Та, что всегда с нами

Совы влетели в Большой зал, когда Гарри безжалостно расправлялся с полоской бекона. Яиц на завтрак он не ел никогда, но против бекона ничего не имел. Газета упала прямо в бокал с соком. Рон ловко выудил ее, так что жидкость почти не успела попортить текст. Пока троица разбиралась со своим экземпляром «Пророка» (по привычной еще с первого курса традиции они заказывали одну газету на троих), по залу пробежала волна шепотков и недоумения. Гул в зале нарастал по мере того, как все больше школьников узнавали потрясающую новость. И студенты, и профессора, не скрываясь, смотрели на стол Слизерина. Ученики зеленого факультета молчали, только неуверенно переглядывались. Драко Малфой только что получил почту и сейчас аккуратно разворачивал газету. В следующую минуту он резко вскочил. Его пальцы судорожно сжимали тонкий пергамент «Пророка», глаза лихорадочно скользили по строчкам. Но вскоре юноша отбросил газету и, перекрикивая шум в Большом Зале, задал вопрос:

- Профессор Дамблдор, что с моим отцом?!

Директор улыбнулся блондину и медленно встал со своего места, чтобы успокоить детей объявлением:

- Как вы сейчас узнали из газет, мистер Люциус Малфой и мистер Рабастан Лестрандж являлись шпионами небезызвестного Ордена Феникса в ставке Волан-де-Морта. Позавчера вечером они были раскрыты, нам пока неизвестно, почему это произошло. Но, к счастью, им удалось бежать от Пожирателей. Здоровью обоих не было нанесено серьезного вреда. Сейчас они находятся в безопасном месте.

Драко с облегчением упал обратно на скамью. Слизеринцы в большинстве не знали, что предпринять. То ли поддержать Малфоя, то ли начать его травлю. Все-таки он был их лидером уже не первый год. Паркинсон отодвинулась от юноши и испуганно съежилась. Ученики затравлено переглядывались, ожидая, пока кто-нибудь сделает первый шаг. Решился Забини. Для него сообщение тоже стало шоком, но он сразу вспомнил недавнее заявление Поттера, что оправдать в глазах общества Малфоев будет проще всего. Значит, это акция по реабилитации малфоевской репутации. Ну, конечно, из плена Темного Лорда так просто не сбежишь. Следовательно, Волан-де-Морт в курсе событий. Надо поддержать Драко, выставить себя в выгодном свете перед остальными факультетами, сообразил Забини. Он бросил быстрый взгляд на Поттера, тот слабо улыбнулся и кивнул на поникшего Драко. Блейз принял это как руководство к действию. Он поднялся со своего места и, окруженный шепотками других учеников, с высокомерным видом направился к Малфою. Встав рядом с блондином и положив руку ему на плечо, Забини нарочито громко сказал:

- Наконец-то тебе не надо больше строить из себя сволочь, Драко!

Блондин бросил на него быстрый удивленный взгляд. Ничего он не строил. Сволочь и есть. Но почти сразу сообразил все то, что Блейз намыслил минутой раньше и подхватил игру:

- Да, наконец-то. Это было трудно, но необходимо.

Юноша поднялся из-за стола и гордо взглянул на сокурсников. Если кто-то и хотел что-то высказать против него, то мигом передумал, потому что у Драко за спиной уже стояли верные Кребб и Гойл. Шестикурсник Макс Монтгомери, хладнокровный мерзавец, точная копия своего старшего брата Александра, который, закончив в прошлом году школу, сразу пошел в Пожиратели, открыто пожал Малфою руку. Герберт Розье, тоже личность в Слизерине не последняя, встал справа от Драко, когда тот покидал зал. И если другие ученики и не поняли важности этого, то слизеринцы все прекрасно осознали. Что бы там не писали в газетах, а мальчики из древнейших чистокровных родов, чьи родственники - Пожиратели, молодого Малфоя поддержали. А это, скорее всего, означает, что Люциус - не такой уж и предатель, как думают многие!

Проходя мимо Гриффиндорского стола, Малфой немного сбавил шаг. Он обменялся легкими кивками с Грейнджер и Лонгботтомом. Уизли привстал:

- Я рад, что не надо больше врать и делать вид, что мы враги, - рыжий протянул Драко руку.

Блондин спокойно ее пожал. Потом посмотрел на Гарри. Золотой мальчик невозмутимо пил сок маленькими глотками, будто ничего и не происходило. Поймав взгляд Драко, он улыбнулся, медленно кивнул и сказал:

- Я уверен, что твои отец и крестный не пострадали серьезно и с ними сейчас все в порядке.

Малфой буркнул благодарность, резко развернулся и вышел из зала. Он понял, Гарри только что дал ему понять, что с его отцом действительно все хорошо. Но ему хотелось пожать Поттеру руку! А Драко ее не предложили! Вот ведь!..

Когда Малфой покинул зал, Гарри вновь обратил внимание на газету и тост с сыром. Самым трудным в написании статьи было взять интервью у Авроров и Фениксов о службе Люциуса и Рабастана. От Фениксов выступили Сириус и Дедалус Дингл. Блек был рад выполнить любую, даже самую странную просьбу недавно вернувшегося крестника. А Дингл очень удачно в свое время попал под влияние магии глаз Слизеринов. От Авроров по настоянию Сириуса дала интервью Тонкс. Ну а Перси Уизли (он же Геллерт Гриндевальд) сумел повлиять на министра и заставил его сказать пару слов для публики. С удовлетворенной улыбкой Поттер сложил газету. Рита должна была посвятить Люциусу небольшой цикл статей - все должны были усвоить, что Малфои на стороне Добра. Гарри даже сам решил дать небольшое интервью в поддержку бывших шпионов. К Рабастану решено было не привлекать много внимания - на имени Лестранджей было столько грязи, что, пытаясь его очистить, немудрено было и самим запачкаться.

Четыре дня спустя общественность узрела на первой полосе «Ежедневного пророка» фотографию Драко Малфоя во всей красе под крупным заголовком «Жизнь сына шпиона». Под этой надписью более мелким шрифтом значилось: «Наследник древнего рода открывает шокирующий тайны своей семьи». Статья на пять страниц была написана, разумеется, Ритой Скитер. Вопросы и ответы придумывал, конечно, Поттер после консультации с Драко, Рита осуществляла художественную обработку интервью. Получилось у них просто здорово. Они подробно отображали страдания юного Малфоя из-за всеобщей враждебности, необходимости все время лгать, отсутствия друзей, постоянного страха за жизнь членов семьи... Детально описывались школьные годы, много внимания было уделено каникулам после четвертого курса. Драматически была передана и жизнь пожирателей. Гарри чуть сам не всплакнул, когда прочитал: «Если шляпа отправляет Вас в Слизерин, это как приговор. Больше никто не будет доверять Вам. Вы словно уже стали Пожирателем Смерти. Слизеринцы постоянно вынуждены терпеть враждебность со стороны других факультетов, нас ненавидят и презирают. А мы ведь просто дети. В итоге нам больше ничего и не остается, кроме как идти в Пожиратели. Или становиться шпионами». А вот кое-кто из пуффендуйцев действительно плакал, когда читал. Поттер надеялся, что эта статья заставит людей задуматься и изменить свое отношение к слизеринцам и Пожирателям. А некоторых, может, и убережет от получения метки.

Также в статье были небольшие интервью от Забини и Бута - они рассказывали о Драко: Блейз - как лучший друг, Терри - как ученик другого факультета, посторонний наблюдатель. Естественно, они пытались создать о Малфое положительное впечатление. Например, Бут высказывался так «иногда он бывает настоящей подколодной змеей: обзывается и всегда готов сделать гадость. Мало кто из нас замечает, какие усилия он прилагает, чтобы всегда выглядеть мерзким слизеринцем».

Кстати, Рите до сих пор было запрещено появляться на территории школы. Слишком часто бегать в Хогсмит Гарри не рисковал, даже по тайным туннелям (упаси Мерлин, Дамблдор поймает!), а защита вокруг Хогвартса была усилена настолько, что даже жук-анимаг не мог проникнуть в школу. Пришлось писать письма. Каждый раз дрожа, чтобы их никто не перехватил. На свитки пергамента накладывались такие защитные чары, что тело нарушившего их, вероятно, никогда бы не опознали. Так вот, в такой обстановке фотографию потрясающе красивого и ангельски невинного страдальца Драко Малфоя пришлось делать Колину и Деннису Криви. Это было страшно забавно. Колин согласился на предложение Гарри сразу. Ну на самом деле, когда еще маглорожденным гриффиндорцам выпадет возможность покомандовать Малфоем? Ведь оказаться перед объективом фотоаппарата, это как попасть под Империо. Люди всегда послушно выполняют команды фотографа. Фото должно было оказаться на первой полосе «Пророка». Неплохо для шестнадцатилетнего фотографа, а? Это могло стать началом блестящей карьеры. Да, Гарри в совершенстве умел пробуждать все тайные темные помыслы людей.

Ребята закрылись в Выручай-комнате вчетвером (Деннис, Колин, Гарри и Драко).

Братья достали оборудование и стали мучить Малфоя. Он должен был выглядеть невинным агнцем, страдальцем, короче соответствовать статье. А он выглядел богатой, красивой, аристократической сволочью! Гарри чрезвычайно забавляло, как Криви командовали Малфоем, а тот изо всех сил сдерживался, чтобы не наорать на них и не обозвать грязнокровками. Возможно, именно поэтому у блондина и не получалось невинное выражение лица. Они четыре раза переодевали его. В черной мантии Драко был слишком мрачен, в зеленой - слишком слизеринец, в белой - плохо смотрелся, наконец, остановились на голубой. В итоге получилось неплохо.

Несмотря на оправдание Люциуса, Гарри не спешил афишировать свою дружбу с Драко. Такие хорошие отношения могли показаться просто подозрительными после нескольких лет вражды. Они по-прежнему встречались тайно, без свидетелей. Молодые Темные Рыцари изменили свое отношение к окружающим, по крайней мере, сделали вид. Они старались избежать ссор, не обзывались. В общем, успешно делали вид, что поддерживают политику Дамблдора и уважают маглорожденных. Гарри заново знакомился со слизеринцами. К его удивлению они оказались вовсе не такими уж плохими, как ему казалось когда-то. А может, у него просто изменилось представление о хорошем и плохом.

Забини - высокий сухощавый брюнет, смуглый, выражение лица презрительное, глаза почти всегда прищурены, так что разглядеть их цвет почти не возможно, язвителен. Гарри до этого года никогда не сталкивался с ним. После того, как мать Блейза в седьмой раз стала вдовой, министерство отправило ее в Азкабан, несмотря на то, что доказательств ее вины не было. Время сейчас было неспокойное, авроры предпочли перестраховаться. Теперь Забини жил с ее братом, именно он и предложил юноше вступить в Темный Орден. Блейз был лучшим учеником факультета Слизерин. Вероятно, он мог легко обойти Гермиону еще на первых курсах, просто в отличие от нее предпочитал не лезть на первый план. Когда Гермиона знала ответ, она поднимала руку (и подпрыгивала от нетерпения, если ее не спрашивали). Забини отвечал, только если преподаватель сам его спрашивал. Блейз неплохо летал на метле, но в команду по квиддичу не входил. Не хотел. Слизеринская осторожность призывала его не привлекать к себе внимания. После окончания школы Забини собирался упаковать вещички и покинуть Туманный Альбион в компании своей невесты Милисенты Булстрод. Грязнокровок он презирал, но не настолько, что бы вступать в Пожиратели. Его родственники не возражали. Но раз теперь войну ведет Темный Орден, то он, очевидно, останется.

Кребб и Гойл. Огромные, молчаливые. И безумно преданные. Умом не блистали, но и особо тупыми не были. Пожалуй, не намного глупее Рона. Хорошие оценки Уизли были в немалой степени заслугой Грейнджер, а в Слизерине не принято давать списывать.

Максимилиан Монтгомери - худенький хрупкий мальчик, напоминает изящную статуэтку, светло-русые волосы, острые черты лица, очень бледный. Не сказать, что привлекательный, но, пожалуй, симпатичный. Безусловно, лучший зельевар Хогвартса после Снейпа. Холодный, язвительный, неприступный. У него не было никого, кроме старшего брата Александра, который был Пожирателем. А еще... Макс коллекционировал рождественские открытки. Это было так мило.

Герберт Розье жил с дедушкой. Его отца-Пожирателя убили за год до падения Лорда, в восьмидесятом. Эван Розье оставил тогда не один шрам на лице Грюма. Герберту здорово повезло, что в год Турнира Трех Волшебников Грозный Глаз сидел связанный в камере, а преподавал Крауч-младший! Молодой Розье был высоким, мускулистым, со второго курса состоял в сборной по квиддичу. Сейчас был вратарем и капитаном команды.

Ну и, конечно, Драко Малфой. У Гарри он вызывал особый интерес. Его первый враг. Мальчик, из-за которого он отказался поступать на Слизерин - факультет своего предка. Тот, кто портил ему детство. Как оказалось, человек, сходивший по нему с ума. Меньше чем за месяц Поттер узнал о нем столько нового, что хоть книгу пиши. Драко, безусловно, никогда не был «хорошим мальчиком». Он любил шумные вечеринки, красивых девушек и нарушать правила, у него были большие амбиции, небезосновательные, благодаря отнюдь не плохому уму, его актерский талант был достоин какой-нибудь маггловской кино-премии. Драко был смел, по-своему, по-слизерински, но смел. И безумно любил свою семью. Если бы ему нужно было сразиться с Темным Лордом, чтобы спасти родителей, он бы сделал это. А еще (Гарри обычно отмахивался от таких мыслей) Малфой -младший был красив. Даже очень...

Как бы ни шокировали магическую Англию потрясения, в Хогвартсе жизнь шла своим чередом: учеба, квиддич, друзья.

Гарри скучал по Салазару. По Геллерту и Регулусу он скучал меньше. Странно звучит, верно? Особенно если учитывать, что с шатеном Гарри виделся каждый день на завтраке и обеде. И три раза в неделю на уроках. Но это было не то. Поттеру хотелось тихих завтраков наедине, когда можно поболтать на любые темы, хотелось сесть вечером у камина, положить голову ему на колени и слушать этот тихий голос, рассказывающий «преданья старины глубокой», пока длинные пальцы перебирают темные пряди волос, хотелось, кентавры всех залягай, как в первый год их знакомства просто повиснуть у Салазара на шее и наслаждаться крепкими объятиями. Мерлин! Даже посмотреть ему в глаза, долго-долго, пока от желания моргнуть не польются слезы. Но ничего из этого Гарри сделать не мог - никто не должен был знать, что Гарри Поттер и профессор Саливан были знакомы до первого сентября. Гарри порывался плюнуть на все и пойти вечером в апартаменты Салазара, но внутренняя Тьма держала крепко, не позволяя чувствам пересилить доводы разума.

Уже в конце сентября Драко и Гарри как-то гуляли вечером близ квидичных трибун. Последние деньки стояла на редкость теплая погода, которой все ученики магической школы спешили насладиться. Было около семи вечера. Большинство студентов уже сидели в своих гостиных, влюбленные парочки прогуливались по берегу озера. Поле для квидича было пустынно. Двое юношей почти не рисковали, что их увидят. Да и в любом случае, они уже собирались начать демонстрировать окружающим потепление в своих отношениях, хотя если бы кто-то прислушался к тому разговору, то сразу понял бы, что они не просто приятели.

- То, что Макмиллан встречается с Эббот - это не страшно, он же не собирается жениться на этой грязнокровке, - вещал Малфой своим обычным тоном, растягивая слова.

Посторонний наблюдатель наверняка ожидал бы от Поттера яростной речи в защиту магглорожденных, но Гарри лишь покачал головой и заявил:

- А вдруг он ее любит? Мой отец женился на маглорожденной.

- Да не позволят ему родители на ней жениться! - отмахнулся блондин. - А твоя мать в родстве с Сам-знаешь-кем!

- Почему бы нам не называть его Волан-де-Мортом или просто Томом? Ты все еще боишься его?

- Нет, не боюсь, - поморщился Драко. - Но вообще-то я имел в виду не его, а Слизерина.

- А, - глубокомысленно протянул Поттер, гадая, с каких пор блондин не называет основателя своего факультета по имени.

- И, кстати, - Малфой хитро прищурился, - у меня есть неопровержимые доказательства того, что Эрни не влюблен в Эббот.

- Какие?

- Я видел, как он целовался с Муном. Так что эта глупая пуффендуйка - всего лишь прикрытие.

- Да не может быть! - удивился Гарри. - Он же встречается с Энн Перкс.

- Ну да, - кивнул Малфой. - Эти две грязнокровки - подружки. Может быть, они даже знают, что являются всего лишь прикрытием. Хотя я слышал, магглы отрицательно относятся к однополым отношениям.

- Ну, все по-разному, - пожал плечами Гарри.

- А ты заметил, как Лонгботтом смотрит на Финнигана?

- Что-о? Невилл? Да ты бредишь!

- Я говорю тебе.

Юноши сами бы не вспомнили с чего у них началась эта дурацкая беседа о том, кто с кем встречается. Кажется, Малфой опять начал жаловаться на Паркинсон, а там слово за слово, и разговор совершенно потерял смысл, перейдя к обычному обсуждению школьных сплетен, собственных наблюдений и личного опыта. Казалось бы, обычная ничего не значащая болтовня между юношами, не достойная упоминания, если бы именно во время нее в голову Поттеру неожиданно не пришла одна навязчивая мыслишка. Для завершения образа идеального юноши из хорошей семьи с достойным воспитанием, Героя Магического мира, ему не помешает завести девушку. А еще лучше невесту из приличной семьи, естественно. Да и с другой стороны, ему было все-таки семнадцать! Гормоны бурлили, тело требовало разрядки. Значит, девушка ему нужна в любом случае. Если он начнет встречаться с юношей, то маглорожденные этого не поймут - не зря же Макмиллан и Мун скрывают свою связь. Гарри принялся мысленно перебирать кандидатуры девушек.

Разумеется, сразу в голову пришла мысль о Чжоу Чанг - первая влюбленность как-никак. Но эта бывшая когтевранка отпадала сразу из-за своей отдаленности. С Парвати Патил он ходил на Святочный бал, но однокурсница не привлекала его ни тогда, ни сейчас. Хотя, конечно, чистокровная, впрочем, семья у них не такая уж и уважаемая, связей никаких... Да и вообще, на нее, кажется, Финч-Флетчли глаз положил. Гарри Джастина ох как не любил, еще со второго курса, когда из-за этого малахольного пуффендуйца его вся школа сторонилась, принимая за наследника Слизерина. Хотя теперь Поттер и понимал, на чем были основаны эти страхи. Ведь он и в самом деле был наследником Салазара в некотором смысле. Но тогда их претензии были совершенно не обоснованны! Легкая, старательно скрываемая, неприязнь к Джастину сохранилась до сего дня, но портить отношения с кем-либо Гарри было невыгодно.

Джинни Уизли? Гарри передернуло. Конечно, девчонка она симпатичная, да и семья у нее прочно стоит на стороне Дамблдора, а, значит, на их стороне - симпатии общественности. Но, Моргана всех прокляни, Поттер не мог себе представить, как он будет ее целовать. Не сказать, что он считал ее совсем уж своей сестрой, но... чувства, испытываемые к ней, были исключительно братскими, покровительственными.

Гарри поспешил поделиться своими сомнениями с Малфоем. Драко позабавила эта затея, и мальчики принялись с воодушевлением перебирать кандидатуры всех чистокровных девушек Хогвартса. Смеясь, они присели на слизеринской квидичной трибуне. Так и не придя к какому-нибудь решению, Гарри вдруг решил, что Драко Малфою тоже не помешает невеста с таким же набором положительных качеств, как и для Гарри. Мысли о своей помолвке мгновенно вылетели у Главы Темного Ордена из головы. Он поделился своей новой идеей с Малфоем.

- Почему? - не понял блондин.

- Ну, мы же сейчас проводим очищение вашей репутации. Пусть все видят, какие вы белые и пушистые.

Драко задумался. Все равно после школы ему светила помолвка, а следом и свадьба с кем-нибудь из чистокровных девушек. Скорее всего, с Панси. Это не вдохновляло. Через некоторое время он решился:

- Хорошо, я признаю обоснованность данной затеи. Но если мне придется жениться на Уизли, то я покончу с собой до свадьбы!

Гарри засмеялся. Мальчишки заново начали перебирать кандидатуры. Панси Паркинсон, а с ней и большинство слизеринских девушек были отвергнуты, так как их посчитали слишком... э-э-э... подозрительными. Ведь магическое общество все еще искренне ставило знак равенства между словами «слизеринец» и «Пожиратель». В конце концов, отчаявшись, Гарри предложил:

- Сьюзен Боунс?

- Пуффендуйка! - скривился Малфой.

- Зато блондинка. Я читал в маггловских газетах, что белокурые дети рождаются только если оба родителя блондины, не будем ломать традиции семьи Малфой! Пусть твой ребенок пугает в темноте окружающих платиновой шевелюрой.

- Очень смешно, Поттер, - фыркнул презрительно Драко.

- Она, наверное, сильная волшебница. Я слышал, что ее тетка... - продолжал уговаривать Гарри.

- Да неужели сильная волшебница попала бы в Пуффендуй! - вспылил Малфой.

Брюнет укоризненно посмотрел на него.

- Знаешь, Седрик Диггори был очень даже неслабым магом.

- Прости, Поттер.

Драко поморщился. Он действительно не хотел напоминать собеседнику о смерти пуффендуйца. Да и сам не хотел вспоминать.

- Шляпа распределяет студентов не по количеству имеющейся у нас магической силы - она рассматривает свойства характера. Знаешь, я действительно думаю, что вы со Сьюзен будете хорошо смотреться. Решено! Она будет твоей невестой.

Поттер кивнул, словно подтверждая окончательность своего решения, он довольно хлопнул в ладоши и улыбнулся собеседнику. Драко внимательно смотрел на гриффиндорца. Конечно, он являлся Героем Магического Мира, Мальчиком-Который-Выжил, да, последние два года компанию ему составлял чистокровный волшебник, состоявший в Темном Ордене, и Гарри сам был Рыцарем Ордена, притом отнюдь не рядовым. Он играл куда более значительную роль, чем сам Драко, или кто-то из их одногодок, или даже Регулус Блек - Поттер вел себя слишком властно. Он принимал решения так, словно являлся последней инстанцией, как будто его решения никто не мог оспорить. Это было странно. Никто не имеет такой свободы. Ведь даже Волан-де-Морт кланяется Главе Темного Ордена. Почему Поттер так уверен в себе? Малфой собирался хорошенько обдумать это, но чуть позже. Сейчас его волновали совсем другие вопросы.

- Я спал с ней, - признался Драко.

- Ну и как она? - равнодушно поинтересовался Гарри, слишком равнодушно.

- Неплоха, - ответил Малфой, с любопытством косясь на брюнета. - Но тебе это неинтересно, да? Тебя не привлекают девушки? Признавайся!

Гарри вскинул брови и насмешливо глянул на слизеринца.

- Я спал и с девушками, и с парнями. Не могу сказать, что я кому-то отдаю свое предпочтение. Насколько мне известно, однополые отношения считаются естественными в магическом мире.

Драко смутился, на скулах выступили едва заметные розоватые пятна.

- Я встречался только с девушками, - пояснил он.

Гарри пожал плечами.

- Каждый выбирает сам.

- Но мне интересно, каково это, целовать другого юношу, - с энтузиазмом сообщил Драко.

Поттер покосился на него с подозрением, но ответил:

- Думаю, Мун тебе с удовольствием все объяснит и даже продемонстрирует.

- А ты? - блондин игриво хлопнул пару раз ресницами.

- Нет, вынужден отказаться, - Гарри с опаской глянул на собеседника и на всякий случай отодвинулся от Малфоя подальше.

- Отказы не принимаются, - решил блондин и продемонстрировал свои таланты ловца, подтвердив тем самым, что в сборную Слизерина по квиддичу его взяли не зря. Он быстро прыгнул и повис у Гарри на шее, старательно пытаясь поймать губы сопротивляющегося Поттера.

Гриффиндорец вяло отбивался, прекрасно осознавая, что стоит им поцеловаться и остановиться они уже не смогут. На Драко будут действовать Тьма и Сила, которые струились поттеровскому телу. А в Гарри наверняка взыграют гормоны - все-таки у него уже несколько месяцев никого не было, а утренние упражнения в душе не дают желаемого эффекта. И то, что Драко - обалденно симпатичный парень, ситуацию отнюдь не упрощало!

Однако Малфой все-таки был коварным студентом факультета Слизерин, он не только изловчился нащупать губы другого юноши, но еще и вовремя наступил ему на ногу, заставив его приоткрыть рот от боли и удивления. Уже через пару секунд парни увлеченно целовались, забыв о возможных свидетелях, своих сердечных увлечениях и стремительно бегущем времени.

На страничке светской хроники в «Ежедневном пророке» красовалась фотография самодовольной физиономии Златопуста Локонса. Знаменитый писатель, лишившийся всех своих регалий и памяти из-за событий, произошедших в Хогвартсе в связи с открытием Тайной комнаты, провел несколько лет в больнице имени Святого Мунго. Недавно он наконец-то пришел в себя. Локонс вспомнил все события своей жизни и, судя по заметке в газете, опять стал самовлюбленным идиотом.

Салазар отпил немного собственноручно приготовленного глинтвейна из кубка и еще раз внимательно посмотрел на Златопуста. Поверить невозможно, что этот тип побывал в туннеле, ведущем в Тайную комнату. Собственно, когда Слизерин закрывал Тайную комнату, он вообще не рассчитывал, что в нее будет кто-то заходить. Это было просто место, где он мог оставить своего домашнего питомца. Ему было бы трудно путешествовать в компании огромной змеюки. Если бы он действительно хотел избавиться от грязнокровок в школе с помощью своего наследника, то выбрал бы более интересный и действенный способ. В те годы, когда василиска выпускали погулять по замку, рисковали все обитатели школы. Да и вообще, если бы легенда о Тайной комнате соответствовала действительности, Салазар не стал бы располагать вход в убежище в ЖЕНСКОМ ТУАЛЕТЕ!

А уж эта Легенда о Тайной Комнате! Ну, да, Салазар был против того, чтобы принимать магглорожденных в Хогвартс - они же могут выполнять только простейшие заклинания! Стоит потребовать чуть большего приложения магической силы, и грязнокровки становятся бесполезными. Но с чего бы ему понадобилось убивать их, скажите на милость? В конце концов, в каждом обществе должен быть высший и низший классы. Кто-то должен стоять за прилавками магазинов, служить на мелких должностях в министерстве, варить зелья для Святого Мунго. Трудно представить за этими действиями аристократов. Пусть это делают грязнокровки. Салазар был против только того, чтобы дети из низшего класса волшебного общества обучались вместе с детьми элиты. Ну в самом деле, магглорожденные не знают ни традиций, ни манер... Общение с ними только портит чистокровных детей. Но Пенелопа, будучи полукровкой, уперлась, настаивая на принятии в школу всех магических подростков, Кандида и Годрик подержали подругу. Салазару оставалось только тихо ворчать. А потом ему надоело нянчиться с детишками, и он отправился путешествовать...

Слизерин поднялся из уютных объятий кресла и прошелся по комнате.

Он находился в своих апартаментах, профессорам по истории отводилась небольшая башенка близ кабинета истории магии. Здесь было два этажа. На первом располагались маленькая уютная гостиная и кухонька. А на втором - большая спальня, обставленная в золотисто-бежевых тонах, и ванная комната. Башенка находилась на отшибе от остальных и была повернута таким образом, что вид из нее открывался уникальный. То, что было видно из окон Салазара, не было видно ниоткуда в замке, разве что из больничного крыла - слизеринская квидичная трибуна.

Стоя у окна, сжимая в одной руке кубок с глинтвейном, а другой комкая газету, заставляя изображенного на фото Локонса возмущенно попискивать и испуганно размахивать руками, Салазар наблюдал за тем, как некий блондин прижимает к себе и целует некоего брюнета. До трибуны было далеко, и Салазар не мог четко разглядеть лиц юношей, а тем более услышать, о чем они говорили, но он был уверен, что это именно Поттер и Малфой. Профессор отвернулся от окна и яростно швырнул в камин скомканную газету.

Глава 12. Хогсмит.

Жизнь прекрасна, удивительна, если выпить предварительно.

Гарри Поттер послушно повторял все клятвы, которые ему зачитывал Грозный Глаз Грюм и точно выполнял магические ритуалы. Приходилось сильно концентрироваться, чтобы сразу же нейтрализовывать их действие. Сегодня Гарри Поттер станет членом Ордена Феникса. Вообще-то ему этого не очень-то и хотелось, но, будучи одним из фениксов, он сможет вовремя получать необходимую информацию. Да и привлекать излишнее внимание к себе, отказываясь, не хотелось. Непреложный обет, предложенный ему, в точности повторял тот, что в свое время принесли Люциус и Рабастан. Он был составлен на редкость неудачно. Фактически, в случае смерти Дамблдора он переставал работать. Было немного обидно, что ему предложили ту же вариацию Непреложного обета, что и бывшим Пожирателям. Значит, не доверяют.

Директор, Грюм, МакГонагалл, Уизли, Сириус, Ремус и еще несколько членов Ордена Феникса собрались в специально расширенном для этого случая кабинете Дамблдора, чтобы лицезреть эту торжественную церемонию. После произнесения клятвы Гарри получил симпатичный кулон на серебряной цепочке, который представлял собой феникса размером примерно со спичечный коробок, он был сделан из какого-то белого гладкого материала и светился изнутри. Когда Гарри понадобится главе Ордена Феникса, кулон станет горячим и, держась за него, можно будет перенестись в то место, куда вызывают. Поттер цинично решил, что это напоминает Метку Темного Лорда. Только и разницы, что кулон можно снять, а татуировка у Пожирателей на всю жизнь.

Поттер был рад повидаться с Сириусом. Регулус несколько раз писал о нем, но молодому человеку все равно хотелось увидеть крестного. Гарри любил его, но отнюдь не с той, фанатичной, искоркой, как раньше. В конце концов, они довольно плохо знали друг друга. Письма, да несколько коротких встреч. Миссис Уизли рыдала у него на плече и ругалась за исчезновение, чем несколько испортила юноше настроение. Когда-то Уизли были теми людьми, которые заменяли ему семью, теперь семьей он считал Салазара, Регулуса и Геллерта. И, кстати сказать, в данный момент он очень по ним скучал.

Дамблдор внимательно смотрел, как Сириус и Уизли поздравляют Гарри со вступлением в число Фениксов. Директор всегда пристально следил за юным Поттером, особенно теперь, после его возвращения. Гарри сильно изменился, он вырос как раз тем самым избалованным юным принцем, появления которого так боялся Дамблдор в дни после первого падения Волан-де-Морта. Конечно, Альбус не винил подростка. Юноша всего лишь стал жертвой дурного влияния бывшего Пожирателя. Может, Регулус Блек и не был сейчас сторонником Реддла, но чистокровным волшебником он был всегда, а значит, и воспитывал Гарри в соответствии со своими понятиями. Глава Хогвартса считал, что именно Блек-младший организовал все эти статьи в «Пророке». Старик понимал, что это делается с целью повысить популярность Поттера, но не мог сообразить, зачем это нужно. Поэтому решил пока никак не противодействовать. Также Дамблдор заметил, что Гарри вполне дружелюбен со слизеринцами, также как и они с ним. Альбус увидел в этом опять же влияние Регулуса, но решил, что это даже хорошо, что дети Пожирателей близко общаются с врагами Темного Лорда, возможно, это окажет на них положительное влияние. Лишь бы не испортили еще больше Мальчика-Который-Выжил. Только бы Поттер не встал на сторону Реддла или, еще хуже, не занял бы его место! Это было бы очень опасно для всего магического мира. Гарри - сильный волшебник. Он должен быть на стороне Добра. Директор понимал, что Поттер уже вышел из того возраста, когда на его решения можно влиять с легкостью, но решил сделать все возможное, чтобы юноша опять стал тем милым Гарри, который семь лет назад впервые вступил под своды Большого Зала.

Последний месяц прошел для Гарри Поттера и магической Англии, которая неизвестно за какие грехи попала в зону интересов Главы Темного Ордена, без особых потрясений. Количество нападений Пожирателей значительно снизилось - разве что еще несколько раз были попытки штурма малфоевского поместья, да великаны погромили пару деревушек на востоке Великобритании. Темный Лорд не давал о себе знать. Большинство полагало, что он готовит для своих противников что-то особенно страшное, кто-то предположил, что у Великого и Ужасного поистощились людские ресурсы, проще говоря, перебили всех Пожирателей. И лишь малая группа людей знала, что Волан-де-Морту приказали сидеть тихо, как мышь под веником. И он покорно выполнил распоряжение.

После того поцелуя с Малфоем на трибуне Гарри некоторое время старался держаться от Драко подальше, опасаясь повторения. Он итак в прошлый раз еле-еле взял себя в руки и оторвал от себя ничего уже не соображающего от переполнявшей его тьмы слизеринца. Пришлось даже пару пощечин блондинчику отвесить. Но спустя две недели после инцидента Драко подошел к нему сам с извинениями и мягким, полувопросительным «Господин». Не зря Малфои славились хитроумием. Сопоставив все странности, Драко довольно быстро догадался, что именно Гарри является Главой Темного Ордена. Оставалось только надеется, что других таких сообразительных в течение еще хотя бы пары месяцев не найдется. Так что сейчас юноши довольно неплохо общались. Они не особо скрывали свои приятельские отношения, но старались их и не афишировать - здоровались друг с другом, иногда перемигивались, перекидывались записочками.

Приближался Хэллоуин. Благодаря хитроумно составленному расписанию, у части старшекурсников неожиданно выдались несколько свободных от занятий дней, на которые у Главы Темного Ордена были свои планы. Пойдя против всех протестов со стороны Дамблдора, Сириуса и Ордена Феникса, Поттер решил провести эти дни в своем родовом имении, том самом, в котором жил в августе. Он смог доказать, что дом защищен в достаточной мере, а присматривать за ним собирался Регулус. Сириус, наладивший с братом неплохие отношения, согласился, но пообещал их навещать. Остальные относились к бывшему Пожирателю с большим недоверием. Но, в конце концов, Гарри объяснил всем, что прожил с ним рядом два года, а теперь после расставания в целый семестр очень скучает и жаждет пообщаться с младшим Блеком наедине. Это заявление слегка обидело Рона и Гермиону, которые надеялись провести каникулы вместе с Гарри, но не получили от него приглашения в гости.

За день до Хэллоуина школьникам старше четвертого курса разрешили сходить в Хогсмит. Нападений сторонников Темного Лорда давно не было, стало спокойнее, да и не нападут Пожиратели на деревню, где находятся их дети. Но отпустили только три старших курса, все-таки они уже могли постоять за себя. Ученики отправились развлекаться в сопровождении учителей, что делало веселье несколько искусственным, но выбраться из замка было все равно приятно.

Седьмой курс Гриффиндора пил сливочное пиво в «Трех метлах», когда с улицы раздался страшный женский вопль:

- Пожиратели!

Студенты испуганно поднялись с мест. Присутствующий в зале профессор Саливан строго крикнул, вставая у дверей:

- Никому не выходить! Полагаю, скоро прибудут авроры и обо всем позаботятся.

Профессор Синистра встала рядом с профессором по Истории Магии. Салазар бросил быстрый взгляд на Гарри и коротко кивнул. В следующий момент случилась сразу пара событий: Забини немного отвел профессоров от двери и стал что-то выяснять у них, а Поттер вскочил со своего места и выбежал на улицу. Кинувшийся за ним следом Уизли был пойман за ухо профессором Саливаном, который кричал, выглядывая за дверь:

- Поттер, дурень, вернись!

Естественно, все это было не более чем искусным спектаклем. Нападение было организованно по распоряжению Гарри. Салазар запретил кому бы то ни было выходить, чтобы никто из школьников не пострадал и не помешал Поттеру геройствовать. А Забини отвлек преподавателей, чтобы никто не сказал потом, что профессора выпустили Гарри специально. Нападением руководили Рудольфус, Долохов, Алекс Монтгомери и Розье-старший. Все четыре Рыцаря были посвящены в то, что Гарри является одним из них и убивать его нельзя. Остальные участники нападения входили у Волан-де-Морта в группу «кого не жалко». По плану Гарри должен был взять в плен нескольких Пожирателей. Это подогрело бы к нему интерес в прессе и убедило бы сомневающихся в его лояльности к Ордену Феникса. Чтобы все это не выглядело попыткой просто покрасоваться, была даже нанята актриса, согласившаяся изобразить из себя беспомощную и нуждающуюся в защите дамочку, которая не успела спрятаться от Пожирателей.

Когда Поттер подбежал, на улице уже завязалась небольшая схватка между слугами Лорда и жителями Хогсмита, чуть в стороне Антонин и несколько незнакомцев с угрожающим видом надвигались на актрису. Следуя плану, Гарри героически закрыл ее собой и вступил в бой со сторонниками Темного Лорда. Старшие Рыцари внимательно следили за всем происходящим, готовые вмешаться в любой момент, если ситуация станет опасной для Поттера. Но все прошло прекрасно, Главу Темного Ордена убить не так просто, даже если он не хотел показывать окружающим свои выдающиеся способности. Гарри кидался традиционными защитными заклятиями, и этого хватило. В конце концов, ему противостояли не ахти какие выдающиеся маги. Лишь однажды Долохов вмешался и успел подставить одному из своих подножку. А через десять минут битвы прибыли авроры. Рудольфус дал команду уходить, и волшебники в черных плащах и белых масках растаяли в воздухе, оставив после себя несколько раненых жителей города и профессоров Хогвартса, а также четверых Пожирателей Смерти, лишившихся сознания после проклятий Поттера.

Рита Скитер, которая как раз пила кофе в «Кабаньей голове» во время нападения, поспешила взять у всех участников события интервью. Бегая по Хогсмиту с блокнотиком и маггловской ручкой (Поттера нервировало Прытко Пишущее Перо, поэтому Рита старалась им не пользоваться у него на глазах), она раздражала Авроров. Они прекрасно понимали, что в газетах наутро напишут, что служащие министерства прибыли на место преступления с опозданием. Колин Криви бегал на шаг позади Скитер и не прекращая щелкал затвором фотоаппарата. Эта парочка уже успела найти общий язык - теперь уж Криви после окончания школы наверняка получит должность в «Ежедневном пророке».

Пойманные Пожиратели были отправлены в министерство для допроса, но очень скоро авроры убедились, что пойманные - обычные глуповатые ребята из низших рядов сторонников Лорда. Они не знали ничего полезного, разве что несколько имен. На основании их показаний были проведены обыски, которые никоим образом не повредили организации Волан-де-Морта. Впрочем, в газетах об этом не упомянули. Поттер блистал в лучах славы, умудряясь при этом скромно опускать глаза и отказываться давать интервью.

Не то, чтобы Гарри был пьян... нет. У него было слишком много тайн, чтобы позволить себе лишнее, расслабляться и болтать. Но он выпил. И он все-таки позволил себе расслабиться. Глаза не слипались, не было пьяного шатания или несвязного бреда, только странное ощущение небывалой легкости, а сердце сладко ныло! Мысли перескакивали с одной темы на другую, было трудно сосредоточиться. Гарри чувствовал себя таким счастливым.

Хэллоуин отпраздновали в этот раз особенно шумно. Директор порывался устроить бал, но его отговорили от этой затеи, поэтому состоялся только обильный пир, на котором присутствовали несколько представителей министерства. Угощений было намного больше, чем обычно, и руководство школы решило выставить на столы сливочное пиво для всех, кто старше двенадцати лет.

После пира все факультеты планировали устроить свои собственные вечеринки. Все семикурсники традиционно должны были праздновать вместе. Они заранее запаслись всем необходимым для небольшой пирушки и после общешкольного празднования собрались в Выручай-комнате. А дальше началась обычная подростковая вечеринка. Сливочное пиво и огневиски лились рекой, Малфой стащил у своего декана пробирку с веселящим зельем и подлил в пунш, Гермиона воспроизвела неизвестно где найденное музыкальное заклинание. После этого развлекались уже под музыку. Гарри старался держать себя в рамках приличий, но сложно было держать себя в руках, когда все развлекаются. А ведь у него репутация пай-мальчика, которую надо блюсти! Он старался не пить, не допускать слишком дерзких движений в танцах, следил за своей речью... Он выдержал, когда в комнате стали появляться целующиеся парочки. Он смирился, когда Салли-Энн Перкс решила станцевать стриптиз на столе. Но когда некоторые настырные личности стали вешаться ему на шею и предлагать присоединиться к ним в игре в «бутылочку» или помочь им «дойти до дивана», Гарри предпочел благоразумно смотаться.

И вот теперь он брел по ночному Хогвартсу в гриффиндорскую башню. Стояла тишина. Наверняка сегодня не в одном из пустых обычно классов веселились студенты, но все они знали заглушающие заклинания, так что приличия были соблюдены. Гарри завернул за очередной угол, уже предвкушая душ и мягкую постель, до портрета Полной дамы оставалось пройти только один коридор, как вдруг его остановил неприятный голос:

- Мистер Поттер, ученикам запрещено передвигаться по школе ночью.

Гарри обернулся и с досадой посмотрел на Филча, у ног которого примостилась миссис Норис. Старый завхоз, конечно, знал, что сегодня в школе мало кто спит, но видимо остальные были более осторожны, и ему никого не удалось поймать. Поттер тяжко вздохнул. У него был выбор. Он мог пойти сейчас с Филчем и спокойно принять все его ругательства и отработки. А мог просто достать палочку и произнести заклятие, стирающее память, рискуя стереть лишнее из-за хоть и легкого, но опьянения. Сложный выбор. Произнести сейчас заклинание, значит, переступить через некоторые нормы морали. Гарри не хотел этого. Да, он сильный волшебник, возможно, самый сильный в этой школе, возможно, самый сильный в Англии, а, может быть, и во всем мире. Но это не дает ему права кидаться заклятиями, влияющими на сознание, направо и налево. Сегодня Обливиэйт на старом завхозе, а завтра Империо на Руфусе Скримджере? Нет. Он станет правителем Англии, но пусть все будет честно. В расслабленном мозге мысли о завхозе и министре переплетались сами собой, придавая простому Обливиэйту великий философский смысл. А может, этот смысл и правда там был. Поттер приготовился получить наказание, но тут за его спиной прозвучал другой голос:

- Все в порядке, мистер Филч, я сам позабочусь о наказании для мистера Поттера, - уверенно произнес профессор Саливан.

Филч недовольно заворчал. Салазар строго посмотрел на студента и сказал:

- Пройдемте в мой кабинет, юноша.

Преподаватель повел студента сразу в свои покои. По пути у них не было никакой возможности поговорить, потому что хоть Филч и не показывался им на глаза, но и старик, и его кошка буквально дышали им в затылок. Видимо, завхоз хотел проверить, не отпустит ли новенький профессор ученика без наказания. На входе в башенку висел портрет стройного молодого человека в оранжевых чулках, голубых панталонах, малиновом камзоле и белой мантии. Он сидел на какой-то террасе в плетеном кресле. Около кресла стоял стол, на котором расположились несколько чашек, сахарница, молочник и чайник, а также блюдо с бисквитами. Сейчас обитатель портрета с грустной физиономией пил чай и созерцал покрытую цветами лужайку, простиравшуюся прямо за дверью террасы.

- Василиск, - произнес пароль профессор.

Молодой человек на портрете равнодушно кивнул, проход медленно открылся. Волшебники вошли в гостиную. Поттер с интересом осматривал помещение. Салазар прошел к шкафчику с напитками и стал там что-то химичить. Гарри нерешительно застыл у дверей. Последний месяц Слизерин был каким-то странным. Не то чтобы он позволял себе лишние грубости по отношению к нему, но исчезла теплота из глаз, появилась резкость в речи. Словно Рыцарь на что-то обиделся. Да и странное отношение к Малфою... Салазар почему-то невзлюбил Драко еще с начала года, но в последний месяц его неприязнь стала намного больше. И Гарри совершено этого не понимал.

- Присаживайтесь, Господин, - предложил Салазар, не оборачиваясь.

- Нас никто не услышит? - настороженно поинтересовался Поттер, устраиваясь в одном из кресел напротив столика, который расположился в центре комнаты.

- Нет, я знаю несколько полезных заклинаний, которые помогают обезопасить себя, - шатен подошел к юноше и протянул ему бокал с полупрозрачной жидкостью.

- Шампанское? - удивился Гарри, наблюдая за тем, как Слизерин садился на диван и подкладывал под спину подушки.

- За Хэллоуин, Господин, - Салазар невесело усмехнулся и пригубил напиток.

Гарри внимательно посмотрел на основателя школы Хогвартс и отставил бокал.

- Что-то случилось, Салазар? Ты странно себя ведешь.

- Да, так, не обращайте внимания, Господин.

- Салазар, - тяжело вздохнул Поттер.

Хоть по правилам Слизерину и следовало обращаться к юноше как к своему повелителю, но Поттер предпочитал ласковое «Гарри» холодному «Господин», по крайней мере, в исполнении Салазара.

Молодой человек печально посмотрел на старшего волшебника. Он действительно не знал, что могло случиться с ним. Винные пары кружили голову, так хотелось сделать то, о чем Гарри мечтал уже целый месяц. Поттер вылез из кресла и перебрался на диван к Слизерину. Тот посмотрел на него непонимающе. Гарри мягко улыбнулся и обнял его, прижавшись щекой к плечу.

- Гарри? - неуверенно пробормотал Салазар, осторожно поглаживая спину прижавшегося к нему юноши.

- Я так скучал, - прошептал ему в шею Поттер.

Какое-то время шатен сверлил взглядом стену, наслаждаясь тихим сопением у себя под ухом. А потом резко отстранил от себя юношу. Но не слишком далеко, а так, чтобы было удобнее схватить пальцами подбородок и прижаться к желанным губам своими. И он не обратил внимания ни на удивление в зеленых глазах, ни на хлынувшую на него бурным потоком тьму Господина. Только этот маленький ротик, чуть приоткрывшийся для него, только чужой язык на своих губах. Все это длилось не дольше пары мгновений. А потом Поттер оттолкнул его и вылетел из комнаты. Салазар откинулся на диване и прижал пальцы к своим губам. Идиотская улыбка, вызванная тем, что он наконец-то поцеловал Гарри, сменилась гримасой разочарования оттого, что тот так быстро сбежал.

Последний месяц был для основателя Хогвартса непростым. Главным образом потому, что ситуация была непривычной. Он еще никогда не чувствовал ничего подобного. Желудок сжимался в комочек, стоило Салазару увидеть Гарри. Особенно, если рядом крутился этот... этот... хорек! Да как смел Малфой прикасаться к Господину, смотреть на него так открыто, перемигиваться, перекидываться записками на уроках и улыбаться?! Хотелось схватить паршивца за шиворот и... удушить! Вот так просто, по-маггловски! А Гарри? Ведь он поощрял заигрывания блондинчика! А тот поцелуй на трибунах? Салазар потом три дня штрафовал всех учеников без разбора! Раздражало то, что Слизерин ничего не мог поделать с ситуацией. Закатить сцену ревности? Так ведь у Салазара и Гарри отношений-то любовных никогда и не было, а значит, и никаких обязательств. В таких ситуациях Слизерин жалел, что Гарри - его Господин, а то запер бы мальчишку куда-нибудь подальше от людей, чтобы его никто не видел и никто на него не претендовал!

Ну, как бы там ни было, а первый шаг сделан. После двух с лишним лет ожидания он, наконец-то, поцеловал Гарри... Остается надеяться, что теперь-то Геллерт больше не будет вопить про педофилию, ведь Поттеру уже семнадцать лет.

Здесь приятно пахнет. Это первое, что приходит в голову. Кругом деревья. Ноги утопают в прелой листве. Конечно, а ты чего ждал? Это же лес! Тепло. Осень. Как тебе здесь? Уютно. И куда же ты идешь, позволь спросить? Вперед, как всегда. Вот и просвет между деревьями. Поляна? Нет. Несколько метров ровной лужайки, а потом обрыв. А там, внизу, бушует море. Волны бьются о скалы. И их рев - единственное, что нарушает тишину. Ни криков чаек, ни шороха ветра. Ничего. Носы ботинок свешиваются над пропастью. Но это не страшно. Это приятно. Это возбуждает.

- А тут красиво, - говорит кто-то сзади, в юношеском голосе изрядная доля любопытства.

Он резко обернулся, собираясь наказать нарушителя его уединения. Это мальчишка, хотя нет, скорее юноша. Его лицо размыто. Но видно, что он симпатичный. Лицо знакомое. На молодом человеке черная мантия старинного покроя. Сидит на поваленном дереве, на краю леса, и насмешливо смотрит прямо ему в глаза. Ни капли страха или отвращения перед уродливым лицом. Наказывать его совсем не хочется. Наоборот, хочется быть ближе к нему, говорить с ним. Хочется, чтобы этот юноша улыбался. Молодой человек слегка отодвигается и кивает на место рядом с собой, предлагая сесть. Ну, кто же от такого откажется? Последний тоскливый взгляд на волны, и он садится рядом с юношей.

- Ты не знаешь, где мы? - странно, что он такой старый и опытный вынужден задавать этот вопрос юнцу.

- Тебе лучше знать, ведь это ты привел нас сюда, Том, - отвечает тот с лукавой улыбкой.

Реддл внимательно осматривается. Да, место знакомое.

- Когда я был маленьким, я жил в приюте. Летом приютских детей, в том числе и меня, иногда привозили сюда, чтобы могли поиграть на природе, - медленно отвечает. - Здесь я познакомился со своей первой змеей.

На безобразное нечеловеческое лицо выползает мечтательная улыбка. Приятное воспоминание. Юноша смотрит на него спокойно. В глазах немного ласковой насмешки.

- Это знакомство было важным для тебя? - спрашивает он.

Кивок. Ответ произносится холодным тоном, которым мужчина пытается скрыть боль и обиду:

- Дети в приюте не любили меня. Они считали меня странным. Со мной никто не разговаривал и не играл. Да мне это было и неинтересно. Я любил читать, учиться. И это легко мне давалось. За это меня даже били... Пока я не начал защищаться. И тогда меня стали бояться. А со змеями очень интересно разговаривать. Они много знают, и они всегда помогали мне. Змеи - мои единственные друзья.

- Разве в Хогвартсе у тебя не было друзей? - удивление.

Кривая ухмылка.

- Я учился в Слизерине. Там не принято дружить. К тому же, я считался грязнокровкой. Мои однокурсники презирали меня. Но позже они тоже стали меня бояться. А когда я доказал, что являюсь наследником самого Салазара Слизерина, то они стали еще и уважать меня.

- А ребята с других факультетов? Там же были магглорожденные. Почему они не дружили с тобой?

- Потому что я был в Слизерине. Все считали меня подлецом и мерзавцем. Впрочем... Да, была одна девочка из Пуффендуя. Не то, чтобы мы дружили... Но она всегда хорошо относилась ко мне, и я к ней.

- И почему же вы прекратили общаться?

- Из-за василиска. Я выпустил его случайно. Мне вовсе не хотелось неприятностей. После того, как умерла Миртл, мне стало казаться, что я слишком... грязный, чтобы общаться с Поппи.

- Поппи? - в голосе слышится улыбка.

- Да, Поппи Адамс. Я больше не разговаривал с ней.

- А после школы? Разве среди Пожирателей Смерти у тебя нет друзей. Они верны тебе. Долохов, Питтегрю, Лестранджи?

Том медленно качает головой. Опять холодный решительный голос:

- Это не друзья. Это лишь сторонники. А уж их верность, тем более под вопросом.

Ласковые пальцы касаются его щеки, пробегаются по скулам и губам. Реддл замирает. К нему так давно никто не прикасался. Он прикрывает глаза от удовольствия. Его облик отвратителен. Он может заставить кого-нибудь прикасаться к себе, но в глубине души знал бы, что людям противно делать это. Сейчас он чувствует только сдержанную ласку. Никакого отвращения. Теплая рука проходится по затылку и мягко, но настойчиво притягивает его голову на колени к юноше. Безносое лицо утыкается в черный бархат мантии. По лысому черепу скользит ладонь. Тихий голос мурлыкает:

- Том, Том, маленький умненький мальчик. Поплачь, мой хороший, тебе станет легче. Я знаю, что ты никогда этого не делал. А теперь ты можешь. Теперь у тебя есть я. И я могу о тебе позаботиться.

Руки. Они порхают над ним, аккуратно поглаживая, словно перепуганного зверька. Наверно, так могли бы ласкать мамины руки. Нежные и любящие. Обещающие заботу. И он делает это. Реддл позволят слезинкам проложить дорожку по щекам и капнуть на черную ткань. А чуткие пальчики вытирают капли со щек.

- Все будет хорошо, мой мальчик, все хорошо, - шепчет незнакомец.

Том невольно улыбается. Ему больше семидесяти лет, а его все еще называют мальчиком. И кто? Юнец.

- Кто ты? - спрашивает он, любуясь улыбкой своего утешителя.

- А ты как думаешь? - смеется тот в ответ.

- Я не знаю, - Том хмурится, потому что понимает, что ответа не будет, и тонкие пальчики разглаживают морщинки, образовавшиеся на лбу. - А как мы сюда попали?

- Ты позвал меня, - охотно отвечает юноша. - И я пришел. Тебе было плохо и одиноко. Я думаю, что мы сейчас в твоем подсознании. Признаться, я был приятно удивлен, когда увидел, как тут красиво. Я ожидал какой-нибудь темной пустоши с окровавленными трупами магглов повсюду.

Реддл хмыкает. А потом продолжает расспросы:

- А как ты услышал, что я зову?

- Мы с тобой связаны, - опять смеется.

Но вдруг смех резко прекращается. Парень вскидывает голову, и словно прислушивается к чему-то. Потом опять смотрит на Тома. Легкая улыбка.

- Боюсь, мне пора. В следующий раз, когда захочешь поболтать, просто напиши письмо. Хорошо? Я обязательно отвечу, мне понравилось говорить с тобой.

Реддл садится. Юноша встает, машет ему на прощание и исчезает в воронке черного тумана.

Волан-де-Морт проснулся. На сердце было легко и приятно. Он был уверен, что все это ему не приснилось. И более того, он осознал, с кем разговаривал. Это был его Господин. Ласковый, понимающий и сильный. Темный Лорд поднялся с постели и тут почувствовал, что с ним что-то не так. Он оглядел себя и не поверил своим глазам. У него было нормальное человеческое тело. Том ощупал руками лицо. Нос на месте. И волосы: густые, мягкие, до плеч. Волан-де-Морт бросился вон из комнаты, едва накинув мантию. В его покоях не было зеркала. Он разбил большинство зеркал в замке, когда понял, что не сможет вернуть себе человеческую внешность. Но он знал, у кого оно было.

Он пробежал коридор. Снять защитное заклинание с нужной двери не составило труда. Это была спальня Рудольфуса и Беллатрикс. Они сразу же наставили волшебные палочки на незнакомого молодого человека. Но Лорд не обратил на них внимания. Он бросился в ванную.

Из зеркала смотрел брюнет лет двадцати пяти. Бледная кожа. Огромные темно-синие глаза. О, Мерлин! Его Господин вернул ему человеческий облик!

- М-мой Лорд, это Вы? - голос за спиной.

Миссис Лестрандж с удивлением рассматривала мужчину. Она с трудом помнила, как выглядел хозяин до своего развоплощения. Но походка, взгляд, жесты...

- Да, Белла, это я!

Глава 13. Имение Поттеров.

Долг не может помешать думать об удовольствии.

В поместье Гарри перенесся порталом, созданным Дамблдором. В доме было тихо, словно в нем никто и не жил, не смотря на то, что тут постоянно находилось десять домовых эльфов. И хотя это был его, Гарри, родовой дом, юноша не чувствовал себя в нем уютно. Вечером должен был пребыть Регулус. В последнее время младший Блек совсем расслабился и почти перестал скрываться от волшебников. Вообще-то юридически он никогда не был в розыске, не смотря на то, что все кому не лень знали, что он был Пожирателем Смерти. Вместе с Регулусом появится и Драко. Поттер не совсем понимал, для чего младший Малфой ему тут нужен на все выходные - вполне хватило бы редких визитов, но раз блондинчик хочет приехать, то пожалуйста: поместье большое, всегда можно уйти от однокурсника куда-нибудь подальше. Возможно, чтобы обрести уют, дому нужны жильцы, и чем больше, тем лучше. Чтобы в коридорах звучали разговоры и смех, в столовой звенели ложки, а в гостиных - чайные чашки.

Несколько дней вне стен Хогвартса Гарри были нужны, чтобы устроить, наконец, встречу со своими сторонниками и посвятить их хотя бы в большую часть своих планов. Конечно, это было опасно и неразумно, ведь в дом в любой момент могли нагрянуть члены Ордена Феникса. Куда надежнее было организовать подобное совещание еще в то время, когда никто не знал о приезде Гарри в Англию. Но задним умом все крепки.

Утро третьего ноября, день совещания, Гарри провел в своей комнате, вкладывая все силы в создание достаточно плотного щита вокруг поместья, чтобы предотвратить нежелательные визиты. Даже любящие Гарри Сириус и Ремус вряд ли спокойно отнеслись бы к пьющим в гостиной чай Антонину Долохову и Рудольфусу Лестранджу. Люциус и Рабастан тоже были не теми людьми, появления которых можно ожидать в доме Гарри Поттера. Профессор Саливан, Регулус Блек, Драко Малфой и неизвестный старик были наименее подозрительными личностями, но учитывая в какой они сидели компании... Постороннего наблюдателя это заставило бы задуматься, а внимательный же еще и узнал бы в старике Геллерта Гриндевальда. Защиту Гарри следовало наладить давным-давно, но летом в ней не было необходимости. Прибыв в поместье, юноша погрузился в дела и совсем забыл об обеспечении безопасности. И вспомнил только сейчас. А когда взялся исправлять несовершенства в магических щитах, обнаружил, что вся защита ослабла от старости и падет со дня на день, открыв дом всем желающим, включая магглов. Пришлось ставить новую. А это здорово выматывало!

Волан-де-Морт, естественно, прибыл на встречу последним. Он ни в коем случае не хотел показать этим неуважение к Господину, просто это было его привычкой. Получив три дня назад человеческий облик из рук Повелителя, Реддл призадумался. Зачем Господину даровать ему нормальное лицо, если планируется его, воландемортова, скорая смерть? Утешительный приз? Дескать, порадуйся напоследок? Чепуха, Глава Ордена не стал бы размениваться на подобные мелочи. Тогда что? Господин не станет его убивать? Но ведь по всем выкладкам выходит обратное! Темный Лорд весь извелся мыслями! Он ненавидел зависеть от кого-то! На всякий случай, он пока не показывал никому, кроме Беллы и Рудольфуса, свое новое лицо.

- Н-да, интересное место для встречи выбрал Господин, - пробормотал за спиной у Лорда Алекс.

Реддл прибыл на встречу не один. Компанию ему составили Монтгомери и Розье. Они знали о происходящем столько же, сколько и сам Лорд, и уже сделали кое-какие свои выводы. На место встречи они попали с помощью портала. Вообще-то порталы можно было создавать только с разрешения министерства, но Слизерин поднапрягся и создал для Гарри целую кучу порталов в поместье Поттеров, умудрившись не попасть во внимание наблюдателей от министерства. А Гарри разослал порталы тем, кого хотел видеть у себя в гостях, школьными совами.

- Что тебя заинтересовало? - вяло спросил Лорд у Алеса.

- Герб Поттеров над парадной дверью, - усмехнулся молодой человек.

Реддл удивленно оглядел фасад здания, потом хмыкнул:

- Полагаю, уж в этот-то дом точно не нагрянут с рейдом авроры.

На крыльце вновь прибывших встретил Драко и провел их в гостиную, где уже собрались все Рыцари. Глава Ордена задерживался, поэтому мужчины вели ни к чему не обязывающую беседу. При появлении Темного лорда все несколько напряглись, но постарались не показать вида. Гарри явился только через полчаса, уставший после установки щита, растрепанный и с чашкой горячего кофе в руке, он застыл в дверном проеме, рассматривая присутствующих. Н-да. Очень веселая компания для Гарри Поттера, в памяти которого еще были свежи воскрешение Волан-де-Морта и последующие события. Гарри точно знал, что Розье и Люциус, не говоря уж о Лорде, были тогда на кладбище. Ну, и беглые узники Азкабана не особо вызывали доверие. Да, он переписывался с этими людьми, отдавал им распоряжения, но встретиться с ними лично, в домашней обстановке... Это вызывало у юноши некоторый дискомфорт. Регулус заметил Главу Ордена первым и поспешил расставить приоритеты. Он поднялся со стула, быстро поклонился и осведомился:

- Вы всех присутствующих знаете, Господин?

Гарри медленно обвел комнату взглядом. Все присутствующие постарались сдержать себя, но те, кто раньше не знал, какое положение Поттер занимает в Темном Ордене, явно были сильно удивлены. Наткнувшись взглядом на отвратительное лицо Волан-де-Морта, Гарри, поморщившись, попросил:

- Мистер Реддл, примите, пожалуйста, нормальный облик. У меня отнюдь не самые лучшие воспоминания связаны с этим, если можно так сказать, лицом.

Он довольно терпимо отнесся к этому облику во время той странной встречи на подсознательном уровне, но теперь терпеть его не было необходимости. Поттер с трудом разобрался, каким образом он тогда оказался в голове Темного Лорда. Единственным оптимальным решением была их связь через шрам. Еще в детстве Гарри всегда чувствовал приближение Лорда через молниеобразную метку, а когда Реддл начал возрождаться, то мальчик иногда мог узнавать, что Волан-де-Морт чувствует. Артефакт, который юноша получил вместе с письмом родителей, дал Гарри свободу от этой связи. Но теперь контакт, видимо, стал восстанавливаться, хотя серьги и браслеты Поттер не снимал до сих пор.

Юноша медленно вошел в комнату и устроился на диване рядом с Драко, напротив Долохова и Розье, постаравшись сесть так, чтобы Салазар не попадался ему на глаза. Гарри до сих пор было неудобно за то, что произошло между ним и основателем Хогвартса в Хэллоуин. Мальчик с ужасом вспоминал о том, что полез обниматься к Слизерину. Ведь он уже не маленький ребенок! Ему семнадцать лет, он должен был держать себя в руках! А потом этот поцелуй... Гарри не помнил того, что прикасался к Салазару голой кожей, но, видимо, это все-таки случилось, и Слизерин поддался воздействию темной силы, иначе с чего бы старшему волшебнику целовать его? И Гарри было стыдно. Салазар поцеловал его под воздействием магии, а Поттер сделал это потому, что ему этого хотелось. И алкоголь не служит оправданием! А что это был за поцелуй... О, Ме-ерлин! Он получил больше удовольствия, чем когда-либо прежде. Это было так странно. У Поттера было два объяснения тому, почему он получил такое ни с чем несравнимое наслаждение. Первое было связано с тем, что его Амортенция пахла так же, как Слизерин. В связи с этим вспоминалось и постоянное желание обнимать старшего волшебника, смотреть в его глаза. Гарри не находил в себе похоти по отношению к Салазару, по крайней мере, пока тот не поцеловал его. Тут же вспоминался и их единственный давний полупоцелуй в самолете... Короче говоря, юноша подозревал, что влюблен. Второе. И Гарри, и Салазар были отнюдь не рядовыми представителями рода Слизеринов. Возможно, такое неземное удовольствие вызвано переплетением каких-нибудь темномагических сил и кровной связью.

Реддл принял свой истинный облик и с превосходством осмотрел удивленных волшебников. Окружающие были шокированы тем, что Лорду удалось привести свое тело в порядок. Волан-де-Морт поспешил указать им, кто совершил это чудо:

- Благодарю вас, Господин, за то, что Вы вернули мне мою внешность. Я, честно говоря, не совсем понимаю, как Вам это удалось. И полагаю, Вы можете называть меня по имени - помимо всего прочего, мы ведь еще и родственники.

Да, Том был не меньше остальных удивлен, когда понял, что именно мальчишка Поттер оказался Главой Ордена. Но, в конце концов, этого следовало ожидать. Уже увидев его на кладбище, ощутив его кровь в своих венах, Реддл знал, что мальчик - очень сильный волшебник. И теперь Том даже немного гордился тем, что приходится кузеном Главе Темного Ордена. Возможно, он сможет извлечь из этого какую-нибудь выгоду...

Все перевели взгляды на молодого волшебника. Гарри откинулся на спинку дивана, подложив под бок подушку побольше. Он устал. Все-таки не следовало налаживать защиту дома в одиночку, да еще с такой скоростью. Слишком много сил пришлось вложить. Он сделал еще один глоток кофе, приправленного восстанавливающим зельем - Регулус предусмотрительно встал пораньше и сварил его.

- Думаю, что слово «вернул» тут не совсем подходит, Том, - задумчиво ответил юноша. - Я сам не совсем понимаю, как сделал это, но тут скорее подходит слово «наделил». Я представил себе того Тома Реддла, который вышел из твоего дневника несколько лет назад в Тайной комнате...

При этих словах Волан-де-Морт метнул злобный взгляд в Люциуса, который имел к истории, произошедшей с Гарри на втором курсе, прямое отношение. Малфою полагалось прилежно хранить дневник до возвращения Господина, а не подсовывать его своим врагам, дабы их подставить. Поттер тоже посмотрел на Люциуса отнюдь не дружелюбно. На руке у юноши до сих пор оставался шрам от клыка василиска. Слезы Фоукса излечили только от яда. Малфой под взглядами сильнейших темных магов неловко поежился.

- ... Я представил, каким бы мог вырасти этот мальчик. И скорректировал твою внешность до этого образа.

- Да, - протянул Лорд. - Теперь я припоминаю, что выглядел в этом возрасте немного не так.

Помолчали. Кто-то вовремя этой паузы сверлил взглядом стол, кто-то разглядывал напиток в своем стакане, также волшебников интересовали виды за огромными окнами гостиной, потолок и собственный маникюр. Но в головах у большинства крутилась мысль о том, насколько же велика сила их Господина, если он так легко сделал невозможное. Реддл перебирал ворс подушки, когда, наконец, решился задать вопрос:

- Зачем Вы дали мне человеческое лицо, Господин? Разве в Ваш план не входит моя смерть?

Все присутствующие уставились на Гарри с нескрываемым интересом. Планы Главы Ордена давно уже стали основной темой споров этого круга людей. Кое о чем они догадывались, но некоторые вещи ставили их в тупик. Гарри начал говорить медленно и как-то отрешенно:

- Я собрал вас для того, чтобы объяснить свои действия. А также посоветоваться. Все-таки большинство присутствующих куда старше и опытнее меня, - косой взгляд на Драко. - Тьма во мне подсказывает мне многие действия, но я не всегда верно улавливаю ее шепот.

Волшебники с интересом переглянулись.

- Я не собираюсь убивать тебя, Том. Полагаю, мы сможем представить тебя общественности, как законопослушного гражданина.

В словах Гарри не приходилось сомневаться. Все присутствующие понимали, что он знает, что делает. Но некоторый скепсис все же присутствовал.

- И как мы это провернем? Скажем в министерстве, что Пожиратели держали меня под Империо, и поэтому я делал все эти гадкие вещи? - с сарказмом поинтересовался Волан-де-Морт.

Гарри вскинул брови, безмолвно интересуясь, не собирался ли Темный Лорд пошутить. Реддл поспешно опустил взгляд, не смея дерзить Господину.

- Нет-нет, - отмахнулся Поттер. - Вы должны понимать, что для того чтобы занять важное место на политической арене Англии и оказывать влияние на окружающих, мне необходим образ Спасителя. Поэтому Гарри Поттер должен убить Волан-де-Морта.

- И как это сочетается с Вашим заявлением о том, что он останется в живых? - раздался любопытствующий голос от дверей.

Гарри усмехнулся и предложил:

- Проходи, Рита. Ты немного опоздала. Садись рядом с Рудольфусом.

Скитер оглядела собравшихся и только покачала головой. Она просто не могла подобрать слов. Ей не верилось, что она собирается провести день в компании столь, скажем так, знаменитых личностей. И если, рассматривая привлекательного молодого человека, которого Гарри называл Томом, не очень то и верилось, что это - страшный Темный Лорд, то Лестранджи и Долохов прекрасно узнавались. Их портреты с пометкой «разыскивается» на каждом углу висели, даже у магглов. Все-таки она села рядом с Рудольфусом и приготовилась слушать своего нанимателя, ставшего также и другом.

- Сочетается весьма просто. Мы разыгрываем смерть Темного Лорда. И если Том не будет со своим новым лицом совершать преступления, то потом сможет жить на законных основаниях. Новые документы достать не проблема.

- А его не узнают? Ну, к примеру, Дамблдор, или Слизнорт, они ведь преподавали у него еще в школе. Кстати, мисс Уизли, наверняка, уловит знакомые черты, она же была в Тайной Комнате, - предложил Салазар.

- Она не видела его. А если и видела, то недолго, - буркнул Гарри. - Впрочем, полагаю, некоторое время тебе, Том, придется не мелькать на публике. Можно будет оформить тебя родственником Реддлов, каким-нибудь троюродным кузеном, и этим объяснить сходство...

- Дамблдор - не дурак, - покачал головой Геллерт, - он догадается.

- И я не хочу быть грязнокровкой, а семья отца - магглы! - возмутился Темный Лорд.

Все странно посмотрели на него: заявление звучало так по-детски.

- А что дальше, Господин? - решил не отвлекаться от основной темы Регулус. - После смерти Лорда, Вы желаете стать главой министерства?

- Нет, - покачал головой Гарри. - Я намеривался сначала сделать, как ты говоришь, но по здравом размышлении решил, что семнадцатилетнему подростку, будь он хоть трижды победитель Волан-де-Морта, никто не доверит такой ответственный пост. С другой стороны, если устроить переворот и свергнуть нынешнее правительство, то вряд ли эти действия принесут мне особую любовь магов. Скорее наоборот. Поэтому пришлось разработать другой план. Вы, Рыцари Темного Ордена Англии, займете основные должности в министерстве магии и проведете много-много выгодных нам реформ. Нам надо создать для этого подходящие условия. Я считаю, что как Спаситель волшебного мира смогу направлять общественное мнение. К примеру, если я поддержу кандидатуру Перси Уизли на выборах на пост Министра магии, то скорее всего, его поддержит большинство.

- Значит, мне предстоит быть министром, - с мерзкой улыбочкой констатировал Геллерт.

- Почему это Вам? - с интересом посмотрела на него Рита.

- Потому что настоящий Перси с августа не покидает подвального помещения своего домика в Кенте. А на работу вместо него хожу я под оборотным зельем, - пояснил для нее Гриндевальд.

Волан-де-Морт хмыкнул, вспомнив Барти Крауча-младшего. Гарри пояснил для него:

- Я же говорю, что опыта у присутствующих побольше, чем у меня, и я им беззастенчиво пользуюсь.

Скитер моргнула, потом открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но быстро захлопнула его опять. Она знала, что дела тут творятся не совсем законные, даже совсем незаконные. Но упоминание преступления вдруг придало ситуации реалистичности, журналистка, наконец, стала понимать, во что она вляпалась. К тому же женщина сообразила, что старичок с мерзким взглядом не кто иной, как Геллерт Гриндевальд. Рита, конечно, была посвящена в некоторые из дел Гарри, но не до такой степени. Сейчас она повернулась к юноше и внимательно посмотрела ему в лицо. Поттер улыбался, но смотрел на нее оценивающе, как будто решал, сможет ли она быть полезной или кинуть в нее сразу заклятие, стирающее память. Стало не по себе, очень даже не по себе, в установившейся в комнате тишине. Ее проверяли. Ответ мог быть только один.

- Я поняла, - решила Рита. - Я с вами во всем и до конца. Ведь мне это выгодно.

- Да, ты станешь министром. Но, чтобы не вызвать подозрений, тебе придется прогуляться по всей карьерной лестнице, - продолжил Поттер разговор, словно и не было инцидента с журналисткой. - Том, нам нужно будет избавиться от министра, тебе ведь не впервой, но это чуть позже...

- Нам нужно избавиться от Дамблдора, - резко заявил Гриндевальд. - Он главная помеха.

- О, личная месть, да, Геллерт? - захихикал основатель Хогвартса.

- Ой, Салазар, ты же знаешь, что он прав, - тяжело вздохнул Поттер.

Остальные волшебники недоуменно переглянулись.

- Я думал, его зовут Сидни Саливан, - осторожно заметил Люциус.

Гарри моргнул, а потом искренне засмеялся:

- Ты что, не представился? - обратился он к шатену, тот покачал головой. - В таком случае, друзья мои, позвольте представить вам моего предка Салазара Игнатиуса Слизерина.

Все только рты открыли. Ну, в самом деле, как можно отреагировать, когда тебе представляют человека, почившего тысячу лет назад. Несмотря на то, что все маги, кроме Риты, в этом доме состояли в Темном Ордене, никто из них не знал, что основатель Хогвартса, Рыцарь Тьмы, один из опаснейших Темных Лордов в истории магического мира все еще жив. Слизерин был достаточно хитрым и изворотливым для того, чтобы утаить факт своего бессмертия даже в кругу сторонников. Самого Слизерина все еще коробило после слова «предок». Он чувствовал себя таким старым! Неприятно чувствовать себя стариком, когда мечтаешь затащить в постель семнадцатилетнего юношу, не так ли? Гарри же в это время невольно вспомнился тот момент, когда ему самому сообщили информацию о бессмертии Салазара. Юноша до сих пор не совсем понимал, почему три волшебника сразу доверили ему свои имена, едва он ступил на порог их квартиры. Иногда в голову закрадывалась мысль, а не знали ли они с самого начала, что ему предстоит возглавить их. И если они знали это, то, может быть, знают и чем все закончится?

- Так что там про Дамблдора, Геллерт? - отогнал лишние мысли юноша, выводя окружающих из ступора.

Волшебникам хотелось развить тему Салазара. Узнать, каким образом он остался до сих пор живым, почему скрывался, а также задать несколько вопросов личного характера. В конце концов, подавляющее большинство присутствующих (все кроме Долохова и Гриндевальда, которые были выпускниками Дурмстранга, и Гарри) учились на его факультете в Хогвартсе. Тем не менее, никто не пожелал спорить с Гарри. Кажется, юноша становился настоящим тираном.

- Дамблдор быстро вычислит нас и все наши махинации, он очень умен, - упрямо повторил Гриндевальд. - Его нужно нейтрализовать.

- Меня больше интересует, является ли он Рыцарем Светлого Ордена, - заметил Люциус.

- Скорее всего нет, - покачал головой Том. - Я никогда не скрывал от других Рыцарей, будь они светлыми или темными, что состою в Темном Ордене. Однако он никогда не показывал мне Свет. Семья Дамблдоров чистокровная в третьем поколении. Так что предки Альбуса не состояли в Светлом Ордене.

- Должен согласиться с Томом, - протянул Геллерт. - Вероятнее всего, что Дамблдор просто очень умный и сильный волшебник. Но мы же не можем ручаться за то, что в нем нет Света. К примеру, двое из нас всего лишь полукровки, подобных им в Ордена никогда раньше не допускали, и все-таки они здесь! Исключения всегда возможны.

- Я бы попросил!.. - возмущенно воскликнули одновременно Гарри, Том и Салазар.

Поттера и Реддла рассердило то пренебрежение, с каким старик отзывался о полукровках, а Слизерин защищал своих потомков, один из которых являлся также и объектом его интимных интересов.

- В общем, Дамблдора все равно надо убрать, - влез Рабастан, переводя тему.

Гарри скривился. Он понимал, что директор Хогвартса - потенциальный враг, но он также был и его наставником, добрым дедушкой и одним из светлых воспоминаний детства. Не сказать, что Поттер любил старика, но определенно симпатизировал ему. Гарри не хотел убивать Дамблдора и не намеревался отдавать приказ о его убийстве. Тьма внутри требовала именно такого решения, но юноша сопротивлялся. Его затруднения помогла решить Рита:

- А давайте попробуем провести тот же фокус, что и два года назад. После возрождения Лорда, - легкий поклон в сторону Тома, - Дамблдора активно травили в прессе. Пара месяцев обработки и к сентябрю уже почти никто не верил директору, его считали старым маразматиком и сумасшедшим. Если бы не внезапное исчезновение Гарри, - быстрая улыбка юноше, - уверена, вскоре министр смог бы окончательно свести на нет всю веру людей в Альбуса и даже, может быть, арестовать его за что-нибудь.

- Но сейчас министерство не пойдет на это, - фыркнул Геллерт. - Уж поверьте мне, они осознают, что их единственная надежда выкарабкаться из войны - Дамблдор и наш Господин.

- Ну, если начать с намеков, которые будут нарастать, как снежный ком... Учитывая, что основная фигура в войне все-таки Гарри... - задумалась Скитер.

- Ты не будешь этим заниматься, - возразил Гарри. - Наиболее сообразительные уже поняли, что я с тобой сотрудничаю, что ты, если угодно, мой личный корреспондент. Когда ты начнешь травить директора, люди увидят в этом мою руку. Возможно, народ против директора это и настроит, но это также настроит против меня Дамблдора с его Фениксами, а они и так мне не доверяют.

- Мы можем привлечь еще одного-двух журналистов, - предложил Люциус. - Деньги сделают их сговорчивыми.

- Я могу этим заняться, чтобы не навлекать на вас подозрения, - предложил Рудольфус.

- И как ты себе это представляешь? - скептически поинтересовался Том.

- Без проблем! - радостно заверила всех Рита. - Я знаю троих моих коллег, которые сейчас находятся не в том положении, чтобы выбирать темы для написания. Согласятся сотрудничать хоть с Темным Лордом, тем более с Рудольфусом. Они талантливы, но нуждаются в гораздо больших гонорарах, чем им платит газета.

- Будут им гонорары, - ухмыльнулся Люциус.

- Хорошо, - сказал Рабастан, - а как мы уговорим главного редактора «Пророка» публиковать материалы против Дамблдора...

- ... и министерства, - закончил за него Гарри. - Как я уже говорил, нам нужно готовить почву для наших будущих больших реформ.

Установилась недолгая пауза. Как выпустить материал в печать, чтобы при этом не навлечь подозрений общественности, что статьи пишут по заказу Пожирателей?

- Подкупить редактора? - предложил молчавший до этого Розье.

- Неподкупный, - отрезал Малфой-старший, видимо, он уже пытался протолкнуть какую-то статью в газету.

- Можно купить газету, - предложил Салазар лениво.

Все посмотрели на него. Он продолжил.

- «Пророк» нам не продадут, все-таки это официальная газета министерства. Но ведь есть и другие издания. «Колдовское Время», вторая по популярности газета в магической Англии. Пусть наши люди пишут в ней то, что нам угодно. И не надо будет тратиться на взятки к каждой статье.

- Она стоит астрономических денег, - вяло сообщил Рудольфус.

- Скинемся, у нас у всех состояния, мечта Мерлина! - решил Поттер.

- А кто будет покупать? Это же, значит, поставить себя против Дамблдора, - спросил Рабастан.

- Я могу, - предложил Регулус.

- Ты все еще числишься мертвым, - сообщил ему Люциус. - Кстати, надо уладить вопрос с твоим воскрешением.

- Надо, чтобы этого человека не подозревали в связях с Пожирателями смерти. Но в то же время, это не может быть кто-то из партии Дамблдора, - пробормотал Салазар.

- Давайте я, - предложил Монтгомери. - Мне никогда еще не предъявлялись обвинения, но я и не в лагере директора.

Предложение Александра было принято и внимательно рассмотрено со всех сторон, когда волшебники закончили обсуждение этого вопроса, Реддл поинтересовался:

- А почему нам просто не использовать Империо?

- Редактора «Пророка», наверняка, проверяют на заклятия. К тому же с этим заклинанием можно бороться. Да и своя газета нам не помешает, - ответил ему Салазар.

Совещание длилось еще несколько часов. Волшебники обсуждали свои будущие действия и возможности, но пока что только в общих чертах. Никаких особых действий от них не требовалось. Разве что Александр полностью вышел из рядов Пожирателей, чтобы быть чистым на случай, если министерство захочет обсудить с ним враждебные к правительству статьи. Тому и Гарри даже удалось убрать с руки Монтгомери Метку. Тут очень кстати пришлось и то, что Макс Монтгомери открыто поддержал Драко, когда информация о «предательстве» Люциуса появилась в прессе. Собрание закончилось только тогда, когда Драко уснул под боком у Поттера. Младший Малфой все время совещания сидел тихо и не совался в серьезные разговоры, он слушал и набирался опыта, но, в конце концов, ему это просто наскучило. Драко выглядел на редкость трогательно, когда спал. Единственный, кого эта сцена раздражала, был Салазар. Его и так трясло от мысли о том, что мальчишки вместе проводят каникулы.

Следующее утро началось для Поттера необыкновенно рано. Уснув вчера еще до ужина, Драко поднялся в шесть утра и разбудил Гарри к раннему завтраку. Устроить пикник на какой-нибудь лужайке в обширном, хоть и запущенном, парке поместья показалось Малфою неплохой идеей. Драко заметил за собой последнее время небывалое оживление, причины которого были ему вполне понятны, учитывая обстоятельства. С тех пор, как он впервые увидел Гарри Поттера, прошло уже шесть с небольшим лет. И все эти годы блондин пребывал от Гарри в зависимости, которая отнюдь не была приятной. Неприязнь Поттера к нему итак причиняла Малфою немало дискомфорта, так за этим оболтусом еще и неприятности скопом толпились, заставляя Драко беспокоиться. А потом он вообще пропал! Теперь Драко мог не только каждый день лицезреть Героя Магического Мира, но тот еще и впервые за все годы общения улыбался ему, беззаботно болтал с ним...

А тот поцелуй на трибуне. Это было просто великолепно! Сначала Драко руководило только желание узнать, не является ли его отношение к Поттеру физическим влечением. Ведь еще на третьем курсе был момент, когда Малфой подозревал в себе влюбленность. Теперь Драко знал, что все дело в магии глаз, но все-таки... все-таки он решил проверить. Гарри сопротивлялся довольно активно. И Малфоя это удивило, хотя он и не показал виду, такой отпор был бы уместен, если бы Поттер предпочитал девушек. Да не может же быть, что именно Драко ему так противен?! Когда он прикоснулся к тонким губам юноши, то сперва почувствовал только вкус недавно съеденной спутником плитки шоколада, потом мягкий, бархатистый язык, в животе что-то задрожало в предвкушении, а дальше... сила, очень много темной силы хлынуло на него бурным потоком, мысли вышибло из головы на раз. Следующим, что он увидел, был Поттер активно хлещущий его по щекам, чтобы привести в чувство. И тогда Драко впервые обратил внимание на то, что Гарри носит перчатки, не снимая.

Юный Малфой не поленился отправить отцу письмо и выпросить несколько книг из семейной библиотеки. Юноша в течение двух недель внимательно следил за Поттером, читал присланные отцом книги, сопоставлял известные ему факты. Гарри все это время старался держаться от него подальше, видимо, опасался еще одного покушения на свою честь. Закончив исследования, Драко обозвал себя слепым болваном и пошел извиняться перед своим Господином. Нет, ну как он раньше-то не догадался?! Слизеринец гадал, знает ли кто-то кроме него и Регулуса о том, что Поттер - глава Темного Ордена. Получалось, что знают как минимум еще двое: кто-то должен был провести ритуал Посвящения. Но кто эти двое? Английская аристократия не пойдет. Они не стали бы Поттера в Орден приглашать, убили бы скорее. В процессе подобных раздумий взгляд Драко все чаще стал обращаться к профессору Саливану. То, что он Рыцарь, было заметно, да к тому же прибыл в Англию одновременно с Поттером и Блеком. К тому же Драко заметил, что Поттер иногда обменивается с преподавателем по Истории Магии значительными взглядами. Если не ожидать их, то и не заметно. Но Драко этого ожидал. Конечно, можно было подумать, что это переглядки двух Рыцарей, но нет. Эти двое явно были давно знакомы.

А какие взгляды профессора достались Малфою-младшему вчера, когда он уснул почти на руках у Главы Ордена! Ревность. Ну, ничего. У него, Малфоя, больше прав на Гарри, чем у кого бы то ни было, даже если это Лорд или сам Салазар Слизерин! Так или иначе, Гарри и Драко всегда будут вместе из-за зависимости Малфоя. Но расчетливость, привитая юноше с детства, требовала еще крепче привязать к себе Главу Ордена и никого не подпускать так же близко. Как Рыцарь, Драко не мог причинить вред Господину или ослушаться его приказа, но отваживать поклонников - это же не значит причинять вред, правда ведь?

В общем, Драко решил, что влюбить в себя Героя Магического Мира, это не такая уж и плохая затея. Хоть блондин и предпочитал девушек, но посчитал, что когда на него будут накатывать волны темной силы, исходящей от его Господина, ему станет не только все равно, с кем он занимается любовью, но и как его самого зовут. Его также не смутило и то, что ему уже выбрали невесту. На вчерашнем собрании было решено, когда Люциусу следует пойти просить руки мисс Боунс для сына. Начать кампанию по охмурению Поттера Малфой решил с романтического пикника.

Неизвестно, кто и когда разбил этот парк, хотя если бы Гарри поискал в семейных хрониках, то наверняка что-нибудь нашел. Но его это не интересовало, по крайней мере, не в той степени, чтобы посвящать поискам драгоценное время. Метрах в пятидесяти от дома раскинулось прелестное озеро. По берегу его к самой воде склонились ивы и акации. Сейчас по гладкой воде путешествовали маленькие красные кораблики - листья. Осень. А летом можно было бы полежать в тени деревьев. Хоть ноябрь в этом году и выдался на удивление теплый, но сидеть на земле или купаться все-таки не стоило из опасения замерзнуть. Для завтрака Драко выбрал небольшую уединенную беседку. Видимо, ее построили в те времена, когда в доме жила большая семья. Сейчас поместье пустовало, в еще большей уединенности не было почти никакого смысла. Однако же в доме находился Регулус, мог явиться кто-то из Фениксов, чтобы проверить самочувствие Гарри. Завтрак проходил в тишине. Каждый из юношей думал о своем. Гарри размышлял обудещем Темного Ордена и магической Англии. Малфой в последний раз обдумывал, не стоит ли ему ограничиться только дружбой в своих отношениях с Гарри. Все-таки чувства, которые он испытывал, действительно были по большей части исключительно дружескими. Впрочем, как говорил Люциус Малфой, возвращаясь с собрания Пожирателей, попытка не пытка - пытки будут в отсутствии попыток.

Бросив косой взгляд на Поттера, Малфой-младший приступил к осуществлению своего плана.

От дурмана темной силы Драко пришел в себя только к вечеру. Тело казалось неожиданно тяжелым и немного побаливало. Он раздетым лежал на постели в спальне Поттера. Распахнутый полог, складки которого неохотно колыхались на ветру из-за открытого окна, резал глаза своей яркостью. Драко впервые находился в этой комнате. И пришел к выводу, что для Главы Темного Ордена спальня у Гарри слишком светлая. Сам Поттер развалился рядом, закинув одну руку за голову, а другую положив на грудь. Он смотрел куда-то в потолок, не обращая внимания на зашевелившегося Малфоя. Только коротко бросил:

- Осторожно, не прикасайся ко мне.

Драко его тон не понравился. Слишком холодный и властный. Гарри даже с Волан-де-Мортом говорил мягче. Поэтому блондин сел, прикрывшись простыней, тихонечко отодвинулся и ожидающе уставился на Господина. Глава Темного Ордена, наконец, оторвался от созерцания чего-то там такого интересного на потолке. Гарри внимательно и строго посмотрел на молодого Рыцаря. Драко с трепетом понял, что этими глазами на него сейчас смотрит сама Тьма, тысячелетние мудрость и опыт, жестокость и равнодушие. Та бездна, в которую он прыгнул в ночь посвящения Поттера в Рыцари. Та, перед которой все Малфои не более чем крупицы песка. Драко стало страшно, очень страшно. Небывалых усилий стоило ему сдержать испуганное поскуливание. Теперь, только теперь, он действительно понял, что значит быть Главой Темного Ордена. Юноша осознал, как глупы были его надежды привязать к себе Господина. Взгляд длился не дольше нескольких мгновений. Потом веки опустились, прикрывая бездну, испугавшую Драко. Голос Господина был холоден:

- Я посмотрел, что твориться в твоей голове, пока ты был без сознания. Твои мысли достойны Рыцаря. Ты думал о власти и процветании. Но ты избрал не тот способ добиться их. Когда человек принимает на себя титул Главы Ордена, не важно Темного или Светлого, он впускает Тьму или Свет в свою душу. И они занимают там доминирующее положение. Глава Ордена может любить, дружить, жить обычной жизнью. Но если возлюбленный или возлюбленная встанут на пути Главы Ордена перед властью, то будут безжалостно убраны. Так что лучше быть полезным, а не любимым, - закончил юноша со злым смешком.

Гарри опять посмотрел на Драко. Но теперь в его глазах не было той пугающей Тьмы. Просто - красивые зеленые глаза. Те, что когда-то очаровали Малфоя в магазине Мадам Малкин. Обладатель этих глаз страдал от того, что не может испытывать полноценных чувств, и был разочарован поступком Драко. Малфой судорожно втянул в себя воздух.

- Я не буду оправдываться. Вы, мой Господин, исследовали содержимое моей головы, так что Вам итак известны все мои мотивы.

Гарри насмешливо улыбнулся:

- Останемся друзьями?

- Непременно, - хмыкнул Драко, окончательно избавляясь от страхов, его не наказали за проступок, а значит, пока что он полезен.

Поттер соскочил с постели и принялся натягивать нижнее белье. Именно в этот момент дверь комнаты распахнулась, и на пороге показался Салазар Слизерин собственной персоной. За его спиной маячил Регулус с виноватым лицом. Изумленные Гарри и Драко не пошевелились. Быстрого взгляда хватило Салазару, чтобы оценить обстановку. В глазах волшебника вспыхнуло бешенство, его губы искривились. В тот же момент бурный поток магической силы заставил вылететь стекла во всех окнах поместья. Послышался ужасающе громкий звон. На стене, охнув, треснуло волшебное зеркало, на тумбочке взорвались к чертям бокалы, на дне которых еще плескалось вино. Уникальные древние китайские вазы, высотой с взрослого человека, у дверей осыпались на пол мелкими осколками. У кровати подломились ножки и столбики полога. Малфоя накрыло золотистым покрывалом. Драко отчаянно заверещал, пытаясь выбраться.

Это заставило опомниться и Гарри. Юноша, поспешно натягивая трусы и перчатки (привычка - страшная вещь!), рявкнул:

- Салазар! Немедленно возьми себя в руки! Что случилось?!

Он подбежал к старшему волшебнику и со всей силы закатил ему пощечину. Слизерин утробно зарычал и больно схватил Поттера за запястье. Гарри пискнул. Салазар отдернул руку. Причинять боль Господину было больно и его Рыцарям. Основатель Хогвартса невнятно зашипел, бросил еще один враждебный взгляд на все еще копошащегося под пологом Малфоя и, резко развернувшись, выбежал из комнаты.

Гарри растеряно замер на пороге в трусах и черных перчатках, так и не опустив руку, которую пару секунд назад так грубо стискивал Салазар, Регулус присвистнул, глядя вслед Слизерину:

- Ну, дает!

Глава 14. Хогвартс, часть 3

Любовь это вам не просто так, ею надо заниматься!

Салазар сам не помнил, как добрался до своих комнат в Хогвартсе. Более-менее воспринимать происходящее он смог только тогда, когда осушил два бокала коньяка.

Утром какое-то непонятное предчувствие буквально тянуло его в имение Господина. У него была чрезвычайно развита интуиция, ведь он являлся очень сильным волшебником. Салазар сразу же собрался и решил отправиться в поместье Поттеров, как только позавтракает. Но после завтрака его перехватил Дамблдор, увлек в свои кабинет и завел речь о взглядах нового профессора на существующую политическую обстановку, об идеях превосходства чистокровных и вступлении в Орден Феникса. Салазар с большим чувством послал бы старика прогуляться в... Запретный лес, но Гарри с самого начала его вступления на пост профессора в Хогвартсе поставил перед ним задачу вступить в число Фениксов. Пришлось терпеть Дамблдора целых три часа.

Едва выйдя из кабинета, Салазар наткнулся на профессора Синистру, которая безуспешно пыталась растащить в разные стороны дерущихся старшекурсников Гриффиндора и Слизерина под предводительством Уизли и Нотта. Пришлось вмешаться. На ругань, выяснение всех обстоятельств и транспортировку пострадавших в Больничное крыло ушел час.

Забежав на минутку в свои комнаты, Слизерин был атакован весьма решительной совой от Геллерта. Она принесла важное послание и не намерена была оставлять адресата в покое, пока тот не напишет ответ. В итоге волшебник потерял еще два драгоценных часа.

На выходе из замка он был сбит с ног кучкой мелких перепуганных пуффендуйцев. Оказалось, что из Запретного леса на них выскочило какое-то чудовище и попыталось поймать. Послав детишек на поиски других учителей, Салазар отправился в сторону Леса. Профессор, конечно, торопился, но если он пройдет мимо, а чудовище сожрет в это время кого-то из учеников, то проблем потом не оберешься. Поиски монстра затянулись. Однако когда явились профессора Стебль, Хуч и Слизнорт, Салазар уже отрывал и сливал в колбы все, что было у этого чудовища ценным. Это оказался обычный акромантул. Также много времени ушло на то, чтобы отвязаться от профессора зельеварения, глазки которого жадно заблестели при виде колб.

И все-таки ровно в пять вечера Салазар стоял на ступеньках дома Гарри Поттера. И был ловко выловлен Регулусом. Блек нес какой-то несусветный бред, заставил Слизерина выпить три чашки чая со свежими эклерами, но так и не ответил на прямой вопрос:

- Где Гарри?

В конце концов, Салазар не выдержал и, не обращая внимания на отчаянные протестующие вопли Регулуса вломился в спальню Господина. И что же он увидел?! На постели нахально развалился мерзкий Малфой, почти не прикрывавшийся одеялом. Гарри абсолютно обнаженный (не в такой ситуации Салазар ожидал впервые увидеть Поттера голым) стоял посреди комнаты. В помещении стоял приторный запах секса. Нервы великого волшебника не выдержали. Стихийных выбросов магии у него не было с пятнадцати лет, но тут он просто не смог сдержать себя... В голове помутилось, окна вылетели, чашки взорвались. А Господин залепил ему пощечину.

О-о! Салазар застонал, припоминая, ведь он сделал больно Главе Темного Ордена. Волшебник наклонился и сильно постучался головой об стол. Он идиот!

Явившись пятого ноября утром в гости к Гарри, Сириус и Ремус были, мягко говоря, шокированы. В окнах старинного особняка не было стекол - ими была усыпана травка вокруг дома, штукатурка потрескалась, одна из колонн у главного входа накренилась, герб, висевший когда-то над парадными дверями, валялся на крыльце, на деревьях в парке не было ни одного даже самого пожухлого листочка. А ведь всего несколько дней назад дом выглядел как картинка из рекламного журнала, а парк радовал гостей желтым и красным цветом! По обломкам растеряно бродил Регулус. Драко Малфой был какой-то пришибленный и вяло пинал ту колонну, которая еще держалась. Гарри сидел на крыльце и задумчиво высматривал в пространстве что-то невидимое глазу простых смертных.

- Гарри, - удивился Ремус. - Что произошло?

- Да все нормально, - хмуро буркнул вместо него подошедший Регулус.

- Как все нормально? - неверяще протянул Сириус. - Дом выглядит так, будто тут побывали Пожиратели Смерти во главе с Волан-де-Мортом.

Драко нервно захихикал. Ну что же, ведь и Пожиратели, и Темный Лорд тут действительно были. Вот только не они стали причиной таких разрушений. Поттер, наконец, отвлекся от созерцания далей небесных и поинтересовался.

- Крестный, ты не будешь против, если остаток каникул мы проведем у тебя? А то в доме даже чашек и тарелок нет - все разбилось. Тут теперь эльфам уборки и ремонта на месяц, наверное.

- Я не против, - растеряно ответил Сириус.

- Объясни же, что произошло? - настаивал Ремус.

- Выброс стихийной магии, - вяло ответил Гарри, отправляясь в дом собирать вещи.

Взгляды Лунатика и Бродяги обратились к Регулусу:

- У кого мог быть такой выброс магии, чтобы разнести все поместье. И чем этот выброс был вызван?

Блек-младший нервно хмыкнул, оглянулся, проверяя, нет ли кого поблизости. Убедившись, что мальчики уже скрылись в доме, он объяснил:

- Вы же были во Флоренции, в тамошней нашей квартире...

- Ну, были, - кивнул Сириус.

- Если вы смогли вычислить, что там был я, то, наверное, поняли, что я жил не один.

- Поняли, - кивнул Ремус, нетерпеливо ожидая продолжения.

- Вы смогли бы узнать тех, с кем я жил? - с сомнением поинтересовался Регулус.

- Смогли бы, - подтвердил его старший брат, раздраженно. - Хватит тянуть.

Темный Рыцарь тяжко вздохнул.

- Я жил с Сидни Саливаном, новым преподавателем Истории в Хогвартсе.

- Дамблдор вчера сообщил, что Сидни не прочь вступить в число Фениксов, - пробормотал себе под нос Люпин, прищурившись, разглядывая Регулуса.

- И Сидни влюбился в Гарри.

- ЧТО? - хором удивленно протянули бывшие Мародеры.

- Тихо вы, - шикнул на них Блек.

- Сидни пришел вчера Гарри навестить, и уж как я ни старался его удержать, застал его в постели с Драко...

- ЧТО?!

Регулус поморщился от их крика.

- Только не говорите мне, что раньше не знали, что любовные отношения могут быть и между людьми одного пола, вы оба чистокровные! Поверить не могу, Сириус, что отец не проводил с тобой уроки сексуального воспитания.

- Ну, проводил... но... Мерлин и Моргана!.. Но это же Гарри...

- Я лично водил его по борделям в Амстердаме, - ехидно ухмыляясь, сообщил Регулус. - Мальчик получил весьма разностороннее воспитание, знаешь ли.

- Но... это же Малфой!

- Гарри семнадцать, Сириус! Гормоны и все такое. Хотя, если уж быть честным, мне самому интересно, как Драко удалось соблазнить его. Гарри он точно совершенно не интересовал в этом плане. Я был уверен, что твой крестник влюблен в Сал... то есть в Сидни.

- Еще не легче, - простонал Бродяга.

Регулус пожал плечами, дескать, он все рассказал как есть.

- А Гарри-то знает, что профессор влюблен в него? - задумался Ремус.

- Ты еще спроси, знает ли об этом Волан-де-Морт! - раздраженно фыркнул Блек-младший, укоризненно покачав головой. - Откуда я могу знать, о чем Гарри известно, а о чем нет?

Остаток каникул прошел спокойно. По крайней мере, настолько спокойно, насколько это вообще возможно, если рядом находится Гарри Поттер. Сириусу иногда казалось, что его дом стал просто проходным двором. За два дня Гарри навестили едва ли не все члены Ордена Феникса, начиная с Дамблдора и заканчивая Наземникусом Флетчером. К Регулусу постоянно приходили Люциус и Рабастан. Один раз они даже притащили с собой Александра Монтгомери. Миссис Уизли отказывалась пускать в дом Пожирателя Смерти, но при тщательной проверке оказалось, что метки у Монтгомери нет. Сириуса мучили смутные подозрения, что все тут не так просто, как кажется. Не спроста, ох не спроста, Лестрандж, Малфой, Монтгомери и Регулус вдруг стали сотрудничать с Орденом Феникса. Они - представители древнейших знатнейших фамилий, а Лорд выступает за их интересы. Да, бывают случаи, когда аристократы серьезно задумываются, чью сторону выбрать, чтобы оказаться в выигрыше. Но чаще всего их действиями руководят честь и долг. Малфой смог бы предать Лорда в поисках выгоды - эта семейка всегда умела изворачиваться, Регулуса насильно заставили принести клятву Волан-де-Морту, так что он вправе отступиться от красноглазого урода, да и то сомнительно. Клятва верности для Блеков - не пустой звук, даже если дана против воли. Вон как кузина Белла ради Лорда сражалась. А уж Лестрандж и Монтгомери! О преданности этих семей слагают легенды даже среди магглов. Не могли они перебежать на другую сторону! Скорее он готов был поверить, что, не смотря на отсутствие метки у Александра, на непреложный обет, принесенный Люциусом и Рабастаном, на близкую дружбу Регулуса и Гарри, сейчас под крышей особняка Блеков находятся четверо убежденных Пожирателя Смерти, скорее всего, шпионы Темного Лорда. Сириус пока ни с кем не делился своими идеями, держал их при себе. Он осознавал, что остальные Фениксы просто не понимают психологию волшебников-аристократов. И он не понимал себя. Почему он молчал? Какая смутная мысль не давала ему прямо заявить о предателях? Гарри... Да, Гарри знал, что эти четверо сотрудничают с Лордом. Более того, Сириус был уверен, что его крестник собирался провести каникулы в уединении именно из-за того, что к нему заходят гости вроде Монтгомери. Когда за несколько часов до отъезда Гарри в школу в дом забежал Дариус Забини, опекун Блеза Забини, Блек-старший окончательно смирился с тем, что его дом становиться прибежищем Пожирателей. Сириус отчаянно пытался понять, почему Гарри сотрудничает с ними. Ну, предположим, Регулус перевоспитал юношу так, что он теперь признает идеалы чистокровных, допустим, Поттер перестал ненавидеть своего родственничка - Волан-де-Морта. Но Темный Лорд по-прежнему ненавидит Гарри! Почему аристократы бегают к Поттеру?

Первого декабря, придя домой из министерства, Сириус обнаружил, что портрет матери блаженно улыбается, а на кухне вместо суетящейся Молли и рассеянной Тонкс обосновались Регулус, Люциус, Рабастан, Алекс, Дариус и Маркус Флинт. Блек-старший рассеяно прислонился к косяку. Да уж, подходящая компания для штаба Ордена Феникса. Пора делать выводы.

Первая интересная статья против министерства вышла в «Колдовском времени» уже на второй день после каникул. Александру повезло, что хозяин газеты так быстро согласился ее продать. Правда, Гарри подозревал, что без Империо и пары-тройки полезных зелий тут все-таки не обошлось. Рудольфус по наводке Риты связался с журналистами, которые в обмен на деньги и безопасность семьи от нападений Лорда согласились писать против министерства. Оба представителя прессы были очень интересными личностями. Разумеется, сам Поттер с ними не встречался, но описания Алекса были весьма колоритны.

Гилберт Квик, полукровка, лет ему около сорока. Учился в свое время в Хогвартсе на факультете Пуффендуй. У него была красивая жена, тоже полукровка, выпускница Шармбатона, на пять лет старше его, которая родила троих дочерей. Две из них уже обучались там же, где и их мать. Последняя собиралась пойдет учиться в следующем году. Естественно, супруга не работала. Детки постоянно хотели кушать, получать подарки и носить красивые вещи. Гилберт не был ни особо хитрым, ни храбрым, зато определенно трудолюбивым. Он работал на всех возможных подработках, чтобы получить лишнюю сотню галеонов. Статьи он писал - пальчики оближешь, а вот популярные темы выбирать не умел, поэтому в «Пророке» его не особо высоко ценили. Когда он пришел к новому владельцу «Колдовского Времени», Гилберт, не смотря на все убеждения Рудольфуса, был уверен, что его пошлют куда подальше. Но его не только приняли, но и зарплату предложили в три раза больше - только бы писал что приказывают. Теперь он, наконец, мог купить жене те мерлиновы серебряные серьги!

Китти Грей была младшей помощницей в свите ведущего журналиста «Пророка». Мало кто знал об этом, но именно она доставала для него самые «жареные» темы и интервью. Треть статей этого журналиста была написана ею. Девчушка отчаянно надеялась пробиться, но ей не давали такого шанса. «Колдовское Время» это, конечно, не «Ежедневный пророк», но зато там ей дали хорошую должность, кабинет на двоих со смешным мужчиной Гилбертом и высокий оклад. И все это с единственным условием, что хотя бы раз в неделю она будет выпускать статью, направленную против министерства или Дамблдора, по указке Пожирателей. Почему нет? Китти, разумеется, не могла похвастаться такой родословной или таким состоянием, как у Малфоев или Лестранджей, но она была чистокровной, так что, в общем и целом, неплохо понимала идеи Темного Лорда.

После короткого совещания Гилберт и Китти решили, что к «плохому» Дамблдору общество надо подготавливать постепенно. Так что начали они с прозрачных намеков, постепенно наращивая темп травли. Они старались не делать этого так же напористо и грубо, как делало министерство пару лет назад, чтобы не настроить людей против себя. Однако уже к Рождеству Китти открыто писала о том, что не поддерживает Лорда, но не может согласиться и с политикой министерства. Постепенно все журналисты газеты начали подстраиваться под двух талантливых авторов, которым явно благоволил хозяин издания, таким образом, вскоре в каждом выпуске «Колдовского времени», на каждой странице так или иначе высмеивались министерство и старый директор.

Своеобразное противостояние двух ведущих английских газет становилось захватывающим. «Ежедневный пророк» чуть ли не лизал пятки Золотому мальчику и иже с ним. А «Колдовское время» поливало грязью министерство и Дамблдора. Самым занятным фактом во всем этом было то, что оба обозревателя публиковали только правдивые сведения, просто рассматривали их с разных точек зрения. Авроры уже не один раз арестовывали Монтгомери, пытаясь доказать его связь с Пожирателями Смерти, но безуспешно. Казалось бы, в такой обстановке корреспонденты двух знаменитых газет должны бы начать враждовать, но... Рита Скитер приходила в офис к Монтгомери, как к себе домой. Конечно, она старалась не попадаться людям на глаза, однако самые зоркие ее разглядели. А самые умные после этого стали внимательно перечитывать интервью Гарри Поттера, чьим личным журналистом являлась Скитер. В словах Гарри не было прямых вызовов министерству. Но то тут, то там, промелькивали фразы «нет, я не одобряю действий министерства в отношении оборотней», «мне не нравиться, что Скримджер не предпринимает мер против коррупции в министерстве».

Кампания по раскрутке популярности Поттера шла полным ходом.

Несмотря на удачное осуществление большинства планов, Гарри жилось ой как не сладко. Антидот к любовному зелью, к сожалению, нельзя было принимать постоянно, иначе он мог вызвать нежелательные последствия. А не принимать его было просто страшно. Конечно, нельзя утверждать, что Гарри что-нибудь да подливали каждый день, но хотя бы раз в неделю Поттер чувствовал в соке или еде неприятный (или приятный в зависимости от модификации зелья) привкус любовного напитка. Единственной радостью было то, что ни у кого не хватило ума подлить Амортенцию - противоядий от нее не существовало. Так что раз в две недели Поттер изображал из себя Аластора Грюма и пил из собственной фляжки. Однажды перед уроком по защите от темных сил его за этим занятием застал Снейп. С Гриффиндора было снято 20 балов за употребление спиртных напитков в общественном месте. Решив, что утраченные очки можно и позже наверстать, Поттер, нахально улыбнувшись, предложил профессору выпить из фляжечки за победу Слизерина над Гриффиндором в предстоящем квидичном матче. Подозрительно посмотрев на юношу, Снейп сделал пару глотков. И успел вычесть с Гриффиндора 50 очков, прежде чем убежать в подземелья, зажимая рот.

Слизеринцы, с которыми по непонятным причинам сегодня была поставлена защита, хотя обычно проходила вместе с пуффендуем, проводили профессора удивленными взглядами. Гриффиндорцы тоже недоумевали. Гермиона отобрала у хохочущего Поттера фляжку и, скривившись, понюхала содержимое.

- Гарри, что ты сделал с нашим деканом? - рассеяно осведомился Малфой, забыв, что они решили не афишировать свои отношения.

- Это питательная смесь, - пояснил сквозь смех Гарри. - Я пью ее и могу ничего не есть целый день. Но по утрам я принимаю кое-какие капсулы, потому что без них от этой гадости страшно тошнит.

- Зачем ты принимаешь эту смесь? - нахмурившись задал вопрос Рон.

- Потому, Ласка, что противоядие от любовных зелий нельзя принимать постоянно, так Гарри? - дружелюбно поинтересовался Малфой.

- Ты принимаешь противоядие от любовных зелий?! - в один голос спросили Милисента Булстроуд и Лаванда Браун, но на них никто не обратил внимания.

Рон набычился на обидное прозвище. Поттер не смотрел на него. Он кивнул в ответ на вопрос Драко. Остальные с тихим ужасом наблюдали за легким разговором Малфоя и Поттера.

- Но кто варит ее для тебя? - непонимающе поинтересовалась Гермиона. - Только не говори, что сам. Ты бездарен в зельях!

Отношения с Грейнджер у Гарри в последнее время стали особенно напряженными. Он стал учиться намного лучше нее. Если раньше, уступая одноклассникам по магической силе, она наверстывала все знанием теории, то теперь Поттер занял первое место и в этом. Девушка завидовала и ничего не могла с собой поделать. Сама того не осознавая, она стала постоянно принижать успехи Гарри.

- Смесь и капсулы для меня готовит Регулус, - честно ответил Поттер, почти не поморщившись от слов подруги.

- И долго тошнит после твоей смеси? - полюбопытствовал Симус.

- Часа три-четыре. Смотря что профессор ел на завтрак, - задорно ответил Гарри.

- Так у нас что, свободное время? Урока не будет? - переглянулись гриффиндорцы и слизеринцы.

И прежде, чем Гермиона на правах старосты школы успела призвать их к порядку, разбежались в разные стороны. Когда Грейнджер добралась до МакГонагалл и сообщила ей о происшествии, студентов было уже невозможно собрать для проведения занятия. Минерва махнула на них рукой и вернулась на занятие к первокурсникам-пуффендуйцам.

Именно с этого дня окружающие начали подмечать необычные отношения между Поттером и Малфоем. Мальчики больше не скрывали своей дружбы, и почти всегда во внеучебное время Драко можно было найти в радиусе десяти метров от Гарри и наоборот. Гриффиндорская Троица - Уизли, Грейнджер, Поттер распалась после четвертого курса, когда Гарри так таинственно исчез. Но большинство почему-то полагало, что после его возвращения все вернется на круги своя. И окружающие были чрезвычайно удивлены, обнаружив, что Уизли и Грейнджер так и остались вместе, а вот Поттер поддерживает гораздо более теплые, чем кто-либо когда-либо предполагал, отношения с лидером слизеринцев - Малфоем. Присоединению к красно-зеленому союзу Блейза Забини никто не удивился, в конце концов, он всегда был рядом с Драко. А вот то, что Лонгботтом каким-то непонятным для окружающих образом оказался в их кругу, было настоящим чудом. Тем не менее, Невилл, несмотря на стеснительность, показал себя достойно и был на равных принят в компанию. Видимо, от тренировок Фениксов все-таки был какой-то толк. Они дали Лонгботтому толчок для развития. А новые друзья постарались развить все его способности. Кребб и Гойл покорно следовали за своими заводилами.

В конце декабря их квартет успешно блистал на страницах «Пророка». Начала писать об их успехах Рита, а потом остальные подхватили эстафету. Какие только прозвища и названия не давали им журналисты. Они были Золотой Молодежью Хогвартса, будущей Элитой магического мира. Красивые, богатые, чистокровные, уверенные в себе. Широко обсуждалась в прессе (и в светских салонах) помолвка Драко Малфоя и Сьюзен Боунз. Несмотря на то, что Сьюзен была чистокровной и отнюдь не нищей, она не была ровней Драко. Все это прекрасно понимали. Равно как яснее ясного было то, что за счет брака с девушкой, родители которой состоят в Ордене Феникса, Малфои стараются укрепить свои позиции на так называемой «светлой стороне». Многие девушки завидовали мисс Боунс. Паркинсон даже затеяла отвратительную драку в коридоре школы. Сьюзен, впрочем, отнюдь не выглядела счастливой. Разве какая-нибудь пуффендуйская девушка мечтает выйти замуж по расчету? Хотя с помощью темной силы Драко удалось неплохо расположить ее к себе. О вечной любви и заикаться не стоило, но в будущем они, скорее всего, станут вполне респектабельной парой.

Гарри только довольно потирал руки. Мало того, что рекламная кампания была на редкость успешной, так еще и Невилла удалось приблизить к себе и потихоньку внушать ему идеалы чистокровных, которые почему-то не были привиты ему бабкой. Поттеру вовсе не была нужна конкуренция на посту Героя Магического Мира. Он перетащил Лонгботтома на свою сторону, сделал свои идеи его идеями. Наивный Невилл и не заметил, как стал поддерживать убеждения Пожирателей Смерти. Гарри еще не решил, что станет с этим гриффиндорцем дальше. Он не считал нужным просчитывать его дальнейшую судьбу. В конце концов, прежде чем погибнет Волан-де-Морт, предстоит еще не одно сражение, кто знает, не попадет ли Невилл под шальную Аваду.