Слишком хорошая

25

Наташа

— Видимо, сама судьба не хочет, чтобы мы сегодня пообедали, — улыбнулась Наташа, забираясь обратно в машину Макса. Одиннадцать лет назад у него была похожая — тоже внедорожник, крутой и мощный, дорогущий, тёмно-синий. Карелин вообще не страдал минимализмом — любил всё большое. И дом, по слухам, построил себе огромный, и пил всегда из больших кружек, и телефоны покупал за бешеные деньги. Наташа сама слышала, как над ним по этому поводу подтрунивал Эдуард Арамович — мол, зачем платить в два раза дороже, если другая модель точно такая же, просто бренд не столь раскрученный.

— Нет уж, этой судьбе нас не победить, — решительно заявил Карелин и включил зажигание. — Хотя я сегодня, конечно, иллюстрирую фразу: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Ты как, совсем замёрзла?

— Ещё холодно, но, пока в офис вернёмся, согреюсь.

— А мы не в офис поедем.

— А куда? — слегка испугалась Наташа. — В другой ресторан?

— Ну-у-у… — протянул Макс и коварно улыбнулся. — Некоторые это местечко и рестораном называют, хотя мне больше нравится вариант Эда. Фритюрочная.

— Как-как?.. Никогда не слышала от Эдуарда Арамовича такое определение.

— Ещё бы! — развеселился Карелин. — Но у нас как-то с ним была ситуация, когда мы поехали в командировку в Беларусь, приехали рано утром — всё закрыто было, кроме этой самой фритюрочной.

— А-а-а… — кивнула Наташа, начиная догадываться. — Поняла, ты говоришь о самой вкусной на свете точке. Которая есть практически в любой стране мира. Да?

— Именно. И они точно работают и накормят нас. Ты же не против?

По правде говоря, Касаткина предпочитала не употреблять фастфуд, боясь, что не влезет в дверь. Но ладно, раз в жизни можно. Тем более что день сегодня максимально странный, и если она сейчас отполирует впечатление от него картошкой фри, колой и каким-нибудь гамбургером, будет то, что надо.

В результате они с Максом подъехали к окну быстрой выдачи заказов — Карелин решил, что хватит бегать по снегу, тем более что перед «фритюрочной» никто особо не убирал. И вуаля — через несколько минут Макс получил два больших пакета с самой вредной едой на свете.

— Вон там есть где встать, — сказал Карелин, отъезжая от экспресс-окна. — Наконец-то пообедаем!

— Главное, потом в больницу не попасть, — сыронизировала Наташа, заглядывая в свой пакет. — Судя по тому, как проходит этот день, — всё реально.

— У меня в бардачке таблеточки есть, если что. Можно заранее выпить, подготовиться…

Они вновь хором рассмеялись, и Наташа, удивляясь тому, насколько мирно у них получается сегодня общаться, полезла за картошкой фри. Засунула кусочек в рот и блаженно зажмурилась: солёное, жирненькое, вредненькое! Красота.

— Твоя Диана такое, наверное, вообще не ест, да?

— Слушай, не порть мне настроение, — хмыкнул Макс, поморщившись.

— Дианой?

— Угу. Ну и напоминанием о том, что я вроде как тоже не должен всё это есть. Здоровый образ жизни, все дела… Нет уж, не надо сейчас ни про Диану, ни про ЗОЖ. Будем грешить.

— Давно я не грешила, — в шутку произнесла Наташа и тут же осеклась, встретившись взглядом с Максом.

В его глазах был жар. Настоящий огонь — бери и поджигай. А ещё — понимание. Будто он прекрасно знал, о чём говорит Наташа.

Да как он может знать? Сам тот ещё грешник.

— А я — наоборот, — признался Карелин, отводя взгляд и вновь сосредотачиваясь на дороге. Припарковался в удобном месте и продолжил: — Обгрешился весь уже. Только что не воровал и не убивал никого, но это сомнительные достижения. И ещё… Вроде всё у меня есть, Наташ, а счастья нет. Ну как так?

— Не знаю, — ответила она честно. — У меня наоборот. Ничего нет, а счастье есть, потому что для меня счастье — мои сыновья.

— Но неужели для себя ничего не хочется? Дети ведь вырастут, у них будут свои заботы, свои семьи появятся. С чем ты тогда останешься?

— С самоуважением, наверное. Макс… ты же не хотел портить себе настроение? Ешь давай. У тебя бургер стынет. Хватит философствовать.

— Ладно, — проворчал Карелин и взялся за пакет.

Что Наташа могла ответить на его вопрос? Когда-то ей хотелось счастья и для себя. Найти мужчину, который любил бы её, а не как бывший муж — разрушил всё до основания, а потом ушёл и умер, глупо и нелепо. Даже злости по отношению к Вите давно не было, только разочарование.

Разочарование Наташа испытывала и по отношению к другим мужчинам, хоть даже и к Максу. Хотя к Максу — в большей степени, поскольку он задевал струны её души, волновал и раздражал. Разве можно так жить? Думая только о телесном комфорте и больше ни о чём. Ни семьи, ни детей — одни капиталы. Для чего они нужны — для пышных похорон, что ли?

А другие мужчины… Не находилось среди них желающих взять на себя ответственность за двоих парней. Наташин отец, выросший с отчимом, этого не понимал совсем, очень критиковал современных мужчин — но толку от этой критики? Что есть, то есть.

Вот такое у них с Карелиным разное счастье. Она со своим никому не нужна, а он, наоборот, нужен всем — точнее, не он, а его деньги.

Полнейшая несовместимость у них.

Не стоит даже начинать.

Впрочем, о чём это она? Не начинают ведь они ничего — так, просто обедают вместе…