Тайная ересь Иеронима Босха

Катары, или «новые манихеи», как их называла инквизиция, утверждавшие, что материальный мир сотворен Сатаной и находится в его власти, были дуалистами. Вместе с тем их учения о космологии и мифологии не совсем идентичны. Подобно всем религиозным сообществам или политическим партиям, которые имеют тенденцию делиться на фракции, катары тоже не были едины. Два главных течения в катаризме (абсолютные и умеренные катары) мы рассмотрели во введении. Болгарские богомилы, боснийские патарены и некоторые из патаренов Ломбардии относились к числу умеренных катаров, чьим догмам в большей мере соответствует иконография Босха.

Манускрипты как ключ к разгадке символики Босха

Сохранилось достаточно большое количество текстов, где можно найти изложение вероучения умеренного катаризма. Эти манускрипты, включая протоколы инквизиции и несколько катарских текстов, следует рассмотреть подробно. Самым важным из них является писание XI века, известное под названием «Тайная книга» катаров. Копия книги (апокрифическая версия Нового Завета) хранится в Вене (рис. 12). В приложении к ней имеется двенадцать интересных толкований, которые помогут нам объяснить некоторые тайны иконографии Босха. Толкования были добавлены к рукописи в XII веке, вероятно, катаром-итальянцем, который перевел текст на латынь.

Другим катарским текстом, важным для понимания символики Босха, является упомянутое нами в главе 2 «Видение Исайи». Этот ранний гностический манускрипт был востребован богомилами в XII веке, а к началу XIII века достиг Западной Европы. По мнению Иванова, он создан в одном из многочисленных монастырей в горах Осогово на территории бывшей югославской Македонии, возможно, в монастыре Святого Иоакима Осоговского, действующем и сегодня (рис. 13).

Кроме того, ключ к разгадке творчества Босха может быть найден в манихейских текстах, особенно коптских псалмах IV века, которые в 1930 году были обнаружены на рынке в Каире. В числе других манихейских рукописей псалмы были обнаружены местными жителями в древнем поселении Мединет Меди в Фаюмском оазисе в Египте. В настоящее время там ведутся раскопки древнего храма (рис. 14). Он был заложен фараонами еще в XVIII веке до н. э., достроен в греко-римский исторический период, когда храм, кажется, использовался для проведения служб и обрядов разных религий. Псалмы, вероятно, написаны в Сирии приблизительно в 340-х годах до н. э. и затем привезены в Египет манихеями-миссионерами. Разумеется, Босх не мог видеть самих псалмов, но связь этих текстов с его иконографией объясняется христианизированным манихейством и мессалианством, которые легли в основу катаризма. Мессалианство было очень распространено в Сирии в IV веке. Мессалиане воспроизвели учение Мани в собственных текстах, которые позже попали 97 к катарам.

Вездесущая сова

Катары — и абсолютные, и умеренные — утверждали, что Сатана или Бог Творец Иегова — одно лицо и что это злое божество вездесуще в своем царстве материи. На их взгляд, Иегова-Сатана создал мир тлена и тьмы, чтобы погубить в нем человеческие души. В том случае, если Босх был катаром, то в своих описаниях Земли он должен был основную роль отдать Князю мира сего. Так ли это на самом деле? В его картинах Земля просто кишит бесами. Но где же их хозяин, где Сатана? Босх очень редко изображает Иегову и никогда не дает явного образа дьявола, зато он представляет зло в символической форме. Многие исследователи обратили внимание на то, что почти в каждой его картине присутствует один образ. Это вездесущее существо — сова.

В Средневековье сова считалась символом дьявола. Еще так изображали евреев, которые якобы ценили тьму больше света. Сова была мудра, но ее мудрость — это мудрость ночи, колдовства и оккультизма. Сова ведет ночной образ жизни и охотится в темноте. Она долго следит за своей жертвой, чтобы подстеречь и схватить свою добычу. Сова — очень подходящий символ для властителя земного мира, невидимого во тьме, коварного охотника за человеческими душами.

Совы в картинах Босха всегда внимательно смотрят на зрителя или следят за глупыми и греховными поступками людей. Предназначение совы как соглядатая раскрыто в его рисунке под названием «Слышащий лес и зрячее поле» (Берлин, рис. 15). Большая сова смотрит на зрителя из дупла дерева. Ее настороженность утрирована сюрреалистическим изображением глаз повсюду на земле и ушей, которые растут на деревьях на заднем плане. В этом рисунке сама земля выступает в роли притаившегося хищника, готового заманить в ловушку и «поглотить» неосторожную добычу — глупого петуха, дразнящего коварную лису в ветвях дерева.

По сравнению с этим рисунком изображения сов в других произведениях Босха значительно меньше по пропорции и композиционно скрыты. Как правило, они всматриваются в мир из темных щелей и укрытий. Так, например, в «Поклонении волхвов» (музей Прадо) в темном углу под кровлей вертепа мы видим сову, которая следит за действиями «папы римского» и его свиты в «синагоге Сатаны» (цв. ил. 8). Сову можно заметить и в «Браке в Кане Галилейской» (цв. ил. 60), здесь она следит из-за столба за подгулявшими гостями.

Другая сова наблюдает за выходками пассажиров «Корабля дураков» с дерева, привязанного к его мачте (цв. ил. 15). Еще одна в картине «Фокусник» притаилась в корзине (цв. ил. 14). В этой работе фокусник и его напарник обманывают и обворовывают легковерных простаков, что, по мнению автора, отражает отношение церкви к своей пастве (см. также главу 6). Сова присутствует везде, где люди поддаются искушениям Князя мира сего. Мы видим, как она сверху следит за любовниками в центральной части триптиха «Воз сена» (цв. ил. 16) и наблюдает за странником в так называемом «Блудном сыне» (цв. ил. 58). Сова также присутствует рядом с Христом в картине «Ecce Homo» (цв. ил. 39). Здесь, как и во многих других работах Босха, необходимо внимательно присмотреться, чтобы разглядеть ее изображение в темном проеме окна.

Сатана и сотворение мира

Босх редко изображает Иегову-Сатану в образе человека. В качестве примера можно назвать сцену сотворения мира на внешних створках триптиха «Сад земных наслаждений» (музей Прадо, цв. ил. 20, см. также рис. 20). Здесь, как и в других картинах, где он представлен в человеческом облике, Иегова идентифицирован с высоким духовенством. На нем тиара папы римского. Атрибут вполне традиционный, но в пластической системе Босха он имеет негативный оттенок. Творец держит книгу, по-видимому Ветхий Завет. Он изображен в верхнем левом углу картины, его скромных размеров фигура почти скрыта облаками. Он подобен босховским совам, которые незаметно контролируют земную жизнь. Под ним посреди темного облачного эфира только что созданная твердь. Босх изображает Землю в форме полусферы, покрытой прозрачным небесным сводом, что поразительно напоминает катарскую модель Вселенной (см. схему 2).

Такая трактовка сотворения мира на первый взгляд не вступает в противоречие с церковной доктриной, однако ее крайнее своеобразие говорит о наличии скрытых еретических идей. Поражает ее отличие от картины фламандского художника Хуго ван дер Гуса «Троица» 1479 года (рис. 16). Хуго, истинный христианин, как известно, был подвержен меланхолии и депрессии, вызванным боязнью ада и дьявола. Святая Троица в его композиции масштабно доминирует над изображением сотворения мира. Троица дана контрастно на фоне яркого неба, тогда как Земля заключена в маленький прозрачный шар у подножия трона и почти незаметна. В трактовке Хуго Земля представляет собой плоскость, окруженную прозрачными сферами с отблесками света, где нет ни бесов, ни символов Сатаны. Освещенные сферы кажутся темными по сравнению с небесным светом, который они отражают.

В картине Хуго Земля ничтожно мала по отношению к Троице и находится в ее безраздельной власти. Трактовка Босха кардинально иная. В его случае божество, осуществляющее контроль над миром, бесконечно удалено и скрыто в высоких сферах. Свет, озаряющий надземный эфир, не исходит от создателя, а твердь несовершенна и лишена гармонии. Ее поверхность обезображена причудливыми остроконечными растениями.

В верхней части створок приведена цитата на латыни из Ветхого Завета, которая в переводе звучит примерно так:

Эта цитата объединяет создателя с сотворенным им миром. В христианском вероучении это — Бог Слово Иисус. Тем более странно, что в произведении Босха над Землей изображен Иегова, а не Христос. Данная деталь, наряду с другими, наводит на мысль о скрытом еретическом подтексте. Босховское сотворение мира намного ближе катаризму, чем церковным доктринам. Тайная книга утверждает, что материальный мир был создан старшим сыном Бога Отца, некогда занимавшим высокую позицию в божественной иерархии. Прогневив Отца своей непокорностью, он был изгнан из Царства света. Тогда Сатана стал подражать Богу, построив себе трон выше облаков и приказав своим ангелам переделать Землю и небо (ранее созданные Богом Отцом), придав им нынешний вид. Его Земля, по описанию Босха, была творением зла с момента создания.

Ловушка для падших ангелов

Согласно Тайной книге и протоколам инквизиции, катары верили, что Сатана, восстав против Бога, увлек за собой значительную часть ангелов. Падая с небес, ангелы в зависимости от степени их непокорности и греховности превращались в демонов или человеческие души. Босх изображает их падение на заднем плане левой створки алтаря «Воз сена» (Мадрид, цв. ил. 17 и 19). Мятежные ангелы попадают в райский сад и в падении меняют свой облик. Некоторые становятся бесами, похожими на насекомых, другие — маленькими птичками. Столь необычное изображение (единственное в своем роде в западноевропейском искусстве) совпадает с учением катаров о том, что было два типа падших ангелов. Особо грешные, а таких оказалось большинство, стали демонами, заселив недра земли и водные глубины, сатанинские по своей природе. Менее грешные из падших ангелов превратились в птиц. Душа как маленькая летящая птица — древняя и широко распространенная метафора, которая была хорошо известна средневековым катарам. В отличие от демонов, у душ был шанс на спасение.

Когда падшие души достигли Эдема, они потеряли способность сопротивляться воле Сатаны. В Тайной книге говорится, что Эдем находится на Земле и является садом дьявола. Он был создан с очевидной целью: соблазнить души телесными удовольствиями и заставить их обрести плоть. Отношение к нему как к изначально дьявольскому месту объясняет, почему в босховском Эдеме всегда роятся тучи маленьких демонов.

Подчинив падших ангелов своей власти, Иегова-Сатана приступил к осуществлению основной цели своего плана: заключить души в тюрьму физических тел. В Тайной книге говорится, что Бог Творец вылепил тела Адама и Евы из глины, и затем приказал двум ангелам (коллективные души человечества) войти в эти тленные формы. Создание человека изображено на заднем плане левой створки алтаря «Воз сена» (цв. ил. 19). Здесь Иегова в красном облачении и митре первосвященника создает тело Евы среди потока падающих демонов и птиц.

Фонтан духовной смерти

Создание Евы в триптихе «Воз сена» происходит на фоне особенно странного и причудливого фонтана жизни. Фонтан описан в ветхозаветном Бытии (2:10) как источник для орошения райского сада. Вытекая из Эдема, он разделялся на четыре потока, которые затем становились большими реками. Фонтан жизни с его четырьмя потоками всегда был в центре средневековых христианских изображений Эдема. Его теологическое значение было тщательно разъяснено. Лотте Бранд Филип так описывает «Гентский алтарь» фламандского живописца Яна ван Эйка:

Вода в фонтане означает спасение человечества ценой жертвы Агнца Божьего. Это — Вода Жизни, которой церковь причащает детей своих.

Такая трактовка в точности соответствует иконографии Яна ван Эйка, но неприменима к босховскому описанию райского сада. В произведении Босха фонтан более чем своеобразен. Он возвышается в красноватом водоеме, похожем на кровь, а его форма кажется антропоморфной. У него есть шляпа, волосы и глаз. При пристальном рассмотрении становится очевидно, что фонтан странным образом напоминает Иегову. Перед нами зловещая пародия на самого Создателя. Ведь жизнь, которую он несет, является тленной и принадлежит дьявольскому миру и его ложной религии. По отношению к духовной физическая жизнь — эквивалент смерти. Таким образом, у Босха антропоморфный фонтан является фонтаном смерти, а не жизни. Художник создает полную противоположность каноническому изображению райского сада.

Подобное отношение к воплощению как к заманиванию души в ловушку еще более сильно выражено в левой части триптиха «Сад земных наслаждений» (Эдем, цв. ил. 22). В истории искусства этот единственный в своем роде рай получил многочисленные толкования. В рамках катаризма он представляет собой сад Сатаны после падения восставших ангелов. Блестящий жемчуг и драгоценные камни лежат в грязи под розовым фонтаном в центре сада (рис. 17). Это — другая версия фонтана физической жизни и духовной смерти. Жемчуг и драгоценности у его подножия символизируют человеческие души (хорошие падшие ангелы), погрязшие в материальном мире. Катары и манихеи представляли души в виде частиц Божественного света, внутри каждой из которых было пылающее ядро. Изображение жемчуга или драгоценного камня часто использовалось ими в качестве символа души и ее ядра. В коптских манихейских псалмах говорится о драгоценностях или сокровищнице живой души. Они имеют в виду людей, которые все еще духовно живы, в отличие от демонов, потерявших путь к спасению.

Детально прорисованный розовый фонтан, опирающийся на холмик грязи, выглядит маняще прекрасным и в то же время зловещим. Он представляет собой сложную конструкцию с многочисленными башенками и резными шпилями, опирающимися на полумесяц. Кажется, что фонтан имеет полурастительное-полуживотное происхождение. Некоторым он напоминает омара или краба. В его основании шар, из отверстия в котором выглядывает сова, символ Иеговы-Сатаны. Шар — многозначный символ. Он похож на глаз, из которого сова всматривается в мир, однако сама его округлая форма прежде всего символизирует земной шар. Так называемый «глаз» (о нем мы поговорим отдельно в пятой главе) расположен точно в центре босховского Эдема. Согласно Френгеру, художник композиционно фокусирует на нем внимание. В рамках катаризма это понимается как знак власти Иеговы-Сатаны над всей Землей, включая райский сад.

Мы уже отмечали ранее, что для средневековых христиан райский фонтан жизни означал спасение человечества путем евхаристии. Фонтан духовной смерти в триптихе «Сад земных наслаждений» тоже ассоциирован с причастием. Как указывает английский ученый Диксон, по форме фонтан напоминает готическую дарохранительницу евхаристического хлеба. Но это не единственная ассоциация. Он также напоминает большую позолоченную купель для крещения, выполненную в готическом стиле. Такая купель находилась в соборе Святого Иоанна в Хертогенбосе (рис. 18). Купель была приобретена собором в 1492 году и сохранилась до настоящего времени. Алтарь «Сад земных наслаждений» выполнен маслом по дереву. Доски для этой работы, согласно Кляйну, были готовы уже в 1460 — 1466 годах, однако по ряду признаков это произведение может быть датировано не ранее 1503 года (см. главу 13). Таким образом, у Босха было достаточно времени, чтобы детально изучить купель перед тем, как создавать пародию на нее в своей живописи.

Катары верили, что Сатана установил обряд крещения водой для адептов Римской католической церкви, которая утверждала его правила и возносила его как бога. Примечательно, что земной шар в основании розового фонтана, который является ключевым символом Сатаны и его мира, занимает то же положение, что и водный резервуар для крещения в купели в Хертогенбосе. Нижняя часть купели вместе с покрытием образует шаровидную форму, подобную изображенной Босхом в его фонтане.

Верхняя часть купели украшена остроконечными шпилями и маленькими статуями. Художник воспроизводит их очертания. Он не копирует статуи, а использует прием аллюзии. Так, например, в верхней части купели мы видим скульптурное изображение Иеговы, сидящего в нише (рис. 19). Эта скульптура явилась прообразом босховского Иеговы, изображенного художником на внешних створках алтаря «Сад земных наслаждений» (рис. 20). Расположение полумесяца в фонтане аналогично расположению скульптуры в купели. В XV веке, как мы уже говорили, полумесяц служил символом дьявола. Использование этого символа на месте изображения Иеговы явный признак того, что для автора картины между Иеговой и Сатаной нет различий. Творец мироздания и есть Сатана, Князь мира сего. Другой его символ — сова — неустанно следит за всем из чрева земли в подножии фонтана.

Земной шар в произведении Босха, как и основа купели, опирается на символические изображения падших душ. В соответствии с манихейской традицией они выглядят сверкающими драгоценными камнями. В христианской трактовке падшие души описывались как искалеченные фигуры. В католической купели мы видим скульптуры калек, которые ждут, что крещение очистит их от греха и принесет им спасение. Согласно церковной доктрине, душа каждого новорожденного человека создана путем первородного греха. Катары, напротив, полагали, что души всех новорожденных на протяжении тысяч лет находятся в ловушке реинкарнаций. Эти души порочны, но их уснувшая духовность могла быть пробуждена катарским обрядом духовного крещения (см. главы 7 и 8). Катары считали, что духовное крещение освобождало душу от греховных пут, а крещение водой лишь больше опутывало ее путами Сатаны.

Капкан чувственности

Падшим душам, которые в работе Босха лежат в грязи у фонтана жизни, очевидно, предстоит погрязнуть в обмане религии Иеговы-Сатаны. Ложное вероучение не было единственным его средством для вовлечения душ в земное существование. Согласно катаризму, он использовал другой более действенный метод, заманивая красотой материального мира и предлагая телесные удовольствия. Сначала испытанию чувственностью подверглись Адам и Ева. В центральной части триптиха «Воз сена» Босх изображает прародителей человечества, вкушающих в райском саду «плоды зла», как их называет Тайная книга. Плоды позволяют им познать чувственные наслаждения. Оказавшись в путах физической жизни, они теряют чистоту и невинность.

В Эдеме триптиха «Сад земных наслаждений» Босх дает более сложную эзотерическую трактовку этой догмы. Адам и Ева, изображенные на переднем плане картины, стоят на краю пропасти земных искушений (цв. ил. 22). Они отделены от фонтана зарослями деревьев. Вместе с Иисусом (роль Спасителя в этой сцене будет рассмотрена далее в главе 5) они составляют отдельную композицию, в которой раскрывается основная тема всего произведения. Адам и Ева — это первоисточник рода человеческого, первооснова непрерывных рождений и материализации душ, обманутых прелестями мира сего. Адам сидит спиной к Древу познания добра и зла (его причудливое изображение мы также рассмотрим в главе 5). Последствия употребления в пищу «плодов» иллюстрирует кролик, расположившийся на земле за левой рукой Евы. Кролик — общеизвестный символ плодовитости и чрезмерной любвеобильности.

На заднем плане Эдема Босх изображает многочисленное потомство первых мужчины и женщины (точнее, души их потомства) в образе стаи маленьких птиц, которые облетают высокую, похожую на скалу конструкцию (цв. ил. 24). Пещеры в скале являются древними символами матки и означают рождение в материальном мире. Часть птиц проходит через каменное яйцо — другой древний символ рождения. Движение стаи, пролетающей сквозь пещеры в скале и входящей в яйцо, символизирует цикл реинкарнаций. Катары верили, что человеческие души, пойманные Сатаной в колесо рождения и смерти, осуждены постоянно возвращаться на Землю. Абсолютные катары считали, что человеческие души могут воплощаться в животных и даже растения. Умеренные катары, к которым относился Босх, не соглашались с этим. Они утверждали, что человеческие души всегда перевоплощаются в людей. Вне зависимости от некоторых разночтений все катары были убеждены, что душа сможет избежать печальной участи, если достигнет духовного пробуждения. Невежественные души останутся в материальном мире до Страшного суда, и судьба их ужасна. Сатанинский план начался с воплощения падших ангелов в телах Адама и Евы, был продолжен захватом душ в ловушку земных удовольствий и лживых религий, а закончится он вечной карой для тех, кому не удалось найти путь к спасению.

Американский писатель Питер С. Бигль заметил, что центральная часть триптиха показывает райский сад не в прошлом или будущем, а в настоящий момент (цв. ил. 21). Перед нами мир наслаждений, который удерживает души телесными удовольствиями. В центре изображен синий фонтан, который читается однозначно как фонтан духовной смерти. Он окружен четырьмя фантастическими розовыми и синими строениями, напоминающими скалистую конструкцию левой части триптиха. Это — ворота на границе Эдема. Традиционные четыре реки вытекают из них, омывая Землю. Небольшие фигурки (аналог упомянутых птиц) входят-выходят из ворот и ныряют в яичную скорлупу слева от фонтана (цв. ил. 26). Босховское описание Эдема отражает доктрину катаров, изложенную в Тайной книге, о том, что сатанинский рай успешно функционирует и сегодня. Сатана пользуется им, вводя в заблуждение людей, наивно полагающих, что рай — место хорошее.

Другими словами, Эдем — это иллюзия рая, где души, ожидающие перевоплощения, проводят незначительный период времени между жизнями. Альбигойские катары на допросе инквизиции называли земной Эдем «местом отдыха». В их космологии это был временный приют, где души могли найти мир и утешение после тревожного утомительного посмертного перехода (см. главу 12). У Босха души, оказавшиеся в этом месте иллюзорного счастья, не столько отдыхают, сколько наслаждаются. Его Эдем населен множеством живых человечков, которые прогуливаются, плавают, кувыркаются, словно оказавшись вдруг в райском сне (цв. ил. 21, рис. 48). Никто из них не стремится вверх к более высокому духовному раю. Они все счастливы тем, что остаются на Земле. На данном этапе демоны выглядят привлекательно. Вокруг много маленьких бесов, игривых и совсем не страшных. Некоторые из них принимают формы очаровательных русалок с рыбьими хвостами. Они заманивают человеческие души соблазнами, а не угрозами. Кажется, здесь самое подходящее место для наслаждений. Души, убаюканные обманом, соглашаются на новое воплощение.

Сцены на переднем плане центральной части триптиха повторяют учение о соблазне и реинкарнации. Юные обнаженные тела белых и черных людей развлекаются на земле и в воде. Они выглядят на удивление эротично, но эти жаждущие наслаждений мужчины и женщины остаются по-детски невинными, несмотря на сомнительного рода шалости, которыми они занимаются. Причина такой трактовки объясняется просто. Предназначение этих фигурок, как и человечков на заднем плане, в том, чтобы стать душами всех рас человечества. Согласно традиции средневекового искусства они изображались юными, обнаженными и невинными. Различие только в том, что традиционные средневековые души так себя не ведут. После смерти они сразу направляются в чистилище, в ад или на небеса, а не резвятся и не радуются тому, что воплотятся в новом теле, в котором снова смогут предаваться телесным удовольствиям. В произведении Босха души ведут себя соответственно катаро-манихейскому вероучению, утверждающему, что душа, однажды попав в колесо реинкарнаций, настолько сильно поддается желаниям тела, что постоянно падает обратно в материальный мир.

Символика фруктов, семян и ягод

На переднем плане центральной части триптиха Босх показывает не только души, жаждущие удовольствий, но и всевозможные раковины, жемчужины, фрукты, семена и ягоды. Обычно исследователи интерпретируют их как символы сексуальности, и отчасти это правильно. Но у этих предметов есть и другие значения. Их символика станет яснее, если мы взглянем на них через призму катаро-манихейской веры. Манихеи считали раковину символом физического тела. Жемчуг, как мы уже отмечали, означает душу, точнее светоносное ядро души, сохраненное падшим ангелом. Такие описания встречаются в коптском манихейском трактате «Кефалайа». Здесь капля дождя (ядро души), падая в море (символ материи), превращается в жемчужину внутри раковины.

Манихеи и катары считали, что ядра души или «ангельские семена» могли делиться с каждым новым рождением. Таким образом, они все более и более погружались в материю. В левой части триптиха «Сад земных наслаждений» Босх изображает эти пылающие искры света в виде драгоценных камней или жемчужин. Такие же «драгоценности» должны быть и в центральной части, где души готовятся к рождению в новых телах. Они, действительно, там есть. Драгоценные камни и жемчуг видны, например, за хвостом мыши, влезающей в стеклянную трубу. Однако значительную часть «ангельских семян» в этом произведении, как и в ряде других работ, художник изображает блестящими семенами и ягодами, которыми питаются души, представленные в форме птиц или маленьких обнаженных фигурок.

Подобное изображение «ангельских семян» имеет древние корни. Так, в элевсинских мистериях зерна пшеницы, проросшие весной, являются символом воскресения из мертвых. Они также упоминаются в Евангелии от Иоанна (12:23 — 25). Зерно должно умереть в материальном мире, чтобы обрести жизнь вечную. Об этом говорится и в одном из коптских псалмов. Аналогичные представления лежат в основе манихейских ритуальных пиров, во время которых избранные вкушали пищу, содержащую частицы света. Это были дыни, некоторые другие яркие фрукты и блюда, приготовленные из зерен пшеницы. Ритуал изображен на манихейской миниатюре IX века, найденной в Турфанском оазисе (цв. ил. 27). Идея состояла в том, что избранные, принимая «светоносную» пищу, наполняли содержащимся в ней светом собственные души. Когда их тела умирали, их души, напоенные светом, освобождались от пут материи.

Катары (священники и слушатели) проводили ритуал, во время которого они разламывали и ели хлеб. Этой церемонии они не предавали такого же значения, как манихеи. Вместе с тем основная идея манихейского ритуала не исчезла со временем. Она получила свое пластическое отражение в картинах Босха, где светоносные ядра человеческих душ изображены сверкающими фруктами и семенами. Их могут склевать птицы, их могут съесть люди, и тогда «божьи искры» окажутся пойманными в ловушку человеческих душ. Они не вырвутся на свободу до тех пор, пока людям не удастся освободиться от привязанности к материальному миру Сатаны.

В триптихе «Сад земных наслаждений» Босх предлагает своеобразную трактовку темы души и ее светоносного ядра. У некоторых душ мы видим сверкающие ядра на головах, другие держат их и так далее. Семена и ягоды окрашиваются в разные цвета в зависимости от греха, который они означают. Красные воспалены страстью, синие указывают на пресыщение. Кроме того, в саду встречаются странные образы полулюдей-полураковин. Тела людей разнообразны и причудливы, как и «ангельские семена». Некоторые совмещены с пустотелыми плодами, другие словно покрыты тонкой кожурой и раскрашены всеми красками. Примечательно, что представление о кожуре плода как аналоге человеческого тела встречается в манихейских текстах. Приведем небольшой отрывок манихейского коптского псалма:

Босх почти буквально передает метафоры манихеев, изображая огромную раковину вместо ягодиц человека. Из раковины торчат ноги любовников и под ними рассыпан жемчуг. Это — своего рода визуальная игра слов, где «ангельские семена» следует понимать как «семя» в буквальной интерпретации.

Круг животных

В центральной части картины непосредственно за фантасмагорическим миром душ и тел переднего плана Босх размещает круговую процессию всадников на фоне райского пейзажа. Они едут верхом на различных животных вокруг водоема с обольстительными купальщицами. Во времена Босха такого рода изображения были метафорой полового акта. Здесь есть и некоторые дополнительные нюансы. Водоем с женщинами, вокруг которого движутся наездники, означает женский половой орган. Этот образ словно вышел из сновидений. Возможно, Босх извлек его из глубин собственного подсознания и использовал в качестве символа зачатия. Художник изобразительными средствами подчеркивает его как основную цель вожделения (цв. ил. 22) и повторно акцентирует, расположив похожий водоем с демонами рядом с Адамом и Евой в центральной части триптиха, а также круглый пруд с бесами и грешными душами в правой части триптиха (цв. ил. 23).

Босховская трактовка сексуальных отношений очень далека от современных представлений. В нашу постфрейдовскую эпоху человек с такими взглядами оказался бы в очереди к психоаналитику. Однако не следует забывать, что средневековыми манихеями и катарами половой акт воспринимался как основная причина грехопадения, приведшая к бесконечным мукам души в материальном мире. Бесконечное движение всадников по кругу в картине Босха не только символ греха сладострастия, но и очевидная метафора колеса рождения и смерти. Манихеи сопоставляли колесо реинкарнаций с зодиаком, который захватывает души с высоких сфер и погружает их в материю, воплощая на земле в новом теле. Круг животных означает также древний зодиакальный цикл, весьма популярный и во времена Босха. Таким образом, Босх придает ему многоплановое значение: это и сладострастный танец, и символ женского полового органа, и колесо рождения и смерти, и астрологический зодиакальный цикл.