Таверна с изюминкой

Глава 14

— На этой неделе по тавернам Ристоля, чьи владельцы участвуют в кулинарном конкурсе, будут ходить члены королевского жюри и смотреть, что да как. Но ходить тайно, маскируясь под обычных посетителей.

Я протирала полотенцем барную стойку, а мой новый знакомый — тот самый ворчливый клиент, который придрался к отсутствию на мне чепца и передника, — сидел рядом, попивая наш фирменный лимонад из мяты и лесных ягод. Звали его Стефан, и был он чудо как хорош собой. Я таких ослепительных красавчиков сроду не видела. Ни в своей прошлой жизни, ни в этой.

Глаза яркие, карие. Волосы густые, блестящие, в хвост под затылком собраны и черной лентой повязаны. Нос прямой, аристократичный, подбородок волевой, мужественный. Головой о притолоку бьется, а плечи в дверном проеме застревают. И одет стильно, со вкусом — в белую шелковую рубаху, коричневые брюки и бежевый жилет.

— Откуда вы все это знаете, Хлоя? — удивился Стефан, вертя в руках глиняную кружку.

— Из надежных источников, — поиграла я бровями с видом заговорщицы. Потом хохотнула, показывая, что шучу и в своих источниках не больно-то уверена. — Не знаю, правда или нет. Кумушка-соседка нашептала. Очень ее детям полюбились мои мясбургеры. — Я кивнула на тарелку рядом со Стефаном, где белели остатки соуса. — А ей подружка рассказала, которая таверну содержит на улице Седых коз. Говорит, из года в год ничего не меняется. Жюри ходит по конкурсантам, оценивает не только кухню, но и обстановку, и работу подавальщиц, а если чего не понравится, могут заведение и прикрыть. Поэтому многие боятся участвовать. А я вот ввязалась.

С этими словами я посмотрела на своего собеседника, подсознательно ожидая, что он вежливо ответит: «И не зря, Хлоя. Не зря. Вам совершенно не о чем волноваться».

Но Стефан только кивнул, показывая, что понимает мои опасения.

— Как думаете, Хлоя, — спросил он после небольшой паузы, — узнаете ли вы члена жюри, когда он придет в вашу таверну? Сможете ли вычислить его среди остальных клиентов?

Я задумалась.

Стефан внимательно следил за работой мысли на моем лице, касаясь меня взглядом, словно пальцами.

— Ну, главное, быть наблюдательной, — вернулась я к протиранию столешницы. Это действо уже настолько вошло у меня в привычку, что барная стойка блестела, как лысина Бенджи на солнцепеке. — Королевские ревизоры — люди непростые. При деньгах, при власти. Даже если они оденутся бедно, все равно чем-нибудь да себя выдадут. Статью, манерой речи. Аристократа видно за версту, даже если он нарядился в нищего. О! — я вскинула вверх указательный палец, показывая, что меня посетила догадка. — Возможно, член жюри специально выберет какой-нибудь отталкивающий образ, чтобы испытать участника конкурса. Заявится в таверну одетый грязным оборванцем и посмотрит, как его обслужат.

— Какая вы, Хлоя, выдумщица, — Стефан поднес кружку к лицу, но не для того, чтобы хлебнуть лимонада, а пряча за ней улыбку.

А что? В моем мире учили не судить по одежке. Всякий продавец знает, что вон тот мужик в дырявой футболке и растянутых трениках, заглянувший в бутик, может оказаться чудаком миллиардером из списка Форбс.

Пока, наблюдая за мной, Стефан посмеивался в свою кружку, колокольчик над дверью таверны звякнул, и мои недавние мысли вдруг обрели материальное воплощение. На пороге стоял худой дед в лохмотьях и с седой бородой до пояса. Лохматый и страшный.

Сердце екнуло. Неужели моя догадка оказалась верна?

Неуверенно, робко оглядываясь, старик вошел в трапезный зал и остановился у столика с грязной посудой, которую подавальщицы не успели убрать после ухода посетителей. Вид у незнакомца был неопрятный, словно он только что вылез из канавы, где провалялся всю ночь. Другие клиенты на него оглядывались и кривили носы.

В иной день я бы, наверное, попросила этого мужчину покинуть мое заведение — какой-никакой дресс-код быть должен! — но сейчас задумалась. Слишком уж совпали мои рассуждения о маскараде ревизора с явлением этого немытого старика.

Между тем старик уселся за один из столов, поерзал на стуле, будто чувствовал себя здесь неловко, и поднял костлявую руку, подзывая официантку.

— Полагаете, это он? — раздался рядом голос Стефана.

Я не знала, что мне полагать, но чем дольше наблюдала за бородатым дедом, тем больше склонялась к мысли, что это не ряженый, а обычный бомж, который своим видом распугивает мне клиентов.

На него с воинственным выражением на лице уже надвигалась Тара и явно не для того, чтобы взять заказ.

— Хм, — снова напомнил о себе Стефан. — Где-то я уже видел этого человека. Где-то рядом с королевским дворцом. Да-да. И одет он был совершенно по-другому.

Наши с ним взгляды встретились поверх барной стойки. Стефан смотрел на меня с хитрым прищуром, и в уголках его губ таилась лукавая улыбка.

— Что значит по-другому? — шепнула я.

— Дорого, — красноречиво, с намеком произнес мой собеседник, и в его красивых карих глазах зажглись искорки веселья. — Но, возможно, я обознался.

Он пожал плечами.

Я снова взглянула на старого неряху — пристально и оценивающе, пытаясь понять, маска передо мной или нет, и в конце концов пришла к выводу, что если этот тощий дед — актер, то актер очень талантливый.

Тара нависала над ним, уперев руки в бока и кивая на дверь. Обычно с клиентами она была ласкова, но только с теми, у кого в кошельке звенели монеты. Старик же выглядел так, будто ему нечем заплатить за обед в таверне.

— Считаете, что это какая-то проверка? — спросила я у Стефана.

— А вы как считаете? — загадочно улыбался тот.

Пока я сомневалась, не зная, что делать, Тара уже более решительно попыталась выставить старика за дверь. Даже взялась за спинку его стула.

Почтенное семейство за соседним столиком похватало свои бургеры и пересело в другое место, подальше от намечающегося скандала. То, что сейчас происходило, мне категорически не нравилось, так как подрывало репутацию моего заведения.

— А вы точно видели у дворца именно этого господина? — уточнила я у своего собеседника. — И он был хорошо одет и аккуратно причесан?

— Не точно, — ответил Стефан, лениво потягивая лимонад в то время, как другие мужики в таверне баловались крепкими напитками.

Я покусала губы.

Если этот нищий оборванец — член конкурсного жюри под прикрытием, а Тара сейчас погонит его прочь…

Ужаснувшись, я решительно двинулась к ним.

— В чем дело? — я положила руку на плечо Таре и мило улыбнулась неприглядному посетителю: борода лохматая, волосы сальные, давно не стриженные, на рубахе дырки и пятна грязи. Еще и запашок…

— Да вот, — начала подавальщица, тяжело дыша от негодования, — шастают тут всякие. Здесь не городской парк, чтобы сидеть, место просто так занимать.

— У меня есть деньги! — старик вздернул подбородок и похлопал ладонью по карману на штанах. — Чем я хуже других, а? Имею право зайти и заказать себе еду.

— Конечно-конечно, — тянула я губы в улыбке.

— Да нет у него денег, — зашипела мне на ухо Тара. — Видела я таких. Закажет, сожрет, а потом дурачком прикинется. Платить нечем, а еда уже в желудке.

Дед за столом оскорбленно пыхтел. Спиной я чувствовала внимательный взгляд Стефана.

Я решила не рисковать. Даже если Тара права, от того, что мы накормим одного бездомного за свой счет, мир не рухнет, я не обеднею и на дно долговой ямы не упаду. Спишу эти расходы на благотворительность.

К тому же этот нищий вполне может оказаться не настоящим, а ряженым.

Подумав так, я повернулась к Таре и вперила в нее строгий взгляд.

— Как ты разговариваешь с клиентом! А ну марш отсюда, я сама приму заказ.

Девица вылупила на меня глаза, потом заторможенно кивнула и мышкой шмыгнула в сторону кухни. А старик, видя мою поддержку, горделиво выпрямился на стуле.

— Безобразие, — воскликнул он. — Возмутительно. Так обращаться с честным человеком…

На нас оглядывались.

— Простите великодушно, — я сложила ладони в виноватом жесте. — Подавальщица будет наказана за грубость. Что вам принести?

— Вот это! — дед ткнул пальцем мне за спину, на стену с изображением бургера. — Три штуки. Нет, четыре. И картошку. И выпить чего.

— Сейчас будет. Еще раз прошу нас простить.

В ответ на мои извинения старик довольно крякнул. Вид у него стал важный-преважный, словно вместо драных лохмотьев на нем был деловой костюм с галстуком.

— Итак, что думаете? Он? — спросил Стефан, после того, как передав заказ на кухню, я вернулась к барной стойке.

— Думаю, что, если это член жюри под маской оборванца, то он заслуживает «Оскара».

— Что простите? — нахмурился кареглазый красавчик.

— Ничего. Не берите в голову. — По привычке я схватилась за полотенце и принялась натирать столешницу — в этот раз не лениво, а яростно, сражаясь со стрессом.

Тем временем старику принесли его бургеры с картошкой, и он жадно набросился на еду, налетел на нее коршуном, будто умирал с голоду. Его чавканье я слышала даже отсюда. Он глотал, почти не жуя, запихивал в рот огромные куски, так что раздувались щеки и губы не смыкались. Когда ешь подобным образом, даже вкуса не чувствуешь. Похоже, и правда голодный нищий, а не ревизор. Ну и ладно. Даже если не заплатит — получу плюсик в карму: накормила обездоленного.

На волне жалости я подозвала к себе Тару и приказала отнести бедняге еще бургер и порцию картофельных долек — подарок от заведения.

— Хорошо, госпожа, — подавальщица дула губы. Обижалась, что ее отчитали.

А сама виновата. Нельзя хамить посетителям, какими бы они ни были. Шум подняла, внимание других клиентов к этой безобразной перепалке привлекла — ну кто так делает, скажите на милость? Затем мне скандалы в моей таверне?

Едва Тара скрылась на кухне, колокольчик снова звякнул. Лучи солнца подсветили со спины лысоватую фигуру Бенджи, выросшую в дверях. Следом за ним в трапезный зал вошел статный господин с тростью — выбритый, ухоженный, в дорогой одежде. При виде него я вся подобралась. Может, это тот самый член жюри, которого я жду у себя с проверкой?

Мужчины шагнули между столиками и… тут случилось страшное. То, чего я не ожидала. То, чего даже в кошмарном сне не видела.

Нищий старик развернул последний бургер и тотчас с криком вскочил со своего места.

— Безобразие! — завопил он. — Мерзость! Я не буду за это платить!

Охваченная дурным предчувствием, я смотрела, как он поднимает верхнюю булочку и берет в руки… Сначала я решила, что — котлету, но нет, к сожалению, это была не она, а… Мышь! Дохлая мышь! Брезгливо, двумя пальцами старик держал ее за обмякший розовый хвост и показывал всем присутствующим.

Не может быть! Откуда она там взялась?

Меня оглушил грохот собственной крови в ушах.

— Поглядите, что я нашел в своем бутерброде!

Стулья с шумом отодвигались от столов. Люди поднимались на ноги или оставались на своих местах, но вытягивали шеи, чтобы лучше видеть. Всем было любопытно, чего дед разорался. Узрев причину его возмущения, они начинали шептаться, галдеть, свистеть. Трапезный зал утонул в гуле голосов, а я стояла в эпицентре этой нарастающей бури, словно оплеванная.

Стыд какой! Позор! Катастрофа! Сложно представить что-то более ужасное и губительное для ресторанного бизнеса, чем дохлая мышь в еде. Слухи разлетятся за секунду. Никто больше ко мне не придет.

Я почти слышала треск, с которым рушатся мои надежды.

Ну вот и все. Конец.

От этой мысли и сердечко съежилось, и ноженьки онемели, и вообще повело куда-то в сторону, так что я едва успела ухватиться за стойку, иначе бы прилегла прямо на полу, поперек родимой таверны.

Столько трудов, столько сил, столько нервов…

И все это прямо сейчас, прямо на моих глазах сливалось в унитаз.

— Простите, — сказала я.

Вернее, не сказала. Просто прошамкала губами, не издав ни звука. От волнения пропал голос, и сколько бы я ни пыжилась, пытаясь хоть что-то из себя выдавить — все в пустую. Только вспотела.

Стефан хмуро наблюдал за происходящим, а гости, в одночасье перестав жевать, замерли и таращились на дохлую мышь, неспешно покачивающуюся на хвосте.

А бомж молодец. Бомж не растерялся:

— Что за отношение в этом месте к честным людям?! Или только по кошельку встречают? А если не в шелках с бархатом, то готовы мышатиной накормить?

— Простите, — снова пропищала так, что никто кроме меня не услышал, и на ватных ногах шагнула к нему.

Мысли метались в панике. Что делать… Что делать?! Столько людей это видели, скандала не избежать. Слухов не избежать. Провала не избежать.

Однако не успела я дойти до стола, как раздался гневный вопль Бенджи:

— Ах ты червяк бородатый! Опять за старое? Мало тебя в прошлый раз по хребтине отходили раз опять сюда приперся?

Бомж, который до этого не замечал хозяина Кардамона, как-то сразу вытянулся по струнке и пошел на попятный:

— А я что? Я ничего…

— Ничего? — с этими словами Бенджи подскочил к нему и бесцеремонно сорвал с пояса обшарпанный кошель, — это, по-твоему, ничего.

Дернув замызганные завязки, он высыпал содержимое кошеля на стол. Монет там не оказалось, зато был пяток крохотных дохлых мышек и горсть тараканов.

Вот сволочь.

— Вы сами подкинули мышь?! — от возмущения меня чуть не порвало, — я вас накормила, напоила, а вы мне отплатили этим?

Где швабра? Мне нужна швабра! Я так этого мерзавца отхожу, что он год сидеть не сможет!

— Это Вонючий Рольф, — брезгливо выплюнул Бенджи, — он ходит по заведениям, жрет, прикидываясь будто у него есть деньги, а потом подкидывает этот мусор, чтобы не платить. Даже ко мне приходил. Дважды! Первый раз я растерялся и позволил ему уйти, а во второй — такую трепку устроил, что его год в наших краях не было. И на тебе, снова появился.

От гнева у меня тряслись руки. Я сжала кулаки, чтобы хоть как-то совладать с эмоциями, но они били через край.

Я за эту минуту успела с бизнесом попрощаться, с мечтами, с нормальной жизнью, а ему просто хотелось пожрать на халяву!

К счастью, это возмутило не только меня.

— Да что это такое! — дородная мать многочисленного семейства, занимавшего дальний столик, поднялась на ноги, — хорошее заведение собрался опорочить?

Ей поддакнули из-за соседних столов.

— Думаешь, тебе так просто это с рук сойдет?!

— Да я ничего…я просто, — сообразив, что дело запахло жареным, Рольф начал бочком продвигаться к дверям.

Только уйти ему не удалось, потому что разгневанный Бенджи, встал у него на пути.

Остальные гости, облегченно выдохнув от новости, что мышь подставная, принялись жевать дальше, с интересом наблюдая за развернувшимся перед ними представлением.

Только пышная женщина не сдавалась. Не знаю, как она это сделала, но буквально через полминуты в таверну вошли два рослых стражника.

— Что у вас тут? — хмуро спросил тот, у которого на рукаве красовалась нашивка командира.

— Мошенник, — женщина безжалостно указала на вонючего бородача, — еду съел, платить не собирается, еще и хозяйку хотел опозорить.

— Поняли, — молодцы ухватили вяло брыкающегося сытого Рольфа под руки и поволокли наружу.

— Они все не так поняли, — испуганно блеял он, — я все оплачу, у меня есть деньги. У меня есть много денег.

— Вот дознавателю их и покажешь, — хмыкнул один из стражников.

Когда дверь за ними захлопнулась. Я без сил опустилась на ближайший стул и, зарывшись, обеими ладонями в волосы, уставилась в одну точку.

На фиг мне такие нервные потрясения? Чуть не поседела от страха.

Тем временем женщина подошла ко мне:

— Меня зовут Вейла Мист, — строго произнесла она, — Мой муж, Тарвин Мист — глава одного из городских гарнизонов. У него с мошенниками разговор быстрый. Так что, если возникнул проблемы — обращайся.

— Спасибо, — прошептала я.

А она, все еще возмущенная произошедшим, вернулась за стол к своим детям и гневно ворчала:

— Подумать только. Совсем тунеядцы распоясались.

Я едва различала ее слова, потому что в ушах шумело. Ведь по самому краю прошла, в миллиметре от пропасти. Если бы не Бенджи…

С трудом поднявшись на ослабевшие ноги и слегка поматываясь, я направилась к нему. Подошла и просто молча обняла.

Старый пройдоха аж дар речи потерял. Замер, как каменное изваяние и замычал:

— Эээ…ыыы… ты это…чего это…прекрати мне тут.

— Спасибо вам, — всхлипнув, произнесла я, — Если бы не вы…все пропало бы. Вы спасли меня.

— Да я это… — Бенджи совсем растерялся, — просто подумал, что если тебя закроют, то не видать мне своих денежек. Так что ты не думай, я это ради тебя делал! Я с корыстным умыслом все это сделал. Вот так вот!

— Да-да, — снова всхлипнула я, обнимая его еще сильнее, — спасибо. Вы самый лучший. Без вас я бы не справилась.

Когда я его отпустила, Бенджи, от смущения красный как рак, что-то бестолково пробубнил и поспешно выскочил на улицу, так и не сказав зачем приходил. Мужчина, про которого я сначала подумала, что они вместе, занял свободный столик и, подозвав подавальщицу, сделал заказ.

Не проверяющий. Да и ладно. Мне сейчас вообще не до проверок, совладать бы с шальным сердцем в груди.

— Мне нужен эль, — сдавленно сказала я, вернувшись за стойку, — много эля. Ведро. А лучше два.

Конечно, это была шутка. Но во рту и правда пересохло, поэтому я залпом выпила половину содержимого графина, и только после этого смогла сделать нормальный вдох.

— У вас поразительная способность выходить сухой из воды и заводить союзников, — хмыкнул Стефан.

— Просто тут люди хорошие. Отзывчивые. Мне с ними повезло.

Мне вообще повезло, что уж тут скромничать. И со вторым шансом, и с тем, как складывалась новая жизнь. Да, не без трудностей, да приходилось попотеть, но в этом была какая-то своя особенная прелесть, а проблемы в виде жадной мачехи или ремонта полуразваленной таверны добавляли пикантности, но не были поводом опускать руки.

— Хм. Похвальный оптимизм.

— Это не оптимизм. Это правда, — улыбнулась я, — и вообще, по такому поводу всем присутствующим по фирменному мясбургеру за наш счет. И соберите подарочную коробку для Бенджи и всей его семьи.

Где-то за спиной тихо охнула Тара, пораженная моей расточительностью. Но я была настолько счастлива, разрешению проблемы с дохлыми мышами, что была готова накормить каждого.

Стефан улыбнулся. А я в очередной раз подумала, что у него красивая улыбка, и смущенно отвела взгляд.

Никаких шуры-муры на работе! Сначала дела, таверна, конкурс, возвращение отчего дома Хлои и только потом все остальное.

И вообще…может, он женат.

На всякий случай глянула на его пальцы в поисках кольца. Чисто.

Это хорошо… Это очень хорошо.

Стефан перехватил мой оценивающий взгляд и вопросительно поднял брови, а я, чуть кашлянув, отвернулась. Не хватало еще, чтобы он понял, о чем я думала.

Не считая неприятного инцидента с мышами день прошел спокойно. Посетителей было не меньше, чем в предыдущие дни, проверяющий так и не объявился, выручка чуть меньше за счет того, что я накормила бомжа, а потом угостила всех присутствующих Мясбургерами. Несмертельно. И вообще в такие моменты надо благодарить судьбу за то, что взяла деньгами. Ведь вся эта история могла закончиться гораздо хуже.

Дальнейшие дни оказались скудными на события. Днем я работала, следя за порядком в заведении и помогая обслуживать клиентов в моменты особого аврала, а вечером, когда мы с Байхо оставались вдвоем в опустевшей таверне, отдыхала, вела подсчеты и планировала дальнейшие шаги.

Однако большую часть времени мои мысли были заняты конкурсом. Финальный день, когда прошедших жесткий отбор, пригласят в дворец для демонстрации своих блюд правителю, был уже за горами, а я так и не видела проверяющих.

От этого было не по себе. Может они уже приходили, а я так и не поняла этого? Попробовали мою еду, беспристрастно поставили плюс или минус напротив моего имени и ушли? А может, про меня вообще забыли?

И спросить не у кого. Я даже сбегала в ратушу, чтобы узнать хоть какие-то детали по конкурсу, но меня выпроводили на улицу, со словами:

— Информация засекречена. Все узнаете, когда вас пригласят в замок. Если пригласят…

Не зная куда деваться от волнения, я старалась загрузить себя работой. Ведь стоило дать слабину и позволить мыслям отправиться в свободное плавание, как они тут же перескакивали на состязание.

Под конец конкурсной недели, я была похожа на зомби. Вздрагивала от каждого звона колокольчика над дверью, тревожно всматривалась в лица посетителей.

Может, вот эта скромная девушка?

Или вон тот усатый джентльмен, похожий на сытого моржа?

Или вот этот щуплый кучерявый мужичонка?

Да кто угодно мог быть проверяющим! Кто угодно!

Команда поддерживала меня как могла, Байхо каждый вечер делал мне расслабляющие ванны, но легче не становилось.

Разве что чуть-чуть и только в те моменты, когда ко мне наведывался Стефан, что, к сожалению, в последнее время происходило все реже и реже, потому что он был занят на работе.

Ну вот и как, скажите на милость, в такой ситуации сохранить твердость духа и не нервничать?

В день, когда закрылся отборочный тур, я была готова бегать по площади вокруг колодца, рвать волосы на голове и вопить во весь голос «спасите, помогите».

Часы тянулись так медленно, словно кто-то заполнил их не секундами, а липкой патокой. И я все больше и больше убеждала себя в том, что пролетела.

— Все пропало, — горестно вздыхала, сидя ночью без сна возле окна, — все пропало.

— Еще одно слово и я тебя оболью, — флегматично сказал Байхо, которого я уже замучила своими страданиями.

— Но я же права. Все пропало.

— Оболью!

— Совсем пропало…

— Я предупреждал.

Через мгновение я сидела сырая до трусов, несчастная и продолжала горестно вздыхать.

— А так хотелось победить….

Он взвыл, в мгновение ока высушил меня и уполз на второй этаж, а я продолжала сидеть и страдать.

Страдала. Страдала, да так и заснула, уткнувшись носом в руки, сложенные перед собой на столе.

Утром к моим страданиям добавилась затекшая спина, головная боль и ломота во всем теле. Кряхтя, словно старая бабка, я выползла из-за стола, умылась, переоделась в свежее и спустилась вниз как раз в тот момент, когда на крыльце появился незнакомый человек в темно-бордовой форме с золотистой нашивкой в виде конверта на плече.

— Королевская служба доставки, — зычно объявил он, — Хлоя Фалмер?

— Она самая, — проблеяла я.

— Это вам, — он чинно вручил мне туго скрученный свиток с гербовой печатью и удалился.

А я, не помня себя от страха, сорвала печать и раскрутила серый лист. А там…

«Доводим до вашего сведения, что вы прошли в финал ежегодного конкурса «Лучшие блюда Зиантерры». Вам надлежит явиться в замок десятого августа к десяти утра для заселения в гостевом крыле дворца. С собой иметь документы и гобелен участника».

Я бегала очумевшим взглядом по идеально ровным строчками и не могла поверить, что все это правда.

Я все-таки прошла в финал конкурса.

До открытия таверны оставалось несколько минут.

— Байхо! — закричала я, вернувшись в дом.

На мои крики из кухни прибежали испуганные подавальщицы.

— Что случилось, госпожа?

От потолка трапезного зала отделилась гигантская капля воды и шмякнулась на пол передо мной. Едва мой волшебный друг собрал себя из лужи, я кинулась к нему с письмом в руке.

— Я прошла! Прошла в финал! И отправляюсь во дворец!

От радости и волнения я не могла справиться с дыханием.

Поняв, о чем идет речь, Тара и Керра заулыбались. Байхо покосился на изумрудный гобелен в окне и вскинул вверх два тонких водяных щупа, как бы восклицая: «Победа!» — после чего запрыгал вокруг меня бултыхающимся аквариумом.

А я с трепетом развернула полученную весточку и зачитала вслух:

— …явиться в замок десятого августа к десяти утра для заселения в гостевом крыле дворца. С собой иметь документы…

На последнем слове я осеклась. Лист бумаги в моей руке дрогнул. Плечи поникли. В ушах зародился и начал нарастать монотонный гул.

Документы!

Сгорбившись, я доволокла себя до ближайшего стула и рухнула на него в полной прострации.

— Хлоя, что с тобой? — Байхо заглянул мне в лицо.

Все обступили меня, а я уперла локти в стол и уронила голову на ладони. Мои документы остались дома, у мачехи, в Северных Ключах.

Как быть? Неужели я не смогу принять участие в конкурсе, потому что змеюка Кэтрин зажала мой паспорт и не хочет отдавать?

Байхо что-то говорил, но я растворилась в шуме своих мыслей и не отвечала.

Рабочий день начался, и зал таверны постепенно наполнялся людьми. Звучали шаги, скрежетали ножки стульев по каменному полу, тарелки и кружки со стуком опускались на столешницы, а я все сидела над письмом и не могла заставить себя заняться делами.

Мне хотелось на этот конкурс! Безумно, до трясучки! А мои планы, надежды, мечты рушились прямо на глазах. И все из-за одной подлой женщины!

— Давно она так сидит?

— Как получила письмо.

Надо мной раздавались голоса, неясным эхом пробивались ко мне сквозь ватный кокон отчаяния и тихого бессильного гнева.

— Сначала прыгала от радости, а потом свалилась на этот стул и вот.

— Странно. Это письмо?

В поле моего зрения попала изящная мужская кисть и рукав серого камзола с серебристой вышивкой. Длинные холеные пальцы сцапали бумагу, лежащую передо мной на столешнице. Я встрепенулась и подняла взгляд. Слева от меня стояла Тара с подносом, прижатым к груди. Справа — непривычно нарядный Стефан читал королевское письмо и хмурил темные брови.

— Ничего не понимаю, — пробормотал он. — Вы должны быть счастливы.

— Документы… — выдохнула я, заломив руки.

— И-и-и? В чем сложность?

— У меня их нет!

Я часто-часто заморгала, чтобы сдержать злые слезы. Почему судьба постоянно ставит мне подножки? Не жизнь, а какая-то бесконечная полоса препятствий.

— Нет документов? — удивился Стефан. И добавил, видя, в каком я отчаянии: — Пойдемте, Хлоя. Расскажете мне все подробнее. Но не здесь, а в более удобном месте.

Он протянул мне руку, помогая подняться из-за стола, а потом приобнял за плечи, провожая до барной стойки. А там из меня буквально полилось… Я говорила и говорила, не замолкая, и сама не заметила, как выплеснула на случайного человека все свои проблемы. Теперь Стефан знал мою историю от начала и до конца, за исключением самой фантастической ее части про переселение душ. Сбивчиво, задыхаясь от эмоций, я рассказала ему, как мачеха и сводные сестры издевались надо мной, как выгнали меня из моего же собственного дома, как забрали документы и отцовское наследство. Как я ехала до Ристоля, спрятавшись под шапкой соломы на дне телеги, голодная и без гроша в кармане. Как ночевала в подвале заброшенного дома на рваных тряпках. Как отмывала этот дом своими нежными ручками, стирая кожу до кровавых мозолей. Как выиграла спор у Бенджи. И как ужасно хотела на конкурс!

Стефан слушал меня, сидя на барном стуле, и качал головой.

— Вы потрясающая женщина, Хлоя, — сказал он, когда этот буйный словесный фонтан иссяк, и посмотрел на меня, как ни разу не смотрел до этого: мягко, тепло, с восхищением. — Сильная, стойкая, упорная. Не волнуйтесь по поводу документов. Я помогу вам с вашей проблемой.

— Но как? — я промокнула глаза платком.

— Доверьтесь мне и ни о чем не переживайте.

До столичного дворца, где проходил кулинарный конкурс, меня довез Стефан в своем личном экипаже. Чтобы успеть к назначенному времени, мы выехали еще ночью и несколько часов тряслись на неровных проселочных дорогах. В какой-то момент я уснула, и моя голова упала Стефану на плечо — это я обнаружила уже утром, когда меня разбудили ласковым прикосновением к щеке.

— Хлоя, мы на месте.

— Ой, простите.

С неловкой улыбкой я отодвинулась от своего спутника и смутилась еще больше, заметив на его камзоле, там, где недавно лежала моя голова, маленькое влажное пятнышко. Ну замечательно. Я не просто всю ночь дрыхла на плече бедняги, но и пускала на это плечо слюни.

Впрочем, недовольным Стефан не выглядел. Наоборот, смотрел на меня с нежностью, от которой щемило в груди.

Его глаза были такими красивыми…

Я поймала себя на том, что любуюсь ими.