Таверна с изюминкой

Глава 13

Косые лучи солнца проникали сквозь окна в трапезный зал, расчерчивая его островками света и тени. Облокотившись на барную стойку, я с улыбкой любовалась танцем пылинок в этих природных прожекторах. Настроение у меня было отменное. Утро, а таверна не пустует, треть столиков занята, мимо то и дело проходят подавальщицы с полными подносами бургеров и напитков.

Колокольчик над входом весело звякнул. Каждый раз, заслышав его звон, я радостно замирала — новый клиент.

Дверь открылась, впустив в таверну еще больше солнечного света. Золотистый, он бил в спину высокого мужчины. На секунду мне показалось, что фигура на пороге сияет, что она окутана мерцающим ореолом. Но вот незнакомец шагнул вглубь зала, и волшебство рассеялось — просто еще один посетитель.

А впрочем, нет.

Я подобралась, отложив в сторону полотенце, которым время от времени протирала столешницу.

С видом ужасно важным мужчина пересек полосу света от окна и занял столик в тени простенка. Одежда незнакомца, дорогая и элегантная, его осанка и манера себя держать — все говорило о том, что ко мне на огонек заглянула большая шишка.

Темные волосы этого господина были собраны на затылке в низкий хвост и подвязаны черной лентой. Длинные изящные пальцы, явно не знавшие тяжелой работы, постукивали по столу. В отличие от других клиентов, мужчина не спешил подзывать к себе подавальщиц, чтобы сделать заказ, а с интересом оглядывал трапезный зал, уделяя пристальное внимание каждой детали интерьера. Как шпион, ей-богу! Ну правда, взгляд у него был прямо-таки сканирующий.

В какой-то момент мужчина даже покинул свое место, чтобы ближе подойти к изображению гигантского бургера на стене. Он встал перед ним, заложив руки за спину, словно не в закусочную явился, а на выставку в картинную галерею.

Странный тип. Очень-очень странный.

Он так и норовил везде засунуть свой нос. Полюбовался тремя ярусами бронзовой люстры в центре зала, пирамидой деревянных бочонков рядом с барной стойкой, перекрестьем балок над головой, светильниками на стене. Заглядывал в окна — то ли уличный пейзаж оценивал, то ли чистоту стекол. Без всякого стеснения косился в тарелки других посетителей. Вернулся за свой столик он, лишь когда заметил подавальщицу, идущую к нему принять заказ.

— Что-то тут нечисто, — шепнула я, наблюдая за разговором Тары и любопытного клиента. — Может, проверяющий какой пожаловал? Или просто придирчивый человек? Надо бы на всякий случай обслужить его по высшему разряду.

Когда подавальщица, взявшая у этого подозрительного мужика заказ, проходила мимо, я поймала ее за руку.

— Что он хотел?

— Как и все, — пожала плечами Тара. — Мясбургер с курицей, картофельные дольки и наш фирменный лимонад.

— Ты только полюбезнее с ним, ладно?

Краем глаза я заметила, что мужик вытащил из кармана белый платок и принялся протирать им столешницу. Протер-протер и внимательно на свой платок посмотрел — грязный ли?

Точно проверка! Местная санэпидемстанция!

— Обижаете, госпожа, — жужжал на заднем фоне моих мыслей голосок Тары. — Я со всеми гостями вежлива и приветлива, да и сама вижу: птица высокого полета у нас. Уж не подведу.

— Когда понесешь ему заказ, проверь, чтобы все тарелки были белее снега.

— Само собой, хозяйка.

И она уплыла в сторону кухни, покачивая крутыми бедрами.

А я, прячась за барной стойкой, нервно заломила руки.

От волнения аж дыхание сперло. Всего неделю работаю, а уже проверка нагрянула. А вдруг не понравится ей что-то и меня закроют?

В общем, недолго думая, я забрала у вернувшейся Тары поднос с бургерами и сама двинулась к важному гостю.

— Утро доброе, господин хороший. Ваш заказ.

А мужик-то оказался редким красавчиком — это я заметила только вблизи, правда, внимания на его внешности не заострила, ибо другие думы меня сейчас мучили. На столе рядом с его рукой лежала одна из моих рекламных листовок. Теперь понятно, как он узнал о «Сочном МясБургере».

— Утро. Доброе, — раздельно, с паузой произнес клиент и окинул меня придирчивым взглядом. С ног до головы осмотрел, после чего добавил с ворчливыми нотками в голосе: — А почему вы не в форме? Не в переднике? Волосы под чепчик не убраны? А если волосок упадет в тарелку? Или еще хуже — в стакан с напитком?

Признаться, не ожидала я, что в ответ на мое приветствие на меня обрушится град претензий, и растерялась. Даже сначала не поняла, о чем этот мужчина толкует.

Какой передник? Какие волосы в тарелке?

— Возмутительно, — поморщился он. — Куда смотрит хозяйка заведения?

— Я хозяйка заведения. Вот решила лично вас обслужить. Узнать, нравится ли вам у нас. Уютно ли, вкусно ли, все ли устраивает.

Мужик хмыкнул.

Пока я расставляла перед ним тарелки, чувствовала на себе пристальный взгляд.

А внутри все дрожало, будто тугая струна натягивалась. А вдруг закроют мое детище и все усилия зря?

— Ну так как, нравится?

— Миленько. Чисто. Столы не липкие, окна не в разводах грязи, половицы под ногами не скрипят, стулья под тобой не разваливаются. — Говорил ревизор медленно, неохотно, будто каждое его слово — золотая монета, которую он достает из кошелька и, скупясь, протягивает мне. — Однако же…

Я напряглась в ожидании очередного упрека.

Обычно ведь так и бывает. Сначала похвала, а следом жирное «но», которое перечеркивает все комплименты, прозвучавшие ранее.

Мужик меня не разочаровал. Скривился, будто уксуса хлебнул, и выдал:

— Почему на столах нет солонок? В каждом приличном заведении гостю должен быть предложен набор из солонки и перечницы.

Под его строгим взглядом я переступила с ноги на ногу, вдруг ощутив себя школьницей на экзамене. Так и хотелось закричать, что у Бенджи на столах тоже нет никаких наборов, но это был бы какой-то детский сад.

— А блюда у нас такие, что не требуют досолки, — я вздернула подбородок и заставила свой голос звучать уверенно. — Повар свое дело знает. Идеально все и посолит, и поперчит.

— Вкусы у людей разные, — возразил клиент. — Для кого идеально, а для кого пресно.

— А вы попробуйте, попробуйте.

Перед тем, как взять бургер в руки, ревизор тщательно осмотрел его со всех ракурсов, крутя тарелку на столе так и эдак.

— Интересный формат. Что внутри? Котлета? А фарш сами делали? А мясо у кого заказывали?

Мужик принюхался, проверяя еду на свежесть.

И снова из него посыпались вопросы:

— А что за соус? Из чего он?

Я едва держалась, чтобы не рявкнуть: «Да кусай уже!»

Наконец с брезгливым видом, держа бургер обеими руками, ревизор соизволил отведать мое фирменное блюдо.

Я аж дышать перестала, наблюдая за тем, как он жует.

Постепенно сомнение и опаска на лице мужчины сменились чувством глубокого удивления. Красивые карие глаза распахнулись, брови взлетели вверх.

— Это… Хм, — клиент промокнул губы платком. — Вам нужны салфетки на столах, — заметил он между делом. — Но этот… этот ваш мясбургер. Никогда не пробовал ничего подобного.

— Вкусно? — заулыбалась я, прижав к груди пустой поднос.

Мужик за столом теперь смотрел на меня совсем другими глазами — не так, как минуту назад, когда стыдил за отсутствие на мне чепца и передника.

Я приготовилась краснеть от похвалы, но вредный клиент был в своем репертуаре.

— Это блюдо нельзя назвать изысканным… — начал он с уже привычным снобизмом. — И его, разумеется, никаким боком не отнесешь к высокой кухне. Однако, стоит признать, это что-то совершенно свежее, необычное. Новое слово в кулинарии.

Он все-таки отвесил мне комплимент, и я зарделась.

Тем временем взгляд мужчины скользнул мне за спину. Я обернулась и поняла, что он рассматривает огромный нарисованный бургер в лучах солнца.

Некоторое время мой собеседник задумчиво постукивал пальцами по столешнице, затем сказал:

— Я бы настоятельно рекомендовал вам поучаствовать в кулинарном конкурсе, что пройдет в этом году. Победитель получит тысячу золотом, а его блюдо будет включено в меню королевского стола. Вы недавно открылись. Конкурсный гобелен, который раздают всем участникам, привлечет к вашему заведению еще больше внимания. Это статусная вещь. Градус доверия к вашей таверне сразу вырастет.

— Что за гобелен? — подобралась я, учуяв выгоду.

— По условиям конкурса участник должен повесить его либо внутри своего заведения, либо на одно из окон. И я настоятельно советую последний вариант. Гобелен красивый, яркий, на нем вышиты такие громкие слова как «королевский», «лучший», а все это очень нравится простому люду. Пусть гобелен будет видно с улицы.

«Ага, дополнительная реклама», — отметила я про себя.

— А куда идти за этим гобеленом?

— Их должны выдавать в ратуше каждого города. Но поторопитесь. Если не ошибаюсь, сегодня последний день, когда можно записаться на конкурс и выполнить его условия.

На конкурс я уже была записана, а вот его правила стали для меня сюрпризом. Едва не проворонила свое счастье!

Я рассыпалась в благодарностях, после оставила мужчину наедине с его бургером и отправилась искать Байхо. Надо было скорее бежать в ратушу, пока светло и ее двери открыты, но бросать таверну без присмотра в разгар рабочего дня не хотелось. Новому персоналу я пока не доверяла и попросила духа присмотреть за ним в мое отсутствие.

Улицы Ристоля купались в солнечном свете. Лента мостовой под ногами, стены и крыши домов, клены вдоль обочины — все сияло, облитое золотом. При виде этого цветущего лета сердце радовалось, а душа пела вместе с птичками на деревьях.

Ратушу я нашла быстро, гобелен получила без проблем. Секретарь в холле спросил мое имя, записал в толстую книгу его и адрес моей таверны, после выдал мне все необходимое, даже не затребовав паспорта. Если в моем родном мире документы нужны были на каждом шагу, то здесь, насколько я успела заметить, — в исключительных случаях. Например, если ты хотел взять ссуду в банке или выдрать из жадных ручонок мачехи свое законное наследство.

— Вы едва не опоздали, — сказал мне на прощание секретарь. — Еще немного — и всё.

Меня затопила горячая благодарность к ворчливому клиенту, напомнившему мне о конкурсе.

Посреди солнечного тротуара я остановилась и развернула рекламный гобелен. Он в самом деле привлекал к себе внимание. Золотистыми нитями на зеленом фоне был вышит герб королевства, а под ним — надпись: «Ежегодный конкурс. Лучшие блюда Зиантерры».

Я подумала, что эта вещь будет отлично смотреться в окне моей таверны.

Эх и перекосило старого Бенджи, когда он увидел на моем окне конкурсный гобелен. Аж волосенки плешивые на макушке дыбом встали.

— Ты…Ты… — он ворвался в мое заведение и, хватая воздух ртом, начал вопить, как потерпевший, — наглая!

— Очень.

— Беспринципная.

— Совершенно.

— Выскочка.

— И не говорите-ка, — согласилась я, любовно разглаживая складочки на зеленом полотне. Ну красота же.

— Я хотел сам участвовать.

— И что помешало?

Снова начал хватать воздух, как рыба, выброшенная на берег. Потом все-таки выдал:

— Обстоятельства непреодолимой силы.

— Какие? — не оборачиваясь, спросила я. Не то чтобы мне нравилось его доводить…хотя, да, нравилось.

— Такие! — огрызнулся Бенджи, с настолько явной завистью глядя на конкурсный атрибут, что я даже испугалась, как бы не сорвал его.

А тут еще мимо шла компания, явно собираясь посетить Мяту и Кардамон, но один из них увидел гобелен:

— О, смотрите-ка! Пойдемте лучше сюда.

Бенджи затрясся:

— Я требую, чтобы ты это сняла! Ты воруешь моих клиентов.

— Я зарегистрирована в королевском конкурсе, так что, если есть какие-то претензии к оформлению, можешь обратиться напрямую во дворец. Уверена, они с пониманием отнесутся к твоей проблеме.

В этот момент еще двое зашли ко мне, привлеченные новой вывеской.

Гобелен конкурса оказался своеобразным знаком качества, которому доверяли горожане, и я в сотый раз мысленно поблагодарила того хмурого привереду, который подсказал обратиться в городскую ратуш.

Страшно представить, что было бы, задержись он хоть на день.

Когда над дверью опять звякнул колокольчик, оповещая о прибытии новых посетителей, Бенджи аж подбросило.

— Ты должна отдавать мне часть выручки за этих людей! — заявил он, бешено сверкая глазами.

— С какой это стати?

— Они могли прийти ко мне и купить что-то у меня! Поэтому ты обязана…

— Я ничем вам не обязана. И ничего из выручки вам отдавать не буду, — твердо произнесла я, — у нас был спор на определенных условиях. Я верну вам все до последнего медяка, который вы мне давали на восстановление таверны. На этом все. Никаких дополнительных поборов. У вас был шанс согласиться на процент с моей прибыли, вы сами его отвергли.

Бенджи был не дурак, и уже прекрасно прикинул, сколько он потерял, отказавшись от моего предложения. Если дела пойдут так же бойко — а они пойдут, потому что народ стекался на гобелен, как пчелы на мед — то я верну долг всего за пару месяцев. А если повезет и выиграю конкурс, то и вовсе в ближайшие несколько недель. Дальше все пойдет в плюс.

— Ты обманула меня! — он обличительно ткнул кривым пальцем в мою сторону, — прежде чем спорить, ты должна была рассказать и про то, что будешь готовить, и про конкурс.

— А может еще ключи от квартиры дать, где деньги лежат? И вообще, вы должны держать за меня кулачки. Если победа будет моей — то вы уже в ближайшее время вернете все свои вложения обратно, а еще получите приток новых клиентов. Сплошные плюсы, разве нет?

Он задумался, почесал макушку, потом недовольно фыркнул и ушел, а я, полная благостных ожиданий вернулась к работе.

Окрыленная первыми успехами, я уже фантазировала о том, как с каждым днем клиентов будет все больше и больше, выручка будет неумолимо расти, я открою целую сеть бургерных по всему городу…

Но, как это в основном и бывает с замечтавшимися особами, судьба решила вернуть меня с небес на землю и сделала это весьма своеобразным способом.

Я бы даже сказала, весьма вонючим способом…

Настолько вонючим, что это запросто могло поставить крест на всех моих прежних успехах и дальнейших начинаниях.

А случилось вот что. День закончился как обычно. Мы работали до последнего клиента, потом наводили порядок в таверне, делали заготовки на завтра, затем работники ушли, а я, осталась одна, не считая Байхо, болтающегося где-то на втором этаже.

Ничего не предвещало беды. Обычный вечер, плавно перетекающий в обычную ночь.

Я умылась, переоделась, забралась под мягкое одеяльце и, сладко зевнув, прикрыла глаза с четким намерением хорошенько выспаться, чтобы завтра хорошенько поработать.

Ну и заснула.

Только проспать мне удалось от силы пару часов, потому что потом вредный дух выплеснул на меня поток воды:

— Хлоя, подъем! — прогремел он, — немедленно!

Я подскочила — вся сырая, перепуганная, не понимающая куда бежать и что делать.

— Что? Что случилось?

— У нас гости, — пророкотал он, и в древнем голосе клокотало яростное возмущение.

Я тут же скатилась с кровати:

— Где? Какие?

— Я не видел их лично, но они оставили…подарочек. Иди посмотри.

«Прелесть» подарочка я оценила едва выглянула из комнаты в коридор.

— Фу, чем воняет?

— Иди-иди, — пробурчал Байхо, — это еще цветочки.

Он оказался прав. Цветочки. Ягодки я увидела, когда спустилась вниз и обнаружила, что все окна моего заведения были замазаны свежим навозом.

— Твою ж мать, — выдохнула я, прикрывая нижнюю часть лица полотенцем.

Вонь стояла дикая, аж глаза резало.

— Выходить лучше через заднюю дверь, — подсказал водный дух и снова оказался прав.

Потому что, когда я с масляной лампой в руках вышла на улицу, обогнула таверну и оказалась лицом к парадному входу, то обнаружилось, что в навозе были не только окна, но и крыльцо, перила, входная дверь, стены. Все!

Бенджи! Козел старый! Совсем из ума выжил!

У меня конкурсная проверка на носу. В любой момент в таверну может пожаловать кто-то из королевского жюри, а у меня что? У меня полный пипец.

Я чуть не разревелась от обиды.

Да как же это…Да разве так можно… Я же столько сил положила на эту таверну. Так старалась. И только ведь начало получаться, а тут такое.

— Так, — шмыгнула носом, пытаясь совладать с подкатывающими слезами, — Так…

Надо взять себя в руки, успокоиться и попытаться исправить ситуацию. Сейчас глубокая ночь, на площади ни огня — все спят, так что время есть.

Я побежала обратно в дом:

— Байхо, миленький! Спаси, помоги! Там…там кошмар.

— Оставить панику, — скомандовал водный дух, — готовь смесь для мытья.

Снова пришлось бежать в подвал, выдвигать чан, в котором прежде месила мыльный раствор. Дух мигом наполнил его горячей водой, а я накидала туда всего, что было — тертого хозяйственного мыла, порошка для чистки посуды, даже вылила туда три флакона шампуня для волос.

Байхо был не меньше моего возмущен этой подлой выходкой, поэтому, когда я с палкой-выручалкой выбежала обратно на улицу и направила один конец на загаженную стену, он принялся лупить с еще большим остервенением, чем прежде. Ни дать, ни взять пожарный брандспойт.

При этом еще и причитать умудрялся:

— Подумать только! И не лень же было! Идиоты! Жаль не поймал с поличным — утопил бы к чертовой бабушке!

Это была долгая и тяжелая ночь.

Мы начали смывать простой водой нечистоты с окон, стен, крыльца. Вроде смыли, но изгваздали всю мостовую перед таверной коричневой жижей. Пришлось гнать вонючее месиво до сточной канавы. Там Байхо запустил самый настоящий горный поток, чтобы смыть все это добро подальше в городскую канализацию.

Затем начали обрабатывать мыльным раствором. Таверна потонула в пенных шапках, половина площади тоже. Затем смывали. Снова мылили. Снова смывали.

Когда на небе погасла последняя звезда, и горизонт подсветило просыпающееся солнце, я была без сил.

— Все, хватит.

Байхо высушил таверну и площадь, на несколько минут погрузив все вокруг в густой белесый туман.

После этого я пару раз придирчиво втянула воздух, и убедившись, что больше ничем не воняло, поползла обратно в таверну.

А утром, с больной спиной, красными, облезшими руками, невыспавшаяся и очень злая я отправилась к Бэнжди.

Он как как раз вышел подышать на крыльцо, и там-то я его и настигла.

— Как вам не стыдно! — сходу набросилась на него, — пожилой человек и такая низость!

Он хмуро уставился на меня белесыми глазами:

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ах не понимаете? Ночью стены моей таверны дерьмом мазали, а теперь не понимаете?

— Я ничего ничем не мазал!

— Да? А кто тогда? Вас вчера так перекосило, что на лице было написано «хоть бы ты провалилась».

— Да мало ли чего там было написано. Я ничего не делал, — он явно опешил от такого яростного напора, и теперь медленно шаг за шагом отступал, пятясь к двери.

Я преградила ему путь. Встала, уперев руки в бока, и прошипела:

— Не так быстро, дорогой мой господин Бенджи. Мы не договорили.

Я была настроена крайне решительно и воинственно, и не собиралась отпускать его просто так.

А тут еще, как по заказу, на площади появился тот самый дотошный клиент, который в прошлый раз мне сначала все нервы вытрепал, а потом подсказал насчет гобелена.

Заметив нас, он направился к Мяте.

— Что происходит?

— Она пристает ко мне, — жалобно произнес Бенджи.

— Я не пристаю, а пытаюсь добиться справедливости. Ночь, какие-то доброжелатели измазали мою таверну…грязью.

Было стыдно говорить про навоз. Никаких следов не осталось, вони тоже не было, так, что незачем лишний раз позориться.

Мужчина бросил хмурый взгляд через плечо на мою таверну:

— Вроде все чисто.

— Конечно, чисто! Я всю ночь мыла. Вот посмотрите, — продемонстрировала свои красные, натруженные руки.

— Это не я, — снова возмутился старик.

— А кто?! Вы вчера обвинили меня в том, что я наглая выскочка, посмевшая незаслуженно сунуться в конкурс, требовали, чтобы я сняла гобелен, а еще отдавала вам часть своей честно заработанной выручки!

— Это правда? — нахмурился мужчина.

Вид у него был крайне суровый и представительный. И пусть он не показал никаких корочек или что тут было вместо удостоверений, но и без этого было ясно, что персонаж он явно не простой.

Бенджи аж испариной покрылся:

— Да нет… я всего лишь…пошутил. Хлоечка просто не поняла моих шуток, — он заискивающе улыбнулся, а я, уперев руки в бока, сердито сказала:

— Никакая я вам не Хлоечка! А вы — подлый завистник.

Еще и незнакомец масла в огонь подлил:

— Согласно королевскому указу, лица, уличенные в действиях против конкурсантов, будут подвергнуты внушительным штрафам. Если подтвердится, что вы пытались вывести Хлою из соревнования, вам придется оплатить весь ущерб, а также десять золотых в казну города.

— Десять золотых, — старик схватился за сердце, — за что? Я ничего не делал! Могу перед самим королем поклясться.

Его всего трясло, на лбу выступили крупные капли пота, и весь вид был такой убогий, что мне неожиданно стало его жалко. Старик ведь. Пусть и вредный, но просто старик.

— Я не делал этого. Клянусь, — чуть ли не хныкал он.

— Вы на карандаше, господин Бенджи. И если казус повториться, то Хлоя может смело обращаться к стражникам. Тогда вас ждет суровое наказание.

— Да я бы никогда, ни за что…а, хотите я сам лично буду следить за тем, чтобы никто не сунулся к ее таверне? Клянусь. Буду ночами напролет караулить, если потребуется. Сыновей припрягу, работников своих. Всех! Мимо нас муха не проскочит.

А почему бы и нет? Пусть сторожит. Не все же мне от него тычки и насмешки получать. Пусть тоже поработает.

— А хочу! — чопорно сказала я, — сторожите! Но если что-то случится снова — я на вас заявлю.

Бэнджи еще долго раскланивался и расшаркивался перед нами, уверяя, что он самый благонадежный гражданин города, и всем сердцем и душой, радеет за мой успех.

Потом мы с незнакомцем, отправились к Мясбургеру, и по пути он как бы невзначай поведал:

— Сегодня ночью еще несколько заведений — участников конкурса были измазаны…грязью. Так что будьте осторожнее, Хлоя. Даже в королевских конкурсах борьба не всегда бывает честной.

Внутрь он заходить не стал, только обвел взглядом чистенький фасад и сверкающие окна, и довольно кивнул, увидев на одном из них зеленый с золотом гобелен. После чего ушел, а я вдруг подумала, что до сих пор не знаю, кто это такой и как его зовут.