Спутница стража

Эпилог

Странные существа женщины. Очень странные. Вчера я орала «Не хочу замуж!», «Не пойду замуж!», «Рано замуж!».

А сегодня «Вау, какое платье!» и вот…

Хотя, конечно, про «не хочу замуж» орала я не вчера, а два года назад, когда мы с Энджином уезжали из Новобеломорска. Тогда мне казалось, что я не смогу быть женой. Какая семья в восемнадцать лет? Я даже примерно не представляла, что это такое и как вообще жить в статусе жены.

Но несколько лет работы стражем расставили все на свои места. В частности пришло понимание, что семья это, в моем случае, не ответственность, а привилегия. У стража нет того огромного количества возможностей, что есть у обычного человека. Страж не может учиться, не может жить на одном месте, заведя собаку, рыбок и традицию барбекю по воскресеньям. Страж не может завести семью, но если стражу повезло влюбиться в другого стража, то «не может» резко переходит в разряд «обязан». Да-да, именно так. Обязан завести семью.

Я поняла много позже, что Энджин знал это изначально, но не стал давить и ждал два года, чтобы я решилась. Какая разница: жить с человеком вместе, спать с ним, работать без штампа в паспорте или с оным? Оказалось – огромная.

Но я не была бы Инной Лебедевой, если б не сделала все по-своему.

Бирюзовая вода казалась сказочной. Белоснежный песок отдаленно напоминал жемчужную пыль, но теперь это сходство даже веселило. Воспоминания об Ино улеглись, не оставив после себя ровным счетом ничего. Какая разница, что было, если я нежусь на пляже, а ведьма неизвестно где?

Я по-прежнему не люблю жемчуг, но от вида открытого огня уже не шарахаюсь.

Закат. Закат над морем невероятно красив, но гораздо красивее мужской силуэт на фоне заката. Знакомый, но в то же время немного другой. Я впервые видела Энджина в костюме. Джинсы, рубашки, свитера были. А вот костюма, настоящего, с галстуком… увы. Правда, галстук сейчас валялся где-то в стороне, рядом с моей сумкой и корзинкой для пикника.

– Чего ты там высматриваешь? – спросила я.

– Просто смотрю на море.

За годы отношений Энджин овладел двумя весьма ценными навыками: сарказмом и умением простым ответом убивать во мне всякое желание язвить. Вот что с людьми Россия делает.

– Давай, быстрее, я так хочу есть. И пить.

Со вздохом Энджин направился к припасам. Но я видела, что он с трудом сдерживает улыбку, и тоже начала улыбаться, как заправская влюбленная дурочка. Мне казалось, это чувство давно ушло.

Да, влюбленность проходит. Правда, оставляет взамен другие, не менее приятных эмоции. Страсть, доверие, заботу. Но порой жутко не хватает ощущения полета, беспричинного смеха, легкости и уверенности, что это продлится вечно.

– Белое или розовое? – спросил Энджин.

– Думаешь, стоит пить?

– Немного. По бокалу.

– Знаю я твое «по бокалу». Сначала бокал, потом второй, потом ты спишь, я сплю, а какая-нибудь Годзилла разносит город.

Потом, подумав, все же согласилась:

– Наливай!

Розовое игристое зашипело в бокалах, мы вытащили из корзинки закуски и маленькие пирожные, уселись прямо на песок.

– Ну, поздравляю, – улыбнулся страж.

– Спасибо. И тебя.

– А мне надо посочувствовать.

От моей ноги он увернулся, рассмеялся и одним махом допил все содержимое бокала.

– Ты можешь пить, – сказал он мне. – Сегодня можешь.

– Почему все считают, что свадьба, это праздник для женщины?

– Потому что твое платье стоит как три зарплаты инженера, а не мое.

Да, платье я выбрала потрясающее. Сейчас в моде были платья-трансформеры, с пристегивающимися пышными юбками. Что-то такое я увидела на витрине, прогуливаясь по уютной греческой улочке. Я влюбилась в это платье моментально и, как самая последняя сентиментальная дурочка, приходила на него посмотреть каждый день. Не говоря, разумеется, об этом Энджину. Я ведь слишком молода для семьи, да и не настолько глупа, чтобы выходить замуж только из-за платья.

Но мы два года не расстаемся ни на день. Конечно, Энджин заметил моя взгляд во время одной из прогулок и будто бы невзначай предложил зайти, померить. Я отказывалась, упиралась, ругалась. Но едва увидела себя в нем в зеркале, глаз не смогла оторвать. Страж тут же воспользовался случаем, и очнулась я уже на следующий день, когда мы покупали кольца.

Ласковое и теплое море касалось ступней. Жара спала, оставив приятную вечернюю прохладу. Я бы искупалась, но еще рано, вот взойдет луна, осветит темную воду… и, возможно, появится шанс нырнуть.

– Новый Год мы праздновали на берегу Белого Моря, свадьбу празднуем на берегу Средиземного. Ребенка предлагаю праздновать на Черном. Или у океана.

– Ребенка?

Честно сказать, я весьма удивилась, услышав о ребенке. Мы не обсуждали эту тему, но подразумевалось, что стражи детей не заводят.

– Энджин, как мы собираемся заводить детей, если постоянно переезжаем, уничтожаем нечисть, попадаем в передряги?

– Я много думал об этом. Мне кажется, мы справимся. Я ведь достаточно долго жил в Новобеломорске, и никаких проблем у меня не было. Да, приходилось иногда уезжать, да, не бывал дома сутками. Но, по сути, чем это отличается от обычной работы, связанной с командировками и разъездами?

– Тем, что в любой момент тебя могут убить. И ребенок останется без отца, а при должном везении и вовсе сиротой. Но даже если нас не убьют, как мы будем жить? Рано или поздно придется переезжать. Хорошо, ребенок будет маленький, ничего не поймет, но позже? Когда она пойдет в школу! Это такой стресс – переходить из класса в класс.

Энджин перегнулся через импровизированный столик с едой и очень нежно коснулся моей щеки. В такие моменты Инна-королева-сарказма куда-то пропадала, оставляя моего теперь уже мужа наедине с еще очень юной девушкой. У которой в жизни был всего один мужчина, и которому она верила безоговорочно. Я эту восторженную идиотку не любила, а вот Энджин хоть и любил меня всякой, предпочитал именно такой.

– Знаешь во что все упирается? – спросил Энджин. – В желание. Поверь, если мы оба захотим ребенка, мы сможем его завести. Все зависит только от нас с тобой, понимаешь?

Я кивнула. Возможно, он прав, и я слишком усложняю ситуацию.

– Я не уверена, что хочу детей сейчас.

Энджин расхохотался.

– Я подожду еще два года, солнышко. Не волнуйся, я очень терпеливый. И внимательный – если увижу, что ты заглядываешься на коляску, сразу организую то, что в этой коляске будет сидеть.

– Какой резвый, – фыркнула я.

Мельком глянула на часы. Времени – вагон!

– Можешь пока потренироваться, – мурлыкнула я, отодвигая в сторону еду и усаживаясь к мужу на колени. Сильные руки обвили талию, плеча коснулись горячие губы.

– Аха-ха, аха-ха, ты такой смешной! – женский голос пронесся по пляжу.

– Вот блин! – выругалась я, слезая. – Не дадут людям замуж выйти.

Энджин мгновенно оказался на ногах, я чуть позже тоже. По пляжу, вдалеке, брели парень с девушкой. Нас они пока не видели, но то был лишь вопрос времени.

– Эдвард Каллен сексуален, сексуален Эдвард Каллен, у-у-у-у, – тихонько провыла я.

– Инна, у тебя есть много замечательных талантов. Прекрати петь!

– Точно, он же греческий вампир. Эдвардопулос Калленопулос!

Муж закатил глаза и достал оружие.

Парочка самозабвенно предавалась прелюдии. Девчонка висла на парне только так, лезла целоваться и обниматься. Тот не отставал, целовал с такой силой, что я даже поморщилась.

Наконец, когда они оказались со всем рядом, я не выдержала:

– Что ты там у нее ищешь, гланды?! Честное слово, с некоторыми мужиками можно целоваться только под наркозом. Желательно общим.

Они оторвались друг от друга и со злостью уставились на нас. Я вытащила из волос шпильку. Красивую, деревянную. Получилось очень эффектно: девица в свадебном платье вытаскивает шпильку, волосы падают на плечи, струятся по спине. Романтика!

Про то, что на острове завелся вампир, мы узнали, выбирая Энджину костюм – подслушали разговор двух туристок, обсуждавших, как студентку, комсомолку и просто отельного гида увезли в больницу с потерей крови. Мол, шею бедняжка порезала. Энджин провел ряд розыскных мероприятий и обнаружил нашего вампирюгу. Он давно промышлял на курортах, разыскивая доверчивых туристок, соблазняя их и выпивая столько крови, чтобы жертвы выживали, но ничего не помнили.

– Ребята, у вас все нормально? – осторожно поинтересовалась девушка. – Вы пьяны?

Я серьезно думала, что девушка в цветастом летнем платьице – его новая жертва. Но чем больше она говорила, тем больше я убеждалась, что, похоже, вампир был далеко не один. Вот уж повезло. Я малодушно надеялась, что расправляться с нечистью будет Энджин, а я, вся такая в белом, скромно постою в сторонке.

Но когда Энджин плотно занялся парнем, девушка решительно направилась ко мне. Один удар я отразила, второй тоже, третий пропустила и получила чувствительный пинок по ребрам. Получилось не больно, скорее, неприятно. И я только сильнее разозлилась. Один из ударов попал в цель, а вернее, в нос. Алые капли крови ярко выделялись на песке, и вот тут мой паззл не сошелся. Я остановилась, соображая, что не так, а Энджин уже скрутил парня на песте в букву «зю» и наблюдал за нашей потасовкой.

– Тебе помочь? – спросил Энджин.

– Кровь! – поняла я.

– Чего ты возишься, любовь моя? – моего восклицания муж не слышал.

– Откуда у вампира кровь? – спросила я уже громче и в ответ мне достались три пары удивленных глаз.

– Вампира? – ахнула девушка.

Я не успела и опомниться, как получила удар и тоже в нос. Теперь уже кровь пошла у меня. Энджин мгновенно потерял к парню интерес и встал между нами.

– Инна, это не вампиры!

– Ты придурок! – воскликнула невинно обиженная девушка. – Вампиров не видел?!

Я вот, например, не видела, ничего удивительного. Но говорить об этом не стала.

– И с каких пор туристы так дерутся?

Энджин вдруг начал смеяться. Нам с девушкой как-то было не до смеха, а парень вообще распутаться еще не мог и бросал в нашу сторону опасливые взгляды.

– Инна, это стражи.

– Что?

Я никогда не видела других стражей. Знала, что они существуют, но вживую не видела. Мы с девушкой обменялись взглядами, уже не такими полными злости, но все еще настороженными.

– Как я полагаю, – громко произнес муж, – у нас вышло небольшое недоразумение.

***

Мы все же выследили вампира. Фейт и Алекс – так звали стражей, работали всего год и искали этого вампирюгу, наверное, с месяц. Совместными усилиями враг был опознан, найден и уничтожен. Причем, конечно, отличилась я…

Воспользовавшись моментом, вампир бросился в атаку. Я быстро просчитала вариант с рукопашным боем и отмела его как несостоятельный. Зачем падать в платье на мокрый песок? Я чудом не испачкала его кровью, надо сохранить символ невинности хотя бы до утра. И хоть раз сфотографироваться!

Как и всегда, при использовании силы, я ощутила легкую дрожь в руках и приятное возбуждение. Вампирша отлетела на несколько метров назад, а шпилька сама воткнулась ей в сердце. Издав душераздирающий вопль, девушка исчезла в пламени. И уже через секунду о присутствии вампиров напоминали лишь следы на песке.

– Круто, – присвистнула Фейт. – А у меня магии нет, я только с палкой хорошо обращаюсь.

– Я думала, – повернулась я к мужу, – у всех стражей есть магия.

– Нет, далеко не у всех. Причем сами способности тоже различаются. У тебя я пока заметил только телекинез и феноменальную интуицию. Сарказм, умение находить неприятности и выпутываться из них с феноменальным везением не считаются.

Фейт рассмеялась, Алекс хранил благоразумное молчание. Его гордость явно была ущемлена сокрушительной победой Энджина в короткой неравной борьбе. Но у них была серьезная разница в возрасте, а на любовь Фейт поражение совсем не повлияло. Мы с ней брели, прикладывая пакетики со льдом к переносице. Носы опухли, но кровотечения прекратились. Энджин, желая поддержать парня, начал интересоваться его опытом, мы пошли дальше, по пляжу.

– Классное у тебя имя, – призналась я. – Смотрела сериалы? Так звали одну охотницу на вампиров.

– Нет, не знала. Я не любила свое имя. Мама в детстве говорила, что так звали женщину, которая увела моего отца.

– Извини. – Я совсем забыла, что стражами становятся девушки, в некотором роде оторванные от семьи и родных.

К слову, я, похоже, заделалась забавным исключением, потому что у нас с мамой отношения стали гораздо менее холодные, чем прежде.

– Здорово, что вы вместе, – совершенно искренне призналась я.

– Мне кажется, невозможно не влюбиться в человека, с которым так много работаешь и постоянно подвергаешь себя опасности, – рассмеялась Фейт.

– Да, наверное…

Я оглянулась на Энджина. Алекс заметно повеселел, они о чем-то живо общались. Нам непросто далась эта любовь, и только теперь, встретив Фейт, я в полной мере это осознала. Но если бы меня не пугали трудности – я бы не была собой.

– Что ж, извини за нос, – хмыкнула Фейт, когда мы дошли до нашего отеля.

– И ты.

Алекс и Энджин крепко пожали друг другу руки на прощание. Эта короткая встреча вряд ли запомнится бедному парню в позитивном ключе. Но я ощущала странное чувство… не знаю, беспричинной радости?

Ребята пошли дальше, они остановились в гораздо более скромном отеле. Энджин взял меня за руку и быстро поцеловал в макушку.

– Все? Лимиты нечисти исчерпаны? – спросила я.

– Да. Предлагаю вернуться в номер.

– И? – Я решила немного поддразнить Энджина.

– И, – он подошел ближе и поднял меня на руки, – закончить традиционный свадебный обряд.

– Не знаю, как у вас, а у нас свадьбы кончаются дракой! – провозгласила донельзя довольная я.

– Тебе только что не драка была? Даже две! – фыркнул муж. – После драки идет что?

– Подсчет подаренных на свадьбу денег!

– Нам ничего не подарили.

– Тогда не знаю, – сдалась я. – Первая брачная ночь?

– Молодец, – протянул Энджин. – Догадалась.

– И чем она будет отличаться от всех предыдущих?

– Увидишь, – туманно отозвался муж.

Он легко держал меня на руках, да еще и умудрился подхватить корзинку с песка. Не знаю, что там собирался мне показать муж, но кое-что я все же увидела. На темном звездном небе мигнула, а затем стремительно понеслась вниз маленькая звездочка.

Энджин

Аэропорт Сеула ранним утром встретил их радушно. Народу было немного, совсем не как в крупных европейских аэропортах или московских. Пожалуй, этот аэропорт ничем не отличался от остальных, разве что вывески пестрили непонятными для Инны иероглифами. Он глубоко вдохнул воздух города, в котором вырос, но который так и не смог назвать родным. И все же как хорошо было оказаться здесь снова, пройтись по знакомым улицам.

Кто сказал, что без высшего образования люди тупеют? Инна развенчивала этот миф с поразительной легкостью: учила несколько языков, занималась рукоделием, увлеклась историей искусства, и то и дело отправляла в Новобеломорск книги, удачно найденные на ярмарках, выставках и в зарубежных магазинах. Мама жаловалась, что их уже некуда складывать, пришлось пообещать им новый шкаф во всю стену.

Вообще, жизнь Энджина с появлением в ней Инны изменилась кардинально. Но он был только рад и никогда еще не чувствовал себя таким счастливым.

Всю дорогу до гостиницы она вовсю выглядывала из окна такси, силясь рассмотреть хоть что-то необычное. Ему с трудом удавалось удержаться от улыбки. Энджин давно хотел свозить Инну на свою родину.

– Знаешь, – шепнула она ему, – мне кажется, я знаю вашу нечисть намного лучше своей. Вот сколько у нас было вонгви, пульгасари и прочей гадости? А сколько леших и бабок ежек? То-то и оно.

– Приедем в Новобеломорск, свожу тебя за черникой, лешего поищем, – шепнул он ей в ответ.

Девушка фыркнула.

В отеле он сразу принялся распаковывать багаж – им предстояло пробыть в Сеуле месяц, прежде чем вернутся в Новобеломорск. Инна вышла из второй комнаты, зевая и потягиваясь. Она никак не могла спать в самолетах, а вот у Энджина с этим проблем не было.

– Поговорила с мамой? – спросил он.

– Да, просит привезти магнитик. Скоро у меня будет отдельная сумка с магнитами домой. Давай отправим почтой, здесь ведь есть почта? То, что я страж, и могу таскать больше своего веса, не значит, что я люблю играть во вьючное животное.

– Как скажешь, – пожал плечами он. – Почтой, так почтой. Как мама?

– Требует внуков. – Инна закатила глаза.

– Я ее понимаю.

Они несколько раз говорили о детях, и Энджин знал, что Инна боится их заводить. Но все же надеялся уговорить: они вполне могут жить в Новобеломорске, мама Инны станет помогать. Да, есть и риски, и опасности. Но Энджин сделает все, чтобы свести их к минимуму. Он откажется от силы, если это понадобится. Но позже… Инна еще не насладилась молодостью и свободой. Как бы ни было сильно его желание привязать ее к себе детьми, надо было выждать.

– Вы нормально общаетесь?

Он несколько лет наблюдал за этими отношениями и, пожалуй, признавал, что отношения Инны и мамы действительно стали намного лучше. Способствовало их укреплению и то, что Инна так и не раскрыла, кем они с Энджином являются.

– Более-менее. Не все сразу, но, пожалуй, за эти годы мы стали ближе, чем за все мои шестнадцать лет, что я провела с ней. Не ясно только, это она перепугалась проклятья Марины, или сама по себе изменилась.

– Думаю, все вместе. Не стоит пренебрегать ее помощью.

– Я и не буду. Ладно, разбирайся, давай, с делами, я пойду готовить обед.

В Сеул их занесло сильно позже, чем планировалось изначально. Но все же занесло, чему Энджин был искренне рад. Мысленно он уже наметил для Инны культурную программу и очень надеялся, что никакой нечисти здесь не обнаружится. Он чувствовал открывшиеся порталы в некоторых местах – способность, которую Инна пока не развила – но ими занялись другие стражи.

– Я пойду до ближайшего супермаркета, – крикнул он.

– Купи что-нибудь попить! – отозвалась из кухни Инна, гремя тарелками.

В последнее время она любила готовить. И даже изучала восточную кухню, правда, пока без особых успехов.

С утра было прохладно, народ кутался и спешил на работу. Супермаркет был совсем рядом, но Энджин свернул на главный проспект и направился совсем в другую сторону. Он клялся не врать Инне, но… это ведь не вранье? Он не изменяет и не принимает без нее какие-то решения. Он просто хочет… попрощаться.

Кладбище в этот час хранило нерушимую тишину. Ровные ряды белоснежных надгробий всегда приводили стража в уныние. И солнечный день не спасал положение. Мужчина без особого труда нашел нужное надгробие и остановился.

Это имя никогда не исчезало из памяти, но видеть его после стольких лет оказалось непросто. Он достал небольшой букетик из кармана пальто и положил рядом с плитой.

– Привет. – Голос звучал хрипло и как-то неправильно нарушал безмятежную тишину кладбища. – Я знаю, что ты не хотела становиться призраком после смерти. Боялась стать вонгви… не знаю, получилось ли у тебя избежать этой участи. Действительно не знаю.

Он помолчал, думая о том, как глупо выглядит, разговаривая с могилой. Разумная часть Энджина говорила, что это лишь земля, прогнившие доски и органика. Ничего общего с его первой помощницей эта яма в земле не имеет. Но опыт стража подсказывал, что какой бы тонкой ни была нить, соединяющая мир мертвых с миром людей, порвать ее практически невозможно.

– Прости, Мин Хо. Твоя мать, наверное, была права. Я не любил тебя, я пользовался твоей влюбленностью. Наверное, я действительно виноват в твоей смерти. Наверное, я должен был отказаться обучать новых стражей и уйти. Наверное, мое решение было эгоистичным и неверным, но я рад, что приехал в Россию и встретил Инну. Она другая, не такая, как ты. С ней получается не совершать ошибок. Я не буду утверждать, что стал идеальным, что никогда больше никому не причиню зло. Я просто действительно хочу попросить у тебя прощения. Не только за то, что из-за меня ты погибла. Но и за то, что я полюбил Инну, а не тебя. А еще за то, что сейчас сделаю.

Он опустился на колени перед плитой и перевязал основание алой ленточкой, а рядом с букетиком насыпал фасоли.

Иногда ему снилось, что Мин Хо все же стала вонгви. Это был самый жуткий страх первой помощницы, оказаться духом человека, умершего насильственной смертью. Здесь, на их родине, вонгви отпугивали красной тканью и фасолью. Энджин не знал, сумела ли устоять Мин Хо, но не хотел больше подвергать Инну опасности.

– Спи спокойно, – наконец произнес он и поднялся.

Поднялся, чтобы никогда больше не возвращаться к этому кладбищу. К собственному прошлому.

В номере невероятно вкусно пахло. Они сняли апартаменты с кухней, столовой и двумя комнатами, просто потому что после небольших тропических отелей хотелось пространства. Инна возилась на кухне, где гремела очень тяжелая музыка, из тех, где за рычанием солиста не разобрать, о чем же он рычит.

Страж подошел к жене со спины. Инна вела себя непринужденно, но его не обманешь – она была напряжена, готова вот-вот кинуться в драку. Потом расслабилась, как-то поняв, что вернулся муж. Увидела его отражение в зеркальной поверхности шкафчика, или почувствовала запах парфюма.

– Привет. – Он поцеловал ее в шею, Инна хихикнула и съежилась. – Что это ты такое вкусное готовишь?

– Пирожки с картошкой. Только у меня картошки не хватило, так что я, как дебил, жарю лепешки.

– Вкусно! – объявил он, ухватив один пирожок несмотря на сопротивление жены.

– Вот сейчас запеку тебе наждачку в один из пирожков, и поиграем в русскую рулетку! – Инна сделала вид, что обиделась. – Где сок?

– Какой сок? – моргнул он.

– Я просила попить купить, Энджин, ты зачем в супермаркет ходил?

– Я ходил не в супермаркет, – пришлось признаться. Врать ей он точно не собирался, это всегда заканчивалось плохо. – Я ходил на могилу Мин Хо.

– Дочери Ино?

Он кивнул. И уж точно не ожидал, что жена отставит в сторону посуду и обнимет его так, как могла обнимать только Инна.

– И как?

– Нормально, – улыбнулся он. – Есть хочу.

– Иди, накрывай на стол, у меня все почти готово.

Он с удовольствием взял огромное блюдо с пирожками, чтобы отнести его в столовую и услышал, как Инна, тихонько мурлыкая себе под нос, пропела загадочное:

– Прилетел вдруг волшебник, на зеленом драконе…