Смешанные чувства

Глава 12

Еще одна неделя пролетела на удивление быстро. Полностью закопавшись в учебных делах, Кира и не заметила, как наступил очередной четверг. Перед творческим письмом у нее, как обычно, имелся час свободного времени, поэтому Кира непривычно крутилась у зеркала в ванной и пела незатейливую песенку, в припеве которой было всего пару слов. Несмотря на полную загруженность, настроение у нее было отличное.

Тем временем Аня разложила на письменном столе огромный ватман и различные чертежные принадлежности. На полу в раскрытом виде лежала пара журналов, со страниц которых она периодически что-то вырезала.

— Черт! — вскрикнула она уже не в первый раз, и Кира вышла из ванной.

Она подошла к столу, аккуратно перешагнув через гору макулатуры. Аня перекладывала из угла в угол уже изрядно помятую фотографию счастливой семьи и продолжала отчаянно вздыхать.

На основной части ватмана были приклеены и другие изображения людей. Их было очень много, и Кира подумала, что, возможно, соседка делает стенгазету ко дню семьи, до которого, к слову, еще как до Китая пешком.

— Что это такое? — наконец спросила Кира.

— А на что похоже? — с ужасом произнесла Аня, замахав руками над столом.

Кира в задумчивости почесала подбородок.

— Это стенгазета?

Аня схватилась за голову и наигранно всхлипнула, а затем со психом схватила ватман, роняя все чертежные принадлежности, лежащие на нем, на пол, и скомкала это все в огромный шар. Кира выпучила глаза и с сожалением посмотрела на бумажный ком.

— Так это не стенгазета? — прошептала она, чувствуя себя несколько виноватой.

— Нет! — блондинка зашвырнула скомканный ватман в урну и принялась утаптывать его ногой, на которой красовался розовый тапочек. — Я пыталась соорудить социальную рекламу.

— Извини… — пискнула Кира и открыла шкаф, достав из его нутра темно-синие джинсы и однотонную футболку голубого цвета.

Плюхнувшись обратно на стул, Аня закинула голову кверху и тяжело выдохнула. Затем, словно моментально набравшись откуда-то сил, размяла шею и села ровнее, принимаясь что-то писать в тетради.

— Да ты тут не при чем, — поспешила успокоить она соседку, — просто мне уже надоело делать задание, которое у меня не получается.

— Как ты только до третьего курса дожила, — улыбнулась Кира, подкрашивая глаза.

— На самом деле, в этом задании вроде бы нет ничего сложного, но когда оно требует моего личного мнения, у меня наступает какой-то апокалипсис! Ничего не получается.

— А про что реклама-то?

— Да, банальщина, — махнула Аня рукой. — Дорожная реклама про «не гони под сотку, тебя дома ждет семья».

Кира в негодовании поморщилась.

— А почему ты не посмотришь примеры в интернете, чтобы понять, как действовать? Или так нельзя?

Медленно повернувшись, Аня продемонстрировала соседке безумный взгляд, в котором та прочитала озарение. В своих атласных бежевых шортиках и непривычно розовой маечке она выглядела, как милый удивленный хомячок.

— Почему я не додумалась до этого? Спасибо!

Кира похлопала ее по плечу и хихикнула.

— Ты смотри не переусердствуй!

— Да иди ты!

Уже стоя у двери, одетая в куртку и натягивая на голову шапку, Кира показала соседке язык, когда та швырнула в ее сторону карандаш.

На улице было прохладно, и Кира съежилась от пробравшегося под одежду ветра. Со стадиона доносились голоса, и она подумала, что, возможно, Максим тоже там. На мгновенье ей захотелось свернуть туда, но вдруг вспомнила всплывшее, словно напоминалка, наставление Ани о том, что не стоит тратить драгоценное время на тех, кто не заслуживает и минуты, и передумала. «Я ведь все равно не хочу с ним общаться. Не хочу. Не хочу, да?» Обманывать саму себя становилось сложнее, но и слишком уж навязываться этому парню она не горела желанием.

Когда она дошла до университета, то обнаружила, что в холле царила непривычная тишина. Свет ярких люминесцентных ламп освещал коридор. Кира стянула шапку и положила в сумку, зная, что Валентин Сергеевич не позволит оставить ее на голове.

Переступив порог кабинета, она поздоровалась с преподавателем и направилась к своему месту. Взгляд тут же устремился на парту Максима. Он пришел. Парень сидел в свободной позе, не поднимая в ответ глаз. Она оценила его внешний вид: темные джинсы, светло-серая футболка без рисунка и вновь влажные волосы. «Может быть, он все-таки был на стадионе?»

Сев за стол, Кира достала пухлый блокнот с кожаной обложкой. Такой она видела у одного из детективов в своем любимом сериале и решила прикупить. С недавних пор Кира стала записывать туда различные факты, связанные с «загадкой университетской жизни». Она знала, что если Аня увидит это, то пришибет ее или просто посмеется. «Ну и ладно, — подумала Кира. — Не важно, что скажет Аня, главное, что мне нужно практиковаться!»

Однажды в детстве она проделывала нечто подобное, когда потерялась соседская кошка. Вооружившись розовым маленьким блокнотиком и расческой, создававшей видимость микрофона, Кира решила, что ведет журналистское расследование. Как ни странно, по горячим следам удалось выяснить, что кошка — та еще путешественница, которая, созвав целую банду местных котов, отправилась выяснять отношения с другими котами на соседнюю улицу. Кира лишь помнила то чувство эйфории, когда поняла, что собственноручно докопалась до сути, и оно не отпускало ее на протяжении многих лет, в конце концов определив ее судьбу и отправив учиться на журфак.

С этими мыслями Кира с важным видом открыла блокнот на нужной странице, где на нее уже смотрело пару заметок, записанных в столбик:

№1 — Футболисты наглые и бесконтрольные придурки;

№2 — Ира Харлова и Лена Скрябина — лучшие подруги;

№3 — Футболисты и красотки вращаются в общем кругу;

№4 — Королев — главарь;

№5 — Королев и Стрельцов — друзья?

№6 — Стрельцов — одиночка?

№7 — Стрельцов и Скрябина встречаются?

№8 — Что скрывает Аня?

К этому крохотному списку Кира поспешила дописать:

№9 — Стрельцов играет в команде? (тусуется на стадионе, но ходит ли на тренировки?)

В кабинет вошел Леша. Он выглядел очень опрятно, впрочем, как обычно, — свитер светло-синего оттенка и черные классические брюки. Именно такой образ Кира всегда приписывала мальчикам-зайчикам, которые боятся и слова сказать, но к Потапенко, как выяснилось, это не имело никакого отношения. Он оказался очень напыщенным и прямолинейным человеком, который по необходимости мог выразить свои, даже самые странные и неуместные, мысли.

Дойдя до своей парты, позади которой сидела Кира, Леша не соизволил сказать ей даже «Привет». Она удивилась, но не приняла на свой счет. В конце концов у всех бывает плохое настроение и не хочется ни с кем разговаривать.

— Привет, — тихо все-таки сказала она, подавшись немного вперед.

Парень пренебрежительно взглянул на нее, чем мгновенно обжог, а затем сел. Леша проигнорировал ее и продолжил заниматься своими делами. Он доставал из сумки тетради и молчал.

— Леша, привет! — повторила Кира чуть громче.

Он с непонятным омерзением на лице повернулся к ней и резко произнес:

— Отвали, потаскуха!

Кира выпала в осадок и отстранилась. Она не сразу нашлась с ответом, но после секундного молчания смогла лишь выдавить из себя:

— Что… ты сказал?

— Что слышала!

Ступор. Возможно, этот бред ей послышался, но Леша продолжал скалиться и с непонятным гневом смотреть на нее.

— Я не понимаю, — задрожала она. — Мне это снится? Что случилось-то, Леш?

Парнишка лишь отмахнулся и недовольно зашипел, всем видом показывая, что он не желает с Кирой даже и словом переброситься. Будто разговор с ней приносит ему мучение.

Сжав кулаки, Кира собралась открыто поругаться и выбить в конце концов из этого наглеца всю правду, как внезапно Стрельцов решил сделать это за нее.

— Извинись, — вдруг потребовал он. В голосе слышалась сталь.

Леша с ухмылкой посмотрел на внезапного участника «милой» беседы.

— Макс, ты чего? — засмеялся тот. — А-а-а, кажется, понял! Одного раза распробовать ее тебе не хватило, хочешь второй раунд?

«Чего?!» — стрельнуло в голове Киры, и она тотчас решила, что Потапенко сошел с ума, раз набрался смелости сказать нечто подобное Стрельцову. Но в противовес сказанному она вспомнила угрозы самого Стрельцова в ее адрес, которые были озвучены им в женском туалете. «Он распустил сплетни обо мне?!»

Максим сжал зубы изо всех сил и вынул руки из карманов джинсов. Подскочив с места, он живо схватил Лешу за грудки. Выглаженный свитер в момент потерял свою идеальность под агрессивностью пальцев Стрельцова.

— Извинись, я тебе сказал! — строго повторил он, сверля яростным взглядом.

Кира в страхе отодвинулась от парты. Теперь она абсолютно ничего не понимала. «Зачем он защищает меня, если сам виноват в этих слухах?»

— Или что? — пропищал Леша.

Какая опрометчивая глупость. Стрельцов ухмыльнулся, отвел на секунду взгляд в сторону, а затем начал бить Потапенко. Всего два удара, и лицо того уже было в крови, но Стрельцов и не подумал остановиться.

Девушки, присутствующие в кабинете, подняли ужасающий крик и подскочили со своих мест. Парни вообще не сразу поняли, что происходит.

— О, Господи! Вы что сидите! Разнимите их! — закричал Валентин Сергеевич. — Немедленно!

С каждым ударом Стрельцова под кожу Киры забиралось странное чувство, похожее на отмщение или удовлетворение. Возможно, она возненавидела себя за это, но уголки ее губ постепенно натягивались в ликующий полумесяц, наблюдая, как лицо Леши застилает алым цветом. Капли крови скатывались вниз и впитывались в светлый свитер, даря ему дерзкий багровый оттенок.

Пятеро парней их разняли, но за короткое время Стрельцов успел преподать Леше отменный урок: все его лицо было в крови, губы растрескались, левый глаз начал опухать.

Валентин Сергеевич подбежал к заднему ряду последним.

— Господи, отведите его к врачу! — сказал он, как только посмотрел на лицо Потапенко, точнее, на то, во что оно превратилось.

Два парня взвалили руки Леши себе на плечи и повели его в медпункт. Третий собрал все его вещи и направился следом, остальные два все еще держали Максима. Валентин Сергеевич гневно посмотрел на Стрельцова. Тот вяло глядел на мужчину в ответ, явно не находя в своем поступке ничего плохого.

— Стрельцов, у тебя какие-то проблемы? — спросил преподаватель.

Максим ухмыльнулся, отводя свой неприступный взгляд.

— Мы сейчас же идем к ректору, — спокойно произнес Валентин Сергеевич и указал в сторону двери.

— Чего? — засмеялся Максим.

— Я говорю: сегодня тебя на моем занятии не будет. Ты пойдешь со мной к ректору, и мы ему расскажем о твоей выходке. Думаю, присутствие твоего отца нам тоже не помешает.

Стрельцов и Валентин Сергеевич с минуту играли в гляделки, и каждый из них пытался донести в своем взгляде правоту.

— Отпустите его, — сказал мужчина парням, что все еще держали Максима.

Стрельцов нервно тряхнул плечами, отбрасывая от себя чужие руки, грубо схватил свою сумку и с грохотом двери покинул кабинет.

— Сокол, сядьте на свое место, пожалуйста, — сказал Валентин Сергеевич и постучал ладонью по нужной парте.

Она пододвинула стул. А преподаватель тем временем поспешил вслед за Стрельцовым.

Кира завороженно смотрела на выход. «Зачем ты это сделал? Что в твоей голове? Я не понимаю. Уже второй раз ты заступаешься за меня, но не позволяешь сблизиться. Ты играешь со мной?»

Минут через тридцать преподаватель вернулся, и занятие сразу же продолжилось. Мужчина хоть и выглядел взвинченным, но очень быстро взял себя в руки.

На этот раз Валентин Сергеевич приготовил странное задание — описать чувства футбольного мяча. «Я его синоним», — сразу подумала Кира и усмехнулась про себя. Она пыталась вникнуть в тему и написать нечто стоящее и более походившее на правду, но кроме того, что Кира в действительности считала себя похожей на это слово, она не видела правды ни в одной из тех строк, что написала.

Чувство, что тебя пинают из стороны в сторону, позволяют валяться в грязи — это, пожалуй, только часть ее сходств с мячом. Стрельцов вел себя очень странно: то защищает, то отталкивает, то опять защищает. Если в этой истории Кира являлась мячом, то Максим, похоже, был разбалованным мальчишкой, который сначала говорит, что хочет играть, но через минуту его настроение меняется, и он уже ничего не хочет.

Кира сидела погруженная в собственные мысли до самого конца занятия, а когда Валентин Сергеевич предложил ей выступить со своей миниатюрой, она отказалась, но решила сдать задание в письменной форме, в подтверждение того, что она его все же выполнила. Преподаватель согласился, взяв во внимание происшествие, развернувшееся прямо перед ее носом.

Когда прозвенел звонок, все направились к выходу.

— Кира, все хорошо? — спросил Валентин Сергеевич, когда она уже намеревалась выйти в коридор.

— Да.

— Точно? Просто эта драка… Тебя не задели?

— Все нормально. Спасибо, что спросили.

Отвечая на ее слова, мужчина кивнул и наконец позволил ей уйти.

Кира покинула кабинет, а Валентин Сергеевич вновь сел за рабочий стол, принимаясь за проверку очередных тетрадей.

Она шагала по лестнице вниз и натягивала на голову шапку, когда увидела Стрельцова в пролете. Парень сидел на подоконнике, согнув одну ногу в колене, на котором лежала его вытянутая рука, зажимавшая меж пальцев тлеющую сигарету. Другая рука была опущена вниз, безжизненно болтаясь.

Кира на секунду замялась, но затем просто решила пройти мимо. Он обернулся и посмотрел ей вслед, поднося ко рту сигарету. Преодолев первые три ступеньки лестницы, Кира не выдержала и остановилась.

— Ну и что это было? — повернувшись к нему лицом, дерзко спросила она.

Максим продолжал молча смотреть на нее и курил, заполняя пролет едким дымом. Кира не размахивала руками, как обычно делала в таких случаях, пытаясь отогнать от себя гадость, витающую в воздухе. Она непоколебимо стояла и ждала ответа, всем видом показывая, что не уйдет, пока его не получит.

— Я тебя защитил, — спокойно произнес он. — Ты не рада?

Кира не знала, что сказать. Но решила, что молчание — лучший ответ. Пусть думает, что хочет. Она взглянула на его свисающую руку. На костяшках выделялся красноватый цвет.

Она перевела глаза на лицо Максима и поднялась назад в пролет. Как ей поступить? Ведь в прошлый раз Стрельцов не принял ее благодарности. Она все же решила рискнуть. Аккуратно присев на край подоконника, на котором сидел Максим, Кира открыла сумку. Парень продолжал дымить и одновременно внимательно следил за ее действиями. Она достала перекись, ватный диск и пластырь. Да, она была из тех, кто в любой ситуации готов к выживанию, если что-то случится, в ее сумке можно было найти практически все. Недаром Аня называла ее занудой.

Их взгляды встретились, и Стрельцов молча дал ей разрешение прикоснуться к себе. Затушив окурок об оконную раму, он опустил ноги вниз, принимая позу нормального человека. Кира пододвинулась к нему ближе, но все же оставляя между ними некоторое расстояние. Максим не шевелился и лишь смиренно ждал, когда ладонь Киры коснется его.

— Дай, — сказала она.

Он протянул ей покалеченную руку и будто замер в ожидании. Кира потянула к себе его кисть, принимаясь мягко обрабатывать рану.

Стрельцов наблюдал, как красные пряди падали ей на лицо, такое задумчивое и сосредоточенное. Кира чувствовала его взгляд и поспешила поднять на него глаза, заставая врасплох. Он тут же отвернулся, словно этого не было.

— Я знаю, что больше возможности мне не представится, поэтому я хочу тебя спросить, — тихонько заговорила Кира. — Уж извини, но ты похож на психа. Что тобой движет?

Стрельцов задумчиво опустил глаза. Кажется, он боялся этого вопроса. Возможно, это и была причина его постоянного бегства.

— Чувства.

Всего лишь одно слово, но какой силой оно обладало? В сердце Киры зародились смятение и страх. Хотелось спрятаться где-нибудь.

— Чувства? — переспросила она, намереваясь услышать пояснение: «Чувство ненависти».

Он посмотрел на нее, заставляя тело окаменеть от ожидания. Стрельцов точно знал, за какие ниточки необходимо дергать, чтобы девушка умирала рядом с ним. Неважно от чего.

— Да, — спокойно подтвердил он.

Кира опустила глаза и продолжила обрабатывать его руку. «Глупости», — убеждала она себя, но все же замедлилась в своих движениях, пытаясь растянуть диалог и расспросить о том, что ее так волновало.

— И какие же чувства я в тебе вызываю? — тихо и неуверенно спросила она, боясь услышать ответ и в то же время показаться слишком навязчивой.

Стрельцов улыбнулся. Это была улыбка победителя.

— Сокол, ты вызываешь во мне… — немного подумав, он договорил: — Смешанные чувства.

Уголки губ Киры слегка приподнялись. «Он не сказал, что я ему нравлюсь, но и не сказал, что ненавидит». Для Киры это было облегчением.

— Понятно, — произнесла она, не придавая своему ответу какой-либо окраски. А внутри… горел пожар.