Спутница стража

Глава шестая. Жемчужные слезы

Я всегда кайфовала от геля для душа с запахом облепихи. А после купания в Белом Море этот необычный ягодный запах казался мне ароматом амброзии. Я очень долго терла мочалкой кожу, промывала волосы и чистила специальными салфетками лицо.

Ночью, когда мы в несколько нестабильном состоянии ввалились в номер Энджина, он уснул прямо в одежде, пока я принимала душ. Потом был короткий сон – на удивление я почувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей. А утром я сразу же села за ноутбук.

Ино выбросила меня на берег неподалеку от пляжа, а еще каким-то странным образом рядом оказалось мое теплое черное пальто, и на улице я выглядела как самая обычная девушка, промокшая под дождем. Босая только, но чем в наше время не тешится молодежь. Одна возникла проблема: Энджина в отеле, естественно, не оказалось, я же перед падением в воду ключи с собой не прихватила. Сначала я просто слонялась возле номера стража, потом пошла прогуляться и каково же было мое удивление, когда я обнаружила Энджина в одном из баров. Нет, мне, конечно, приятно, что его так мучило чувство вины, но для чего так надираться?

– Инна?

Очнулся, красавец. Поморщился и долго смотрел в потолок, осознавая степень собственной никчемности.

– Доброе… день уже, ты долго спать собрался? – Я хмыкнула.

– Я думал, мне все приснилось.

– Что именно, поездка на такси или зеленые черти? – уточнила я.

– Какие еще зеленые черти? – не понял Энджин.

– Без понятия, но, говорят, всем алкоголикам видятся зеленые черти.

– Что ты там делаешь?

– Моя душа жаждет мести. Хочу найти Марину и оттаскать ее за волосы. Я проверяю соцсети. Где-нибудь она засветилась, сто процентов! Игорь переслал мне фото с камер наблюдения, так что я уже нашла какого-то хрена – они с Мариной вместе выступали на подпевках у известных групп с фокусами-покусами, иллюзиями и оптическими обманами.

– Ой. – Энджин поморщился. – Какой у тебя голос громкий.

– Рассола не дам. Иди, вон, из моря полакай, оно тоже соленое.

Но страж не только с легкостью отвешивал волшебные пендели нечисти, но и от похмелья мог избавиться в два счета. Или сделать вид, что избавился. Энджин надолго скрылся в ванной, выйдя оттуда уже свежим, чистым, бодрым и подозрительно радостным. Опохмелился он там что ли?

Я была поглощена разработкой плана мести этой стерве и не стразу почуяла опасность, а когда меня обняли, потеряла возможность дышать. Нет, не от горячих губ, прижавшихся к шее, хотя, не спорю, это было приятно. Просто силы в страже было не меряно и он сжал меня так, что в глазах потемнело. Я просипела что-то невразумительное.

– Я рад, что ты жива, – наконец промычал он.

– Я тоже рада, что жива, – меня смутить было не так-то просто, но ему каждый раз удавалось.

– Мне не надо было оставлять тебя наедине с Мариной. Как ты выбралась? Рыбаки?

– Ага, на подлодке верхом доехала, – фыркнула я. – Я встретилась с очень странной русалкой по имени Ино. Она меня вытащила, правда, заставив хорошенько искупнуться и перепугаться.

– Ино? – удивился Энджин и выдержал какую-то странную паузу. – Не знал, что они здесь встречаются. И не знал, что они помогают стражам… Инна, ты просто сгусток везения. Хорошо, чего ты хочешь?

– В смысле? – рассеянно переспросила я.

Мне опять подумалось – а ведь он прав. С самого начала нашего знакомства мне удивительно везет… на корейскую нечисть. Она встречается буквально на каждом шагу и либо легко покоряется моим способностям, либо вытаскивает меня из полнейшей задницы. Как-то неспроста это.

– Давай устроим выходной. Поужинаем где-нибудь и пройдемся.

– А пойдем в театр? – вдруг придумала я. – Наверняка ведь есть билеты на сегодняшний вечер. А потом поедим пиццу. А?

– Пойдем, – усмехнулся мужчина. – Тогда я съезжу и куплю билеты, заодно дам отбой Игорю и подарю бутылку коньяка. За помощь в поисках. Денег он все равно не возьмет.

– А я буду собираться. Надо съездить домой за платьем. Но не забудь, что мы еще будем искать Марину. Я негодую и требую мести.

– Собирайся. Сегодня мы празднуем и отдыхаем.

Все это очень смахивало на свидание, и готовиться к нему я начала с воодушевлением. Осознание, что меньше суток назад я чуть не утонула, придавало сил. Пока Энджин ездил за билетами, я успела сделать маникюр-педикюр и отправиться домой за платьем.

Это не свидание. Это не свидание. Как мантру повторяла я себе, возвращаясь в «Дракон». Это просто поход в театр, на радостях от того, что все живы. Но воспоминания о двух поцелуях твердили обратное. И я впервые в жизни как настоящая девушка готовилась к свиданию, волновалась и фантазировала.

Разумная и рациональная Инна твердила, что все будет спокойно и прилично. Сходим в театр, поедим пиццу и по стандартной схеме: он на диван, я в позу звездочки на двуспальной кровати. Романтичную дурочку волновали два вопроса: подходят ли к красному платью темно-синяя сумка и туфли, и есть ли у нее шанс уснуть не одной.

Наверное, это не нормально – спустя месяц с небольшим, после знакомства думать о таком. Но, блин, приятно, никуда не денешься.

«В семь начало, в 18:30 спускайся в холл» – смс от Энджина пришло как раз, когда я заканчивала приготовления. Хорошо, что его не было в номере, ибо суету я развела страшную. Но все же осталась довольна результатом. Красное платье с расклешенной юбкой и рукавами три четверти было моим любимым в гардеробе, я надевала его только на выпускной. Коса чуть блестела – это я совсем немного сбрызнула ее лаком. Губы я накрасила ярко-красным, глаза просто подвела, и пару раз мазнула по ресницам тушью. Получилось очень даже ничего. Себе я нравилась, понравлюсь ли стражу…

В холл спустилась на десять минут раньше, сил сидеть в номере не осталось. Не знаю, с чего вдруг я так разволновалась, но волнение это было приятное, возбуждающее. Интуиция, зараза, молчала, а сама я не могла догадаться, что долго этот кайф не продлится.

Хозяйка «Дракона» приветливо мне улыбнулась.

– Может, кофе перед ужином? – предложила она, приглашая в ресторан.

Кофе я не хотела, но оставалось время и… что-то толкнуло меня, заставило распахнуть полупрозрачные двери и войти в пространство ресторана, наполненного специфичными ароматами корейской кухни.

Я сразу же увидела ее. Сидела за столиком, потягивая чай, глядя прямо на меня, словно только и ждала, когда я войду. Сердце пустилось в пляс. Вот он – мой шанс узнать, наконец, тайну всех этих появлений корейского фольклора, узнать, кем была та женщина. Именно она сидела прямо напротив. Кореянка с белой, словно кукольной, кожей.

Медленно я двинулась к ней.

Ни малейшего признака удивления не отразилось на ее пожилом, но необычно красивом лице. Она рассматривала меня внимательно, подмечая, казалось, каждую деталь. Появилось непреодолимое желание одернуть юбку, но я его подавила. И когда уже собралась для начала поздороваться, женщина произнесла хриплым голосом:

– Слезы Ино превращаются в жемчужины.

Я села напротив и… наваждение словно спало. А может, это ощущение появилось, потому что женщина отвела взгляд.

– Извините, она при мне не ревела, – хмыкнула я. – Кто вы и почему за мной следите?

– С виду может показаться, что в вашем мире легко творить зло безнаказанно. Но это лишь старая игра, которую вы именуете русской рулеткой15. Наказания настигают не всех, но они куда страшнее, чем описывают фанатики или писатели.

– М-м-м… понятно, – протянула я, ровным счетом ничего не поняв. – Это, конечно, занимательно, но меня ждет друг. Извините, кажется, я ошиблась.

Или она сумасшедшая, или тоже какая-то нечисть. Приедет Энджин, расскажу ему, пусть разбирается. Как же не хотелось портить чудесный вечер!

– Тебя ждет печальный и глупый конец, – донеслось мне в спину.

Обычно такие заявления бесили и раздражали. Я открыла было рот, чтобы высказать ей все, что думаю и послать очень далеко, но женщина продолжила, следующими своими словами заставив меня умолкнуть.

– Как и всех его помощниц.

– А что с его помощницами?

Энджин говорил о Нью-Йорке, где осталась жить его бывшая стражница, на фото оттуда я видела эту женщину. Она оказалась как-то связана с сильным пожаром, а еще знала Энджина. Что-то не сходилось, я это чувствовала. Наверное, поэтому осталась. Энджин врал о чем-то, врал так глупо, что мы дважды ссорились из-за моих, вроде бы, безопасных и ничего не значащих поисков.

– Они мертвы.

Чего-то такого я и ожидала. Глупо полагать, что никто из стражей не склеил ласты с такой работенкой.

– Он их убил.

– Что?

Я не сомневалась в нем, не верила, что Энджин может убить невинного человека или просто совершить зло. Но неожиданность фразы, общая тревога сделали свое дело. Надо было сразу же уйти, а я замерла.

– Энджин виновен в смерти каждой, – почти прошипела женщина и неожиданно вцепилась в мою руку. – Они задыхались в огне, кричали, а ему было плевать. На каждую. Он выбрасывал их, как использованные вещи. Он их сжигал.

– Бабушка, вы в неадеквате. – Прямо за спиной кореянки была колонна, в блестящей поверхности которой отражалось мое лицо с круглыми глазами.

Энджин убивает помощниц? Нет, в этот бред я не поверю. Я, может, и не очень разборчива в людях, но если бы Энджин был способен на хладнокровное убийство девушки… я бы это поняла.

– Ты влюблена, это нормально, – хмыкнула кореянка. – Они все в него влюбляются. Он обладает нечеловеческой привлекательностью. Вы, как бабочки летите и сгораете…

– Да, очень пафосно, спасибо. Я впечатлена. Вы стихи не пишете? Ну… из серии «Моя кровь – твоя любовь, рожу в ночи тебе я дочь, а на столе лежит морковь»?

– Неверие часто наказывается смертью, – выдала новый афоризм кореянка. – Ты самая юная из всех. Мне будет жаль видеть, как ты умираешь. Это случится совсем скоро, Инна… ни одна из помощниц не пережила ночь со стражем. Не думай, будто ты особенная.

Тут я уже не выдержала. Напряжение достигло предела, и из ресторана я выскочила практически вприпрыжку, чуть не снеся официантку и врезавшись в Энджина.

– Привет! – радостно сообщил он. – Это тебе.

Я получила три шикарные оранжевые розы, перевязанные фиолетовой ленточкой. Очень красивые, ароматные и явно дорогие. Но почему-то этот презент не принес ожидаемой радости. Внутри что-то всколыхнулось, когда мужчина взял меня за руку, в груди разлилось тепло. Но ложка дегтя уже испортила этот обещавший быть вкусным вечер. Энджин это, конечно же, заметил.

– Инна, ты в порядке?

Мы остановились у машины. Конечно, я была не в порядке, а о театре в этот момент даже не вспоминала.

– Скажи, твои помощницы действительно добровольно перестали работать с тобой?

– О чем ты, Инна? Я ведь…

По моему лицу он понял, что я не верю ни слову и умолк. Я ждала ответа, я нуждалась в нем. И не приняла бы молчание или новое вранье.

– Нет – наконец глухо произнес мужчина, – они погибли.

– Все?

Кивнул.

– Ясно. Нелегко тебе пришлось, а я-то думаю, чего ты в бар полез, убиваться о помощнице, которую знаешь месяц.

– Инна, прекрати. Да, было несколько… ошибок, которые привели к смерти девчонок, но я такого больше не допущу.

– И что надо сделать, чтобы не склеить ласты и не освободить место для новой дурочки?

Он долго молчал. Преступно долго, и это его молчание поразило меня, наверное, больше ответа.

– Не ложиться в мою постель.

Комментариев не требовалось. Дура. Возомнила себя принцессой, раскатала губу на свидание. А оказалось… а что, собственно, оказалось? Я себе напридумывала сценариев счастливого романа, вдохновленная аж двумя поцелуями и пьяным бредом. Нарядилась, как на панель, накрасилась. А ту перспектива: или думать, что не так со мной, почему он не обращает на меня внимания, или погибнуть. Причем выбора мне даже не дали, даже призрачной его тени!

Я вручила растерянному Энджину ключи и пошла обратно к лестнице. В этот момент я не подумала, что живу в его номере. Однако, когда Энджин опомнился и бросился за мной, сообразила, что бежать надо к лифту. Успела заскочить в закрывающиеся двери, наугад нажала какой-то этаж и прислонилась лбом к холодной стене. Очень хотелось прилечь, разболелась голова, так тоскливо стало, что хоть вой. Я злилась на вранье, злилась на ложные надежды. Вспоминала, как он разозлился, когда я нашла фото этой кореянки. Энджин, очевидно, не собирался мне говорить ни о чем.

– Ино плачет, – раздался холодный голос, – когда забирают ее детей.

Свет погас, а когда снова загорелся, по полу покатилось множество маленьких жемчужинок. Голос я узнала – таким же обладала русалка, вытащившая меня из моря.

Двери лифта открылись, и я задохнулась от холодно ветра, ударившего в грудь. Каким-то невероятным образом лифт привез меня на крышу! Здание было невысокое, всего пять этажей. Но мне показалось, будто внизу – целая пропасть.

– В одном Энджин прав – русский север очень красив, – произнесла женщина.

Она появилась словно из ниоткуда, стояла у самого края крыши.

– Слезы Ино превращаются в жемчуг. Она плачет о невинных жизнях.

Мне сложно было поверить, что Ино из Белого моря и кореянка с фарфоровой кожей – одно и то же… существо.

– Вы спасли меня? Зачем, если моя судьба – умереть?

– Только по вине Энджина, моя дорогая стражница, – грустно улыбнулась женщина. – Ты не должна умереть раньше, чем он влюбится. Хоть твое безрассудство к этому так стремится.

– Вся эта корейская… нечисть – ваших рук дело? Зачем?

– Иногда разгадка проще, чем вы, люди, думаете, – туманно изрекла Ино. – И что-то случается потому что… должно случиться.

Она обернулась ко мне и протянула руку. На ладони лежала очень крупная жемчужина. Словно завороженная, я сделала шаг по направлению к женщине. Под ногами хрустели мелкие жемчужины, рассыпались, стирались в пыль. Все это напоминало какой-то жуткий сон. Нереальный, страшный и неприятный, от которого хочется проснуться. Но, ведомая какой-то силой, я коснулась ледяной жемчужины и мир вокруг закружился сотнями красок.

Я зажмурилась, когда это мельтешение стало совсем нетерпимым. И решилась открыть глаза лишь только когда услышала женский смех.

Как это ни удивительно, но царил погожий денек, солнце жарило, как сумасшедшее. Я не сразу поняла, что меня смущает на оживленной улице, и только потом поняла: внешний вид прохожих и машины. Это явно было не наше время, скорее – не сильна я в истории – шестидесятые или семидесятые.

Мне стоило лишь моргнуть, и Ино оказалась прямо передо мной. Она тоже выглядела моложе, чем когда мы познакомились. Она словно не замечала меня, а может, так оно и было. На ней было длинное темное платье, волосы собраны в тугую косу. Она бодро шла по проспекту, и я устремилась за ней. Не покидало ощущение, будто я действительно сплю. Но ведь это было не так!

Мы шли недолго, буквально через две-три минуты Ино остановилась перед небольшим зданием с потрепанной вывеской «Шарм». По вывескам и надписям я поняла, что находимся мы в Америке. Женщина достала из сумки небольшую шляпку с вуалью и надела на голову. С этого момента ее словно перестали замечать прохожие. Администратор отеля даже головы не повернула в сторону Ино.

Женщина поднялась на самый верх, к номерам категории «люкс», и остановилась перед одной из дверей. Оттуда доносился женский смех. Я вошла вслед за ней, стараясь не шуметь, хоть и понимала, что меня никто не видит и не слышит.

Комната ничем не напоминала наш номер в «Драконе», в ней не было ни капли восточного колорита. Просторное и светлое помещение с изящной белой мебелью. Настоящий люкс, не слишком дорогой, но чистый и стильный. Особенно необычной мне показалась кровать с балдахином, в стиле «шебби-шик». На кровати валялась симпатичная кореянка. Она то и дело хихикала, читая какую-то книгу. У трюмо рубашку надевал Энджин. И ежу было понятно, что между ними не обычное сотрудничество. Девушка поглядывала на Энджина с таким обожанием в глазах, что я невольно почувствовала легкую ревность.

– Когда ты вернешься?

– Скоро, – усмехнулся он. – Надо поговорить с одним парнем, может, удастся продать ему волос «серебряной вдовы».

– Это запрещено.

– Знаю.

Девушка поднялась, чтобы поправить Энджину галстук, но тот отмахнулся и тайком от девушки закатил глаза. Я интуитивно поняла, что для нее страж значит куда больше, чем она для него. Ино совершенно спокойно смотрела на все это, ждала, пока Энджин покинет номер. Едва дверь за стражем закрылась, его помощница подошла к зеркалу и тоскливо провела щеткой по волосам. Сомнений не осталось: она тоже не питала иллюзий относительно чувств Энджина, а вот свои скрывать совершенно не умела.

Я то и дело бросала взгляды на Ино. В окно за ее спиной можно было видеть, как, словно в ускоренной перемотке, по небу плывут облака, а солнце делает полукруг. Вечер неумолимо приближался, весь день пролетел за несколько минут. Помощница Энджина уснула.

Я гадала, что будет дальше и зачем здесь Ино. Хотя часть меня догадывалась, и рвалась сбежать, не смотреть. Но как выйти из этих воспоминаний, очнуться от странного транса, я не знала.

Ино бережно коснулась ниспадающих тяжелых штор. Ткань задымилась и занялась огнем. Я подскочила – скорее, инстинктивно – но сделать ничего не смогла. Огонь поднимался все выше и выше, а девушка спала, ничего не чувствуя. Запаха я не ощутила. Только поразилась, как Ино бесстрастно смотрела на занимающуюся огнем комнату. Она направилась к выходу, даже не глядя на стражницу. Я пыталась разбудить девушку, но ни прикоснуться, ни крикнуть, не могла. В один момент я просто оказалась за дверьми номера. Ино прикоснулась к дверной ручке – блокировала выход.

Я с ужасом смотрела, как женщина невозмутимо усаживается в кресло в рекреации, как спокойно смотрит на дым, валящий из комнаты.

Почему девушка в номере не кричит?!

– Она спит. Мне не зачем заставлять страдать влюбленную дурочку. Она ничего не чувствует, – ответила Ино, и я поняла, что задала вопрос вслух.

– За что вы так с ней? Она ничего не делала! В чем ее вина, в любви к Энджину?! Нельзя наказывать девушек за то, что они его любят! Нельзя их убивать!

Ино молча пожала плечами. Чего она ждала? Впрочем, не сложно догадаться – Энджина.

Пожарная сигнализация сработала лишь когда страж поднялся на этаж. Он задохнулся от едкого дыма и увидел дверь в огне. Она полыхала минут десять, но не задевала почему-то соседние номера. Словно пламя его ждало.

Он что-то прокричал и бросился прямо к двери. Его не волновало пламя, не обжигал огонь. Несколько мощных ударов сопровождались гулким эхом, весь этаж заполнился грохотом и людьми, вывалившимися на эвакуацию. Завыли сирены. Ино поднялась.

– Каждая твоя ошибка, Энджин, будет караться смертью. Смертью, самой отвратительной из всех существующих. Смертью невинного человека, – произнесла Ино.

Только тогда Энджин ее заметил.

– Вы…

– Да, мой мальчик. Я предупреждала, что мое терпение не безгранично. Предупреждала, что прощу лишь одну ошибку. Я простила тебя, Энджин, когда умерла моя дочь. Но это не значит, что ты можешь поступать так же с остальными.

Он сложился пополам, словно от удара в живот. Под ноги стражу посыпались неизменные проклятые жемчужины.

– Теперь ты хотя бы будешь их любить. Попробуй удержаться и не убить хоть одну, – в голосе Ино послышался металл.

Ино исчезла, Энджина с дороги оттолкнули прибежавшие спасатели. Коридор отеля стремительно удалялся от меня, до тех пор, пока все не превратилось в крохотную точку. Словно от толчка я очнулась. Легкие обожгло ледяным ночным воздухом. Увидев высоту, я вскрикнула: оказалось, что стояла на самом краешке, рискуя вот-вот сорваться вниз.

– Инна! – Голос Энджина прогнал остатки сна. – Ты что делаешь?

– Н-ничего, – от холода дрожали зубы.

Я без пререканий позволила снять себя с бортика. Энджин был такой теплый, что объятиям я совсем не противилась. Под ногами хрустели жемчужины, но Ино нигде не было.

– Я не собиралась прыгать, – сообщила я.

– Знаю, это Ино.

Зачем-то я наклонилась и подняла горсть жемчужин. Они легко рассыпались на мелкие кусочки.

– Слезы Ино пустые, всего лишь игра, – произнес Энджин. – Она давно уже не знает, как плачут по-настоящему.

– Что случилось с ее дочерью?

Энджин долго молчал, прежде чем ответить.

– Она погибла во время пожара. Мы остановились в отеле, отдыхали после задания. Переспали. Она давно меня любила, я наслаждался силой и в принципе не рассматривал возможность постоянных отношений. Наверное, я слишком грубо себя повел после, она потребовала, чтобы я ушел, и уснула с сигаретой в руке. Я вернулся только через трое суток.

И что здесь еще скажешь?

– Сколько всего их погибло? – спросила я.

– Двое, Инна, всего двое. Дочь Ино и девушка в Нью-Йорке. Я не хотел больше брать помощницу, уехал из Кореи. Потом случайно встретил тебя. Я не ожидал почувствовать дар, но он был такой сильный, что игнорировать было никак нельзя. Я решил, что смогу установить между нами дистанцию и обучить тебя. Идем в номер, ладно? Здесь до ужаса холодно.

Когда мы выходили с крыши, я бросила последний взгляд на россыпь жемчужин на полу. Но там оказалась лишь поблескивающая в свете луны жемчужная пыль.

– Я не думал, что Ино окажется в России. И не думал, что ее проклятье заставляет влюбляться.

От этих слов мне стало неловко.

Я переодевалась в ванной, сожалением смывая праздничный макияж и расплетая волосы. В голове был абсолютный вакуум. А главное, я совсем не знала, что делать дальше и как сложится моя жизнь. Остаться с Энджином? Это будет хуже пожара, как мне кажется. Быть рядом, влюбляться, зная, что это проклятье обозлившейся ведьмы, видеть, как влюбляется он и осознавать, что первая же наша промашка приведет к смерти…

– Ее можно уничтожить? – спросила я.

– Не знаю. Об Ино мало что известно. Я никогда не пытался. Если рассуждать здраво, я и только я виноват в том, что случилось.

– Ты не виноват в том, что влюбленная в тебя девица заснула с сигаретой в постели. Она не покончила с собой, она стала жертвой собственной глупости. Да, ты был не идеален и проявил черствость. Но это не повод, чтобы убивать других девушек.

– Мне тоже так казалось. Но Ино считает иначе. Она простила меня за дочь, но не простила равнодушия ко второй помощнице.

– Слабая мотивация для убийств, – отрезала я.

– Я знаю, Инна. Но ее магия намного сильнее нашей. Я знаю, что не хочу втягивать тебя в бессмысленную борьбу с моим проклятьем. Иди сюда, отдохни.

Я действительно чувствовала, что сейчас отключусь прямо, где стою, потому без колебаний улеглась в прохладную постель и свернулась клубочком. Волос коснулась теплая рука. Так не хотелось, чтобы он уходил, и одновременно хотелось остаться одной, чтобы обо всем подумать. Но сил думать уже не хватало. Я уснула почти мгновенно.

Энджин

Свет из приоткрытой двери падал на ее лицо. Энджин долго рассматривал тонкие черты лица и разметавшиеся по подушке волосы девушки. Сегодня вечером Инна была просто шикарной. Он с сожалением вспоминал неудавшийся поход в театр и все остальные события. Он едва сдержался, увидев ее на краешке крыши. На секунду он поверил, что Инна и впрямь собралась прыгать. Если бы страж не знал ее жизнелюбия, наверняка так бы и подумал. Почему Ино не убила ее? Или, вернее, почему Ино рассказала все, не дождавшись, когда они оба сорвутся?

В том, что рано или поздно он бы не выдержал, Энджин не сомневался. Для Инны такие чувства, очевидно, впервые. Восемнадцать лет, не самая легкая жизнь… она тянется к теплу. Но и сам он, пожалуй, впервые влюбился. И даже если эта влюбленность является результатом проклятия Ино, он никогда бы не отказался от воспоминаний о ней.

Энджин выходил из номера с тяжелым сердцем. В нем была еще жива надежда, что он сможет удержаться и воспринимать Инну всего лишь как помощницу. Но сама она вряд ли с таким согласится. Он успел изучить ее за эти недели. Инна не остановится, она будет искать решение, рисковать жизнью. Ради его ошибок? Нет уж.

В эти часы отель был безмолвен. Но Энджин знал, что хозяйка не спит. Она видела Ино и догадывается, что он к ней придет. Дар ведьмы не пропускает таких гостей и чувствует их еще до того, как они сами приняли решение прийти.

На кухне пахло кофе. Через четыре с лишним часа сюда придет персонал – готовить завтраки. Сейчас там была лишь Чжи Ен.

– Анненхашимникка?16

Энджин вздрогнул. Не ожидал услышать родную речь.

– Я так и думала, что ты придешь. Ты запутался. Похоже, Ино добилась своего, не так ли?

– Я полагаю, еще нет, – ответил Энджин.

Чжи Ен не примет лжи, поэтому он тщательно подбирал слова.

– Она хочет причинить мне боль. Если Инна будет жива…

– У каждого проклятия есть границы.

Чжи Ен наливала кофе в две тонкие фарфоровые чашки. В Корее он не пил столько кофе, но сейчас отчаянно нуждался в подзарядке.

– Что это значит? – спросил Энджин.

– Всего лишь то, что каждая магия ставит условия. Ты уверен, что знаешь условия своей?

Он ровным счетом ничего не понял. С Чжи Ен такое бывало. Любой дар накладывает отпечатки, а дар прорицательницы и вовсе сводит с ума. Тот, кто жил рядом с Чжи Ен, привыкал к ее странностям.

– Я пришел не за наставлениями, – наконец решился произнести страж.

Голос звучал хрипло.

– Понимаю. Но и ты ведь понимаешь, что такое бесплатно не дают.

– Конечно. Что ты хочешь?

– Ее силу. Я хочу ее дар. Не бойся, мне достаточно и капли.

– Он убьет в тебе твою силу, – покачал головой Энджин. – Дар стража выжигает любую магию.

Чжи Ен подняла на него взгляд. Ее красивые глаза – единственное, чего не коснулось время – отражали усталость и надежду.

– Да, Энджин, я знаю. Капля дара твоей девушки в обмен на ее жизнь. Справедливая цена, я полагаю.

А разве был выбор? Энджин все для себя решил, и цена Чжи Ен ничего бы не изменила.

– Согласен.

Женщина вытащила из кармана платья небольшую глиняную бутылочку. Бутылочка была кривовата, словно вылепленная гончаром-любителем. Из шкафа Чжи Ен достала пустой бокал, плеснула туда холодной воды и вылила содержимое бутылька. Вода окрасилась в насыщенный фиолетовый цвет и словно засветилась изнутри. Энджин смотрел, не отрывая взгляда. Лишь краешком сознания задумался, как будет нести зелье наверх, но быстро вспомнил, что уже ночь и вряд ли кто-то встретится ему на пути.

Энджину казалось, будто он предает Инну. Приходилось убеждать себя, что все ради ее блага, ради сохранения жизни. А никак не ради себя. Он совершил достаточно ошибок, и теперь пришло время исправить хотя бы часть.

Здесь, в северном русском городке. В отеле, в номере которого спит безумно потрясающая девушка, непохожая ни на одну его знакомую. Которую, пусть даже из-за проклятья, Энджин успел полюбить.

Она не проснулась, когда он вошел, но открыла глаза, когда сел на постель и легонько прикоснулся к волосам.

– М-м-м?

– Надо выпить лекарство, – мягко произнес Энджин.

– Что? – Инна нахмурилась.

– Все нормально. Сейчас выпьешь и опять ляжешь поспать.

Она ему доверяла. Глупая девочка. За язвительностью скрывалась, по сути, хорошая девчонка, способная на любовь, отличающая добро от зла. Разумная, не лишенная импульсивности, конечно, но сильная. И очень красивая. Еще полгода назад Энджин и представить себе не мог, что влюбится в русскую девчонку, а сейчас до боли стиснул зубы, пока она пила зелье. Оно действовало не сразу, но взгляд Инны постепенно мутнел. Энджин достал бутылочку, данную Чжи Ен, и приложил пальчик девушки к горлу. Магия неспешно потекла в сосуд. Самая капелька. Не больше, чем нужно чтобы выжечь чужой дар. Для Инны процедура прошла совершенно безболезненно.

Пока еще было можно, он притянул девушку к себе и поцеловал. Сонная, она совсем не сопротивлялась. Улыбнулась, что-то пробурчала и устроилась у него на плече, засыпая. От ее волос шел невероятно вкусный запах. Проснуться бы так рядом и не думать о том, чью жизнь надо спасать.

Но увы… любовь для него – роскошь.

Магия, меняющая реальность, очень опасна. Владеют ей лишь ведьмы, мужчины с такой энергией справиться не могут. Инна была человеком замкнутым и одиноким. Стереть из ее жизни Энджина окажется проще простого.

Инна засыпала, а он все никак не мог на нее насмотреться. Лишь когда солнце первыми лучами обогрело комнату, Энджин поднялся. У него есть сутки, чтобы вернуть жизнь Инны, сделать ее такой, какой она была до их встречи.