёплая, и кожа наверняка мягкая, и губы сладкие.

Тимур всегда умел избавляться от лишних мыслей — когда много лет работаешь с подростками, это умение неизбежно тренируется. Во-первых, на уроках не следует отвлекаться, а во-вторых — подростки периодически испытывают учителей на прочность, и способность сосредотачиваться на важном и не обращать внимание на детские подначки — жизненная необходимость.

Но сейчас речь шла всё-таки не о детских подначках, а о девушке, которая ему нравилась. И которой неожиданно нравился он. И бороться с искушением было сложно, но Тимур старался — потому что считал, что не имеет права обнадёживать Диану.

Однако когда она спросила, не проводит ли он её не только до подъезда, но и до квартиры, Тимур не отказался, почувствовав чувственное волнение пополам с предвкушением. Какой-то кошмар! Ему ведь уже далеко не двадцать лет, чтобы мозги туманило гормонами. А их явно туманило, и когда Диана в лифте медленно подняла руку и осторожно, почти невесомо провела ладонью по его щеке, глядя на Тимура с беззащитностью котёнка, который готовится, что его пнут сапогом, он почувствовал, что окончательно пропал.

Потерпел поражение. Не справился. Оплошал. Сдался…

15

Диана

У Тимура были очень нежные губы, и целовался он совсем не так, как другие мужчины. Когда в голове у Дианы мелькнула эта мысль, ей сразу стало стыдно, и она постаралась поскорее отодвинуть её в сторону. Нет-нет, никаких сравнений!

И всё же…

В тех поцелуях, что Диана получала раньше, было мало именно нежности. Страсть, желание, требовательность, властность — что угодно, но совсем не та трепетность, что исходила сейчас от Тимура. Он не торопился, не давил на неё, бережно приобняв за плечи, и не спешил углублять поцелуй, лаская только губы. Будто Диана была девственницей, которую он боялся испугать.

И это оказалось настолько приятно, что она едва не расплакалась от счастья. Как же хорошо, как славно, когда к тебе не относятся, как к товару, который можно просто взять, если хочется!

Музыка, игравшая в лифте, неожиданно замолчала, затем искусственный женский голос объявил десятый этаж, двери раздвинулись — и только тогда Тимур оторвался от Дианы. Положил руку на её талию и вместе с ней вышел из лифта, глядя в глаза и улыбаясь — так, как ей раньше ещё не улыбались.

Это была улыбка человека, которому Диана искренне нравилась. И который не собирался форсировать события.

— Знаешь, мне впервые за пять лет хочется выкинуть собственные правила ко всем чертям, — негромко признался Тимур, второй ладонью коснувшись щеки Дианы, из-за чего она взволнованно и прерывисто вздохнула. Такое мимолётное, почти невесомое прикосновение — а в её жилах будто огонь вместо крови потёк. — Это удивительно, ведь я знаю тебя второй день.

— Думаешь, этого мало? — так же тихо спросила Диана, забыв о том, что ещё пару минут назад они с Тимуром были на «вы».

— Для меня — да, — кивнул он, глядя на неё с теплом. — Все люди разные, и я никогда не был склонен к импульсивным поступкам. И к внезапным влюблённостям — тоже.

Диана, вспыхнув одновременно от радости и смущения, изо всех сил обняла Тимура обеими руками, пряча загоревшиеся щёки у него на груди, и он засмеялся.

— Какой же ты котёнок, — сказал Тимур то ли с удивлением, то ли с благодарностью. И его дальнейшие слова это подтвердили: — И за что мне такое чудо?

Он считает её чудом. Её!

Диане вновь стало стыдно, и она обняла Тимура ещё крепче, пообещав самой себе, что никогда в жизни не совершит ни одного поступка, способного разочаровать этого мужчину. Никогда-никогда, ни за что!

На самом деле это Тимур был для неё чудом, а вовсе не наоборот…

— Ты… зайдёшь? — почти прошептала она, боясь посмотреть на него. Но посмотреть пришлось — потому что Тимур осторожно обхватил пальцами её подбородок и приподнял голову, чтобы видеть лицо Дианы, когда будет отвечать.

— Я не могу. Мира уже едет домой, она будет меньше, чем через час. К её приезду мне всё-таки нужно починить смеситель, да и на ужин что-нибудь приготовить.

— Я понимаю… — тихо сказала Диана, приподнимаясь на цыпочках, чтобы коснуться своими губами губ Тимура. — Я буду ждать, когда у тебя появится время.

— Спасибо, — ответил он с такой благодарностью, будто она была королевой, а он — её подданным, и сам подался вперёд, чтобы поцеловать крепче.

Они целовались, стоя на лестничной площадке, ещё несколько минут, а затем Тимур всё-таки ушёл, оставив Диану с полнейшим ощущением того, что она впервые в жизни прикоснулась к тому, что другие люди называют любовью.