Собеседование

17

Щелчок от закрытия двери вырвал меня из задумчивости. Я сидела одна в стеклянном кубе, ошеломленная.

Казалось, что все это понарошку. Происходящее не могло быть реальным.

Джоэль должен был понимать, что он зашел слишком далеко. К черту мантру о собственных правилах. Я достаточно просидела на их сайте и знала, что пропустить раздел с уставом для сотрудников невозможно. Они всячески демонстрировали, насколько общепризнаны их достоинства как работодателей. Писали о том, как важно уважать потребности сотрудников. Сегодня со мной обращались совершенно противоположным образом. Возможно, Джоэль начал осознавать, какие неприятности его ждут.

Вот и прекрасно.

Я часто дышала, пытаясь сдержать слезы. Обхватила руками голову. Несколько раз медленно вздохнула.

Держи себя в руках.

Передо мной стоял стакан с водой. Я взяла его и дрожащей рукой поднесла к губам.

Невидящими глазами я уставилась на подрагивающую жидкость и представила другую картину. Мое любимое воспоминание из свадебного путешествия. Я в объятиях Марка на девственно-белом пляже, мы оба босиком. Морской бриз мягко колышет его белую льняную рубашку и мелкие кудри, он щурится от солнечного света, и от его глаз разбегаются лучики. А как он нежно брал мое лицо в руки и проводил по скуле большим пальцем. Даже сейчас это воспоминание успокаивало.

Мне нужно было встать. Встать и выйти отсюда.

Что меня останавливало?

Стыд в основном.

Я представляла себе, как мне придется идти через весь офис под взглядами молодых работников Edge, делать вид, что все в порядке, хотя они видят меня насквозь.

Я вздрогнула от резкого, дребезжащего звука, исходившего откуда-то изнутри куба.

Это зазвонил стоявший на столе телефон.

Я уставилась на него и злобно шарахнула стаканом по столу.

Даже переадресацию включить не удосужился.

Мою кандидатуру вообще рассматривали всерьез?

Я быстро огляделась. Жалюзи по-прежнему опущены, лампы заливают куб ярким светом. Никто не торопился.

Телефон не замолкал, и, пока он звонил, я вспомнила кое-что, отчего мне стало не по себе.

Иногда на собеседованиях мы даем кандидатам психометрические тесты.

Мэгги тоже говорила о смоделированных ситуациях. Хейли по дороге сюда от этого отмахнулась, но что, если это проверка? Я решила, что, возможно, это какая-то ненормальная, сумасшедшая выходка, целью которой, вероятно, было сначала сломить меня, а потом заставить собраться обратно по частям. Проверить мою способность действовать в кризисной ситуации.

Или же это звонит Джоэль, чтобы уточнить, можно ли ему уже вернуться. Но это не похоже на его поведение.

Брать или не брать?

Я все еще не могла как следует вздохнуть, горло сдавило. Я сомневалась, что смогу ответить на звонок твердым голосом.

Телефон продолжал звонить.

Тут в голову мне пришла поистине чудовищная мысль.

Джоэль с самого начала знал про Марка. И подводил меня к этой теме нарочно.

Если подумать…

Просматривать социальные медиа потенциальных сотрудников – стандартная практика среди нанимателей. А даже беглого взгляда на мою страницу в фейсбуке[3] хватило бы, чтобы заметить мои посты о Марке и то, что я состою в группе взаимоподдержки, которую создали родственники жертв трагедии Global Air. Я редко что-то выкладывала. В последние месяцы в моей жизни происходило мало того, что казалось мне заслуживающим внимания. На страницу Марка я заходила еще реже, потому что от этого делалось невыносимо больно. Каждый, кто промотает на пятнадцать месяцев назад, прочитает и мои первые мучительные записи после крушения, и несколько меланхолических, написанных в трудные даты: в дни рождения и годовщины.

Я почувствовала себя уязвленной, мне подурнело.

На них очень хорошо работать, и нам тут так весело.

Но все произошедшее весельем назвать сложно. Это было жестоко и гнусно.

Или телефон звонит по совпадению. Дурацкому.

Трезвон смолк.

В последовавшей тонкой тишине я почти могла услышать глухой ропот крови, бегущей по моим венам.

Я с трудом мыслила трезво. Если это было проверкой, я провалилась? А мне это важно?

Я закусила губу и подумала о Марке на том чудесном белом пляже. О том, как нежно он касался моего лица. Что бы он сказал, если бы оказался здесь?

И тут же в моей голове возник ответ. Простой и ясный.

Вставай и уходи отсюда.

Мне это не нужно. Это никому не нужно.

Будут еще предложения и другие возможности.

Я откатилась на кресле, встала. Руки и ноги подрагивали от нервов и адреналина. Вся кровь как будто отлила от головы, и я словно плыла.

Я повернулась к двери, но остановилась.

Из опенспейса не доносилось ни звука. Было неестественно тихо.

С внезапно охватившим меня ужасом я представила, как Джоэль сидит на краю одного из столов, болтая ногами и ухмыляясь, а все сотрудники офиса собрались вокруг него, чтобы встретить меня медленными хлопками.

Глупости.

Открой дверь и посмотри сама.

Но прежде чем я успела открыть дверь, телефон зазвонил снова.

Я подобралась.

Я могла бы взять трубку. Если это какое-то грубое, бесчувственное испытание, то я могла бы воспротивиться ему, сказать им все, что думаю об их компании, и уйти.

Но сомнение тихо нашептывало мне, что если это испытание, то мне не стоило отвечать на звонок. Джоэль рассказывал о том, каких важных клиентов и важные бренды представляет Edge. Такая компания должна ценить сдержанность и умение держать рот на замке. Если я отвечу на звонок, то совершу ошибку? Заранее не узнаешь. В любом случае проиграешь. Так что я пошла на компромисс. Не ответила на звонок, но и дверь не открыла. Вместо этого я двумя пальцами раздвинула жалюзи. Но Джоэля не увидела.

Не увидела вообще ни души.