Слишком хорошая

44

Макс

Дом, в котором жил Карелин, был построен по индивидуальному дизайнерскому проекту, поэтому всё в нём было необычным — начиная от квартир с нестандартной планировкой, большинство из которых были двухэтажными, заканчивая мусоропроводом. Для того чтобы выкинуть мусор, следовало выйти с лестничной площадки в отдельное помещение, окна в котором были панорамными — именно здесь проходила труба, выкрашенная в серебристый цвет. Каждый раз, заходя сюда, чтобы выбросить мусор, у Макса возникала ассоциация с птицей, садящейся на ветку повыше, дабы нагадить кому-нибудь на голову.

Отправив пакетик с презервативом в недра трубы, Карелин обратил внимание на происходящее за окном. И пусть стоял поздний вечер — почти ночь — и толком ничего не было видно, кроме ярко-жёлтого света фонарей, Макс всё же рассмотрел кружащиеся в этом свете хлопья снега. И неосознанно сделал пару шагов вперёд, подходя к самому стеклу, чтобы немного полюбоваться на снегопад в одиночестве. А то сейчас вернётся в квартиру, а там опять Диана.

Дожили. Он прячется в отсеке с мусоропроводом, как какой-то бомж, пока в его постели — или в ванне, неважно, — нежится прекраснейшая из девушек.

Зачем взял её сегодня с собой? Безумно хотелось сказать: «Диан, езжай-ка ты домой», но Макс понимал, что Диана не имеет отношения к его хандре. Ни к чему вести себя словно подросток. Утром поедут на работу, разойдутся, а дальше… Дальше отношения надо заканчивать.

Снег пошёл сильнее, и Макс зажмурился: в глазах защипало от досады и горечи. Ведь добился же всего чего хотел! А чего не хотел, оставил «за кадром». Тогда почему так хреново?

Почему кажется, что он — будто пустой сосуд, в котором гуляет эхо?

«Да потому что ты твёрдо знаешь: мама была бы разочарована твоей жизнью, — подумал Карелин, с болью усмехнувшись. — Для неё это — не жизнь».

Да, для его матери материальное было не столь важным фактором, хотя она, разумеется, радовалась бы карьерному росту сына. Но печалилась бы, что он не хочет близких отношений ни с кем, не желает заводить семью.

А может, она и сейчас разочарована? Кто знает, что происходит там, за чертой? Возможно, мама смотрит на него и качает головой. Да и Янка тоже. Она была такой ласковой и домашней девочкой, и если бы не его ошибка, наверняка уже подарила бы Максу племянников.

В груди стало жарко и тесно, дыхание перехватило, и Карелин прислонился лбом к ледяному стеклу, по-прежнему жмурясь. Он опасался, что если откроет их, то просто не выдержит и будет, как маленький мальчик, банально плакать.

А ведь столько лет жил — и всё было нормально! Почему именно сейчас?

Его сбила с программы утренняя встреча в лифте? Вряд ли. А может, сыграл свою роль тот факт, что Эдуард, который до недавних пор вёл похожий образ жизни, нашёл спутницу жизни — и резко стал выглядеть гораздо лучше и счастливее? Тоже нет. Макс ему совсем не завидовал, наоборот, был рад за друга.

Однако весь день его трясёт от воспоминаний и нежелания продолжать жить как раньше. Почему? Двадцать с лишним лет ведь жил.

«Люди склонны обманывать себя, — так, кажется, говорила мама. — По разным причинам. Но чаще всего самообман — способ избежать боли».

Макс выпрямился, отнимая ладони от стекла, и всё-таки открыл глаза. Снаружи, на улице, ничего не изменилось — тёмное небо, сероватая, покрытая снегом земля, белые пушистые хлопья в жёлтом свете городских фонарей. И тишина.

Изменения были только внутри Макса. И он наконец осознал, что банально устал имитировать счастье, которое можно купить за деньги.

Отвернувшись от окна, Карелин пошёл обратно к Диане. Несомненно, красивой девушке — но любовь, увы, не имеет к красоте никакого отношения.

По крайней мере ко внешней.