Таверна с изюминкой

Глава 9

Мари ушла. Мы с водным духом по имени Байхо остались наедине посреди грязного трапезного зала моей будущей таверны.

Не терпелось скорее приступить к делу и отмыть эту развалюху до скрипа, до зеркального блеска, так чтобы вредный хозяин «Кардамона» подавился своими насмешками и от удивления уронил челюсть на пол.

Теперь, когда у меня появился реальный шанс выиграть спор, я вся тряслась от адреналина и кипучего энтузиазма. Энергия хлестала через край.

Во всей сложившейся ситуации меня смущало только одно. Я не знала, как вести себя с этим странным сверхъестественным существом, оставленным мне в помощники, и немного робела в его присутствии — дух как-никак.

— Мистер Байхо, — с почтением обратилась я к огромной водяной капле, висящей в воздухе. — Позвольте попросить вас об услуге? В одиночку с уборкой мне не справиться. Пожалуйста, помогите. Я буду очень-очень признательна.

— Как ты меня назвала? Мистер Байхо? Мистер?

Раздался булькающий звук. Голубая сфера пошла рябью, внутри нее забурлили маленькие пузырьки воздуха, и я поняла, что дух смеется, но смеется по-доброму, довольный моими вежливыми расшаркиваниями.

Кажется, я нашла к нему подход.

Судя по голосу, в помощники мне достался мужчина, а все мужчины падки на лесть. Интуиция подсказала, что надо притвориться дамой в беде, смотреть на духа восхищенными глазами и постоянно его нахваливать. Не Бякой величать, как это делает Мари, а своим благородным спасителем.

В прошлой жизни я привыкла к тому, что приходится все делать самой. В новом мире мне больше не хотелось становиться ломовой лошадью. Если есть возможность делегировать свои обязанности, почему бы ей не воспользоваться?

— С чего начнем? — спросил дух, растекаясь по столу глазастой лужей.

— Надо здесь все отмыть. За три дня. Иначе я лишусь крыши над головой. Только вы, господин Байхо, способны мне помочь, — я сложила руки перед грудью в молитвенном жесте.

Байхо снова довольно булькнул. Похоже, ему нравилось ощущать свою значимость.

— Может, у вас есть идеи как лучше и быстрее убрать дом? — спросила я и приправила свои слова комплиментом. — Наверняка есть. Вы же дух, а духи мудры.

На моих глазах Байхо из лужи собрался обратно в гигантскую водяную каплю и весь раздулся, как мне показалось, от важности и чувства собственного достоинства.

— Да, мы, духи, очень мудры, — зажурчал он. — И да, идея есть. Когда мы с Мари приводили в порядок ее бани, я придумал хитрый трюк, который значительно упростил нам жизнь.

О как отрадно было это слышать!

Обнадеженная, я подалась вперед:

— Что за трюк?

Польщенный моим вниманием, Байхо заколыхался.

— Найди мне палку.

— Палку?

— Да, палку.

— Будет сделано.

Кивнув, я побежала к двери, но на пороге обернулась и уточнила:

— Большую?

— Примерно такую, — от тела духа отделился тонкий прозрачный щуп длиной с локоть.

— Поняла!

На заднем дворе таверны росли деревья. Там, под сенью корявого дуба, я нашла сухую ветку нужного размера и поспешила показать свой трофей Байхо.

Интересно, что он задумал? Как обычная палка поможет нам очистить многолетнюю грязь?

Моей находкой дух остался доволен.

— Теперь встань напротив стены, которую хочешь отмыть, — скомандовал он.

Отмыть я хотела все стены в этом свинарнике, поэтому подошла к ближайшей.

— Прицелься.

Заинтригованная, я послушно выполнила его поручение. Направила кончик ветки на черную от копоти стену, как будто собиралась выстрелить в нее из пистолета.

— Не пойдет, — булькнул Байхо. — Крепко держи. Изо всех сил.

— Ладно.

Стоя напротив грязной стены, я вцепилась в палку двумя руками, словно ее пытались у меня отнять.

Дух воды тем временем уменьшился в несколько раз. Сначала он кляксой шлепнулся мне на плечо, намочив ткань платья. Затем перетек по руке на палку и набух сочной каплей на ее кончике.

— Готова? — раздался приглушенный голос.

— К чему?

Вдруг из палки ударила мощная струя, словно в руках у меня был самый настоящий шланг. От неожиданности и от сильной отдачи я едва не уронила сей чудесный инструмент.

Вода била из палки под напором, с легкостью вычищая из всех щелей сор, пыль и паутину. От влаги стена потемнела и начала блестеть. На полу, подбираясь к моим ногам, росла пенная лужа.

— Стой! Байхо, стой! Ты все тут затопишь!

Палка перестала вибрировать и дрожать, поток воды, хлеставший из нее, иссяк. Я обнаружила, что стою посреди темного озера, в котором плавают щепки, дохлые мошки и чешуйки коричневой краски.

Сообразив, сколько тряпок нужно, чтобы осушить этот искусственный водоем, я едва не застонала.

— Не печалься, — утешил Байхо. — Сейчас все поправим.

Помещение вдруг наполнилось паром — густым, молочно-белым. В нем даже собственных ног видно не было, если посмотреть вниз. Со всех сторон в этой влажной горячей дымке раздавались странные звуки — свист, шипение, бульканье. Уф, жарко, как в бане! Самая настоящая парилка, ей-богу.

Когда завеса рассеялась, я с удивлением поняла, что пол высох. Вымытая с помощью волшебного шланга стена сияла первозданной чистотой.

— Ну как? — вкрадчиво поинтересовался Байхо, явно рассчитывая на похвалу.

— Офонареть, — вырвалось у меня, онемевшей от восхищения.

Дух раздулся от гордости.

— А можно еще и мыльного растворчика добавить, — подсказал он.

Пришлось полдня отпахать на рынке, чтобы заработать себе на ужин, а кроме этого — на мыло и порошки. Благо мой помощник отлично разбирался в моющих средствах. Знал, что стоит недорого, но хорошо пенится и разъедает грязь.

Мы купили несколько брусков хозяйственного мыла (в этом мире оно было особенно ядреным) и банку какого-то раствора с хвойным запахом.

На кухне, заросшей паутиной, я отыскала глубокий чан, который Байхо наполнил теплой водой. Там я смешала все ингредиенты. Тертое мыло и пару капель жидкого порошка. Получилась тягучая серая жижа, покрытая пузырьками воздуха.

— Ну что, за дело?

До глубокой ночи мы с Байхо драили первый этаж, используя волшебную палку-шланг. Сначала мы забрызгали все пеной. Белые хлопья стекали со стен и дверей, шапками снега пушились на полу и подоконниках, падали с потолка. Подождав, пока пена разъест грязь, мы под напором смывали ее чистой водой. После испаряли лишнюю жидкость.

Хрупкие вещи — стекла и зеркала, а также нутро кухонных шкафчиков я чистила вручную, по старинке. Умаялась — жуть. Под конец уборки я была вся мокрая и валилась с ног от усталости, но душа пела от счастья. Увиденное радовало и вдохновляло на новые подвиги. Стены избавились от копоти и жирного налета, углы — от паутины, пол блестел. Такого эффекта никаким веником не добьешься.

— Байхо, миленький, спасибо! — от чувств я аж пустила слезу. — Как здорово ты придумал. Без тебя я такую красоту и за месяц не навела бы.

— Ну-ну, не разводи сырость, — отозвался дух с ноткой смущения в голосе. — Хорошему человеку и помочь не жалко.

Растроганная, я шмыгнула носом.

Байхо устроился спать на потолке. Повис на одной из деревянных балок трапезного зала водяной каплей размером с крупную собаку. А я принесла из кухни свой скромный ужин. Булочку, чай, пару кусочков овечьего сыра. После хорошей работы на меня напал настоящий жор. Надо было восполнить потраченную за день энергию.

С огромным удовольствием я устроилась со своими яствами за чистым столом посреди отмытой до блеска комнаты. Хорошо!

Этим вечером я была полна радужных надежд, и впервые будущее в новом мире меня не страшило.

Утром мы с Байхо взялись за второй этаж. Произвели те же манипуляции, что и на первом, а потом я вручную чистила то, что нельзя было мыть из шланга.

Время от времени, проходя мимо окна, я замечала, как рядом с моей таверной крутится Бенджи, что-то высматривая. Один раз он даже попытался зайти в дом, открыл парадную дверь, но я в этот момент, к счастью, находилась поблизости и вытолкнула его наружу, на крыльцо. Сама вышла следом.

— Чего тебе? — уперла я руки в бока.

Подозрительно щурясь, лысый оглядел меня с головы до ног. Я была вся в хлопьях пены, с мокрой юбкой, красная и растрепанная от работы.

— Да вот пришел узнать, как дела у моей соседушки. Завтра три дня, как мы поспорили. Срок почти истек. А ты чего-то за водой к колодцу не ходишь. Для уборки-то вода нужна. Иль сдалась? Руки опустила? Поняла, что не по силам тебе такая задачка? — И он уставился на дверь за моей спиной, явно желая узнать, как продвигается уборка.

Ишь, шпионит за мной яйцеголовый! Сидит у окна и считает, сколько раз за день я к колодцу с ведрами хожу.

— Сдалась, — вздохнула я с театральным драматизмом. — Ой, сдалась. Ручки у меня слабые, сама я хилая. Начала полы в таверне мыть, так чуть не свалилась с приступом. В свинарнике чище, чем в матушкином доме. Вот сижу плачу который уже день.

Чем меньше знает враг, тем лучше. Это я уже усвоила после ситуации с родственниками Хлои. Держала бы язык за зубами — не оказалась бы на улице без денег и документов. Умнее надо быть, хитрее. Могла ведь не скандалить, права не качать, а тихонечко, тайком свой паспорт и бумажки на дом у мачехи выкрасть — и к градоначальнику за справедливостью.

Ну ничего, я теперь наученная горьким опытом. О своих планах и успехах молчок.

От таких, как Бенджи, ожидать можно всякого. Пусть лучше верит в скорую победу. Расслабится и не станет пакостить, палки в колеса ставить.

Вжившись в роль несчастной страдалицы, я даже слезу пустила и запричитала с надрывом:

— Что же мне теперь делать-то? Как быть? Где жить? Пойду по миру. Скончаюсь голодная и холодная под чужим забором.

— А не надо соглашаться на всякий спор, — наставительно заявил Бенджи. — Думать надо, что делаешь, — постучал он пальцем по своему виску, а потом смягчился, видя, что я вот-вот расплачусь. — Ну, не ной. Заберу твою таверну, а тебя возьму к себе подавальщицей. Нет, лучше — поломойкой. Да, для подавальщицы ты больно тощая и страшная. Распугаешь мне всех клиентов. А мыть полы или посуду на кухне — пожалуйста. Без крыши над головой и куска хлеба не оставлю.

Ну надо же какой великодушный. Прямо отец Тереза. Таверну у сиротки заберет, зато щедро позволит ей горбатиться на себя за гроши.

Похоже, Бенджи в самом деле считал себя эталоном милосердия, ибо выпятил грудь, как для медали. Я решила подыграть ему. Изобразила на лице крайнюю степень благодарности и поклонилась до пола.

— Благодетель мой! Спаситель, избавитель! Век не забуду твоей доброты. Молиться за тебя стану.

Актриса из меня была неважная, тем не менее Бенджи принял мои слова и поклоны за чистую монету, потому что раскраснелся от удовольствия.

— Ну, будет, будет, по́лно тебе, перестань, — произнес он тоном «продолжай, не останавливайся».

— Уф, умаялась я что-то, — сказала я, устав ломать комедию и желая поскорее избавиться от вражеского шпиона. — Пару раз наклонилась — и голова закружилась. Пойду в дом, полежу.

И быстренько шмыгнула за дверь.

Из окна я видела, как Бенджи спускается с крыльца, затем оглядывает дом, словно оценивая свою будущую собственность.

После разговора с ним за уборку я взялась с двойным усердием.

Зайдя в дом, я перво-наперво взяла мыльную тряпку и хорошенько прошлась по окнам, чтобы снаружи ничего нельзя было рассмотреть.

Меньше знают — крепче спят.

Для надежности еще золы поверх сырого накидала и размазала. Теперь хоть как смотри, хоть как носом прижимайся — ничего не увидишь. Правда в таверне стало темнее, но уж лучше так, чем под любопытным взглядом Бенджи или кого-то из его приспешников.

Дверь тоже на всякий случай хорошенько подперла кочергой, чтобы у посторонних не было ни соблазна, ни возможности проникнуть внутрь.

— Байхо, миленький. Нам непременно надо успеть к завтрашнему утру. Иначе мне придется идти в рабство к этому старому хрычу и за копейки драить полы в его забегаловке.

— Справимся, — безмятежно ответил дух, — ты главное палку покрепче держи.

Ну я и держала изо всех сил, направляя сначала пену, а потом потоки чистой воды.

Мыльного раствора как раз хватило на то, чтобы справиться с сальными наплывами, копотью и многолетней грязью. Ушла чернота, пыль, паутина. Даже дышать стало легче.

Однако дух духом, но многое мне пришлось делать самой, по старинке, без его чудодейственной магии. Отмывать хрупкие мелочи, которые под напором струи могли легко сломаться и разлететься по сторонам, скрести в таких местах, где никакой водой не справишься.

Особенно пришлось попотеть с подвесной люстрой в трапезном зале.

Представляла она собой три круглых ряда, самый широкий внизу, рассчитанный на три десятка свечей, и самый узкий наверху — всего на десяток. Все это неспешно покачивалось на внушительных черных цепях под самым потолком.

В моем мире таких конструкций не было и, если бы дух не подсказал про веревку, закрепленную в крюках на стене, я бы не догадалась, что всю эту конструкцию можно было спустить к полу. Так бы и пыталась отмыть ее либо тряпкой, намотанной на палку, либо балансируя на хрупкой пирамиде из стульев.

В общем, опустила ее до уровня талии, взяла несколько тряпок и принялась чистить. Вернее, сначала ковырять — пришлось выколупывать старый воск из отверстий для свечей, а уж потом оттирать до блеска. В результате выяснилось, что она вовсе и не черная, а благородная бронзовая. И что вся поверхность увита резными орнаментами и искусными завитками. Настоящий антиквариат!

Свечей в таверне не оказалось. Только в одном из кухонных ящиков мне удалось найти пару огарков, нетронутых мышами. Ставить их в чистую люстру — было кощунственно, поэтому я приспособила в качестве подсвечника небольшое жестяное блюдце. И при таком скудном освещении мы с Байхо провозились до полуночи.

Потом я замертво упала в кучу тряпья, которая до сих пор служила мне единственной постелью в этом сарае и заснула без задних ног. Кажется, за всю ночь даже ни разу не перевернулась с бока на бок, а утром проснулась с первыми лучами солнца.

Ну как проснулась…разбудили. Добрый дух посчитал своим долгом быстро привести меня в порядок и настроить на рабочий лад, поэтому взял и окатил с ног до головы прохладной водицей, и пока я булькала, нелепо барахтаясь на полу, так же беспардонно взял и просушил.

— Подъем! Времени мало!

— Ага, — только и смогла сказать я и снова взялась за тряпку.

Домывали мы впопыхах. Последние окна я протирала, когда дверь в Кардамоне распахнулась, и на крыльцо вышел Бенджи в сопровождении своей тучной жены и тех молодцев, которые участвовали при заключении спора.

Старый морж, заметив меня с тряпкой в руках, демонстративно загнул рукав, посмотрел на часы и громко произнес:

— Время пришло.

Я торопливо смахнула последние разводы и захлопнула фрамугу.

— Байхо! Давай!

Мы заранее договорились, что, когда придет время отчитываться, он повторит ту же процедуру, что устроил мне с утра.

В меня ударила теплая струя, смывая грязь, пот и хлопья пены.

Старый спорщик и его приятели уже были на середине площади у колодца, а я сосредоточенно отплевывалась и терла щеки.

Они уже подходили к крыльцу, когда Байхо принялся меня сушить. Быстро, но деликатно. Я вытаскивала кочергу, служившую ночным запором, в то время как подсохшие волосы скручивались забавными колечками у висков, а платье переставало липнуть к ногам.

Открывала дверь я уже полностью сухая, румяная и готовая.

— Здравствуйте!

— Здравствуй, коль не шутишь, — хмыкнул Бенджи, неспешно перекатывая соломинку из одного уголка губ в другой, — пришло время спор проверять.

— Так быстро, — горестно вздохнула я.

— Об отсрочке даже не проси! — тут же вскинулся он, — договаривались на три дня, так что и проверять будем через три дня. И не часом позже!

Я смиренно опустила взгляд:

— Как скажете.

Тем временем его жена придирчивым взглядом скользнула по окнам:

— Вроде чистые.

— Конечно чистые, кулема ты деревенская, — припечатал Бенджи, — потому что с окнами любой дурак справится. Там все самое интересное внутри…

Его светлые глазоньки под кустистыми бровями жадно и нетерпеливо поблескивали. В каком бы плачевном состоянии ни была моя таверна, но он уже предвкушал, что выиграет спор и заберет ее.

Ох уж эти старые азартные негодники.

— Ну, что встала? — по-царски обратился ко мне, — показывай, чего ты там натерла.

Я посторонилась и, указав на распахнутую дверь, произнесла:

— Добро пожаловать в «Мяту и Кориандр», господа.

Бенджи хмыкнул и вальяжной походкой первым зашел внутрь.