Слишком бедный

45

Диана

Она до последнего момента думала, что сейчас откроет дверь — а там пустота. Потом взглянет на телефон и обнаружит, что никакого сообщения не было, оно ей просто привиделось. Всё что угодно может привидеться, когда постоянно думаешь о любимом человеке. Диана вспоминала Тимура если не каждую минуту, то каждые десять минут уж точно. Даже когда была на работе, порой вспоминала его рассказы про школу и пыталась представить, что он делает в тот или иной момент. Как ведёт урок, проверяет домашние задания, разговаривает со школьниками.

Думать о Тимуре было приятно и уже почти не больно.

Щёлкнул замок, Диана распахнула дверь — и сглотнула, уставившись на мужчину, застывшего на пороге. Вгляделась в его лицо и пришла к выводу, что Тимуру, кажется, не по себе. Волнуется и тревожится. Из-за чего? И зачем вообще пришёл?

— Что-то случилось? — спросила Диана, не спеша отходить в сторону и пропускать Тимура в квартиру. Она была рада его видеть, но не понимала, зачем он здесь, поэтому не проявляла лишнего радушия. Вдруг он просто вспомнил, что забыл у неё что-нибудь? Хотя что он мог забыть…

— Надо поговорить, — ответил Тимур вежливо, но слегка напряжённо, и его глаза в вечернем полумраке обеспокоенно блеснули. Или это просто отражение света из прихожей, который Диана включила перед тем, как открыть дверь? — Пустишь?

— Проходи, — она кивнула, посторонившись, и Тимур шагнул внутрь. Сбросил ботинки и прошёл дальше, встав рядом с Дианой. Мгновение вглядывался в её лицо — жадно и требовательно, будто что-то там искал, — а затем поднял руку и ласково погладил по щеке тёплыми пальцами.

— Прости, — неожиданно выдохнул он, и Диана почувствовала, как её глаза удивлённо расширяются.

Она ожидала услышать что угодно, но только не это!

— За чт… — начала она, но не успела договорить — Тимур наклонился и осторожно поцеловал её. Очень нежно, едва касаясь трепещущих в волнении губ.

— За всё, — сказал он негромко, глядя ей в глаза. — За то, что сразу осудил, не дал тебе ничего объяснить. За то, что ушёл. И за то, что так долго не мог вернуться, несмотря на то, что хотел.

Диана качнула головой и честно призналась:

— Ты зря думаешь, что я скажу тебе то, что меня оправдает. Пожалуй, даже наоборот. Мне на самом деле стыдно не только за то, о чём ты знаешь. И то, о чём ты не знаешь, гораздо ужаснее, правда.

— В любом случае, я хочу послушать, — твёрдо ответил Тимур, взял Диану за руку и повёл дальше, на кухню. Там усадил на диван, сел рядом, не выпуская её руку, и продолжил: — Если ты, конечно, готова поделиться со мной. Я пойму, если не захочешь.

Хотела ли она? О нет, конечно, Диана не хотела.

Но люди, которые идут на войну, тоже, как правило, не очень-то этого хотят. Просто существует что-то сильнее любого «хочу». Долг, желание защитить, любовь, надежда, вера. Много всего…

И Диана понимала: она сможет быть с Тимуром вместе, только если он примет её прежние ошибки. А принять можно, лишь узнав о них.

— Я расскажу, — кивнула она, вздохнув, и сосредоточилась, пытаясь подобрать слова. Ей не хотелось, чтобы Тимур думал, будто она пытается оправдаться. — Но повторюсь, зря ты думаешь, будто я могу поведать что-нибудь утешительное.

— Утешительное мне не нужно, — ободряюще улыбнулся Тимур. — Расскажи, как есть.

— А потом ты уйдёшь, — усмехнулась Диана, но почувствовала лёгкое пожатие руки и замерла, закусив губу.

— Я уже достаточно взрослый, чтобы не повторять своих ошибок, — произнёс Тимур, и Диана, набрав в грудь побольше воздуха, начала рассказывать.