Глава 26

Вита не заметила, что задремала, и ночь прошла для нее быстро.

Уриэл едва плеча коснулся — вскочила:

― Что? Уже?

― Да, ― и вручив мечи, ушел к своим.

Вита оглядывалась, прилаживая перевязи.

На поле меж холмами стелился утренний туман, укрывая траву густой молочной дымкой. Было видно только островки — пригорки. И чернота на холме демонов. Стягивались воины. Где-то позади нее, в лагере ангелов, прозвучал протяжный, немного тоскливый звук то ли горна, то ли еще какой «свиристелки». Ангелы подходили к краю холма, выстраивались.

Вита рванула на поиски Амина, проталкиваясь, закрутилась в панике — где он, где?

Сейчас пойдут первые в атаку и подорвутся, как он не понимает?! И она хороша — заснула, вместо того, чтобы обползать весь холм, найти эти шесть злосчастных брикета!

Вылетела к месту расположения конницы и поняла, что здесь вовсе никого толком не увидит — столпотворение. Кричать, звать архангела — а то вот ему сейчас до нее!

И увидела Рафаэля у лошади, схватила за рукав его, развернула к себе:

― Холм не разминирован!

Мужчина головой качнул:

― Уже поздно.

― Постой, я!..

И смолкла — он прав. Ничего не изменить. Надо было меньше спать.

Но как ей теперь?

Ангелы садились в седла: лагерь пустел на глазах. Поток воинов уходил к вершине холма и замирал в строю, ровном, четком. Еще один звук «горна», как второй звонок в театре. Но мало б кто взял билет на этот спектакль, и уж точно не взял бы в первые ряды. Именно им предстоит схлестнуться с демонами первыми. И найти не найденное Витой. И заплатить за ее разгильдяйство.

Какой-то ангел передал ей поводья, буквально всунул в руку и девушка уставилась на белую морду лошади, в ее глаза, в которых невысказанное понимание происходящего было сродни обреченности. Даже животное понимало, что его ждет.

Вита потрепала ее по холке и вспрыгнула в седло.

У нее нет и не может быть оправданий, но пока есть возможность принять бой наравне со всеми. Всадники расходились в двух направлениях с холма к лесу, вставали по краям и дугой за спинами пехоты.

― Вита! ― привстав в седле, махнул ей рукой, появившийся невдалеке Уриэл. Девушка направила лошадь к нему, и вскоре оказалась на верхушке пригорка рядом с Амином и другими арханами. Не было только Михаила, но ясно, что он не испарился, а в строю со своими воинами. Как положено.

Девушка покосилась на архангелов и вздохнула. Вот и все, «миг до конца света», иначе этот момент не назвать. И в душе холод страха, предчувствие грандиозной трагедии, которой не избежать. И лишь одно спасает от жгущего нутро отчаянья — она не останется сторонней наблюдательницей, она станет действующим лицом, и разделит участь ангелов, какой бы она не сталась.

Третий зов «горна» и стало тихо. Мигом смолкли голоса, улеглось бряцанье оружием. Тишина. Давящая, бесконечная, страшная. В воздухе почти осязаемы тревога и напряжение, нетерпение и жажда стремления рвануть вперед.

А на той стороне черно. Как шапкой из тьмы укрыт холм. Перед строем точкой двигается конный, и тоже тихо.

Вита заметила у края леса белого всадника — Михаил. Он проехал мимо строя на другую сторону, оглядывая воинов и махнул рукой в тот момент, когда на той стороне послышался резкий, утробный звук какого-то инструмента.

И в тот же миг тишину разорвало.

Две лавины ринулись вниз, одна чинно, вторая стремительно. Гул топота ног сплелся с волной голосов со стороны холма демонов. И казалось, сама земля задрожала под шагами.

Вита еле сдерживалась, чтобы не закричать в ответ на растущее напряжение в унисон уже несущимся крикам, не рвануть поводья, стремясь за всеми.

Минуты до столкновения, всего минута ожидания, а, кажется — сама вечность пришла сюда и укрыла пространство, лишив собравшихся чувства времени.

Черная и белая масса стремительно двигалась навстречу друг другу, как две волны.

И вдруг взрыв, слева, справа, прямо, в гуще ангелов. Крики, топот и все это слилось с криками с другой стороны, хрустом обвалившегося под массой демонов настила, стал виден провал у холма, куда провалилась часть черной «волны». И обе сошлись в один миг, неожиданно, как не ожидаем был этот момент.

Вита на секунду оглохла от грохота, ей показалось, произошло землетрясение. И только очнувшись поняла — воины сошлись грудь в грудь, щит нашел на щит, клинок встретил клинок.

Разрывая туман, заполняя поле убитыми и раненными, пропитывая траву кровью, рубились светлые и темные, и только это помогало понять, кто есть кто в гуще, в месиве из тел. Крики, лязганье металла, оглушало.

Кони, не выдержав напряжения, почуяв ли кровь, заржали, с беспокойством переминались, готовые с места пуститься в галоп.

А меж тем «лавины» разделились. Часть белой и черной осталась на холмах. Этот разрыв почти четкой белесой границей тумана пролег, словно меж смертью и жизнью, прошлым и будущим.

Лучники ангелов вступили в бой. В спину, головы демонам полетели стрелы, срезая бегущих на ходу. Кто-то падал и больше не поднимался, кто-то вставал, выдергивал стрелу из плеча, ноги, груди и спешил к своим, в гущу боя.

Вита не заметила, как арханы оказались у рядов оставшихся на холме. Она, как завороженная, смотрела на баталию в центре поля. И в какой-то миг ей показалось, что она там, в самом центре, где клинок сходится с клинком, с лязгом откидывает сталь и врубается в мягкое тело. Кровь летит на окружающих, но тем нет до этого дела: кто-то бьет противника кулаком в лицо, кто-то сворачивает шею, кто-то рубит с двух рук и получает мечем по ногам, падает. Вжик, хк, и голова отлетает в гущу дерущихся, под ноги, в траву, туман…

Все и все там, а здесь лишь ожидание. И ни единой мысли, только порывы и желание. Прострация, в которой одно — зовущий раж боя, где уже нет прав и правил, границ бытия, рассуждений. Нет прошлого, нет будущего да и настоящего нет. Оно застыло за Армгердой, и где-то там, за холмами и лесом еще властвует, течет, как положено от прошлого в будущее. А здесь царит иное, немыслимое, чужое, страшное в своем оскале бытия, кровавое и жадное до крови.

И все яснее видно с высоты, что нет победивших и проигравших — ряды и ангелов и демонов таяли как сахар в воде, стремительно, неумолимо, словно пожирали друг друга.

И вдруг всадники Урэля пошли вниз, на помощь ангелам. Но вскоре и с холма демонов полетели кони, неся воинов.

От оголенных клинков, сверкающих на солнечных лучах, стало больно глазам, от крика заложило уши.

Вита не поняла, сколько длиться бой, но поняла, что близится ее час.

Черное начало главенствовать над белым и в этот миг Амин махнул рукой. Вторая лавина пошла вниз, сметая черноту. Это Вита еще заметила, но дальше видела лишь головы впереди, тела, мечи. Ее кобылка неслась вниз за остальными. Девушка выхватила меч, готовясь встретиться с демонами и, краем увидела, как о трупы спотыкаются лошади других всадников, ломают ноги, падают, скидывая седоков.

И полетела кубарем сама, оглохла от крика демонов, что пошли второй волной. Пробороздила в траве под ногами воинов, и, отпихнув «черного», поднялась, врубилась с остальными, не думая, не понимая. Была лишь цель, а больше ничего.

В грудину соседа вошел клинок, вскрыл и двинулся на Виту. Она успела пригнуться, увидела его черноволосого владельца и рубанула по ногам. Он лег, завыв, пополз меж тел, как многие такие же — без ног, рук, завидуя тем, кто лишился головы.

Сантана рубился со всеми, но взглядом держал Ушпак. Та была ранена, а значит сил все меньше. Пора, ― кивнул троим своим верным «псам». Мужчины поняли, прорубаясь, двинулись к архану. Сантана же теперь искал взглядом двух других, кого нужно уничтожить в первую очередь — Амина и Виту. Арханами займутся, он распорядился, но Вита — его, и Амин, если свезет.

Однако ни того, ни другого в гуще дерущихся не было видно. И кто кого тоже пока не было ясно.

Ушпак в горячке боя, в ярости от боли в боку, куда неслабо получила мечом, рычала. Сшиблась с одним ангелом и оскалилась ему в лицо. Клинки сцепились крест на крест и словно приросли друг к другу. Их владельцы закружили, меряясь взглядами и силой.

И вдруг, как пелена с глаз спала. Ушпак увидела, с кем схлестнулась — Езель.

Ангел смотрел ей в глаза и будто умолял — уйди. Она со всей силой толкнул в сторону, клинки со скрежетом разошлись и, женщина полетела на мертвых и раненых. Перевернулась и …

Время словно загустело и потому замедлялось.

Женщина увидела, куда стремился Езель, поняла зачем — он встретил два клинка разом, чтобы прикрыть Ушпак. Но ужас был в том, что нападали на нее свои, со спины, как последние уроды. Она видела искаженное от неприязни и злобы лицо Гелима, острие меча, что шло ей в шею. И чудом успела откатиться, встретила демона клинком в грудь, отпнула, и вскочила. И получила по груди от другого демона, того что обошел Езеля.

― Уходи!!! ― поплыло. Ушпак смотрела на искаженное лицо Езеля, видела, как мужчина стремиться вновь к ней, чтоб прикрыть, но поняла что к чему лишь, когда тот впечатался в нее, откидывая на землю. И захрипел.

Взгляд в глаза, секунды и Ушпак озверела. Она поняла что ее, демона, спасает ангел, и смертельно ранен, потому что прикрыл собой от демона.

― Аааа!!! ― с рыком поднялась и встретила клинок Гелима. Удар кулаком в рожу демона, и мечом на развороте — голову прочь. И то же миг увидела, как другой демон срубает голову пытающегося подняться Езеля.

― Нееет!!! ― она ли кричала?

И почувствовала, как сталь вошла в грудь, тот же клинок что снес голову ангелу, пытался уничтожить и ее, но лишь сроднил кровью с убитым.

Женщину выгнуло от боли, но не физической — душа кричала, душу ей задели, убив Езеля. И не думая, ни чувствуя ничего другого, Ушпак всей массой ринулась на убийцу. Меч, свистнув, вошел ему в бедро, рассек до живота. Женщина вытянула его, перехватила рукоять и отрубила голову демону. И лишь тогда осознала, что сделала. И лишь тогда боль достигла разума и подкосила тело. Женщина рухнула на колени, потом лицом в грудь убитого Езеля, того кто выполнил свое обещание и умер за нее. Но, кто же знал тогда, что сказанному дано сбыться?

Вита прорубалась к зажатому Амину, она видела, что счет идет на секунды, что ему не справиться и вряд ли ей успеть, но билась к нему с криком. Видела не сталь, что летит на нее, а клинки, что грозят ему. Израненный, он все же отбивался, двоих положил, но третий демон срубил ему руку с мечом.

Вита закричала сама себя не слыша, не понимая что. Амин обернулся, падая и, только это спасло его голову от удара мечом. Тот свистнул у шеи и встретился с клинком Виты. Девушка оскалилась и оттолкнула мужчину, на развороте прошла мечом по грудине и отпнув на тела, вонзила клинок в кадык, провернула и замерла, тяжело дыша. Только сейчас, глядя на изуродованное тело демона, она поняла что озверела. И огляделась — вокруг одни тела — убитые, раненные, обезглавленные, оставшиеся без конечностей. Кто-то полз, завывая, кто-то рубился из последних сил. И не понять, кто где, кто прав, а кто виновен.

Девушка шатаясь шагнула к Амину, упала на колени перед ним и попыталась зажать руками пульсирующую из культи кровь, но как остановить еще и льющуюся кровь из раны на шее?

Амин смотрел на девушку спокойно и даже нежно. Чуть улыбнулся обескровленными губами:

― Оставь.

Ему не выжить, а если выжить, то быть калекой — весь изранен.

Мужчина здоровой рукой шарил по брюкам и вот вытащил какой-то предмет из кармана. Протянул его Вите, чуть приподнявшись. Вложил насильно в руку и выдохнул вместе с кровью, что ринулась из рта:

― Стань Богом.

Рухнул. Лицо застыло и лишь глаза хранили безмятежность, а губы красные от крови все улыбались. Вита видела лишь это. Сжимала в руке не зная, что и, все смотрела, смотрела на Амина.

Что она знала о нем? И кем он был в ее судьбе, а она в его? Они ведь так это и не выяснили.

Взгляд девушки ушел вниз и она, наконец, увидела, что отдал ей перед смертью архангел — пульт. Тот самый долбанный прибор, на поиски которого она потратила все время и силы, вместо того, чтоб час хотя бы уделить Амину. А он ведь ждал… Она же как ослепла… А что сейчас?

У нее не было вопросов — откуда у него прибор. Все само сложилось: Свят — Рафаэль — Амин. Иного не могло быть. Но видно Амин так и не решился применить прерыватель, а может быть не смог найти код…

Девушка огляделась — драка затихала. И не понять, кто побеждает, победил, но темных много больше светлых. И тех и тех — усеяно все поле. Страшно смотреть, как ползают по грудам тел, по отрубленным головам те, кто лишился конечностей. Они теряли кровь и силы: мучились: но никто не мог им помочь, хотя бы добить. Смерть обходила их стороной с благословления возомнившей себя богом Лили.

Бой продолжался, хоть и затихал, еще хватало тех, кто биться в состоянии. Но что будет после — останется не победитель и не побежденный, а армия калек.

И поняла все, что говорил Амин, и сжала прерыватель. Смерть не наказанье, а награда, дар Бога, милосердие его. Пора призвать смерть, остановить безумье, чтоб хоть росток остался на земле для нормальной жизни, в которой есть и радость и любовь, а ценность их понятна лишь в сравненье, как жизни цена понятна лишь тому, кто знает цену смерти.

Взгляд девушки вдруг выхватил Сантану. Жив, здоров, и, кажется даже не ранен. Почему он должен жить, Амин же умер? Разве справедливо, что лучшие уходят, остается грязь?

Мужчина заметил девушку и замер на секунду. Перехватил рукоять меча удобней и рванул к ней.

Она смотрела на стремительно приближающегося к ней Сантану и понимала, что это конец. Ей не успеть забрать меч из тела убитого демона, не успеть отбить нападение, и не факт что победит. Зато она может успеть другое.

Выбор стал очевиден. И она выбрала ни секунды не колеблясь.

Вита не отрываясь и не шевелясь, смотрела на Люверта, что приближался к ней, как сама смерть. И в голове вдруг сложилось то, что никак не находило ответа все это время — код шифра — шестьдесят шесть типов, шесть арханов, шесть — число человеческое…

Вита три раза нажала кнопку с цифрой шесть, почувствовала вибрацию в ладони — прибор заработал. И положила палец на красную кнопку.

В тот миг, когда она нажала кнопку пуска, клинок «Дьявола» прошил ее насквозь. Сантана буквально насадил девушку на клинок, как бабочку на иглу и уставился ей в лицо, надеясь насладиться муками.

Вита моргнула. И вдруг ей стало весело и легко — она успела главное, а остальное такая ерунда. И Сашка редкий глупец, если еще не понял, что бредет по головам не в вечность рая — в преисподнюю. Его Эдем другим быть и не мог, но остальным дарить такую «радость», «Дьявол» больше не сможет. Его власть ушла. И пусть при жизни он сможет захватить тела, заставить плясать под свою дуду, но смерть лишит его всех прав, освободит из плена злобы, алчности, корысти, подлости, стяжательства и прочего дерьма, и отправит души на покой, туда, куда и должно, где нет Лювертов, нет боев без правил, грязи чужих амбиций, что превращает людей в марионеток.

И в этом есть высшая справедливость.

Жаль, что она поняла это за миг до смерти.

Пульт выпал из рук Виты.

Земля под ногами дрогнула, в небе всполохами пошли молнии и загромыхало, словно кто-то там, за облаками дает рок-концерт. А сам прибор заискрился, по нему пробежали голубые всполохи и он сжался, рассыпался, как кусок трухлявого дерева.

Зрачки Сантаны расширились. Он смотрел в глаза Виталии и понимал, что опоздал всего на секунду.

Вита нашла силы улыбнуться — она успела. И не устояла — начала клониться назад, соскальзывая с клинка, упала навзничь.

Александр Люверт стоял над ней и в прострации смотрел в застывающие зрачки, в которых отражалось буйство стихии, и всполохами молний рассыпались его надежды. И видел собственную смерть.

Девчонка растоптала его, отобрала все, переиграла. Глупая курица оказалась умней и проворней. Но он так и не мог понять, зачем отдавать себя смерти, ради чего лишаться вечной жизни, власти, огромных возможностей в этом только зародившемся мире. И где справедливость, если одна никчемная девка решила за всех, лишила перспектив.

Мужчина огляделся и увидел, как падают демоны. Победа над ангелами, что была бесспорной еще пару секунд назад, теперь стала призраком, как и все те, кого отключало от себя энерго-информационное поле порт-станции. Молнии вонзались в демонов и в землю, прошивали насквозь ангелов. Но странное дело, некоторые из них, падая от ударов на колени, вскоре поднимались, а демоны больше не подавали признаков жизни.

Сантана уставился на мертвую Виталию и понял одно — она выиграла эту партию. Она уровняла всех смертью. Она, а не ее сестра, стала Богом. В его уме смерть стала Богом, а жизнь — Дьяволом — игрушкой в его руках.

Шах и мат.

Уже ничего не изменить. Круг замкнулся. Этот мир стал таким же, как тот из которого он прибыл, и точно так же в нем теперь смерть будет соседствовать с жизнью, превращая в вечность лишь мечту о ней.

Мужчина выпустил меч из рук и пошел прочь с поля. Здесь ему больше нечего было делать.

Загрузка...