Спутница стража

Глава четвертая. Смертельное обольщение

Наверное, единственное существо, с которым не может справиться страж – бабушка на центральном рынке.

Теперь я знаю, откуда в восемь утра в общественном транспорте появляются толпы бабушек с авоськами. Они едут на рынок к самому его открытию.

Иногда на меня стихийно нападает желание быть настоящей хозяюшкой – готовить и убираться. Убирались в номере Энджина горничные, но право на готовку я таки себе отвоевала. Под эгидой знакомства с русской культурой, Энджин милостиво согласился отведать борщ и сырники моего приготовления. Хозяйка «Дракона» разрешила пустить козла в огород, в смысле меня на кухню. Желая не ударить в грязь лицом, я с самого утра поехала на рынок, чтобы урвать самое свежее мясо и творог.

Приехала немного раньше, терпеливо (и под внимательными взглядами бабушек – вдруг без очереди лезу) встала у ворот. С утра светило солнышко, я даже сняла джинсовку и щурилась, подставляя лицо теплу. Настроение было почти отличное.

Почти – потому что расследование нападения на меня так и не продвинулось. Энджин ездил к родителям Леликова, но, оказывается, Сашка сразу после школы ушел в армию. В армии о нем и не слышали и на этом следы терялись. Кто, зачем, почему и как заколдовал моего бывшего одноклассника, и куда делось его тело, история умалчивала. Я чувствовала, что Энджин занимается этим лишь для моего успокоения и потому что у нас не было никаких дел. От него уже промелькнула фраза:

– Инна, на стражей часто нападают. Мы не даем нечисти разгуляться, она злится. А убить молодого стража, девушку, так вообще любимое развлечение.

Не сказать, чтобы это меня успокоило. Я все же предпочитаю развлечения поспокойнее, и с куда большей охотой схожу в кино, а не побегаю по лестнице пятиэтажки от куска перил. Но, видимо, профдеформация сыграла с Энджином плохую шутку – страж забыл, что такое нормальные развлечения.

Бабушки принялись за любимые темы – болезни и сады. Ни то, ни другое меня не интересовало, так что я отвернулась в сторону и начала изучать новые вывески. Давненько я не была в этом районе. Открылась новая кофейня, а вот магазин с индийскими товарами, увы, закрылся. А мне так нравился их чванпраш – индийский джем с пряностями. Потрясающе вкусная штука!

Мое внимание привлекла низенькая женщина в длинном темном платье. Пожалуй, она выглядела несколько необычно для улицы Новобеломорска. Ее седые волосы были собраны в аккуратный пучок, но, что интереснее, она была кореянкой. Как я раньше не замечала, сколько у нас азиатов? Откуда?

Потом я вспомнила – ее я видела в парке, когда напал пульгасари. Она смотрела, как Энджин разделывается с демоном так, словно видела такие сцены каждый день. И мы с ней даже пересеклись взглядами. А сейчас женщина меня не видела. Она не спеша куда-то брела. Почему-то ее вид вызвал у меня ощутимое беспокойство, и я начала продвигаться в ее сторону. Сама не знаю, что хотела сделать. Поговорить? Спросить, кто она? Рассмотреть поближе? Но шестое чувство прямо толкало меня к ней навстречу. Я даже не заметила, как открыли ворота рынка, и толпа жаждущих покупателей устремилась к разноцветным палаткам.

Я поискала глазами пешеходный переход, но он находился далеко. Я почти решилась перебежать дорогу напрямик, благо машин у нас в городе обычно было немного, тем более в такое утро. Но крики со стороны рынка перевесили естественное любопытство. Я тут же сунулась проверять, что там случилось.

Толпа как-то сразу расступилась, пропуская меня к одной из палаток с печеньем и конфетами. Как я поняла из обрывков разговоров, продавщица припозднилась и вбежала на рынок вместе с массой покупателей. Сняв с палатки защитный тент, она обнаружила на полу нечто очень жуткое.

Хотя, наверное, это было даже красиво. Девушка, лежавшая на земле, была невероятно красивой. Длинные и здоровые черные волосы, большие темные глаза, яркие губы, изящная фигурка и явно дорогое платье. Как она оказалась здесь, думаю, понятно – кто бы ее ни убил, он пытался скрыть следы своего преступления.

Народ вокруг перешептывался, кое-кто даже плакал. Самые разумные вызывали скорую и полицию. Первое, впрочем, было лишним: скорая ей уже не поможет.

– Маньяк! – возвестила какая-то бабулька в сереньком платочке.

Я сначала думала, она на кого-то обзывается, потом поняла, что это таки гипотеза.

– Я тоже слышала, – поддержала ее другая, – в «Вечернем Новобеломорске» писали, что у тех, у кого свои дома, живность пропадает.

Остальные тоже отошли от шока и принялись бурно обсуждать эпический поход на рынок. Ничто не привлекает так внимание, как чужая смерть. Вдалеке уже показалась охрана, завыли в отдалении сирены полиции и скорой. Мужчины из числа прохожих начали теснить зевак, освобождая место. Я собралась было уходить, уже не думая ни о каком борще, но тут кое-что заметила.

То же шестое чувство, что толкало меня к кореянке, заставило юркнуть между двумя весьма мощными мужиками и подойти к телу. Мне было страшно прикасаться к ледяной коже девушки, но я все же решилась осторожно, самыми кончиками ногтей, отодвинуть краешек блузки и рассмотреть темно-красную, словно нарисованную хной, замысловатую татуировку.

Я быстро достала телефон и сделала снимок узора.

– Эй! – рявкнул на меня подскочивший охранник. – Отдай сюда телефон!

– Ага, сейчас! – огрызнулась я. – Может, тебе еще что-нибудь отдать?

Он вцепился в мое запястье и очень больно сдавил, поднимая на ноги. Вдобавок от него неприятно пахло дешевым табаком.

– Пусти! – потребовала я.

– Удаляй снимки, – почти рыкнул он мне в лицо.

– С какой радости? Отпустите меня, немедленно. Или мне полицию вызвать?

– Сейчас я тебя им и сдам.

Если я не сопротивлялась – а я не сопротивлялась – охранник вполне мог тащить меня за собой, что он и делал. Я сначала подумала, что пойдем мы в одноэтажный корпус с надписью «Администрация», но он потащил меня к посту охраны – там стояла хиленькая деревянная будка. Это мне совсем не понравилось, ведь одно дело разбираться в кабинете администрации и в присутствии полицейских, а другое – в будке с тремя здоровыми мужиками.

– Эй, погодите-ка, я никуда с вами не пойду!

Я сделала вялую попытку вырваться. Вполсилы, наверное. До последнего верила, что удастся обойтись без потасовки на глазах у всего честного народа. Охранник и бровью не повел.

– Зачем вы меня туда ведете? – вновь сделала попытку решить дело разговором.

В ответ тишина.

– Зашибись, борщик сварила! – выругалась я.

Потом, как учил Энджин, ударила мужчину под коленку. Удар вышел несильным, не могла же я его покалечить рядом с целым нарядом полиции. Но охранник охнул и выпустил мое запястье, на котором наливались синяки. Несильный, но внезапный и оттого ощутимый, толчок в область солнечного сплетения окончательно вывел его из строя.

– Стой! – раздался крик со стороны будки.

Вот черт! Кто же знал, что там кто-то есть!

Выбора совсем не осталось. Либо прорываться к выходу с боем мимо будки, но тогда точно поймают полицейские, а с ними я беседовать совсем не хочу. Либо бежать в противоположную сторону, но там меня уже видели и на вопли охранников разгоряченный граждански активный народ скрутит меня в три секунды.

Пришлось решать проблему радикально – бежать к забору, за которым виднелась стоянка. На мое счастье забор был непростой, узорный, и я легко нашла, на что опереться ногой, а потом одним легким движением перемахнула через ограждение. Грузный охранник, выбежавший на помощь товарищу, повторить маневр, конечно, не смог. Я не удержалась и, повинуясь чувству триумфа, показала мужчинам язык. И тут же натолкнулась на кого-то спиной.

Первым порывом, конечно, было пихнуть препятствие как следует и сбежать – вдруг помощь извне подоспела. И я даже приготовилась к активным действиям.

– Инна! – успел воскликнуть Энджин прежде, чем я его сшибла. – Ты что делаешь?

– О! Привет! – Я отбросила с лица прядь волос. – Ты на машине?

– Конечно.

– Тогда валим быстрее!

Серебристый порш стоял во втором ряду и выезд ему никто не загородил, так что Энджин, не задавая лишних вопросов, сорвался с места. В машине я перевела дух.

– Может, объяснишь, что все это значит? – спросила страж.

– А ты здесь какими судьбами? – ответила я вопросом на вопрос.

– Ехал за тобой, подумал, тебе тяжело будет с сумками идти пешком или ехать на автобусе. Инна, как это понимать? Ты ведь пошла за продуктами! Ты пыталась украсть продукты, или я чего-то не понимаю?

– Не понимаешь. Слушай, оно само меня находит! Глянь, чего было в одной из палаток, когда ее открыли.

Донельзя правильный Энджин не мог отвлекаться за рулем на просмотр фоток в моем телефоне, поэтому мы припарковались у обочины, и я стала рассказывать об увиденном.

– Охрана увидела, что я фоткаю, разумно решила, что я блоггер или еще кто похуже, и пыталась задержать. Только как-то странно, если честно, я была готова объясниться у администрации, а не в их будке.

– Все равно они действовали незаконно, – нахмурился Энджин. – Нужно было просить полицию вмешаться.

– Они могли заставить стереть фото. А я хотела показать их тебе.

– Почему?

Смотрел Энджин очень внимательно, будто бы ответ был чрезвычайно важен. Я даже немного занервничала.

– Мне показалось, это по твоей… в смысле, нашей, части.

– Показалось?

– Не знаю. – Я закусила губу. – Интуиция. Зачем кому-то убивать и прятать тело девушки в палатке? Почему на базаре, который, по идее, тщательно охраняется даже ночью? И что значит татуировка?

– Хорошие вопросы, но ведь ответы могут быть самыми простыми. Обычное ограбление, базар не так уж и охраняется – многие охранники любят прикорнуть в ночную смену, а татуировку ей сделали подружки просто ради смеха.

– Да, но… разве мы не должны проверять такие случаи? – не сдавалась я.

Энджин вдруг улыбнулся и снова завел двигатель.

– Ты совершенно права. Мы узнаем об этой девушке все и выясним, кто или что ее убило.

– Но сначала заедем в супермаркет. Я хочу борща.

До конца поездки я была жутко довольная собой. Энджин сохранял видимую серьезность, но даже его я пару раз ловила на легкой улыбке.

***

– Это просто мехенди, – произнес Энджин.

Он уже второй час искал в интернете похожие рисунки и сверял их со сделанным мною фото.

– Татуировка хной, временная, довольно популярная на различных фестивалях и мероприятиях. Увы, но она не является визиткой какой-то нечисти.

– То есть, ты хочешь сказать, это обычное убийство? – уточнила я.

По комнате разносился потрясающий аромат настоящего борща. Честно говоря, я не очень была уверена в рецепте, но проанализировала наверное с сотню скачанных из интернета и составила оптимальный вариант. На вкус вроде оказался ничего, со сметаной пойдет.

Главное в этом деле сервировка, а уж с ней я постаралась на славу. Выглядело все очень красиво и действительно по-русски. Как на картинках.

– Я не понимаю, – произнес Энджин, – почему молодые девушки предпочитают своей культуре чужие? Западная музыка, индийские украшения, японская еда… что не так с вашей культурой?

– Большинство россиян, – подумав, ответила я, – кроме России в жизни видит разве что Турцию. Мы не Европа, где на автобусе можно прокатиться и в Париж, и в Карловы Вары. У нас чтобы увидеть Владивосток, надо семь суток ехать на поезде. Семь, Энджин! Семь суток ты, без душа, нормальной еды трясешься на узкой полке, ласково поглаживая пальцами ног проходящих мимо людей, затыкаешь уши всеми подручными средствами, чтобы не слышать храпа и периодически подскакиваешь от вопля «Пиво холодное, газеты-журналы-сканворды, лотерейные билеты!». Знаешь, я вообще не удивляюсь убийствам.

– Намекаешь, что у вас скучная жизнь?

– Говорю, что чужая культура для нас дальше, чем для европейцев. Нам хочется банального нового. Не потому что мы не любим свою культуру, а потому что она у нас везде, и нам банально хочется чего-то нового. И вообще. Кто бы говорил, – фыркнула я. – Сам сбежал со своей родины.

– Я путешествую, – возразил Энджин, – это другое. К тому же, я не разрываю связи со своей родиной, как видишь. Я просто узнаю новое.

– Ага. Сейчас, например, узнаешь, что такое борщ. Если только я своими кривыми руками не испорчу всю малину.

– В борще есть малина?! – Он даже от экрана на пару секунд оторвался, чтобы подарить мне недоуменный взгляд.

Я сделала каменное лицо.

– Конечно. А ты думал, почему он такой красный?

– Это фруктовый суп?

– Нет. Овощной.

– С малиной?

– Точно. Пойдем есть?

Все по правилам: наваристый суп, сметанка, чеснок, черный хлеб. Энджин ко всему этому отнесся с подозрением и пробовал осторожно, как яд. Вот что значит быть стражем и путешествовать в гордом одиночестве – мало того, что накормить некому, так еще и страшно жить. Даже обидно стало за нашу кухню: он уже столько времени в России, а еще толком ничего не попробовал.

Решено! Если не помрет от борща – накормлю блинами.

– Значит, я зря избила беднягу охранника, – вздохнула я.

– Будем считать, это воспитательный аспект. Он тоже повел себя по-скотски и получил по заслугам. Инна, где тут малина?! Ты мне наврала!

Я не выдержала и захихикала, за что получила легкий щелбан. Мстить не стала, но решила запомнить. А еще украдкой любовалась этим необычным мужчиной. В первую нашу встречу он показался мне слишком уж странным и, наверное, холодным, да еще и нес всякий бред. А теперь, как часто бывает, я рассмотрела в нем совершенно другие черты и нередко восхищалась Энджином. Особенно хорош он был когда улыбался. Такое случалось со стражем нечасто, но я прямо таяла в эти моменты.

Планшет Энджина вдруг мигнул несколько раз, подавая сигнал о входящем сообщении. Мужчина быстро просмотрел почту и лицо его приобрело совершенно серьезное выражение. Даже я жевать перестала.

– Что такое?

– Пришла информация об убитой от моего знакомого из полиции.

– И?

Ненавижу театральные паузы! Я уже поняла, что дело так просто не кончится, и мы влезли во что-то не очень хорошее, но почему нельзя сказать сразу? Мне что, за сердце схватиться?!

– У нее в роду были кореянки.

Я молчала, ожидая продолжения, но его не последовало.

– Хорошо, и что такого необычного в том, что в роду девушки были кореянки?

– Само по себе ничего, но в свете последних событий, неужели, тебя это не настораживает?

Чуть подумав, я все же согласилась с Энджином. Пульгасари – уже повод подозревать все корейское, что оказалось на нашем пути. Может, девушка как-то связана с этим корейским флешмобом.

– И что делать?

– Исследуем места вокруг. Как стемнеет.

Говоря это, Энджин задумчиво смотрел в экран. Я не видела, что он там пишет, но заметила значок Гугла. И любопытно сунула нос.

– Что ты делаешь?

– Изучаю списки нашей нечисти. Может, что-то натолкнет на мысль.

– У вас что, нет никаких тайных книг и старинных свитков, классифицирующих нечисть? – полушутя спросила я. – Все в интернете?

– Вот я еще с собой кучу книг не таскал, – пробурчал мужчина. – Если знать, где искать, можно обойтись и интернетом.

– Поставлю чай, – решив, что в этом деле я ему не помощник, отправилась на кухню.

Меня с самого утра не покидало ощущение, будто я что-то упускаю. Причем именно я, а Энджин или скрывает заинтересованность или просто не видит связи между всеми странными событиями.

Я чувствовала себя как в старом американском детективе: герой смотрит на доску, увешанную фотографиями, и вдруг на него снисходит озарение. На меня, правда, не снизошло. Но что-то определенно во всем этом было, какая-то связь.

Самый очевидный вариант – связь с Энджином. Он кореец, он приехал в Россию, к слову, в силу странных и не очень убедительных причин. И сразу же, с самого момента нашего знакомства, в Новобеломорске появляется корейская нечисть. То есть, появилась она, может, и раньше, но на меня все свалилось в один миг.

Но озвучить догадки я так пока и не решилась. Мы и знакомы-то совсем ничего. Я только вливалась в эту работу, и, бывали минуты, сама до конца не верила, что вся эта магия реальна.

– Вот слушай, интересный вариант, – из комнаты вышел Энджин. – Эбосан, существо из корейской мифологии. Дух японца, поджидающий в сумерках корейских девушек и соблазняющий их.

– А почему японца?

– А кто ж их знает. Наверняка есть какая-то до ужаса трагическая история, как японец полюбил кореянку, но она его предала и с тех пор он мстит всем.

– То есть, он их убивает?

– Легенды многое умалчивают. – Энджин пожал плечами. – Обычно самые мерзкие детали.

– Остальное сходится. Кореянка в далеком прошлом, красотка. Пожалуй, теория имеет право на жизнь.

– Рад, что ты оценила. – Энджин чуть улыбнулся. – Как стемнеет, осмотрим место происшествия.

– Можно забить и ждать, когда он подохнет с голода. В Новобеломорске не так много кореянок.

– А если он поедет в Москву или Петербург? – возразил мужчина. – Тебя не будет мучить совесть, если мы его не остановим?

Я не нашлась что ответить.

– Эй, а борщ-то был вкусный?

Но погруженный в свои мысли страж уже почти меня не слушал, он лишь рассеянно кивнул и взъерошил мои волосы. От этого прикосновения вдоль позвоночника пробежала приятная дрожь.

***

– Эбосаном может быть каждый! – Я осмотрела небольшую площадь перед рынком.

Там, где днем бегали и веселились дети, сейчас вольготно расположились бухающие компании не первой свежести. Отовсюду доносились маты, слышался звон бутылок. Кое-кто даже полез в драку с противоборствующей лавочкой. Неудивительно, что здесь случилось убийство.

Но что удивительно – базар был наглухо закрыт. Все ворота, все калитки – все под сигнализацией и на замках. Пробраться туда даже при сильном желании не вышло бы. Хотя у нас с Энджином все же получилось.

– Слушай, ну это бред! – шепнула я, когда мы шли мимо закрытых палаток. – Совершенно случайно девушка с корейскими корнями оказывается на территории рынка, охраняемого круче русского музея, и там ее совершенно случайно встречает корейская же нечисть с неприличными намерениями?

– Ты считаешь, что она была с ним знакома? – с сомнением спросил Энджин.

– Ничего я не считаю. Просто столько совпадений в один день это перебор.

– Или есть другой вариант. Девушка оказалась здесь случайно, и наличие корейских корней – обычный, ничего не значащий факт, а Эбосан убивает просто в силу сущности.

– А почему не убивал раньше?

На это уже Энджин не нашелся, что ответить. Я вообще слабо понимала, что мы делаем и зачем приперлись на рынок. Если это и есть работа стража, то я ее себе представляла немного другой. Как же огромная библиотека, где есть информация обо всех демонах, мудрый наблюдатель, книга таинств и хранитель10, который может спасти от смерти раз двадцать за сериал… тьфу, за карьеру?

– Слушай, а стражи сколько живут?

– Столько, сколько захотят.

От таких новостей у меня непроизвольно отвисла челюсть.

– То есть? А если он захочет вечно?

– Есть и такие, – пожал плечами Энджин. – Я не из их числа, я точно знаю, что уйду. Как только… в общем, неважно. Страж сам решает, когда закончить работу. Или есть еще вариант: ошибка. Обычно ошибки в работе стража приводят или к его смерти, или к смерти людей, которых он был обязан защитить. Во втором случае сила стража просто пропадает, и он умирает.

– Жуть. – Я поежилась. – Слушай, какая нечисть специфическая, уже минут десять ищу, в сети вообще ничего нет.

Энджин заглянул в мой планшет.

– Ты не так вводишь название. Первая буква не «Э», а «Е».

Я фыркнула и рассмеялась, но тихо, чтобы не спалила охрана.

– Ты серьезно? Е? Ты вообще осознаешь всю абсурдность ситуации? Мы залезли не пойми куда и ищем призрака, соблазняющего женщин, который называется … капец! Давай отдадим ему тетю Люсю из продуктового, а? Она его вусмерть замучает, явно ведь женщине не хватает секса, злая такая…

– Инна, прекрати немедленно!

– А что делать? Мне скучно, Энджин, это бред какой-то. Пошли отсюда, нет на этом рынке ничего.

– Есть.

Голос стража звучал отрывисто и напряженно.

– Откуда ты знаешь?

– Я чувствую. Слабый, но след магии. Он или был здесь, или собирается именно сюда.

– А я почему так не могу?

Я все шесть чувств направила на определение местоположения нечисти, но почувствовала только как затылок зачесался – комар укусил, в сумерках не разобравшись, чего жрет.

– Научишься, – ответил Энджин. – Не все сразу. Способности раскрываются постепенно, для того я с тобой и вожусь. Давай найдем, где укрыться, на случай, если он скоро придет.

– Если придет, предлагаю прижать и выяснить, откуда он приперся. Мне не нравится, что ваша нечисть просто так разгуливает по улицам Новобеломорска. Вот скажи, ты сколько раз исконно русскую здесь уничтожал? Лешие, бабы-яги были?

– Нет, из нечисти мне попались только ты и Почта России.

Он моего тычка Энджин увернулся и увлек меня за одну из палаток. С одной стороны нас скрывали какие-то кусты, с другой темно-синий тент, которым накрыли лоток. Я не удержалась на ногах и рухнула прямо в объятия корейца. Повисла неловкая пауза. Энджин внимательно рассматривал мое лицо в слабом свете фонаря. Я почувствовала, как заливаюсь краской, и осторожно попыталась освободиться. Страж выпустил меня без возражений. Легкий укол разочарования неприятно поразил – раньше я считала, что подобные ситуации, уж больно напоминающие сериальные, мне совершенно безразличны.

– А как мы его убьем? – спросила я это лишь чтобы сменить тему.

По сути, вопрос был глупый. Как-как, пистолетом.

– Это всего лишь дух, обладающий плотью. Вот, – Энджин достал из внутреннего кармана куртки небольшой кристалл, напоминающий лунный камень, – тело мы уничтожим, а сам дух загоним сюда. Перешлем моему знакомому коллекционеру, он такие штуки обожает, хотя специализируется на холодном оружии.

– Кошмар, – резюмировала я. – Зашибись, в универ поступила. Сижу в кустах, караулю нечисть и собираюсь переслать камень с какой-то фигней психу, коллекционирующему оружие.

– Гораздо лучше, чем прогуливать пары по матану, бухать дешевым пивом, а в выходные ходить с подружкой по клубам и разводить парней на коктейли.

– Это ты сейчас свою молодость описал? – захихикала я.

А вот Энджин почему-то помрачнел. Я уже достаточное время находилась рядом с ним, чтобы замечать подобные перепады настроения, а они случались частенько. Что-то его грызло, что-то давнее, но неприятное. И я иногда невольно ему об этом напоминала. Естественно, он ничего не рассказывал, а я стеснялась спросить.

Так прошло около получаса. Мои ноги затекли, спина настойчиво требовала разминки. Холодало – все же приближалась осень.

– Ну, что? – не выдержала я. – Скоро он будет? Может, пойдем ему на встречу?

– Он почувствует в нас стражей так же, как мы чувствуем его. Он близко, но я не знаю, где именно.

– Он движется или стоит на месте?

– Возможно, и стоит. Но я не чувствую всплеска его сил, он ни на кого не нападает и не колдует.

– Ладно, медиум, пошли искать.

Я поднялась и с наслаждением потянулась. Мы сидели в тени, которая надежно скрывала нас от бдительных глаз камер и охраны.

Стоп.

Я выглянула из-за палатки и посмотрела туда, где в небольшой будке горел свет.

– Ну, конечно, как же иначе.

– Инна! – крикнул мне вслед Энджин. – Куда ты?

Я – к охране. Как же нечисть попала на территорию рынка? А как же там оказалась девушка? И куда же спрятался наш герой, как не к охранникам в их уютный дом!

А еще интереснее – зачем меня туда тащил тот бугай. Чтобы штраф выписать, отобрать телефон, отругать, или познакомить с их новым другом, так умело нашедшему себе место для питания?!

Я резко дернула ручку двери на себя и увидела троих обалдевших мужиков. Если б не твердая уверенность, что я не ошиблась, наверное, я б огребла проблем. Но сейчас голова работала на максимум. Я быстро осмотрела небольшое пространство комнатушки. Водочка, нехитрая закуска домино и… гвоздь программы!

– А-ну, иди сюда!

За грудки я – сама поразилась собственной силе – вытащила на вид молодого парня из будки и как следует ударила кулаком в нос. Он упал на землю, и я добавила носком ботинка в живот. Парень согнулся. Энджин уже видел, что меня привело в такое бешенство, и достал пистолет.

Голова парня, на первый взгляд, была непропорциональной и какой-то квадратной с уродливыми бороздами по краям. Волос у него не было, а из середины черепа торчал очаровательный зеленый рог, придавая нечисти сходство с болгарским перцем.

– Продолжаем знакомство с русской культурой, – процедила я. – Перец болгарский, фаршированный.

Так и знала, что неспроста за меня охранники схватились! Если б были возмущены фотками, которые я делала – сдали бы полиции. Не-е-ет, они явно покрывали эту заразу, а он узнал во мне стража. Или догадался – не суть. Или просто пожрать хотел. Но умело прятался, скотина, я даже поверила, что он лазит сюда через забор.

Пихнув нечисть напоследок, я не стала смотреть, как Энджин его убивает, хотя и стоило. Все равно когда-то придется делать это самой. Вместо этого я вернулась в будку охраны.

– Ну, что? Сделаем вид, что друг друга не видели, или поедем в ближайшее отделение разбираться, что делает опасный псих в вашем чудненьком гнездышке?

– Первое, – хрипло и тихо ответил ошарашенный охранник.

В этот же момент раздались два выстрела и все присутствующие вздрогнули.

– Эх, вы, – протянула я.

Если честно, часть меня жалела, что нельзя сдать их куда следует. Потому что они все прекрасно знали. А может, и покрывали убийцу. Только идиот бы не догадался, на чьей совести убийство. А продолжать пить с этим уродом… короче, не было бы рядом Энджина – я бы превысила должностные полномочия как пить дать. А так просто достала из кармана жестяную коробочку, взяла щепотку пыли и сдула ее с ладони. Лица охранников приобрели донельзя глупые выражения, глаза их закрылись и оба здоровых мужика погрузились в крепкий сон. Даже если на утро они и вспомнят что-то, спишут на веселые глюки от употребленного алкоголя.

– Все? – Энджин убирал в карман камушек с заточенным духом.

Неподалеку занялось пламенем тело.

– Ты молодец, – уже в машине похвалил меня мужчина. – Хоть я и не одобряю такой импульсивности.

– Я просто разозлилась. Сама не ожидала. Просто знаешь, я иногда не могу понять, зачем люди сотрудничают с нечистью? Они не понимают, что это зло?

– Некоторые люди, Инна, представляют собой куда большее зло, нежели нечисть. Понимаешь, нечисть – она не виновата в том, что такая. Она живет в своем мире, а когда случайно вырывается в наш, мы ее ловим и уничтожаем. Она существует для такой жизни. Нечисть живет так, как привыкла, в ее мире это не считается чем-то плохим. Люди зло творят сами, у них обычно есть выбор.

– Давай прокатимся? – попросила я. – С ветерком.

Я не ожидала, что Энджин согласится, но, к моему удивлению, он без возражений завел машину и сорвался с места. Я открыла окно, чтобы холодный ночной воздух развевал волосы.

– Знаешь, если у меня в школе будет встреча выпускников, ты повезешь меня на этой машине и представишься моим мужем, – произнесла я.

Энджин только фыркнул. Нет, а я серьезно. Так и представляю – приезжаем мы с Энджином на порше и вместо язвительного шепота «неудачница» я вижу восхищенные взгляды. Эх, вот сущность женщины – лишь бы выпендриться. Но машина крутая. И, если подумать, работа стража – тоже.

Может, мне и понравится.

***

В «Драконе» было шумно. И я в который раз за последнее время удивилась – да откуда весь этот народ? Отель стоит на самом въезде в город, в спальном микрорайоне, вдали от дорог. К тому же, имеет такую специфическую направленность. А ведь полный, и ресторан не пустует, и номера, может, не заняты все, но точно больше половины.

Играла живая музыка, а на ужин была великолепная тарелка из морепродуктов с кунжутом и каким-то необычайно пряным, но вкусным соусом. Меня не вдохновляли осьминожки, но зато жутко привлекали тигровые креветки и кольца кальмара. Мы с Энджином заказали на двоих целую тарелку и подозревали, что не сможем все осилить.

– Ты хорошо справилась, – сказал Энджин. – Правда, это было уж очень безрассудно. Но хороший знак – твоя сила просыпается, скоро ты сама ее почувствуешь. Для начала попробуем простое упражнение.

Он наколол на вилку виноградину с фруктовой тарелки и протянул мне.

– Заставь ее лопнуть. Сейчас это будет просто, поскольку я уже нарушил целостность ее оболочки. Ты просто довершишь начатое.

– А как? – растерялась я. – Что мне сделать?

– Ты поймешь. Сосредоточься на своем желании.

Я долго смотрела на несчастную виноградину, я бы сказала, преступно долго. Но никакого эффекта это не возымело. На мой разочарованный вздох Энджин ответил улыбкой.

– Научишься. Это только сначала сложно, потом все идет по проторенной дорожке. В тебе есть потенциал. Главное, чтобы было желание учиться.

Принесли чай, ароматный, насыщенный и вкусный. На этот раз от десерта я отказалась.

Больше всего мне хотелось отдохнуть в номере, на мягкой кровати с книгой. Может, с чашкой мятного чая или какими-нибудь леденцами. Читать, погрузиться в выдуманный мир и отвлечься от этой погони за потусторонними сущностями. Мне просто было необходимо время, чтобы все переварить.

Когда я съеду от Энджина? Не могу же я вечно жить за его счет и в его комнате. К слову, за ужин опять заплатил страж.

Но выбирая между вопросом о моем переезде и вопросом о появлении корейской нечисти в России, я выбрала второй. И, кажется, совершила ошибку.

– Все же это странно, – медленно проговорила я, – ты не думал, что твой приезд и появление корейской нечисти связаны?

– Но я не совсем кореец.

– А кто?

– Моя мама была русская.

Энджин заметно напрягся. От меня не укрылось, какой взгляд он бросил в сторону зала, чтобы удостовериться, что нас никто не подслушивает. И от этого я только уверилась, что права. В новую атаку пошла с удвоенной силой:

– Поправь меня, если ошибаюсь, но это довольно странно. Я с тобой чуть больше недели, а мы уже встретили двух представителей вашей… э-э-э… магической фауны. Ты не думал, что кто-то пытается от тебя избавиться? Это вообще возможно?

Я говорила, рассматривая, как раскрываются в чашке цветочки чая, а когда подняла взгляд на Энджина, едва подавила желание закутаться в куртку – так холоден был его взгляд. Никогда не видела у стража такого выражения лица.

– Мне кажется, Инна, ты еще не слишком хорошо обучена, чтобы делать подобные предположения. Давай сначала займемся развитием твоих сил.

Я никогда не отличалась благоразумием. Была вспыльчивой и, может, излишне эмоциональной. Даже когда я была спокойна, как замерзший слон, малейшая ерунда могла вывести меня из себя. И особенно болезненно мое эго реагировало на такой вот тон. Мне не нравилось, когда меня осаживают и указывают на место.

– Ладно, пойду тренироваться, – своим самым ледяным голосом произнесла я. – Приятного вечера.

Поднялась и бросила на диван салфетку. Чай так и остался недопитый, а все мечты о спокойном вечере с книгой пошли прахом.

– Инна! – крикнул мне вслед Энджин. – Вернись немедленно!

Уже у дверей я не выдержала и показала ему средний палец. Да, я была до ужаса зла! Я ненавидела, когда со мной так разговаривают. Почти всю жизнь я была предоставлена самой себе. Я делала то, что хотела, дружила с теми, с кем хотела. Полная свобода! От меня требовали разве что приемлемых оценок в дневнике и отсутствия приводов в милицию, в остальном я была свободна. Я не спилась с местной шпаной, не жила в грязи, хорошо питалась, умела тратить деньги и вести хозяйство. И я, черт возьми, имею право делать предположения, которые относятся непосредственно к моей жизни! А если этот кореец думает, будто может так со мной разговаривать, то пусть катится к своим пульгасари. Поработаю официанткой, не умру.

Так я себя накручивала, пока шла к дому. Наверное, идти туда была не самая лучшая идея, но ничего иного я не придумала. Ключи всегда были с собой, нападения я боялась уже чуточку меньше. Знала, что могу себя защитить и убежать, а может, даже победить.

Над морем взошла луна. На главной дороге в это время почти не было машин, и я шла по самому центру, наслаждаясь свежим воздухом. Вопреки ожиданиям Энджин не побежал за мной, значит, не считал себя виноватым. Пусть.

Его реакция показательна – я оказалась права. Что-то было в его прошлом и, возможно, в настоящем, что привлекало сюда специфичную нечисть. Только вела она себя странно: не нападала на Энджина, жила себе спокойно, питалась и хулиганила. Но и на это могут быть объяснения: скажем, я просто не знаю о нападениях. Мы знакомы всего ничего.

Или второй вариант: нечисть не связана с Энджином, но является причиной его приезда. Скажем, какой-нибудь комитет стражей прислал его в Новобеломорск разобраться в ситуации. Но тогда я не понимаю, почему не сказать мне? Думает, я расстроюсь, что рано или поздно он уедет?

Третий вариант. Нечисть вообще не связана с Энджином. Он приехал, она приехала, приехали независимо и как-то не подружились. Тогда чего он на меня рычал? Так, в воспитательных целях? Нет, я явно задела что-то, что не демонстрируется посторонним, вот он и взбесился.

Что я знаю?

То, что на набережной ко мне подошел Энджин и начал нести чушь про потусторонний мир или как там – это первое столкновение с корейским… скажем, фольклором.

Затем на парк напал пульгасари. Можно предположить, будто это была демонстрация для меня, неверующей, и Энджин призвал демона сам. Хоть я такой поступок и не одобряю, допускаю, что иначе он просто не знал, как подступиться. Не увидь я все своими глазами, никогда бы не поверила.

Потом был напавший на меня Сашка, которого Энджин окрестил вонгви. Что тоже странно, ведь я толком и не смогла объяснить, что Сашка делал и как выглядел. То есть, Энджин подсознательно ожидал появления чего-то корейского. И, к слову, заикнулся, что у вонгви наверняка был хозяин.

Затем был демон всея интернета, национальность осталась не определена, так что опустим подозрительность в этом случае.

И вот теперь – дух, убивающий корейских девушек.

А стоп… была ведь еще женщина! И видела я ее два раза: в момент нападения пульгасари и на рынке. Та самая, с удивительно белой, словно фарфоровой, кожей. Женщина была кореянкой, попадалась мне в самое неподходящее время и, возможно, знала Энджина. Или не знала, но была замешана в происходящем.

Это уже было похоже на план. Найти информацию о кореянке, выяснить, кто она и как связана с нечистью. Если никак, то поискать информацию об Энджине. Одна проблема – с информацией я не умею работать от слова «совсем». В школе такой навык ни к чему, а в универ я не поступила. И как искать на просторах огромного Интернета двух человек, о которых я почти ничего не знаю?

Говорят, в сети есть все, но найти то, что нужно, там нереально. И это правда. Я потратила кучу времени, но не нашла ничего об Энджине. Про женщину и не заикалась.

Энджинов была целая куча! Не самое редкое имя оказалось у стража. Были и актеры, и певцы, и политики, и блоггеры… кого только не было, но ни одна фотка не совпала с тем мужчиной, что я знала. Когда часы пробили два, я сдалась. Закрыла ноутбук и улеглась на кровать, не раздеваясь. Перед глазами плясали разноцветные звездочки.

Скорее всего, я бы уснула, если б не звуковой сигнал «скайпа». В голове сразу всплыли воспоминания о демоне, которого мы загнали в робота, и я напряглась. Но, то было всего лишь сообщение от мамы: она спрашивала, как дела. Как будто ей интересно. Отделавшись коротким «ок», я собиралась было вырубить ноутбук – утром подумаю, как жить дальше. Но в памяти, освежившейся после короткого сна, всплыла небольшая подробность. Энджин упоминал Нью-Йорк. И по логике (моей, разумеется), в Нью-Йорке он был во временной промежуток между Кореей и Россией, раз там вышла замуж его предыдущая помощница. Может, если сузить поиск до одного города, что-то и найдется. Не может быть, чтобы мужик, уничтожающий нечисть, ни разу не попался журналистам, блоггерам или новостному каналу.

Жаль только, что мои поиски ограничивались русским и английским языками. Но все же я ввела несколько слов в поисковик и нашла тройку интересных происшествий в Нью-Йорке за последние несколько десятков лет. Разумеется, те, в которых теоретически мог принимать участие Энджин и помощница. Раскрытые громкие убийства, теракты и прочее я не рассматривала.

Первое, что нашла, это беспорядки из-за банкротства какой-то фирмы, занимающейся экспортом ювелирных изделий из стран Азии, второе – серийные убийства мужчин, и третье – пожар в крупном отеле, где погибла девушка.

Как-то раз, перед сном, Энджин сказал, что стражей можно узнать в толпе – они нередко наблюдают за последствиями действий нечисти. Примерно как я, когда увидела жертву духа на рынке. Только без активного вмешательства.

Я просматривала фотографии, надеясь увидеть на них Энджина, но увидела нечто совершенно неожиданное…

Звонкой трелью раздался звонок, от которого я вздрогнула и резко свернула страницу. В такой час ко мне уж точно никто не мог прийти. Рука сама потянулась к пистолету, который мне вернули. Я бесшумно подкралась к двери и посмотрела в глазок. Ожидала увидеть демона или, на худой конец, Сашку – я была в полной уверенности, что опять вляпаюсь! Но за дверью оказался Энджин. Я с облегчением выдохнула.

Некоторая часть меня не хотела впускать стража, а хотела дуться хотя бы до утра, но более мирная половина уже отошла и, в общем-то, даже не нуждалась в извинениях. Зачем-то я бросила взгляд в зеркало. Не самый шикарный образ. Волосы взъерошены после сна, глаза покраснели, да и общий вид выдавал усталость. Со вздохом я открыла дверь.

Энджин молча меня рассматривал. Так долго, что мне подумалось, будто снова пришел ругаться.

– Привет, – когда пауза затянулась, не выдержала.

– Привет, – откликнулся он. – Я почему-то подумал, что ты пошла на пляж.

Что я на это могла сказать? Не имею привычки ходить на пляж, когда есть ключи от квартиры. Не бродяга часом.

Энджин стоял на пороге, я тоже тупила и не приглашала его внутрь. Так мы и мялись, явно оба чувствовали неловкость после ссоры.

– Извини, – наконец вздохнул страж, – я не хотел тебя обижать. Я давно не работал с кем-то… понимаешь, все мои помощницы, они были спокойные, тихие, безынициативные. А ты другая, и мне непривычно. Иногда я срываюсь.

– Ничего.

Тишину можно было назвать звенящей. Только в трубах рядом завывал северный ветер. Энджин рассматривал меня очень внимательно, а я смотрела куда угодно, но не на мужчину.

– Проходи! – наконец опомнилась я.

Не ехать же в его отель посреди ночи. У меня, правда, только односпальная кровать и раскладушка – апартаменты явно не уровня стража. Но, если не нравится, может переночевать на пляже, здесь недалеко.

После сна думалось тяжко. Я полезла закрывать дверь, а Энджин попытался протиснуться мимо меня в прихожую. Мы оказались так близко, что сердце замерло, пропустило пару ударов и принялось биться намного быстрее. Я почувствовала необычный пряный запах.

– Ты пил? – зачем-то спросила.

– Немного.

Он был выше больше чем на голову, но достаточно было склониться, и… сама не знаю, хотела ли я, чтобы Энджин меня поцеловал. Но от его губ оторвать взгляд было невозможно. Я почти привязалась к этому необычному мужчине, за неделю с хвостиком он стал мне почти другом. И что скрывать – я очень хотела выяснить, что чувствует девушка, которую целует красивый и обаятельный мужчина.

И он почти сдался. Я почувствовала дыхание, обогревшее губы. Я почти почувствовала прикосновение, но Энджин вдруг отстранился и быстро прошел в комнату. Острое чувство разочарования затопило, оставило после себя безразличную усталость. Я заперла дверь и вернулась.

– Предлагаю лечь спать. Бери кровать, на раскладушке ты просто не поместишься.

– Спасибо.

Ох, эта чудная неловкость от несостоявшегося поцелуя – начинаю ее ненавидеть буквально с первой минуты!

– Я проверю твою теорию, – сказал Энджин, когда мы уже умылись и лежали, пытаясь уснуть. Несмотря на поздний час, я никак не могла справиться с такой простой задачей. Может, потому что уже поспала немного, а может, виной тому был приход Энджина. У меня до сих пор не прошло это идиотское разочарование. Фантазия дорисовывала возможные варианты развития событий, никак не желая принять реальность.

– Что? – переспросила я и зевнула.

– Я проверю, не появилась ли здесь нечисть из-за меня.

«Да, я тоже» – подумалось мне.

Сцены поцелуев с Энджином в моей фантазии сменило фото, о котором мне удалось забыть на несколько минут. На фото, перед пылающим отелем, в толпе, я увидела ту самую кореянку. Это не могло быть совпадением.

***

Кажется, я не была в собственной квартире целую вечность. Так, например, не прозвенел вовремя будильник, обычно заведенный на девять утра. А еще я не задернула шторы перед сном, и разбудило меня солнышко. Я чувствовала себя выспавшейся, здоровой и, в общем-то, довольной жизнью.

Раскладушка стояла напротив кровати, но Энджина на ней не было. Шума воды из ванной тоже не доносилось, значит, и душ он не принимал. На кухне пьет чай? Зная стража, логичнее предположить, что он будет ждать, когда я проснусь. На моей кухне он ни разу не был, а чтобы Энджин не спросил разрешения прежде, чем что-то взять?

Потом я услышала характерный щелчок, затем еще и еще. Резко поднявшись, я свалилась с раскладушки, но худшие опасения меня не подвели: Энджин сидел за ноутбуком и рассматривал именно ту страницу, которую я в спешке свернула, но не закрыла. Ноутбук так и проработал включенным всю ночь.

Но, собственно, я все равно собиралась ему это показать. Женщину я видела дважды, и она явно следует за Энджином, если судить по фотке из Нью-Йорка. Хоть меня и возмутило такое самовольное вмешательство в личный ноутбук, снова ссориться не хотелось.

Но у Энджина были свои планы на это утро.

– Что это? – напряженно спросил он.

– Я искала информацию. Подожди, я умоюсь и объясню.

Вот только все время, что я умывалась ледяной водой и чистила зубы, мне казалось, что вот-вот грянет скандал. Можно сказать, чувство необратимости ссоры уже переросло в уверенность. Но причины для ссоры я найти не могла и очень нервничала. Поэтому объяснение выглядело больше как оправдание:

– Вот эту женщину я видела дважды в Новобеломорске. Когда на парк напал пульгасари и когда нашли тело той девушки. Я случайно наткнулась на эту фотку, когда искала информацию…

– Инна, почему ты это делаешь? – огорошил меня страж.

– Делаю что?

– Я ведь попросил тебя не лезть, но ты ушла из ресторана и тут же сделала наоборот. Что я делаю не так? Почему ты не можешь меня послушать?

– Ты же сам сказал, что проверишь мою догадку, – опешила я. – Я просто сделала это на пару часов раньше.

– Я сказал, что сам проверю. Я не сказал, что ты влезешь в это.

– А тебе не кажется, что я сама могу решить, во что мне влезать, а во что нет? У меня были наблюдения и мысли – я пришла к результату. Разве не это мы должны делать?

– Ты должна у меня учиться.

– Ну, тогда ты должен быть рад, что я достигла таких успехов.

Я была в шаге от того, чтобы выгнать Энджина к чертям! Он говорил тихо и спокойно, но меня бесили эти недовольный тон и ледяной взгляд – такие же, как накануне вечером. Наступила ему на хвост опять.

– Ты не должна предпринимать какие-либо действия без моего одобрения!

– Да что тебя так возмутило?! Я просто искала происшествия в городе, где ты был! Я никуда не ходила, ни с кем не сражалась. Я сидела за компьютером!

– Я хочу, чтобы ты четко выполняла мои указы! Если я говорю не вмешиваться, значит, ты не вмешиваешься! Я извинился за форму подачи указаний, но не за их суть. Не лезь, Инна, это не твое дело. Если ты хочешь быть стражем, должна учиться и четко выполнять мои указы.

– Позволь тебе напомнить, – перебила его я, – что я не напрашивалась.

– Инна, ты ведешь себя, как ребенок.

– А ты, как родитель. Только позволь напомнить: мы не родственники. И даже не преподаватель со студенткой. Это ты меня нашел, ты втирал мне про суперсилу и предназначение, ты приперся в парк, драться с пульгасари, ты втянул меня в это, а сейчас злишься, что я хочу ответов.

Я замолчала, переводя дух, но не собиралась давать Энджину шанс вставить хоть слово прежде, чем задам главный вопрос.

– Кто она? Эта женщина на фото – кто? Почему ты так реагируешь на мои попытки выяснить что-то?

– Я уже сказал, Инна, это не тот вопрос, который ты можешь сейчас решить.

– Тот. Я видела ее два раза, она меня беспокоит. Я хочу знать, кто она, и спрашиваю об этом тебя. Логичнее цепочки действий не представить. Жду.

Очевидно, Энджин не ожидал от меня такого напора. Он молчал, я чувствовала, что вот-вот и сорвусь – начну или орать или вовсе дам ему в нос, чтобы впредь как следует думал, прежде чем сваливать на меня свои претензии.

– Можешь не беспокоиться, – наконец изрек страж, – я решу эту проблему. Женщина тебя больше не побеспокоит.

– Кто она?

– Я сказал все, что хотел. А теперь извини, у меня дела. Думаю, нам стоит взять недельку перерыва.

До меня не сразу дошло, о чем он говорит, а когда дошло, входная дверь уже захлопнулась. Вот так, совершенно неожиданно, я осталась одна. «Недельку перерыва»… не знаю, что Энджин подразумевал, но знаю, что говорят чувства – навсегда. Я могла бы смириться с этим новым одиночеством, если б сама его выбрала или совершила ошибку, которая привела к таким последствиям. Но я так и не поняла, в чем оказалась виновата, и от обиды на глазах выступили слезы.

Но плакать я не привыкла. Упрямо вытерла лицо влажной салфеткой, засунула тоску и обиду куда-то глубоко-глубоко, и принялась собирать постель. Переживу без стража, буду обычной девушкой. Забуду, как страшный сон всю эту нечисть.

Этот бубнеж обиженного ребенка под конец даже начал забавлять. И хоть настроение все равно было паршивым, я нашла в себе силы прибраться дома, приготовить ужин и сделать то, о чем я так мечтала, живя у Энджина: поваляться в постели и почитать, не думая о том, надето ли на мне что и не приспичит ли Энджину прошествовать к шкафу. И, хоть читалось тяжело, мне удалось отвлечься от унылых мыслей. Потом, сытая и уставшая, я уснула, а проснулась… от очередного звонка в дверь. Только на этот раз за порогом стоял совсем не Энджин.

– Мама? – выдохнула я, рассматривая статную красивую женщину, которая ну уж точно не могла быть моей матерью.

– Привет, дорогая! – Мама прошла в комнату и осмотрелась. – Как дела?

– Нормально. Ты какими судьбами?

– Я к тебе, дочь. Что происходит?

– В смысле? – опешила я.

Мне было двенадцать! Мне было двенадцать, когда она вышла замуж и начала жить на два дома, а едва мне исполнилось шестнадцать, приезжала раз в месяц, проведать. Честно говоря, я ожидала, что она вообще обо мне забудет. А тут как снег на голову – вовремя ушел Энджин.

Мне бы догадаться, что неспроста она у меня спрашивала, как дела. И дочитать все ее сообщения до конца. Но я оставила все на утро, и вот – сюрприз.

– Почему ты не позвонила и не сказала, что не прошла на бюджет?

Вот тут я окончательно подвисла. Я даже не звонила сказать, что подала документы! Я думала, она не знает, в каком году у меня выпускной, а тут такие дела.

– Ну, впрочем, ладно, – тут же отмахнулась мама. – Я все устроила.

– Что устроила?

– Твое поступление. Завтра повезешь документы.

– Ты что, дала взятку? – обалдела я и от удивления даже села в кресло.

– Нет, у Олега есть знакомый. Инна, ты что, не рада? Я вернула тебе возможность устроить свое будущее!

– Э-э-э… – промычала я, – спасибо, мама, я рада.

Прозвучало неубедительно, но она этим вполне утешилась.

– И этим ты питаешься? – ревизия плавно перетекла на кухню.

Я глянула, что принесла с собой в качестве завтрака мама и смиренно вздохнула, признавая собственную ущербность. Половинка грейпфрута, пюре из шпината и черный кофе без сахара. Нет, на такие жертвы я пойти не могу, даже ради фигуры. Даже, наверное, ради спасения мира.

К слову, о спасении мира. Я тупо уставилась в зеркало, все еще не веря, что за пару минут моя жизнь снова перевернулась. Глупо отвергать возможность выучиться, и… может, это то, что мне нужно? Энджин забудет, как о страшном сне, а я получу нормальную профессию и шанс на нормальную жизнь.

Только все равно кольнуло чувство разочарования. Жизнь могла бы быть интересной и насыщенной, а будет как у обычной студентки, вынужденной жить на стипендию и стараться не вылететь из универа.

***

На утро я села в автобус до Архангельска, невольно вспоминая, как туда же мы ездили с Энджином буквально несколько дней назад. Промозглая погода добавляла тоски, но мне полагалось радоваться – я везла с собой папку с документами и вот-вот должна была стать студенткой не самого крупного, но и не последнего университета в области. Мама сияла и, в свойственной ей манере, была везде и сразу. За последние два года так часто я ее не видела, как за эти сутки. Наверное, есть что-то хорошее в том, что мама переехала в Мурманск. Если бы мы жили все в одной квартире, я сошла бы с ума.

Дорога предстояла хоть и не длинная, но утомительная. Одни и те же пейзажи за окном: низенькие деревья, скромные белые цветочки, изредка попадались любители собирать грибы и чернику. Хотя какая черника уже в такой холод? Август заканчивается, скоро заморозки.

Поначалу автобус останавливался у каждого столба, и меня даже начало немного укачивать от постоянных торможений. Рядом сидела неприметная бабулька с авоськой, а впереди – мама с сонной и тихой девочкой лет пяти. Наконец пошла более-менее ровная трасса, без остановок. Постепенно легкое покачивание начало убаюкивать, и я проваливалась в дремоту.

Заснуть не удавалось, я все прокручивала в голове расставание с Энджином. Никак не могла отделаться от противного послевкусия. Нехорошо расстались.

И вдруг, словно от толчка, я проснулась, поняла, что автобус тормозит и зачем-то глянула в окошко, хоть и понимала, что до конца пути долго. Только в Архангельске контролер на вокзале еще раз проверяла билеты, и, если места оставались, а проверяющих в салоне не было, водитель частенько в обход кондуктора подбирал пассажиров за чуть меньшую сумму и вез до какой-нибудь деревни. К этому все привыкли, но нельзя же посреди леса останавливаться и подбирать кого попало! Здесь рядом и деревни никакой не было, насколько я могла вспомнить. Но что-то заставило меня вглядеться в толпу мужчин и… о, черт! Среди них – к слову, все были одеты в одинаковые черные куртки – я совершенно отчетливо узнала Леликова.

До чего же гад, живучий! Свалился ведь с пятого этажа. И ходит, автобусы тормозит. Конечно, не было и тени сомнений, что Леликов выслеживал меня. Если вы решили не быть стражем, это не значит, что страж решил не быть вами. Или что психованный заколдованный парень от вас отстанет. И как только его татуировка на все лицо не пугает народ!

Я мгновенно поднялась и быстро юркнула ко второй двери – она тоже была открыта, и вылетела на дорогу. Мужчины уже загрузились в салон, водитель поехал, а я рванула в лес. И все же меня успели заметить: через пару десятков метров автобус затормозил, и Леликов первый выскочил. Я не стала ждать, когда он добежит до меня, рванула в лес.

Навряд ли существует кто-то, обожающий бегать в тоненьких кружевных балетках по утреннему лесу. Я неслась, виляя меж деревьев, матеря проклятую ледяную росу, и думала только о двух вещах: хорошо, что лес не слишком густой и хорошо, что я пока не наткнулась на болото. А болот в наших краях… нереально много! Стоит только попасть в такое, и вытащить уже никто не сможет. Скольких искали каждое лето, поднимая МЧС, волонтеров и лесников? Мне не очень хотелось стать еще одним именем в переписи пропавших без вести.

Я слышала, но очень отдаленно, преследователей и надеялась оторваться. Дорога окружает лес, так что если пересечь его удачно, можно выйти на то же шоссе и успеть поймать машину прежде, чем Леликов и компания меня догонят.

А бегали они быстро.

Низкие северные тучи стали еще темнее. Только дождя мне не хватало, и так почти ничего не видно и довольно прохладно. Лес густел, и в какой-то момент я поняла, что бегу не туда и если не сверну, уже не выберусь. Впервые стало по-настоящему страшно. Меж деревьев, уже впереди, мелькнул силуэт преследователя. Красным полыхнули в сумраке глаза.

– Только не надо думать, что я совсем безмозглая, – пробормотала я и достала из внутреннего кармана куртки пистолет.

Его Энджин не забрал. Конечно, я понимала, что если поймают с оружием – беды не оберешься. И даже прочла на эту тему пару статей в интернете. И все же инстинкт самосохранения победил страх оказаться в тюрьме. Кто будет проверять одинокую молодую и симпатичную абитуриентку? Если избежать металлодетекторов и вести себя спокойно, и в голову никому не придет, что у меня во внутреннем кармане оружие.

Похоже, аргумент показался Леликову и его ребятам весомым – они не приближались. Я чувствовала, что они где-то рядом, но не могла определить направление. А от этого многое зависело. Если нападут со спины, выстрелить я не успею, а в рукопашной драке в лесу… ой, не знаю, хватит ли тех скудных навыков, что впихнул в мою голову Энджин. Да и их трое.

Ветер стих и вдалеке… вдалеке я услышала шум автострады. Звуку я обрадовалась, словно новогоднему подарку. Хотя бы есть направление, куда бежать из леса – уже что-то, может, я успею поймать машину, а эти отстанут.

Я решилась. Побежала на звук, не выпуская из рук пистолет, вцепилась в него так, что захотела бы – не выпустила. По ощущениям бежать надо было долго, но, как оказалось, не так уж сильно я и углубилась в лес. На дорогу я вылетела совершенно неожиданно, и будь на ней оживленное движение, уже попрощалась бы с жизнью под колесами машины.

И снова повезло. Судьба второй раз встала на мою сторону. Шоссе оказалось относительно рядом, и мне почти удалось оторваться от Леликова. Вот только машин не было от слова «совсем». Серая, чуть мокрая от дождя, дорога была абсолютно пуста. Я встала лицом к лесу и подняла оружие, готовая или стрелять, или снова бежать.

Вскоре из леса начали появляться они. Трое мужчин, возглавлял которых, конечно, Сашка. При виде моего пистолета он плотоядно оскалился.

– Нельзя убить то, что уже мертво, – прошипел бывший одноклассник.

– Не проверяла. Но с удовольствием проведу пару экспериментов.

Ситуация патовая. С одной стороны я, с пистолетом. С другой, трое амбалов с нехорошими намерениями и, вероятно, какими-то сверхъестественными способностями. Без пистолетов, но с красными светящимися глазами. Не знаю, помогают ли эти глаза в битве, но точно устрашают!

Все же оружия они боялись. В противном случае напали б сразу, втроем-то на девушку и особой силы не надо. Я отступала к обочине и совсем не знала, что делать. Руки уже были ледяные, волосы после забега по лесу – словно из душа. Ветер пронизывал насквозь, я мелко дрожала. Леликов, зараза такая, улыбался. Решил взять измором.

Начал накрапывать дождик, и я замысловато выругалась. Что-то мне подсказывало, что в условиях дождя мое оружие станет практически бесполезным. Только бы не хлынул ливень!

Скрип шин дал надежду и в то же время принес с собой какой-то страх. Ладно, я – убивать меня, наверное, есть смысл, я там какими-то силами обладаю. А если сейчас пострадает обычный человек?

Мои подозрения оказались вполне обоснованными. Леликов не выпускал меня из виду, а двое его товарищей пошли на середину дороги, где из-за поворота вот-вот должна была выскочить машина. Уж не знаю, что они собирались делать, но инстинктивно почувствовала: надо что-то решать, причем немедленно. Не думая больше ни секунды, я выстрелила, глядя Леликову прямо в глаза. Парень пошатнулся и упал, я не стала смотреть, поднимется или все же наконец-то уймется. Двое других обернулись, но среагировать не успели. Один раз я промахнулась, во второй попала прямо в грудь. Третий выстрелить не успела. Разглядела машину: знакомый до боли серый порш на дикой скорости надвигался на нас. Я успела отскочить в сторону, упала на асфальт и ободрала коленку, а мой преследователь от удара о капот сделал пару кувырков в воздухе и с неприятным хрустом приземлился на дорогу.

– Ты что, псих?! – рявкнула я на Энджина, когда он остановился и открыл дверь. – Ты мог меня сбить!

– Я надеялся, ты отскочишь, – невозмутимо отозвался страж. – Садись.

Тут уж упрямиться я не стала.

– Куда ты? – Когда мужчина развернулся в сторону Новобеломорска, не поняла я. – В Архангельск давай! Документы подавать!

Энджин растерялся. Забавная, картина, стоит заметить. Я бы рассмеялась, если б не была на взводе после стычки с Леликовым и забега по лесу.

– Инна, ты серьезно? – наконец спросил мужчина.

– Серьезно. Стартуй уже, пока не догнали!

Мужчина все же двинулся по направлению к Архангельску, но, как по мне, можно было ехать быстрее.

– Ты ведь не поступила!

– Приехала мама и устроила мне поступление. Надо отвезти документы. Буду благодарна, если подбросишь.

Да, я все еще злилась. Причина ссоры никуда не делать. Спасибо, конечно, что спас меня. Кстати, как это он узнал, что меня надо спасать – следил? Но факт остается фактом: вчера Энджин был неправ. За двое суток он дважды на меня рявкнул и, похоже, второй раз пытается попросить прощения. А что будет дальше?

В этот миг я почти поверила, что подача документов в универ будет лучшим решением.

– Но ты ведь понимаешь, что тогда о работе стража придется забыть? Стражем не может быть студентка! Либо ты – специалист, инженер, врач, либо страж. Это только в фильмах герои ведут двойную жизнь, ловко скрывая от окружающих суперсилу, у нас жизнь одна, несовместимая с нормальными профессиями, и, бывает, заканчивается раньше, чем мы можем предположить.

– Ты серьезно считаешь, что сделал сейчас рекламу своей работе? – Я закатила глаза.

Энджин вдруг ударил по тормозам.

– Инна, я не делаю рекламу своей работе! Твой дар – один на миллион, а ты хочешь быть экономистом?!

– Юристом вообще-то, – поправила я.

– Какая разница?!

– Ты не знаешь разницу между юристом и экономистом? Ах, да, ты же выбрал работу стража, необразованный наш.

– Хватит на меня дуться. И язвить хватит. Инна, ты ведешь себя глупо.

– Вот, опять! Истерику устраиваешь ты, а веду себя глупо я.

– Истерику? Хорошо, поехали в университет, подавать документы. Это не истерика? Обидеться и решить сбежать от первых же трудностей в обычную жизнь?

– Слушай, это не я сбежала, ясно? Я строю свою жизнь. Это ты взбесился, открыв без спроса мой компьютер и увидев, что я – вот сюрприз! – беспокоюсь! Чего ты от меня хочешь? Мы всего неделю знакомы, Энджин, а что будет дальше? Я не хочу остаться без работы и образования, если вдруг тебя накроет, и ты опять начнешь орать, а потом и вовсе выбросишь меня на улицу. Сейчас я хотя бы еще могу найти работу и строить карьеру.

– Значит, так? – после долгого молчания ответил мужчина.

Смысл этого вопроса остался мною не понят. Чего он ожидал?

– Так, – согласилась я.

– Инна, мне никогда не придет в голову выбросить тебя на улицу, если вдруг мы поссоримся или ты захочешь работать одна. Я, заметь, ушел, оставив тебя в теплой и безопасной квартире, а не на лавочке в парке. Откуда взялись эти фантазии на одиночество в недалеком будущем?

Я молчала, глядя в окно. Говорить ничего не хотелось, если Энджин не понимает простых вещей, я ему их точно не растолкую.

– Я нужен для того, чтобы обучить тебя. Да, обычно стражи работают в парах, но ничто не помешает тебе работать в одиночку. Я не утверждаю, что меня это обрадует, но, поверь, работать со мной не значит быть зависимой от меня.

– Хорошо, – не выдержала я, – а как быть, если ты вдруг решишь вернуться в Корею? Мне что, за тобой таскаться?

– Возможно, что плохого в том, чтобы путешествовать? Стражи вообще редко сидят на одном месте. Возможно, мы никогда не окажемся в Корее, но объездим всю Европу. Возможно, завтра меня переедет автобус, или послезавтра на нас упадет метеорит. Или нечисть окажется сильнее. Если рассматривать все причины, по которым ты можешь остаться в одиночестве, не хватит жизни.

– Философ.

Показалась табличка «Архангельск» и по утренним пустым дорогам мы домчались до университета за какие-то десять минут. Я взяла сумку, бросила пистолет в бардачок и вознамерилась выходить.

– Ты все еще собираешься подать документы?

– Представляешь? – хмыкнула я. – Спасибо, что подвез, если есть желание, можешь подождать.

Куда там! Энджин в лучших традициях упрямства, потащился со мной, словно привез нерадивую абитуриентку под контролем подавать документы.

– Ты не сойдешь за папу, – прошипела я.

– Сойду за мужа, – не растерялся он. – Надуй живот, а то у вас ранние браки только по залету.

На это я даже не нашлась, что ответить. Он всю ночь штудировал книгу «Сарказм и Россия»?

Препираясь, мы дошли до кабинета приемной комиссии. Мне надо было найти некоего Кантимира Федоровича, который являлся председателем этой самой комиссии. С задачей справиться оказалось не так уж легко: все двери были без табличек. Энджин сел на лавочку в коридоре и с любопытством наблюдал за моими метаниями.

– Слушай, я все равно подам документы, можешь так не смотреть.

Наконец, нужная дверь нашлась. Только не открылась. Я видела, что она не заперта, слышала тихий мужской голос, но открыть не могла, как ни дергала. Собралась уж постучать, но потом заметила ехидную усмешку стража.

– Энджин! – возмутилась я, поняв, что это его рук дело. – Прекрати немедленно! Это ты сейчас ведешь себя, как ребенок!

Дверь резко распахнулась и я не удержалась на ногах.

– О… – Старичок в потрепанном вельветовом пиджаке выпал в осадок. – Доброе утро.

Я, кинув на Энджина злобный взгляд, поднялась, подавив искушение потереть ушибленное мягкое место.

– Здравствуйте. Я Инна…

– А-а-а, да-да, Инночка, падчерица Олега.

Ну, падчерица – громко сказано, с маминым мужем я виделась раз пять. И то не очень долго.

– Давайте-давайте ваши подлинники.

Он быстро просмотрел все документы и одобрительно кивнул.

– Все, первого сентября приходите на занятия. Ю-111 – ваша группа, расписание на первом этаже. Студенческий и зачетку получите после одиннадцати в деканате. Или, можете зайти прямо первого сентября, только обязательно возьмите с собой паспорт – охрана у нас строгая.

Я не стала спрашивать как, за сколько и так далее. Просто порадовалась, что появился шанс поступить, пусть и не совсем честно, и вышла из кабинета, ощущая странное чувство… разочарование? Наверное, часть меня надеялась, что мне откажут, и я вернусь к стражу. Но ведь так правильнее. Высшее образование – незаменимая вещь. Или, во всяком случае, хотелось в это верить.

***

– И что, все? – с легкой улыбкой спросил Энджин, когда мы подъехали к дому.

– Все, – согласилась я.

На самом деле, я держалась на чистом упрямстве. Мне было так обидно, что все кончилось глупо и наивно, что я уже не была рада этому универу. Но идти на попятную… нет, моя гордость такого не позволила бы.

Энджин вышел из машины, обошел ее и открыл мне дверь. Я бросила на салон прощальный взгляд. Пистолет доставать не стала, незачем мне проблемы, сопряженные с хранением оружия. Хотя, конечно, было страшно, что Леликов снова попытается напасть. Но их крепко приложили и, может, отстанут. А я буду во сто крат осторожнее.

– Спасибо, что подвез. – Вымученная улыбка вряд ли обманула Энджина, но он ничего не сказал, кроме «пожалуйста».

Протянул мне мою сумку.

– Удачной учебы, Инна.

– Удачной работы.

Тянуть сопли и пафосно прощаться я никогда не умела. Не сложилось и не сложилось, что теперь. Поэтому просто развернулась к подъезду, намереваясь уйти. Но Энджин не пустил, развернув к себе и совершенно внезапно прижался губами к моим.

Я растерялась. Немного испугалась, потому что раньше так никогда не целовалась. Поцелуй оказался быстрым, почти мимолетным, но черт… как перехватило дыхание – не передать словами. Я не успела опомниться, а Энджин уже шел к машине, словно ничего и не случилось. Все то время, что машина выезжала из двора, я смотрела ей вслед. Губы горели, по телу разливалось тепло. От одного поцелуя!

Энджин сделал все, чтобы я как можно дольше помнила эту неделю.