Снегурочка для босса

Пролог

Если бы мне сказали, что я, Виктория Соловьёва, архитектор с обострённым чувством самосохранения, проведу ночь на диване у своего начальника, я бы покрутила пальцем у виска. А если бы добавили, что диван этот находился в загородном доме, отрезанном от мира разбушевавшимися природными явлениями, и причиной моего заточения здесь являлась бутылка дешёвого игристого и непоколебимая вера в свой гениальный проект, я бы вызвала санитаров.

И всё же вот он, мой личный апокалипсис: у меня разрядился телефон, мы остались без электричества, и теперь я лежала в полной темноте на ультрасовременном диване цвета «мокрый асфальт», вглядываясь в невидимый потолок, стилизованный под балки из дерева, которые так отчётливо врезались в мою память.

Всё в этом доме буквально кричало о его хозяине: минимализм, функциональность, стерильная чистота и никаких душевных порывов. Прямо как он сам — Гордеев Вячеслав Игоревич, мой босс, человеческое воплощение таблицы Excel многоступенчатого уровня.

Мы совершенно разные. Неуступчивые друг другу личности, которые и пяти минут не могут провести вместе, не начав спорить и отстаивать свою правоту.

Он считает эмоции нерациональным шумом, а я вижу в них источник вдохновения для каждого здания. Гордеев говорит «смета», я же перефразирую это в «атмосферу». Он видит метры бетона и стекла, а я — пространства, где люди будут счастливы.

И каково же было моё шоковое состояние, когда на следующее утро я обнаружила себя не в холодной и безликой гостиной своего босса, а в чужой, слишком просторной кровати под тяжёлым одеялом, с узнаваемым запахом цитруса и кедра, глубоко проникающим в мои лёгкие.

Это была постель Гордеева.

И самый жуткий вопрос, который бушевал в моих мыслях, был не «как это могло произойти?», а «что я, чёрт возьми, сделала со своим обострённым чувством самосохранения?»

Глава 1

29 декабря

Всё началось с дурацкого свидания, устроенного для меня лучшей подругой, стремившейся всеми силами наладить мою личную жизнь.

Сергей, «перспективный менеджер», два часа говорил о том, как много общего меня с ним связывает, и, не стесняясь в выражениях, строил планы на наше счастливое будущее.

Я смотрела на его идеально выглаженную рубашку и думала, что даже складки на ней выглядят куда более эмоциональнее, чем он сам.

— «Да. Подруга опять постаралась», — разочарованно вздохнула я, равнодушно ковыряясь вилкой в своей тарелке.

— «Он такой надёжный, Вик!» — слова Леры вновь прозвенели у меня в голове, когда она выпроваживала меня на очередное свидание.

Ага, надёжный, как бетонная плита. И кажется столь же неимоверно увлекательным.

— Виктория, вы меня слушаете? — его голос пробился сквозь шум моих мыслей.

— Конечно, — на автомате улыбнулась я. — Мне и в самом деле интересны ваши задумки, — не торопилась переходить с ним на «ты», чтобы как можно дольше держать дистанцию.

Внутри всё сжималось в тугой болезненный комок. Но не от него. А от тоскливой ясности, что это — не то. И завтра будет не то. И послезавтра. Потому что «то» — это когда дух захватывает. Когда сердце бешено стучит под рёбрами. А не желание заказать счёт поскорее.

Еле досидев в ресторане до одиннадцати часов, я отказалась от предложения «продолжить у него» под банальным предлогом усталости.

На прощальное рукопожатие ответила несмело, едва касаясь мужской руки своими холодными пальцами.

Выйдя на морозный декабрьский воздух, вдохнула поглубже, обжигая холодом лёгкие. Свобода. Горькая и одинокая.

Заказав такси, долго обдумывала, чем бы заняться перед сном, чтобы хоть как-то скрасить вечер, проведённый на вновь неудавшемся свидании.

Но дома все надуманные планы снова канули в бездну, как только я обнаружила на идеально чистом кухонном столе, рядом с одинокой кружкой свою рабочую папку. На обложке, поперёк эскиза фасада, похожего на хрустальную снежинку, было выведено знакомым, безжалостно чётким почерком: «Утопия. Нерентабельно. Переделать по образцу проекта №А-174».

В глазах тут же потемнело. «Образец проекта №А-174» был типовой коробкой в духе «дёшево и сердито».

Мою «Снежинку» — отель, который должен был находиться в лесу на свежем воздухе и утопать в лучах яркого солнца, предлагали перекроить в эту… казарму.

Не в силах больше выносить издевательств над моим детищем, я решила забыться.

Бутылка дешёвого полусладкого, оставленная подругами «на счастье», поймала отсвет уличного фонаря. Я налила полный бокал и выпила его залпом.

У меня не было сомнений в том, что наутро я точно пожалею об этом. Но следом был выпит фужер, который сделал меня отважной, а третий — абсолютно безрассудной.

Достав смартфон, я начала просматривать затуманенным взором свою телефонную книгу.

Номер Вячеслава Игоревича светился в списке контактов как «ГОРДЕЕВ. НЕ БЕРИ ТРУБКУ».

Но в этот раз я сама была намерена ему позвонить.

Он ответил на втором гудке. Его голос был низким, ровным, без тени сонливости.

— Алло.

— Вячеслав Игоревич, вы не видели мой проект! — выпалила я, и слова тут же понеслись, подгоняемые игристым напитком и годами подавленного творческого гнева. — Вы даже не вгляделись! Это не просто здание! Это…

— Виктория Сергеевна, сейчас полночь, — перебил меня Гордеев, и я представила, как он хмурит брови, слишком выразительные для такого строгого лица. — Вы пьяны?

Это его «вы пьяны» прозвучало словно диагноз: «Неадекватна. Разговор окончен».

— Я вдохновлена! — парировала я, чувствуя, как моя нынешняя убеждённость мысленно расправляет плечи. — И я знаю, что вы в своём бункере за городом. Я еду. И всё объясню лично.

— Это исключено, — его тон стал ледяным. — Мы обсудим это в рабочее время, если…

Я положила трубку. Сердце колотилось где-то в горле.

Чертежи не сработали, когда я на них так рассчитывала.

Что ж, значит, настало время «тяжёлой артиллерии».

Времени на сборы было мало.

Я облачилась в красное боди и накинула на плечи белоснежную шубку, служившими мне новым стратегическим резервом, который мог понадобиться, если и в этот раз никакие слова не помогут.

Не думая больше ни минуты, вызвала такси, сунула ноги в высокие ботфорты и крепче сжала папку с важными чертежами.

В этом контрасте была вся суть моего плана: деловая необходимость, скрытая откровенным соблазном.

И назад пути уже не было. Я решительно перешагнула порог своей квартиры, захлопнув за собой дверь.

Уголки губ предательски поползли вверх, выдав торжество, которое я уже не могла и не хотела скрывать. Удача сегодня была моей союзницей. А значит, сдаваться без боя за своё право быть услышанной и речи быть не может.

На улице не на шутку разбушевалась снежная вьюга. Но и это не могло нарушить мои планы.

Игра началась.

А дальше будь что будет.