Сюрреализм по-английски

По венам поплыли эскадры,

Негромкие всплески у ватерлиний,

И чайки качаются на соленом ветру.

Утро настало. Страна проспала всю зиму.

Окна заткнуты шкурами, во дворе груды

Окоченевших собак, и руки неуклюже сжимают тяжелые книжки.

И вот мы проснулись и встали с кровати и завтракать сели —

Ликующие голоса в кровяном порту,

В тумане высятся мачты, и в солнечном свете снасти скрипят.

И вот мы поем и тихо танцуем на кухонном полу.

Тело наше словно бы порт на рассвете.

Мы знаем, что капитана не будет весь день.

Я сижу в одиночестве поздно ночью.

Я сижу с закрытыми глазами, мысли проносятся сквозь меня.

Я сопротивляюсь, а не плыву по течению.

На болоте таинственная мать зовет своих цыпочек, их засосало трясиной.

Я люблю эту Мать.

Я враг этой Матери, дайте мне меч.

Я сигаю ей в рот, забитый водорослями.

Я лечу одинокой щепкой сквозь стратосферу, оставляя огненные следы!

Я шагаю выпрямившись, одежды хлещут по пяткам,

Я бегу прижимаясь к земле, как испуганный зверь.

Я шаровая молния, высеченная дровосеком из волчьего живота,

Я плыву, словно солнце, над избушкой на курьих ножках,

Я сижу, словно лошадь, в ветвях каштана, и пою,

Я человек, запертый в дупле дуба, я жду молнии,

потому что меня выпускают только в ненастные ночи.

Я спешу, словно форель со стальной головой, к своей матке-горе,

чтобы жить в той реке, где я родилась, глотая новую воду.

Порою, когда я читаю свои стихи поздно ночью,

Мне кажется, что я путник на бесконечной дороге,

И я ощущаю, как это голое, волосатое тело одиноко во Вселенной и барахтается в сумерки в степи…

Я плавал в вечности трескового рая,

Я чувствовал, как серебро бесконечных чисел тёрлось о мои бока,

Я поворачиваюсь, как крокодил, и плещусь в мутной воде

Я воплю, как вопит бабуин, когда детеныш падает с дерева,

Я, словно свет луны, заставляю лён цвести в ночи!

Я разлетелся, как ангел, на три части над Уральским хребтом!

Я вообще никто.

Я выжил, как шип в темном небе,

Я тот, с кем я никогда не был знаком,

Я несусь, как проворная рыбка по взбаламученным водам,

Я рыдаю, словно последний отпрыск в пустынных домах

Я спрятался, как лосось в бассейне на полу храма

Я то, что осталось от тех, кого любили

Я, словно букашка с черными эмалированными коленями, обнимаю кривую безумия

Я поднимаюсь, словно вечерний свет с океанских просторов

Я сражаюсь, как вечное блаженство в высоких камышах.

Наши лица сияют отраженною тьмою Тигра,

соты, слепленные пчелами, что продолжают расти после смерти,

комната с задернутыми шторами из человечьих волос.

Пантера наслаждается тем, как сгущается тьма.

Руки мчатся навстречу друг другу сквозь мили пространства.

Все спящие в целом мире берутся за руки.