Тайны национальной политики ЦК РКП.Стенографический отчет секретного совещания ЦК РКП, 1923 г.

ЗАСЕДАНИЕ СЕДЬМОЕ (вечером 12 июня 1923 г.)

Председатель. (Каменев). Товарищи, заседание возобновляется. Мы решили — как будто это единодушное мнение собрания — закончить совещание сегодня. В силу этого президиум просит от вас некоторых полномочий. У меня в списке 33 оратора. Если каждому дать 10 минут, то понадобится 6 часов, да еще заключительное слово, да принятие революции — это завтра на целый день. Выход был бы такой: поручить президиуму выделить из этого списка 10 ораторов и дать им слово. Может быть, кто-либо предложит другой способ?

Голос. Предлагаю предоставить делегациям выделить ораторов.

Микоян. Я думаю, что выступления отдельных республик кончились. Нам предстоят только прения общепартийного характера. Поэтому предлагаю сократить число ораторов, пусть говорят несколько товарищей, из 4 пусть выделят одного. Сокращение списка поручить президиуму. Президиум будет беспристрастен, что доказывается уже тем, что собрание затянулось на 3 дня.

Скрыпник. Горская, Дагестанская и другие республики выступали по полчаса, следовательно вопрос о деятельности Юго-Востока, представляемого тов. Микояном, в полной мере освещен. Тов. Раковский же, который выступал от Украины, первым, говорил всего лишь 15 минут, не мог дать полного освещения и выявления фактов. Таким образом, выявление мнений получилось неправильное. Поэтому предлагаю давать лучше по 5 минут, но чтобы говорили многие товарищи и могли бы выявить свои мнения.

Председатель. Сокращение списка ораторов принято. Предложение — сделать это президиуму, тоже принято. Есть два предложения: предоставить выступающим по 10 и по 5 минут. Принято 10 минут.

Каменев. Президиум наметил такой список: Мануильский, Рахимбаев, Скрыпник, Адигамов, Ибрагимов, Гринько, Нариманов, Енбаев, Фирдевс.

Микоян. Товарищи, позвольте мне высказаться (слов Микояна за общим шумом не слышно). В таком случае президиум пристрастен, и я свое мнение меняю на счет президиума.

Председатель. Из 33 выбрать 10 очень трудно. Я предлагаю Микояна включить в список дополнительно.

Саид-Галиев. Здесь на этом совещании больше всех ругали меня. Когда здесь ругают правое крыло, подразделяя на допустимый и на недопустимый правизм, то...

Председатель. Вы недовольны президиумом?

Саид-Галиев. Я не доволен и прошу дать мне высказаться для того, чтобы внести некоторую ясность.

Председатель. Я товарищи, голосую. Если будут сейчас высказываться все те, кто не попал в список, то ничего не получится. Вот тов. Махарадзе тоже протестует.

Махарадзе. Да, я самым решительным образом протестую, потому что я, действительно, не имел возможности высказаться, когда были общие прения по делу Султан-Галиева. Я тогда не высказался, сейчас тоже не дают.

Председатель. Повторяю, что когда совещание предоставило нам право выбрать из 33 десять, то совершенно невозможно никого не обидеть. Я голосую. Кто за то, чтобы было предоставлено слово только товарищам, оглашенным мною по списку, составленному президиумом? Кто против? Меньшинство.

Микоян. Я к порядку. Президиум должен сначала дать высказаться тем, которые на совещании не высказались.

Председатель. Вопрос решен. Итак, слово имеет товарищ Рахимбаев. Тов. Рахимбаева нет? Слово т. Икрамову.

Икрамов. Товарищи, прежде всего я хочу в двух словах сказать о панисламизме. Некоторые товарищи здесь говорили и т. Ходжаев это тоже подчеркнул, что против наших врагов самое главное орудие — марксизм. Мы всегда говорили это. Не Красная армия и не что другое, а в первую очередь марксизм. А к пониманию восточной политики многие наши товарищи не подходят с этим орудием. Это наша главная ошибка. Панисламизм был, действительно; теперь же он совсем не имеет того характера, какой мы раньше знали. Теперь говорить о панисламизме — это, по моему мнению, самообман, мы этим себя обманываем, и не видим остальных наших врагов, которые более опасны, чем панисламисты: — это те местные националисты, узбекские, киргизские, татарские, которые борются отдельно за свое освобождение в буржуазном смысле этого слова. Я хочу привести маленький пример. В прошлом году мы в Ташкенте посредством нашего ЧК открыли одну организацию. Эта организация состоит исключительно из джавидов, молодежи; никакого там панисламизма нет, они только пользуются именем Ислама, чтобы этим обмануть декханов. Вместо Ислама к кому они обращаются? Они обращаются к англичанам и японцам, зная великолепно, что англичане бьют по всем местам мусульман. Здесь мы видим заядлую контрреволюционную организацию в европейском смысле слова. Но если сейчас мы этого панисламизма не раскусим, как следует, — мы опоздаем, мы не поймем этой контрреволюционной организации, которая сейчас возникла и возникает на окраинах Востока в мусульманском мире. Поэтому я поддерживаю предложение о создании при Агитпропе ЦК такой комиссии, которая изучала бы всякие контрреволюционные антисоветские и советские течения среди интеллигенции, изучала бы, как с ними бороться и как использовать тех, которые более или менее лояльно к нам относятся. Я сегодня, после всех наших разговоров, думал, что я, может быть, ошибаюсь по вопросу о панисламизме, пантюркизме, которые я немного изучал. Сегодня я ту книгу, о которой т. Зиновьев здесь сказал, книгу тов. Роя еще раз пересмотрел в том месте, где он говорит о панисламизме. Он тоже говорит, что тот панисламизм, который был раньше, не существует. Теперь это более опасное контрреволюционное течение.

Теперь об агитпропагандистской и организационной работе партии. У нас здесь товарищи почему-то по этому поводу очень мало говорили. В отношении Туркестана, Киргизии и Бухары этот вопрос нужно ставить более конкретно и о нем нужно поговорить; вопрос этот ставится в общероссийском масштабе и удовлетворяет ли эта постановка, здесь никто ничего по моему мнению, не сказал, ничего не прибавил к предложенной нам платформе. А нужно было бы что-нибудь конкретное сказать. По моему мнению, в Туркестане нужно какое-то освежение и не только освежение, но даже обновление. Как у нас до этих пор производилась чистка и как мы принимаем в партию? В России прием бывает в каком-нибудь рабочем районе, а у нас и спекулянты и баи, манапы — все пойдут. А как мы вычищаем? — так, шаблонно вычистим и больше ничего. Мы 4 раза чистили, и то наша партия не как следует очищена, и на это нужно было бы обратить внимание. Каким образом нужно чистить партию на этих окраинах? Во-первых, работники твердого, сознательного члена партии, понимающего и теоретически более или менее подготовленного нужно взять с советской работы, прикрепить его к отдельному рабочему району, чтобы он там работал, и чтобы он там работал не месяц и не неделю, работал для привлечения новых членов, присматривался к ним, работал сознательно и планомерно, а не в ударном порядке. Во-вторых, необходимо в свою очередь не шаблонно, а сознательно вычистить партию от тех, которые к нашей партии никакого отношения не имеют, потому, что они до известной степени представляют опасность.

Далее, о культурно-просветительной, партийной воспитательной работе. У нас эта работа ведется российскими методами. В России эти методы вполне целесообразны, а у нас нужна иная система, иной план. По-моему, в этом отношении ЦК должен обратить внимание работников, работающих на окраинах. У нас до этих пор в Ташкенте существовал лишь 1 марксистский кружок. Каждый теоретически подготовленный товарищ, приезжающий на окраину, обязан собирать более или менее сознательных местных работников, воспитывать их посредством кружков и вести через них партийную агитационную и пропагандистскую работу в низовых ячейках. Вместе с тем нужно, чтобы наше Бюро ЦК и чтобы отдельные члены этого Бюро ЦК занимались этим вопросом.

Скажу вкратце несколько слов о басмачестве. Неправильно думать, что это шайка бандитов; сказать, что это народное движение — тоже нельзя. Как только у нас чуть-чуть начинает вестись неправильная политика, население сейчас же идет и помогает басмачам. Когда же у нас политика правильная, когда с нашей стороны замечается более тактичный подход — сейчас же эта шайка остается на месте. В истории туркестанского басмачества это было раз пять, при работах комиссии тов. Рыскулова и Сокольникова и других. Поэтому, когда мы говорим о басмачестве, то в основу борьбы с ним нужно класть, во-первых, правильную политику и, во-вторых, военный нажим.

Теперь об антирелигиозной пропаганде. Вчера тов. Ахундов правильно сказал, что в первый год существования Советской власти, когда этим вопросом еще никто не занимался, положение было в этом отношении еще вполне хорошо; но как только мы взялись за это дело, оно провалилось, потому что мы не вели антирелигиозной пропаганды так, как нужно было вести. У нас еще нет ни одной книги по биологии, физике, естествознанию; мы прямо выступаем и говорим, что бога нет, — и никто этому не верит. Только и говорят, что мы дураки и больше ничего. В Киргизии первая книжка по этому поводу вышла только месяца два тому назад. Мы ведем антирелигиозную пропаганду в Туркестане так же, как в Московской или Иваново-Вознесенской губернии.

Голос. Разве в Туркестане ведется антирелигиозная пропаганда?

Икрамов. Если вы не верите, я могу показать статью Позднышева под заглавием: «Есть бог или нет?»

Голос. Это по-русски?

Икрамов. И по-русски, и по-узбекски. Это напечатано в журнале «Спутник Коммуниста». По моему мнению, это только мешает нашей работе. По-моему, это неправильная постановка. Нам нужно подходить к вопросу об антирелигиозной пропаганде, говоря не о боге, не об исламе, не о шариате, а говорить так, как предлагал тов Ахундов, т. е. что это есть религиозные предрассудки, иначе мы только усиливаем недовольство. Таких хороших марксистов, как, например, Ходжаев (я говорю это для товарища Любимова) теперь не видят, потому что вы заставили его везде и всюду делать доклады об антирелигиозной пропаганде.

Любимов. Я не заставлял.

Икрамов. Не вы, а ЦК, а нужно было использовать беспартийных интеллигентов.

Адигамов. Я вполне понимаю тов. Сталина и Куйбышева, когда они в своих заключительных речах упоминали мою фамилию и говорили, что странно мое молчание. Но это прежде всего не по моей вине, потому что, как говорил тов. Каменев, моя записка пропала. Поэтому разрешите вернуться к первому вопросу порядка дня совещания. Я не буду анализировать поступок Султан-Галиева, а выявлю к нему свое отношение. Связь с Султан-Галиевым у меня была, как уже докладывал тов. Куйбышев, и выразилась она в том, что я получил только одно письмо, а второе, как вам это известно, пропало. Но эта связь не выходила из рамок партии и Советской власти. Конечно, тут товарищи могут гадать: что бы Адигамов сделал, если бы получил второе письмо? Это, конечно, вопрос очень гадательный для тех, кто хочет гадать. Но никто упрекнуть меня в связи с Валидовым не может, потому что этой связи нет, — Валидов сам по себе и я тоже сам по себе. Что касается грехопадения Султан-Галиева и его попытки связаться с Валидовым и с зарубежными политическими группами, то я громогласно квалифицирую это, как самое тяжкое преступление против партии и Советской власти. Этим сообщением я полагаю себя вышедшим из положения сфинкса, которым меня хотели изобразить товарищи Сталин и Куйбышев.

Скрипник. Если бы кто-нибудь понял что-либо; я ничего не понял.

Адигамов. По второму пункту порядка дня я хотел бы коснуться вопроса народного просвещения. Башкирия занимает срединное положение и в смысле культурном, и в смысле географическом. Поэтому тот анализ, который можно было произвести в деле народного просвещения в Башкирии, подходил бы и к другим районам в разной степени. Дело народного просвещения Башреспублики рисуется в следующем виде. Со школами 1-й ступени дело обстоит сравнительно сносно; у нас столько же школ башкирских, как и русских. Во второй ступени и в профессионально-технических школах башкир меньше, чем русских. А если подразделить на педагогические, сельскохозяйственные и индустриально-технические школы, то в первых башкир больше, во вторых меньше, а в третьих совсем мало. Это говорит за то, что в смысле профессионального образования у нас дело обстоит очень плохо, и на эту сторону надо бить. Наличие сравнительно большего количества школ 1-й ступени является до некоторой степени парадоксальным. Дело в том, что при прежнем правительстве башкиры не привыкли получать образование бесплатно; поэтому, когда в нынешнем году была введена договорная система, то они провели ее в большей степени, чем русское население. Этим объясняется большое количество школ первой ступени. Но если взять количество школ, то они в башкирских деревнях по сравнению с русскими далеко отстают: преподаватели малограмотны, учебников нет, школы не отремонтированы и т. д. Таким образом, я думаю, что успокаиваться, на том, что в некоторых республиках дело народного образования более или менее сносно, нельзя. По-видимому, тут придется отпускать специальные средства для того, чтобы на них можно было организовать учебные заведения для башкир и других отсталых национальностей. У нас в бюджете дело народного просвещения занимает только 19%, несмотря на то, что Наркомпрос рекомендовал отпустить 35%, но мы большего не добились. Это при бюджете мизерном, который можно назвать нищенским и при том бюджете дефицитном. Я не возражал бы против такой малой доли НКПроса, если бы все остальное обстояло благополучно. Но у нас в Башреспублике имеется некоторый казус, который обойти нельзя. У нас имеется исполком в г. Уфе, который съедает 24% местного бюджета, и который по моему мнению не нужен. Но доказательства о том, что горисполком не нужен, что не нужно держать в одном городе и центральные, и городские, и кантонные учреждения — остаются голосом вопиющего в пустыне. Надо вообщем сказать, что с народным образованием дело обстоит далеко не благополучно. У нас, кроме того имеется, общество по изучению быта, культуры и т. д. Башкирии. Правда, это общество в первое время было переведено на хозрасчет, т. е. оно должно было само себя окупать, но мы его впоследствии стали понемногу поддерживать. Я думаю, что поскольку в центре имеется Ц.К.У.Б.У., являющаяся специальным органом помощи ученым (правда, наши ученые не могут конкурировать с учеными московскими и петроградскими, но по нашему масштабу — это ученые), поскольку и этих высококвалифицированных по нашему масштабу ученых надо поддержать путем оказания им материальной помощи, нам такого рода работниками приходится, конечно, дорожить. Я бы еще тут отметил одно явление: у нас до войны многие уезжали учиться за границу, и сейчас многие из них, получив высшее образование, живут в Турции, Германии и др. местах, но возвратиться они или боятся или почему-то не могут. Я считаю, что облегчить возвращение на родину таким лицам необходимо; я говорю не о тех, которые во время революции удрали, а о тех, которые до войны и во время войны там учились и теперь хотят вернуться.

Что касается смычки города и деревни, то у нас эта смычка выявляется очень своеобразно. Она проявляется в том лишь, что некоторые ячейки берут себе ближайшие от города села и смыкаются. В смысле газет — эта смычка обставлена очень плохо. Единственная башкирская газета «Башкурдистан» распространяется не больше 700 — 800 экз., так что в этом смысле приходится говорить, что дело обстоит очень плохо, нужно бить тревогу и издательское и газетное дело нужно поставить на должную высоту.

Что касается предложения тов. Зиновьева относительно создания комиссии при ЦК, то я его вполне поддерживаю и думаю, что комиссия нужна, но комиссия которая будет работать. Выступление здесь целого ряда руководителей Политбюро вполне доказывает, что эта комиссия, если она будет создана, не будет предоставлена сама себе, а ее постоянно будут наталкивать на работы, будут поддерживать. Поэтому я думаю, что те представители, которые будут во второй палате или другие товарищи, работающие в городе Москве, могли бы войти в эту комиссию.

Мануильский. Т.т., я хотел сделал несколько замечаний общего характера к проекту платформы по национальному вопросу, который был роздан после доклада тов. Сталина. Я считаю, что это нужно сделать с тем большей необходимостью, что здесь тов. Троцким в его реплике по личному вопросу мне была объявлена борьба политическая, организационная и проч., по поводу того уклона, который я, якобы, представляю. Здесь тов. Троцкий утверждал, что я рекомендовал, чтобы нац. политика проводилась на окраинах руками русских товарищей. Товарищи, передо мной лежит стенограмма, и тов. Троцкий, прежде чем делать такого рода утверждение, мог бы заглянуть в эту стенограмму, где ясно говорится, что я утверждал, как один из националов, что решения XII партсъезда, поскольку они были направлены против великорусского шовинизма, требуют, чтобы эту борьбу вела русская часть нашей партии. Тов. Троцкому достаточно было бы заглянуть в стенограмму, чтобы не утверждать обратного, тем более что тов. Троцкий здесь не на эмигрантском собрании, не в дискуссионном клубе, где можно было бы с полемическим задором выступать друг против друга, а он на ответственном собрании. Он, член ЦК, бросает другому члену ЦК тяжкое обвинение. Я заявляю, что если бы это обвинение подтвердилось, то ЦК нужно людей с такого рода уклоном гнать в 24 часа. Но до сих пор, насколько мне известно, политика, которая нами проводилась, всецело одобрялась ЦК, и поэтому выпад тов. Троцкого имеет иной умысел.

Я не скрою, товарищи, что у нас на Украине имеются серьезные расхождения с частью товарищей, возглавляемых тов. Раковским. Расхождения эти по линии государственной заключаются в том, что т. Раковский стоит на точке зрения, что тот союз, который сейчас организуется и будет проведен на ближайшей сессии ЦИК’а, должен представлять из себя конфедерацию государств; мы же стоим на точке зрения, что этот союз должен являться и является союзным государством, а отнюдь не конфедерацией государств.

Но несмотря на острый выпад тов. Троцкого, я остаюсь на прежней позиции, я утверждаю, что решения XII парт, съезда в первую голову должны проводиться русской частью нашей партии. Вот если вы возьмете эти предложения, которые были розданы, и перелистаете их, то вы убедитесь, что большая часть этих предложений не может быть решена волею одного государства, отдельной республики или отдельной части нашей партии. Я возьму такие предложения, как создание доступного сельскохозяйственного кредита, усиление ирригационных работ, — тут целая сеть экономических мероприятий. И позвольте вам сказать, т. т., что когда мы в течении года наталкивались на стихию русского бюрократического аппарата, как отметил тов. Зиновьев, мы тогда защитника в лице тов. Троцкого не видели. Возьмите вопрос о национальных частях: когда украинцы поднимали этот вопрос и ставили его перед Реввоенсоветом Республики, тогда русский советский аппарат боролся против этих национальных частей, и нужно сказать, что если где зта великорусская стихия была, то, конечно, в РВСР. И когда я говорил, что нужно обратить внимание на необходимость борьбы и проведение великорусской частью нашей партии решений XII съезда партии, то я отчасти имел в виду аппарат тов. Троцкого.

Здесь тов. Махарадзе доказывал с цифрами в руках, сколько грузин и не грузин в аппарате Грузии, какая борьба развивается среди национальностей и т. д. Мы видим, действительно, что на местах отдельные мелкобуржуазные группы в связи с атавизмом капиталистических форм и мелким частным хозяйством разжигают национальную борьбу вокруг школ и государственного аппарата и т. д. Вы видели также явление, когда выступал представитель Белоруссии и рассказывал о заявлении, поданном одним из коммунистов. Моя точка зрения, которую я отстаивал, это та, чтобы национальная борьба, которая раскрывается за пределами нашей партии, не просачивалась внутрь нашей партии, иначе у нас будет австрийская партия, а не коммунистическая. Я не хочу, чтобы коммунистическая партия стала ареной этой внутренней национальной борьбы. Какой выход? Я вижу выход, который наметил тов. Ленин. У тов. Троцкого была в прошлом совершенно своеобразная позиция по национальному вопросу, он позиции тов. Ленина не разделял.

Троцкий. Это в то время, когда вы поддерживали союз германских милитаристов с украинскими националистами?

Мануильский. Извините, в то время, когда я поддерживал теорию Ленина.

Троцкий. Вы слишком увлекаетесь. Смотрите...

Мануильский. Нет, вы слишком увлекаетесь. После сделанного тов. Троцким заявления я буду настаивать на назначении третейского суда между тов. Троцким и мною. Каким образом может быть изжита эта внутренняя национальная борьба? Я утверждаю, что она может быть изжита только тогда, если каждая часть нашей партии будет вести борьбу со своим шовинизмом. Только таким образом мы сможем парализовать националистический уклон внутри партии. Вот та позиция, которую мы, националы, всегда отстаивали на местах и отстаиваем у себя на Украине. Что же предлагает нам тов. Троцкий? Простите, вот мы проверим, когда встанет целый ряд практических вопросов, когда на местах товарищи националы будут отстаивать каждую позицию. Я, конечно, хотел бы, чтобы не мы, националы, отстаивали зти позиции, а русская часть партии, чтобы мы в этом отношении не представляли собой своего рода меньшинство, которое напирает и вырывает якобы уступки. Вот чего мы добиваемся. Время обших деклараций прошло. И мне кажется, что общие декларации есть не что иное, как великорусский шахсей-вахсей, ничего практического решению национального вопроса не дают. Недостаточно ограничиться общей декларацией, а необходим ряд государственных мероприятий, причем надо сделать великорусскую часть партии органом по борьбе с великорусским шовинизмом.

Я понимаю, что наиболее важной задачей является сейчас борьба с великорусским шовинизмом во исполнение решений XII партийного съезда. Вы помните, конечно, когда один из товарищей поставил на съезде вопрос относительно необходимости борьбы с внутренним националистическим уклоном, тогда, кажется, тов. Сталин выступил и сказал, что очередная задача, стоящая перед нами — это борьба с великорусским шовинизмом. Поскольку это так, сейчас опасно выпячивать вторую часть, для того, чтобы не ослабить напор нашей партии на самом важном пункте и чтобы переломить действительно националистический хребет великорусского шовинизма. Но в то же время, если вторая часть, которая стоит перед нами, националами, будет игнорироваться, я чрезвычайно боюсь, чтобы то давление национальной стихии, которое имеется вне нашей партии, чтобы оно не просочилось и внутрь нашей партии и не сделало ее ареной этой борьбы, парализующей могущество и деятельность нашей партии.

Ибрагимов. Товарищи, хотя тов. Самурский и сказал, что на прошлом партсъезде фигурировали грузины, а на этом совещании фигурируют татары, несмотря на это я записался еще раз с тем, чтобы сделать сообщение о татарах и башкирах, живущих вне автономных республик. Существуют Татарская и Башкирская республики, там имеются татары и башкиры в количестве около 2,5 миллионов человек. Но вне территории этих республик осталось татар и башкир более 2,5 миллионов. И вот какая партийная и советская работа ведется среди этих татар и башкир, расположенных буквально по всей России (Саратовская, Самарская, Астраханская, Пензенская и проч. губ.), Сибири, Туркестану, Кавказу и даже в Калмыцкой автономной области. Материалы говорят за то, что среди этих нескольких миллионов татар и башкир работа до сего времени ведется чрезвычайно слабо, несмотря на то, что среди них имеется до 3-х тысяч коммунистов и до 100 тысяч рабочих, работающих в шахтах, рудниках, фабриках и заводах Донбасса, Урала, Сибири и др. районах. Причина этого явления, может быть, заключается в том, о чем здесь многие товарищи говорили. Это — непонимание русскими товарищами тех задач, которые стоят перед нами в губерниях, населенных татарами и башкирами. В любой нашей губернии очень часто формально подходят к национальным моментам, вытекающим из постановлений партсъездов. Я приведу цифры тех учреждений, которые обслуживают дело народного образования.

Для более чем 2,5 милл. человек имеется школ первой ступени 1236, второй ступени 11, педагогических техникумов только 7. Педагогический персонал подготовлен хорошо только на 20%. Работников, работающих вообще в уездных отделах наробраза, имеется на всю Россию только 10 губернского масштаба. Учреждений по переподготовке учителей только 4. Приблизительно, по справке Наркомпроса, эти школы обслуживают 48%, но я думаю, что никак не больше 30% татаро-башкирского населения. Благодаря недостатку этих школ, муллы на местах ведут агитацию. Они в той территории, которая не входит в республики, более культурны, чем в других окраинах, и всегда муллы центральной России руководили муллами на местностях. Здесь нужна реальная борьба. Реальная борьба заключается в том, чтобы количество школ первой и второй ступени по возможности увеличить. Но несмотря на неоднократные обращения в Наркомпрос, до сих пор сеть школ не увеличена, а находится в указанном печальном положении.

Если перейти к партийному аппарату, то окажется, что почти ни в одной губернии в губкомах членов от татаро-башкирских коммунистов нет. В уездных парткомах их тоже нет. Если возьмем советский аппарат, то увидим, что татаро-башкиры привлечены чрезвычайно слабо. Имеется один член Губисполкома в Челябинской губ., в остальных губерниях, несмотря на то, что там имеется довольно большой процент татарского населения, в частности в Самарской губернии, там нет ни одного члена губисполкома. То же самое в Саратовской и других губерниях. В остальных учреждениях, в том числе и судебных, ответственных работников из татаро-башкир почти нет.

На состоявшейся в прошлом году татаро-башкирской конференции была принята резолюция, которая ясно и определенно указывала, как проводить работу среди татаро-башкир красноармейцев; но, к сожалению, зта резолюция хотя и была утверждена Агитпропом ЦК, не была проведена в жизнь, или, вернее, проводилась частично, но не целиком. Мы обращались в ПУР, но реальных результатов не получили. Вот, товарищи, в каком положении находится советская и партийная работа среди татаро-башкирского населения вне автономных республик.

Теперь приходится, т. т., после выступления тов. Зиновьева, остановиться на тех вопросах, которые он затронул. Особенно интересно его выступление по отношению к левым и правым. Т. т., если вы спросите нас, как мы ведем партийно-советскую работу на окраинах, то мы должны заявить, что ведем партийно-советскую работу на основании постановлений партийных съездов. У нас, т. т., расхождения происходят только по некоторым принципиальным вопросам, но не с постановлениями съездов партии, а только с теми работниками, которые работают на окраинах.

Здесь выяснилось несколько принципиальных вопросов, например, вопрос об отношении к религии. В Азербейджане начали борьбу с религией, направив первоначально агитацию против духовенства. Теперь спрашивается: нужно ли эту борьбу вести в данное время или она несвоевременна, с ней нужно подождать? Мы говорим: борьбу эту нужно постепенно начинать. Конечно, не головотяпским путем, а таким путем, как говорил тов. Ахундов, т. е. осторожно начать анти-религиозную кампанию, сначала против духовенства, а затем против религии. И, т. т., начать эту кампанию можно и нужно. Я полагаю, что прав тов. Ахундов. Нужно, потому что в Азербейджане имеется достаточное количество пролетарских элементов. Там имеется бакинский пролетариат, там рабочая масса подготовлена, и там можно начать эту борьбу. Если имеется 100 тысяч рабочих и до 3000 коммунистов среди татаро-башкир, то это показывает, что здесь эту работу нужно постепенно начинать. Но, если мы говорим, что нужно антирелигиозную пропаганду начать, то это еще не значит — головотяпствовать. Например, если говорят, что эту пропаганду нужно начать немедленно в Туркестане, может быть, т. т., это было бы головотяпством. Но мы об этом не говорим. Таким образом, нужно вести эту работу на окраинах на основе постановлений XII партсъезда, т. е. применяясь к бытовому, экономическому и культурному положению населения. Но нельзя проводить работу на окраинах, копируя декреты центра. Нужно проводить политику, применяясь к местным условиям. Если, т. т., мы смотрим, таким образом, на партийную и советскую работу на окраинах, то нельзя подводить под ту мерку левых, под которую их подводил тов. Зиновьев, и я лично думаю, что зта речь нас почти не касалась.

Теперь, т. т., относительно привлечения интеллигенции. Это очень важный вопрос, о котором многие товарищи спорят, кто против привлечения интеллигенции? Я не знаю, т. т., никого нет. Ни одного товарища вы не найдете, который бы огульно был против привлечения интеллигенции. Стоит вопрос о том, можно ли эту интеллигенцию привлекать в партию или нет. В советский аппарат, вплоть до октябристов, можно привлекать, — я согласен с тов. Сталиным. Но кого мы можем привлекать в партию? Вот в этом вопросе мы часто расходимся с так наз. правыми коммунистами. Они, часто не разбираясь в прошлом человека, не рассматривая его социального положения только потому, что он грамотный человек, а в прошлом может быть контрреволюционер, заявляют, что его не только можно привлечь для работы в советских аппаратах, но можно привлечь и в партию. Вот мы здесь и говорим — хорошо, по советской работе вы привлекайте, а в партию его принимать нельзя, потому что он не является коммунистом, он связан с мелкобуржуазной массой и если вступит в партию, то влияние этой мелкобуржуазной беспартийной массы вместе с собой внесет и в партию. Мы высказываемся категорическим образом против таких элементов. Что же касается советского строительства, то по примеру работы в Крыму видно, что мы не только привлекаем на ответственные посты беспартийных работников, но, в Крыму имеется даже беспартийный нарком. Но когда вопрос ставят товарищи о том, чтобы всех привлечь в партию, то я категорическим образом возражаю.

Теперь относительно злосчастной дифференциации. Опять, этот вопрос нужно выделить. В одном районе можно дифференцировать массы, среди татар, среди азербейджанцев это делается; но в Киргизии, может быть, эту работу проводить нельзя; в Туркестане тоже. Товарищи, что это означает? — Опять-таки то, что я говорил, т. е. о необходимости подхода к каждому району, к каждой окраине, к каждой республике учитывая экономические, культурные, бытовые и другие особенности. Только этим путем нужно подходить к окраинам. Здесь, товарищи, я думаю нет никакого разногласия с постановлениями нашего XII партийного съезда, и неправ тов. Скрипник, когда заявил здесь, что, мол, некоторые товарищи используют данное совещание для того, чтобы критиковать резолюции XII партсъезда. Никто, т. т., этих резолюций не критикует.

Скрыпник. В виду краткости времени, я некоторые вопросы отбрасываю, как например, по опросному листку ЦКРКП п. 7 — о конфликтах с Москвой — я оставляю потому, что об этом будет говорить тов. Гринько, выступающий после меня. Полминуты уделяю на вопрос об украинцах в РСФСР. Я задал вопрос о работе Учраспреда и Агитпропа ЦКРКП для того, чтобы, между прочим, получить сведения о числе нацменьшинств в РСФСР. Возьму официальные сведения об украинцах в РСФСР. В Сибири 1.202.000 украинцев, в Кубанской области, включая Ставропольскую и Терскую области — 2.273.000, в Поволжье, в Самарской, Курской, Воронежской и д. р. губ. — 2.786.000, в Кирреспублике и Татреспублике — 654.000. Всего свыше 7-ми миллионов чел. Как же они обслуживаются в культурном отношении? Я знаю, что за последние два года были изданы только две брошюры на украинском языке во всей РСФСР: одну брошюру мы получили позавчера — это постановления 1-го съезда Советов Союза Советских Социалистических Республик; другая брошюра — сборник стихотворений. Я думаю, что это немного маловато, чтобы обслуживать в культурном отношении эти 7 миллионов. Зато, в школьном отношении — школ первой ступени имеется 820, второй ступени 46 и техникумов всего 2 — это тоже на семь миллионов населения. Необходимо и здесь эту работу усилить, поставить и расширить. Я ожидал, чтобы здесь были даны подробные сведения относительно работы среди 17-ти нацменьшинств, проделанной нашим Агитпропом.

Теперь предо мной самый существенный вопрос — о формах советской государственности, один из важнейших, когда мы учредили и оформляем наш СССР. Я не думаю, чтобы был вполне прав тов. Мануильский, когда он говорил, что здесь борются две точки зрения. Нет, здесь не две точки зрения борются, а четыре точки зрения.

Троцкий. Пятую вы забыли: отсутствие точки зрения.

Скрипник. Четвертая точка зрения — это то, что Зиновьев назвал нигилизмом в нац. вопросе, который имеет сторонников и в РСФСР и в нашей КПУ. Но об этой «точке зрения» я не буду говорить, мы в свое время достаточно по этому поводу боролись. Перехожу к трем остальным точкам зрения. Думать, что наш Союз ССР можно строить, как говорил тов. Мануильский, только двумя путями: или путем конфедерации или путем единой и неделимой республики, — неправильно, это упрощенное понимание. Мы имеем перед собой два искажения, два уклона по вопросу о формах государственного строительства. Одна точка зрения — это великодержавный централизм, имеющий своей формой единую и неделимую Россию, точка зрения, осужденная и пригвожденная к позорному столбу нашим XII партсъездом, но все же, к сожалению, до сих пор имеющая своих сторонников в нашей партии. Нам придется выкорчевывать эту точку зрения, уничтожить ее, ибо до съезда она существовала, многие остались при этой точке зрения до сих пор. Надо постоянно отграничиваться от нее, ибо лозунг «единая неделимая республика» есть лишь сменовеховская модификация Деникинского лозунга «единой и неделимой России». Эта точка зрения — не наша, а точка зрения крупной буржуазии. Мы с ней должны бороться, но мы равным образом должны бороться и с другой точкой зрения, которая представляет себе наш объединенный Союз Республик, как какой-то конгломерат, где имеются национальные государственные единицы, в своей совокупности не имеющие единой государственной воли. И эта точка зрения конфедерации имеет еще многих и многих сторонников. Мы должны отграничиться от обоих уклонов. Мы должны прямо сказать себе, что мы не только строим новое государство, но мы строим его не на старых принципах буржуазной науки государственного права. Мы не исходим из точки зрения ни единого государства, поглощающего объединяющие единицы, ни конфедерации, где союз не имеет своей воли. Наш Союз Соц. Республик имеет свою суверенную волю, наш Союз не является простой согласительной камерой, где столковываются республики. Это есть единое суверенное государство, выступающее как единое целое. Это вовсе не означает, что в таком союзе уничтожается воля объединяющихся в ней республик, что уничтожается суверенность объединяющихся в союз республик. Это не так. Мы строим свое государство таким образом, что свободные объединяющиеся республики остаются внутренне независимыми, вместе с тем передавая определенную долю своей суверенности своему Союзу Соц. Республик для экономической и политической борьбы вовне. Зта точка зрения находит, наконец, диалектическую линию, отмежевывающуюся и от конфедерации, и от единого неделимчества. Мы строим весьма сложное объединение, к которому нельзя подходить со старыми формулами старого буржуазного государственного права.

Соответственно сему, так как все наши действия происходят в окружающей нас мелко-буржуазной обстановке, а воля партии постепенно выковывается в жизни, то мы должны себе заранее поставить задачу преодолеть волю буржуазии мелкой, средней и крупной, вступившей в ряды наших государственных учреждений, нам необходимо гарантировать себя от рецидива той или другой ложной точки зрения. Соответственно этому, вопрос о договоре и конституции СССР приобретает весьма серьезное значение. Нам необходимо подковать на все 4 ноги наш договор. Необходимо, чтобы путем постепенного перерождения государственные аппараты не могли бы превратить решения партии в ее противоположность. Соответственно сему, я считаю, что мы должны установить гарантии того, чтобы была единая воля в нашем Союзе; комиссия ЦК дала указания в этом направлении.

И столь же необходимо, чтобы в жизни, в действительности работа каждой входящей в Союз национальной республики была бы обеспечена, была бы гарантирована. И здесь нужно также поработать. Этой задаче служит учреждение Совета Национальностей; здесь гарантия имеется, но нужно внести большее оформление. Надо, например, ввести поправку, что по вопросам, где верховные органы Союза выступают в качестве контролирующих, изменяющих, отменяющих и направляющих решение ЦИК’ов и СНК’ов отдельных республик, чтобы решения эти проходили обязательно через вторую палату. Таким именно образом мы гарантируем верность решения.

Затем нам недостаточно простого провозглашения того, чтобы республики имели определенный бюджет, о чем имеется решение ЦК. Теперь нужно это решение выразить более определенно и сказать, что республики имеют право не только передвигать из одной статьи бюджета в другую, — это право большое, но недостаточное. Когда в кармане вошь на аркане, а в другом блоха на цепи, то из перекладывания из одного кармана в другой ничего не выйдет. Бюджетное право должно быть гарантировано предоставлением определенных доходов республикам. А между тем в этом вопросе аппарат НКФина думает несколько иначе. Нужно на этот вопрос обратить внимание.

Последний вопрос, которого имею здесь коснуться, это о пролетариате и крестьянстве в языковом вопросе. Здесь упоминалась Вотская область, где половина населения — рабочие ижевского завода, затем Азербейджан, где имеется основное ядро пролетариата в Баку, наконец, на Украине имеется хорошее пролетарское ядро в лице Донбасса. Остальное население этих республик — крестьянство, не имеющее пролетарской психологии. Когда я рассматривал данные Учраспреда ЦКРКП относительно вотских работников, оказалось, что большинство работников было взято с Ижевского завода. Раз работников вотяков нет или мало, надо их вырабатывать, обучать, отправлять в Свердловский Университет, в Университет народов Востока и таким образом создать резерв. Но как быть теперь же, когда работа требуется немедленно? Надо привлекать имеющихся работников вотяков, а вместе с тем взяться за коммунистов-рабочих Ижевского завода. Перед ответственными рабочими коммунистами открывается громадное поле деятельности: поучитесь-ка вотскому языку, вы, товарищи коммунисты, рабочие Ижевского завода, для того, чтобы вотяков привести к социализму.

Я давно выступаю с этой точкой зрения на Украине, я говорю, что для того, чтобы понять украинское крестьянство, нам необходимо подойти к пролетариату и сказать: передовые отряды рабочего класса, научитесь украинскому языку для того, чтобы вести украинское крестьянство к социализму. По поводу этой точки зрения мне пришлось вести усиленную борьбу в партии на Украине. Здесь сопротивление чрезвычайно велико. Пример: недавно была Всеукраинская профессиональная конференция в Харькове. Председатель Южного Бюро союзов, Угаров, пришел ко мне совещаться, с какими требованиями выступить для реализации резолюций XII съезда. Принимая во внимание необходимость осторожности и постепенности, мы признали необходимым выставить требование изучения украинского языка во всех профессиональных школах, — не преподавание на украинском языке, а изучение его. Я уехал потом в Подольскую губернию, возвращаюсь, — узнаю, что настроение коммунистической фракции конференции профсоюзов было таково, что тов. Угаров не решился поставить этого вопроса на фракции, ибо ожидал полного провала.

Нужно прямо сказать: чтобы поднять крестьянство, мы не имеем иной силы, кроме нашей партии и пролетариата, организованного в профессиональные союзы. Я должен указать, что ни в тезисах ЦК, ни в тезисах отдельных организаций нет указаний о тех директивах, которые партия должна дать профсоюзам в этом вопросе. Товарищи, для того, чтобы завоевать крестьян — а это наш основной путь — необходимо исполнить ту задачу, тот приказ, который был нам дан 2-м Конгрессом Коминтерна, который сказал, что в области национального вопроса рабочий класс должен быть готов к высочайшему самопожертвованию. Правда, не особенно большое самопожертвование — научиться языку крестьянства, но к этой жертве мы, во всяком случае, должны быть готовы и мы должны это твердо сказать сознательным рабочим.

Нариманов. В виду того, что мало времени, я буду говорить о практических мерах. Я убежден, что если у нас на окраинах будет спокойно, то ни одна сила не будет в состоянии нас сокрушить. Но, чтобы действительно на окраинах было спокойно, как раз нужно было постановление XII съезда. Совершенно верно заметил тов. Зиновьев, что после XII съезда те товарищи, которые занимают известную позицию, именно говорили, что, мол, это — для вида, между прочим. Я должен сказать, что постановление XII съезда произвело впечатление на местах. Только ждут, когда действительно на деле осуществится все это. Мы, следовательно, должны начать осуществлять. На что должны обратить внимание? Я думаю, из отчетов с мест видно было, где главная болезнь. Прежде всего это отсталость в окраинах и не по вине окраин, а по вине политики николаевского режима. Следовательно, прежде всего надо обратить внимание на просвещение. Вам известно, товарищи, что в окраинах до нашей революции хотя и существовали начальные школы, но эти начальные школы совершенно не имели связи со средними школами, чтобы дети бедняков могли продолжать свое образование. Они три года учились и затем оставались вне школы, а через год или два позабывали все. Следовательно, мы должны идти обратно, мы должны начать именно с этого, должны не только помогать существующим школам, нои открывать новые школы. Необходимо следить, чтобы сметы окраин по народному образованию не сокращались, — а это делалось. Я бы просил Политбюро отметить у себя и провести в партийном порядке необходимый нажим, чтобы было обращено сугубое внимание на сметы по образованию для окраин. Это, товарищи, по моему самое главное сейчас.

Другой вопрос — это религиозный вопрос. Я хотел бы здесь заметить некоторым товарищам, которые выступали и говорили о панисламизме. Я, товарищи, утверждаю, что панисламизма нет, если действительно говорить о том панисламизме, о котором существует литература, о котором существует известное понятие. Необходимо нам обратить особое внимание на антирелигиозную пропаганду. Мы всегда говорили, что в этом отношении hvxho быть очень осторожным. Что это значит? Конечно, как материалисты, мы должны выступать и везде и всюду говорить о той лжи, которая распространяется муллами, но запрещать верующим входить в мечеть и ти молитвы там совершать — это, по-моему, вздор. Поэтому я предложил бы Политбюро составить комиссию для составления программы действия, можно составить примерные речи, напечатать для руководства.

Третий вопрос, который я хотел бы здесь подчеркнуть, — земельный. Декрет о том, что можно арендовать лишний участок земли, вследствие чего сейчас кулаки забирают эти участки и заставляют бедняков работать, может быть, внутри России и не так опасен, потому что тут есть пролетарские центры; но на окраинах позволять это, мне, кажется, опасно, потому что мы в окраинах имеем опору только в беднейших крестьянах, а их давать в распоряжение кулаков — это значит потерять опору. Следовательно, я бы просил Политбюро обратить внимание, т. е. сделать так, чтобы в окраинах меньше пользовались этим декретом. Бедняки, конечно, не имеют возможности сами пахать, поэтому идут на работу к этим кулакам. Бывает так, что кулак имеет 50 десятин, а бедняк ни одной десятины не имеет. Нужно на это обратить особое внимание. Нужно бедняков собрать, нужно им дать чувствовать, что они действительно у власти и что на них власть обращает особое внимание. Я имею сведения, что сейчас бедняки, например, в Азербейджане, почти в полном распоряжении кулаков. Дело дошло до того, что распределяют семена и предлагают беднякам получить семена только под ручательством двух беков. Это уже ни на что не похоже.

Енбаев. Решение XII съезда, очевидно, надо понимать так, что национальный вопрос решать смаху на глаз и приблизительно не годится. Я лично так понимаю. Вот здесь весьма наглядно выявилось, что национальный вопрос существует и в Дагестане, и в Туркестане, и в Татарстане, однако, различно. Тов. Коркмасов сказал, что у них национальный вопрос как национально-политический вопрос, как социально-политическая проблема не существует. В наших условиях он решается механически хозяйственным путем, — говорит тов. Коркмасов. И это по той простой причине, что там существуют различные ступени экономики, начиная с первобытного коммунизма, сохранившегося до сих пор, вплоть до его капиталистических форм, причем ни одна из них не доминирует. Совершенно верно, это так и есть на самом деле. И если мы говорим о национальном вопросе, как о категории, развивающейся в условиях капиталистической эпохи (как это формулировал тов. Сталин), то мы скажем, что степень актуальности национального вопроса, очевидно, в различных республиках различна в зависимости от его прошлого и настоящего. Отсюда и различные способы его разрешения, например, в Татреспублике, в вопросе о мерах привлечения трудового элемента. Национальным вопросом в Татреспублике занимается татарская интеллигенция и русская интеллигенция по-своему. Корни русского шовинизма имеются в сгустке, накопленной русской чиновничьей интеллигенцией, великолепно проштудированной в течении десятков лет, типа салтыковских ташкентцев; этим соком питаются середняцкие русские товарищи коммунисты, еще не вполне устойчивые и окрепшие. Мы на это каждый раз указываем и когда приходится говорить о мерах привлечения и вовлечения трудовой татарской интеллигенции, мы учитываем всю обстановку. Из русской интеллигенции лояльные элементы, вплоть до октябристов, нами также привлекаются, но они привлеченными, оказались и раньше. Кто попадается иногда среди этой интеллигенции? Я констатирую такой факт: в управлении землеустройства Татарской республики (это должно быть характерно, между прочим, и для других окраинных республик) начиная с начальника землеустройства и кончая архивариусом — все это старые русские чиновники определенной политической квалификации, вплоть до платформы союза Михаила Архангела. Вот, товарищи, каким чиновничеством начинены эти автономные республики и безусловно на этой почве происходят свалка, скандалы и раздоры. Товарищ Ходжанов говорил, что нет общественности в восточных окраинных республиках и в этом вся беда. Совершенно верно. Тов. Ходжанов, однако, смягчил в одном месте вопрос. Если говорить о Ташкенте, то нужно сказать, что Ташкент — это Москва для Туркестана и в Ташкенте эта общественность есть. А если возьмем Казань, то там общественность и именно советская общественность есть. Но беда в том, что эта общественность хочет пойти как раз в неугодную нам сторону. Мы говорим о сохранении советской национальной культуры, а есть тенденция со стороны нарождающегося сменовеховского националистического настроения перетянуть к «советско-сменовеховской» культуре. Вот дело к чему идет, и на этой почве безусловно идет война. Приходится систематически указывать, что безусловно, меры вовлечения трудовых элементов населения, указанные товарищем Сталиным, крайне необходимы и крайне желательны.

Теперь насчет дифференциации. Если можно было бы дифференцировать посредством сыворотки или еще как-нибудь, я мог бы на это согласиться. Но сыворотки таковой, кажется, не имеется и нам приходится в этом случае быть в затруднении относительно дифференциации такими средствами.

Каменев. Налог — вот средство для этого, которое находится в наших руках.

Енбаев. Это правильно.

Голос. А политическая сыворотка?

Енбаев. Говоря о средствах, мы указываем, что сокращение промышленности — об этом почти все представители говорили — недопустимо. На сохранении кадра пролетарских элементов это будет отзываться болезненно. Здесь в порядке информации тов. Сталин ставил вопрос относительно компетенции второй палаты. В порядке обмена мнений я бы указал, что по части прав 2-й палаты места о землеустройстве, об общих началах здравоохранения, народного образования следовало бы исключить, так как конкретно они ни о чем не говорят, а будут лишь смешивать понятия. Был момент, когда земельного законодательства не существовало. Поскольку теперь существует земельное законодательство, вопрос в этом отношении во многом предрешается и очевидно для того, чтобы не осложнять это положение надо бы сказать, что в этом случае предложение тов. Раковского, очевидно, самое целесообразное. Требуется также расшифровать то место, где говорится относительно формирования наркоматов, т. е. о включении в коллегии Наркоматов представителей наиболее важных и крупных республик.

Что касается развития культуры (народного образования), очевидно, все вопросы сходятся в одном, что без денег национальная политика не разрешится, везде вопрос касается бюджета. Тов. Орджоникидзе говорил, что у них имеется консерватория, это было весьма приятно слышать; но когда спросили, откуда он деньги на это берет, он говорит: мы имеем свою эмиссию. Но там, где имеется эмиссия тов. Сокольникова, там консерватории не устроить, что же касается некоторых доходов, которые получаются не совсем прямыми путями, то их добыча бывает весьма чревата последствиями.

Троцкий. Товарищи, тов. Богуцкий выражал свое сомнение по поводу целесообразности пункта резолюции о чистке аппарата (Богуцкий. Не во всех местах), указывая на то, что дело связано с потрясениями. У меня под руками сейчас нет текста нашей резолюции, но я помню, что мы, обсуждая вопрос, решили, что нужно очень осторожно подходить к этому делу, устраняя возможность всякого злопыхательства, националистической пристрастности, интриг и т. д. Разумеется, дело это будет проводиться в республиках серьезным партийным и партийно-советским путем и должно быть обставлено всеми необходимыми гарантиями. Вместе с тем, я думаю, что такого рода чистка в одном месте будет иметь более резкий характер, демонстративный, в другом — гораздо более медленный и систематический. Это зависит от целого ряда причин, от степени, так сказать большей или меньшей оголтелости или добросовестности данного аппарата или данной части аппарата, от наличности местных работников, которыми можно было бы заменить устраняемых, и т. д. Но без такого рода чистки, проведенной под углом зрения XII съезда нашей партии, мы, конечно, ни к каким реальным последствиям не придем, потому что смешно же в самом деле думать, будто достаточно собрать лучших людей партии на съезд, лучших людей национальных партийных организаций на совещание и еще раз повторить общие принципиальные соображения, чтобы этим самым достигнуть необходимого перелома, — а нам нужен именно перелом в практике, в повседневной работе. Смешно думать, говорю, что этого можно достигнуть без чистки и даже без ряда показательных процессов. Я предлагал несколько месяцев тому назад у нас по военной линии: поймать командира, человека вообще вооруженного, который в своей служебной сфере проявляет шовинизм, высказывания, например, по отношению к представителям малых или культурно отсталых национальностей высокомерие или презрение и предать его публичному суду, — не для того, чтобы его расстреляли, можно просто выбросить из армии, лишив его общественного доверия, — но важно, чтобы суд был публичный с представителями красноармейцев и местных туземных крестьян и рабочих. Несколько таких показательных судов — не только в отношении работников разных областей нашей советской работы, — сыграли бы спасительную роль.

С этим довольно тесно связан вопрос о финансах, то есть об их распределении между разными республиками и областями. Здесь есть два момента: момент доброй (или злой) воли и момент материальных возможностей. Прежде всего должна быть достигнута гарантия того, что в советском аппарате, поскольку дело касается национальных республик и областей, оно решается добросовестно. Это не значит, — увы! — что товарищи дагестанцы или башкиры будут всегда удовлетворены. Жалобы будут неизбежны, все будут жаловаться, потому что мы еще будем бедны в течении долгого ряда лет, наша промышленность еще убыточна, а в наших руках только промышленность, сельское хозяйство в руках крестьян, поскольку же сельское хозяйство — совхозы, — у нас, оно тоже убыточно. Вот какое положение! Нельзя, явившись сюда из Башкирии, Дагестана, Ферганы и пр., думать, что мы богаты, потому что у нас электричество, театр и пр., — это все, товарищи, вместе с заводами и фабриками дает пока дефицит. Наш бюджет насквозь дефицитен, ибо наша промышленность и наш транспорт дефицитны, и мы все усилия должны направить на уменьшение этого дефицита. Вот каково положение! Но в рамках этой общей скудости нужно добиться, чтобы распределение того, что есть, совершалось добросовестно, чтобы оно соответствовало потребностям и численности населения, а этого можно достигнуть, прежде всего, общим нажимом партии, но не только этим, а и перестройкой и переломом работы советского аппарата под указанным углом зрения. Без этого будет постоянный и неизменный саботаж. Ибо деньги в руках у центра, печатаются ведь они здесь, у всех каналов распределения стоят люди центра, — нужда везде и поэтому естественно стремление удовлетворить прежде всего центр. Вот откуда необходимость в серьезной, осторожной, но настойчивой чистке всего механизма.

То, что здесь в докладах обнаружилось — не как нечто новое, ибо эта мысль положена в основу многих наших решений — но что здесь из этих в высшей степени ценных докладов вытекает с особенной яркостью, это то, в какой мере в нашем необъятном союзе имеется великая арена для местной хозяйственной инициативы. И это надолго. Конечно, социализм — это централизованный план и мы на этом стоим, но централизованный план — там, где имеются предпосылки для централизованного плана, — хозяйственный централизм опирается на известный уровень техники, — а там, где горная страна и в ней ослиные тропинки, которые соединяют село с селом, как здесь рассказывали сегодня, где путем субботников и воскресников прорывают первые каналы, — тут еще необъятное поле для местной инициативы, а стало быть, необходимо упразднение всяческого излишнего бюрократически-централистического хозяйственного зажима (Голоса. Верно). Нам необходимо в порядке работы найти то равновесие, при котором, с одной стороны, общесоюзный и хозяйственный учет охватывает все то, что действительно созрело для централизма, и это вводит в рамки научно-продуманного и практически проработанного централистического плана, а с другой стороны, все остальное предоставляется инициативе «мест», которые по необходимости входят у нас в рамки национальных республик и областей. Более того, национальный момент играет роль и в построении общесоюзного плана. Мне приходилось недавно читать лекции по промышленности молодым товарищам-свердловцам, и некоторые из них спрашивали: как же так, централистический хозяйственный план, и национальная самостоятельность — ведь это противоречит друг другу. Ведь это ведет к уступкам, в ущерб единству социалистического плана. Теоретически это так. Но ведь добраться до хозяйства иначе нельзя, как через местную национальную среду и, когда добираются слишком централистически, как с нами случалось, то получается басмачество, бандитизм и т. д. Поэтому, национальное сознание есть тоже хозяйственный фактор, который должен войти в социалистический план, и если этот фактор — живая историческая сила — требует сегодня уступок, то приходится централизм созидать, считаясь с национальным фактором в хозяйстве, ибо если слишком забежим вперед, то будем далеко отброшены назад.

При обсуждении первого пункта порядка дня, когда мы говорили о деле Султан-Галиева, я отстаивал ту мысль, что нам необходимо поставить известный столб на определенном участке партийной границы, столб, который говорит: «дальше следует обвал». И, когда некоторые товарищи совершенно справедливо выражали опасение, что подчеркивая это, не дадим ли мы известной опоры так называемым левым, из которых некоторые тут выражались в том смысле, что пора уже ЦК и ЦКК понять, пересмотреть свою линию и проч., — то во время предварительного обсуждения этого вопроса мы пришли к тому выводу, что столб сей поставить нужно, не боясь левых, не боясь того, что они постараются использовать все это, потому что укрепление границы справа есть укрепление тыла именно для нажима против так называемых левых. Сей столб мы в резолюции Султан-Галиева приняли. Тем не менее, один товарищ, именно Мануильский, говорил против меня, что нельзя, мол, переносить давление националистическое внутрь партии, что внутри партии нужно решать вопросы партийным путем и пр. Верно то верно, но не по адресу, ибо в этом и была моя поправка, которая уже принята. Я очень сожалею, что тов. Мануильский не внес тогда по этому поводу своей контр-поправки, раз у него иная позиция. У меня в поправке сказано следующее: «Если партийная организация должна считаться не только с национальными, но даже с националистическими настроениями, поскольку они захватывают широкие народные круги, то, с другой стороны, она не должна допускать, чтобы какая-либо часть ее растворялась в этих настроениях. Бороться за те или иные изменения национальной политики коммунист может не иначе, как через партийные организации и строго партийным путем». Это была та моя поправка, которую я защищал, которую т. Куйбышев и ЦКК приняли и одобрили, и которую вы, вероятно, одобрите тоже. Нельзя же, чтобы моим добром, да мне же челом, да еще с опозданием, да еще с нравоучением, что, мол, в нашу партию этого переносить нельзя. Это уже принято, принято, правда с некоторым опасением, что это могут ложно истолковать некоторые левые, от них же первый и единственный в своем роде т. Мануильский. Но, отстранив опасение, мы сказали, столб этот мы поставим здесь для того, чтобы если кто-нибудь пойдет ночью не твердыми ногами, то стукнулся бы в сей столб лбом и сказал бы: дальше идти опасно. Но еще более важно — произвести необходимые изменения в сознании наших левых друзей, которые, конечно, не все безнадежны. Мы, по крайней мере, этого совершенно не думаем. И в этой моей поправке, вполне укладывающейся в резолюцию, которую предлагает Политбюро, и на которой мы в Политбюро сошлись в результате имевших место на этом совещании прений, в этой поправке выражены все необходимые и важные уточнения и я ее решительно защищаю.[9] Во-первых, мы говорим здесь относительно того, что отсутствие промышленности и слабое развитие ее «по необходимости передвигает партийную работу в отсталых частях Союза в сторону медленной систематической терпеливой идейно-воспитательной работы, в отношении лучших элементов крестьянства, кустарей и пр.». Мы, марксисты знаем, что бытие определяет сознание. Некоторые понимают это, однако, слишком механически. Бытие определяет сознание, — да, — но это не значит, что каждый квадратный аршин бытия под нашими ногами определяет наше сознание. Когда Плеханов., или когда Владимир Ильич стал марксистом, то он стал им не на основе того квадратного аршина бытия, который был у него под ногами, а на основе всего хозяйственного и идейного опыта. Мы сейчас имеем возможность, опираясь на наш государственный аппарат, руководимый нашей партией, создавать школы, в которых преподаются для разных народностей переведенные с разных языков брошюры, книжки и проч., резюмирующие свой опыт человечества. Для воспитания молодых представителей подрастающего поколения бурят, башкир, киргизов и т. д., мы используем последнее слово мирового теоретического «сознания». Что же: это нарушает принцип, что бытие определяет сознание? Нисколько. Создавая новые учреждения, расширяя сферу нашего влияния на людей, которые родились в отсталых формах бытия, мы сознательно создаем для них — по крайней мере частично — новые формы бытия и помогаем их сознанию перепрыгивать через ряд промежуточных ступеней. Это есть громаднейший исторический фактор. Возьмем, для пояснения, пример с другого конца. Вспомните про миссионерство, иезуитизм — они врывались к дикарям и насаждали там свои школы, воспитывая молодых дикарей в искусственной среде, т. е. в обстановке, сознательно и преднамеренно построенной. Конечно, им приходилось при этом создавать среду в своем роде «противоестественную», — нам этого не нужно, потому что мы имеем дело не с дикарями, а с представителями хотя и отсталых народностей, но таких, которые тяготеют к культуре, которую через нас получают, не религиозно-эксплоататорской, а освободительной культуре. Использовать эту возможность планомерного идейно-воспитательного воздействия, в возможно широких размерах — это колоссальнейшая задача. Ибо, товарищи, таким путем мы сможем воспитать из нового поколения отсталых народностей молодых марксистов, сотни и сотни их прежде, чем поднимем у них промышленность. Потому что в условиях тяжко разрушенного хозяйства в центре, при возможности будущих блокад — которые не исключены — поднимать промышленность, а особенно создавать ее вновь, это очень трудное дело, и подниматься промышленность будет медленным, может быть даже черепашьим шагом: далеко не все факторы зависят от нас. Через пять лет, по данным нашего ориентировочного плана, мы будем иметь на душу в два-три раза меньше железа, чем имели до войны. И это в том случае, если наш ориентировочный план будет выполнен. Вот каковы пока-что условия и перспективы работы в области поднятия промышленности в целом, тем более в отсталых областях. Стало быть вопрос о самостоятельной идейно-воспитательной работе, не дожидаясь «расслоения», — вопрос колоссальной важности. Он сводится прежде всего к вопросу о молодежи. Конечно, если взять киргиза или башкира зрелого возраста, то его перевоспитать трудно. Но если начать работу через школы, через союзы молодежи, — это открывает полную возможность создать кадры коммунистической молодежи в среде отсталых народов. Отсюда видна огромная важность работы здесь Комсомола и необходимость выработки приноровленных к обстановке приемов и методов работы.

Второй пункт поправки: надо помнить, сказано тут, что в отличие от передовых стран, в отсталых странах только наша партийная организация дает возможность низовым элементам постепенно подняться и сознательно оформиться, своевременно включив их в свои ряды. В Европе рабочий в течение ряда лет участвует в собраниях, участвует в стачках и выборах и тем самым он постепенно повышается в культурно-политическом смысле, получает разностороннюю подготовку и лишь затем становится коммунистом; у него уже есть большой предварительный опыт, и коммунизм является только, как увенчание этого опыта. А в Башкирии, Киргизии и пр. совсем не то, там политической жизни почти нет и коммунизм есть там первое слово пробуждения личности; ее, даже незрелую, сырую, если она тяготеет к нам и если она связана со своей массой, можно принять и дать возможность путем внимательного братского отношения к ней развиваться и созревать уже внутри нашей партии. Тут разные условия и разные критерии. Когда шведский вождь Хеглунд, вождь нашей партии говорит, что религия есть частное дело и что она вполне совместима с коммунизмом, то нужно с ним, с т. Хеглундом, серьезно бороться, ибо попытка примирения коммунизма с религией есть удар по пролетарской революции. Совсем другой смысл имеет тот факт — не теория, а факт, — что в туркестанской, скажем, парторганизации — 15% верующих членов. Что этот факт означает? Что мы революционно захватили известные туземные трудовые элементы, еще сырые, еще не порвавшие со многими старыми корнями. Ведь голова человеческая развивается в разных частях своих неодновременно — человек стал уже революционером, но есть области сознания, которые остаются целиком консервативными, в то время, как другие области двигаются вперед. Вот почему требуется упорное и терпеливое медленное воспитательное воздействие, в рамках партии, на выходцев из состава отсталых народностей, а отнюдь не исключение их по первому подвернувшемуся поводу.

Последний пункт поправки. «Товарищи из центра, участвующие в партийной работе среди более отсталых народностей, должны строго выдерживать тон содействия и помощи национальным передовым элементам в их коммунистической и советской работе, ни в каком случае не допуская ни в действиях, ни в речах ничего, что походило бы на присвоение себе права вязать и решать, допускать или отметать, вообще распоряжаться, формально опираясь на авторитет центра». Эта мысль совершенно понятная, она является развитием короткого ответа Вл. Ильича на письмо Саид-Галиева: более опытные великорусские товарищи — «не педагоги, а помощники». Это для многих товарищей должно означать радикальную перемену в самом подходе к этому делу.

Товарищи, я очень жалею, что я должен от этих высоко принципиальных и важных вопросов обратиться к недостаточно принципиальной и нимало не высокой речи тов. Мануильского. Но я должен это сделать. Я должен это сделать тем более отчетливо, что он обвинил меня даже в искажении его речи. Для того, чтобы полемизировать с т. Мануильским по поводу тех пустяков, которые он развивал, мне нужна, видите ли, — согласно инсинуации Мануильского, — не прямая цель, т. е. не разоблачение пустяков, ошибок и уклонов в его речи, а какая-то посторонняя цель. Я не обратился к стенограмме, — обвиняет меня Мануильский, — нет, я стенограмму достал при любезном содействии секретариата нашей конференции и, как увидит т. Мануильский, достал ее отнюдь не для облегчения его положения. Он говорит: «Я утверждаю, что решения XII партийного съезда, которые мы все приветствуем, и которые мы сейчас на местах проводим, развязали у нас национальную стихию... Они развязали эту стихию в том смысле, что резолюция XII партийного съезда становится в известном смысле хартией коммунистов национальностей, угнетавшихся бывшей царской империей». Вот, в чем дело, как видите. Резолюция XII съезда для того и написана, чтобы быть в своем роде «хартией вольности» для угнетенных национальностей, а Мануильский как раз в этом видит опасность. Но послушаем далее: «Задача, которая стоит перед нами, заключается в том, чтобы решения XII партсъезда проводились, главным образом, нашей партией, в виде великорусской части ее (слышите?). Но если мы из решений XII партийного съезда сделаем своего рода «хартию вольностей» для наших национальностей, и если коммунисты угнетавшихся национальностей возьмут на себя в этом направлении инициативу, товарищи, мы будем способствовать только развязыванию этой национальной стихии».

Мануильский. Разве не ясно?

Троцкий. Это слишком ясно., это совершенно и слишком ясно, и я покажу сейчас, что т. Мануильский это ясное еще разъяснил именно в своем заявлении по личному поводу. Здесь я воспользуюсь сравнением текстов стенограммы, неисправленного и исправленного. Всякий имеет право и даже обязан в интересах читателя исправлять текст, я сам очень педантично отношусь к тексту и литературное исправление всегда произвожу, по мере сил, тщательно. Тов. Мануильский тоже этим занялся, но его поправки несколько вышли за пределы литературы, а приняли политический характер. Когда я сказал о крестьянской и местной стихии, т. Мануильский это отрицал. Но вот тут в его первой речи есть еще одно место: «Когда эта местная стихия начинает давить в этом смысле на такое высокое учреждение, как наше нынешнее совещание, если мы находим отголосок этих настроений здесь, то я высказываю некоторую тревогу».

Я сказал: в то время, когда наша задача в том и состоит, чтобы найти смычку с крестьянской стихией, а в отношении к крестьянской стихии иных национальностей, национальный вопрос есть первое звено смычки и начало премудрости, — нам говорят: крестьянская стихия (о, ужас!) давит на это совещание. Я сказал, что это подновленное обвинение в крестьянском уклоне находится в полном противоречии не только с постановлением по национальному вопросу, но и со всеми вообще решениями XII съезда. И я это повторяю. В своем заявлении по личному поводу т. Мануильский уже видоизменяет тему. Он говорит: «тот, кто не видит того обстоятельства, что сейчас в связи с постановлением XII партийного съезда не крестьянство (заметьте!), а мелкобуржуазная интеллигентская стихия поднимает голову и давит на нашу партию, кто не видит того обстоятельства, что там происходит, что там ведется агитация в этой мелкобуржуазной стихии и что нужно себя обезопасить борьбою против шовинизма, тот не видит тех последствий, которые вызовет применение резолюции нашего XII съезда партии».

Я прочел простой текст, каким он вышел из беспристрастных рук самого тов. Мануильского. Когда я подчеркнул взгляд т. Мануильского на крестьянскую стихию, он отступил и перенес свою оценку на интеллигентскую стихию. Это прежде всего безграмотно в марксистском смысле. Выражение интеллигентская «стихия» есть, говорю я, безграмотное выражение, ибо интеллигенция не имеет своей социальной стихии, а равняется по другим классовым «стихиям». Если по отношению к крестьянству слово стихия есть глубоко выразительное социальное определение, то по отношению к интеллигенции оно бессмысленно. Но я уже не касаюсь этого... Нельзя всего требовать от т. Мануильского. Послушаем, однако в каком виде исправленный текст вышел из его рук: «Но тот, кто не видит того обстоятельства — говорит Мануильский — что сейчас в связи с постановлением XII партийного съезда наша мелкобуржуазная интеллигентская стихия поднимает голову и давит на нашу партию, кто не видит, что нам, коммунистам-националам, нужно себя обезопасить борьбой против шовинизма, тот просто проявляет политическую близорукость». Откуда сие? Слова «Не крестьянство» т. Мануильский просто-напросто зачеркнул, а написал: «интеллигентская мелкобуржуазная стихия», откуда сие?.. «Кто не знает, видите ли, подобно Троцкому, что нужно бороться против национального шовинизма, тот просто проявляет «политическую близорукость»... Вот к чему после «поправок» — все свелось. И это после того, как мы с вами здесь, по моей инициативе, поставили столб у дела Султан-Галиева — против опасностей этого самого национального шовинизма. Нет, тут первоначально не было сказано: «тот проявляет близорукость», а было ясно сказано: «тот не видит тех последствий, которые вызывает применение резолюции нашего партийного съезда». Вот эти слова о печальных последствиях применения резолюции ХII партийного съезда, у т. Мануильского зачеркнуты и сверху невинно написано: «тот просто проявляет политическую близорукость». А немножко выше зачеркнуто «крестьянство», потому что, после моего замечания, неудобно оказывается ссылаться на крестьянскую стихию, которая ищет смычки, — а вместо этого поставлено «интеллигентская стихия». Да-с...

Эпизод, как видите, не очень ловкий, но свидетельствующий об угрызениях марксистской совести, показывающий, что т. Мануильский отступает на более правильные позиции. Я ему желаю счастливого пути и не сомневаюсь, что, отступая, он в определенный момент станет на правильную позицию, но опасаюсь, так как знаю его политические свойства, что он шагнет дальше, чем нужно, и окажется, по крайней мере, одной ногой по ту сторону постромки.

Голос. Надо назначить комиссию.

Троцкий. Мне комиссия не нужна, с меня достаточно стенограммы.

Я остановлюсь еще на вопросе относительно русификаторства и ассимиляторства военного ведомства. Так как зто не первые намеки и так как они представляют собою продукт, высосанный из пальца (в обсуждение того, в какой мере палец был чист, когда его сосали, я не вхожу), то я, товарищи, должен заявить, что не было ни одного вопроса о национальных частях, который военное ведомство не только разрешило бы, но ставило бы на обсуждение, не переслав, предварительно, в сыром виде соответствующие материалы и документы в комиссариат по делам национальностей. Повторяю: мы не приступали никогда в Реввоенсовете Республики, согласно пятилетней традиции, к разрешению ни одного военно-национального вопроса, не переслав документы в комиссариат по делам национальностей, и не получив предварительно справки, совета или указания. Я не помню ни одного случая, когда мы с Наркомнацем разошлись бы по военно-национальному вопросу, и я сейчас, задним числом, не буду обвинять ни военный комиссариат, ни комиссариат по делам национальностей в недостаточности военно-национальных формирований. Товарищи знают, что нам часто приходилось говорить себе самим, что мы не можем создавать сейчас украинские национальные части из-за бандитизма, из-за недостаточной устойчивости в первые годы самой коммунистической организации Украины. И сейчас надо конкретно обсудить каждый данный вопрос, в каждом отдельном случае, можно ли строить национальные части в Фергане, в Бухаре и т. д., есть ли для этого необходимые условия и элементы. Это вопросы для тщательного конкретного разрешения в каждом отдельном случае. Конечно, отдельные республики будут в том или другом случае добиваться большего, а военный аппарат, исходя из бюджетного положения армии, из общих соображений об обороне государства, будет, может быть, стремиться в том или другом случае урезать эти программы, но тем или иным путем мы, конечно, найдем разумный компромисс. В этом смысле из моих разговоров^ дагестанцами, с товарищами из Туркреспублики я вижу, что здесь есть вполне общее понимание и общая почва для дальнейшей работы, на основе тех начал, которые изложены в резолюции Политбюро, прочтенной т. Сталиным. Нам необходимо начать прежде всего с создания национального комсостава, воспитания его и т. д. — и мы начнем. Попытка изобразить дело так, что в прошлом у Реввоенсовета было руссификаторство, — есть попытка с негодными средствами: в прошлом было стремление обеспечить национальностям военной рукой самую возможность существования и развития. Я знаю прекрасно — и писал и говорил об этом десятки раз, что нам приходилось не раз в борьбе жесточайшим образом попирать и чувства и настроения местного населения солдатским, красноармейским сапогом. В тот момент мы ставили и не могли не ставить выше всего непосредственный военный успех, — но именно достижение этого военного успеха создало возможность поставить национальную проблему во всей се конкретности и отнестись ко всем ее сторонам со всей доброжелательностью — притом условии, разумеется, если будет обеспечена правильная принципиальная позиция, а правильная позиция — это решения XII партийного съезда.

Микоян. Наши вожди черезчур обижаются, когда их кто-нибудь осаживает; мы жалеем их нервы, но скрывать свои мнения мы не можем. Правда тов. Мануильский в очень резкой форме сделал личный выпад против тов. Троцкого. Это верно. Но что влияние тов. Троцкого мало отразилось в национальном вопросе, это правильно. Отбрасывая здесь личную постановку вопроса, можно сказать, что в национальном вопросе создалось нечто в роде парижской моды, создалась некоторая мода на национальный вопрос. Это есть. Но я боюсь, что это, может быть, выхолащивает содержание национального вопроса и оставляет только национальную фразеологию.

Здесь выступал тов. Зиновьев. Я считаю, что и его благотворное влияние на национальный вопрос мало чувствовалось в прежнее время. Пусть они не обижаются, я их обоих очень уважаю. Но здесь напирают на то, что у нас новая политика, новые задачи. Какая новая политика? Неужели тот, кто вчитывался в решения X съезда, видит их отличие от решений XII съезда? Никаких.

Голос. Почему их не проводили в жизнь?

Микоян. Это происходило, может быть, потому, что в то время были заняты вопросом о профсоюзах и о производстве, и на Х-м съезде мало высказывались по национальному вопросу.

Голос. А сейчас поэтому повторяют.

Микоян. Повторять очень хорошая вещь для тех, которые в первый раз это слышат. Но я считаю, что здесь новой политики и новых задач нет. Нужно старые задачи осуществить в новой обстановке, обстановке НЭП’а.

Здесь я должен сказать, что чересчур вошло в моду считать национализм первоисточником всех зол. Раньше к нему подход был с классовой, пролетарской токи зрения, а сейчас об этом молчат. Здесь тов. Махарадзе приводил в пример приказ о гробе. Нельзя мол каждому гроб давать, нужно экономить на этом деле, — но разве здесь можно усматривать великодержавность? Это просто глупость, которая может везде случаться.

Махарадзе. Это не глупость. Это сделал начальник железнодорожных дорог.

Микоян. Глупость. Я считаю, что нельзя использовать слово национализм как какое-то пугало, это худшее обвинение, чем меньшевизм. Некоторые товарищи, по моему, чересчур неправильно поступают, объясняя причины не-русского национализма наличием национализма великорусского. Выходит так, что причина всех причин — великорусский национализм. Но товарищи забывают, что кроме великорусского национализма есть и другая причина — это наличие буржуазии и крестьянства. Некоторые товарищи здесь говорят о том, что есть прирожденный национализм, что если бы не было великорусского шовинизма, если бы Туркестан не был подчинен России, то там не было бы наступления национализма. Это зависит от исторического положения нации. Нация остается, меняя свои формы.

Троцкий. Как вещь в себе?

Микоян. Нет не как вещь в себе, а как вещь, вышедшая из класса буржуазии, из капитала. Незачем втирать очки, — великорусский шовинизм будет, пока будет крестьянство. И если приходится делать уступки, но также надо говорить и об опасности, потому что она существует. Тов. Троцкий на XII съезде, делая доклад о промышленности, говорил о тысячах опасностей, которые представляет НЭП. У нас публика взрослая, которая кое-что в марксизме понимает.

Троцкий. Столб то мы ставим вместе с вами.

Микоян. Столб для коммунистов, чтобы дальше известной грани не переходить.

Троцкий. Предложите поправки к резолюции.

Микоян. Я произношу речь по докладу, а не поправки делаю. Мы должны сказать, что одна из этих опасностей — та, что поскольку НЭП, мелкая буржуазия возрождается в наших условиях, есть тенденция, которая не преодолена: это превратить РКП в австрийскую социал-демократию, партию мелкобуржуазную.

Голос. Не пугайте.

Микоян. Когда здесь тов. Махарадзе говорит о процентном отношении грузин к начальникам станций, нужно это иметь в виду и помнить об этой тенденции превратиться в австрийскую социал-демократию. Надо знать, когда поставить точку. Нужно поставить какие-нибудь границы, дальше которых идти нельзя. Национальный вопрос тоже имеет своей причиной классовую борьбу. Это нужно сказать, об этом нельзя забывать и нечего втирать очки националам. Эта публика достаточно марксистки образованная, чтобы это понять, и она должна понять.

Дальше я должен перейти к конкретным мерам, которые считаю нужным отметить. Что в исполкомах имеется большинство беспартийных, как об этом говорили, — это верно. У нас есть Адыгейская область, где ⅔ членов исполкомов беспартийные, в Чечне также ¾ беспартийные. Мы должны были допустить шариатские суды, мы допустили введение мулл в советский суд, ибо мы должны приспособляться к условиям жизни народа. Если власть чересчур передовая, а народ чересчур отсталый, — это самое худшее.

По вопросу об издательстве необходимо сказать, что нужно выделить фонд на дело создания письменности у многих народов. В этом направлении нужно лести дополнение к тезисам, предложенным тов. Сталиным. Необходимо также включить ряд школ первой и второй ступени в республиканский бюджет, чтобы они находились на содержании всего Союза. И этим на деле доказать, что помощь всероссийского пролетариата отсталому крестьянству окраин оказывается. А между тем у нас нет ни одной такой школы, и как же Советская власть при таких условиях будет существовать, если места не будут получать сверху помощи? За эти годы Советская республика сделала огромные шаги вперед, но все-таки мы еще далеко позади по сравнению с другими странами. Правда, мы идем впереди по сравнению с царизмом, но если мы эти меры примем, то эти шаги будут еще быстрее и через несколько лет мы сможем сказать, что национальный вопрос у нас разрешен более или менее благополучно.

Фирдевс. Товарищи, из тех предложений, которые здесь были сделаны выступившими товарищами, я считаю предложение тов. Зиновьева основным, — это в советском порядке организационно и юридически оформить проведение национальной политики в общероссийском масштабе. В этом отношении тов. Зиновьев предвосхитил то, что я хотел предложить. Это предложение у меня было зафиксировано в таком виде: «Вопрос оформления и натурализации Советской власти на окраинах в юридическом и финансовом отношениях». Я под этой формулировкой подразумеваю следующее. Недостаточно устанавливать на партийных съездах те или иные основы для проведения национальной политики. Таких постановлений делалось множество, но в советском порядке мы не успели закрепить их декретами и если успели, то недостаточно. Необходимо основное положение национальной политики, подобно тому, как это было сделано при провозглашении новой экономической политики, выразить в определенном юридическом документе, в декрете, который бы определял основные начала национальной политики. Это не давало бы возможности отдельным товарищам смотреть на дело Советской власти в области национальной политики, как на рекламу перед международным капиталом. Причем в этом вопросе есть две стороны: одна сторона, так сказать, юридических документов, а другая сторона — организационного оформления. Тов. Зиновьев предлагал сделать это в виде комиссии при ЦК. Не знаю, насколько будет целесообразно делать это при ЦК. В Крыму такая комиссия существовала при ЦИК’е. Она была междуведомственной комиссией и ставила своей задачей выделить некоторые средства из бюджета всех наркоматов на проведение национальной политики. Средства на проведение возможно изыскивать за счет смет наркоматов путем выделения основного фонда из бюджетных смет. Насколько это окажется действительным и возможным — это другой вопрос. Но это основное, что нужно обсудить.

Я еще хочу указать на следующие моменты, которые были затронуты, но не закончены. Первый вопрос — это о земельном кодексе. У нас земельный кодекс имеет один небольшой недостаток, исправить который была сделана попытка, которую еще не удалось оформить. Это — положение городов, которые по земельному кодексу являются доминирующими. Так, например, на практике в Крыму, проводя землеустройство мы наталкивались на определенную тенденцию городов превратиться в своего рода города-помещиков. Они захватили территорию, имея в виду эту землю сдать крестьянам в аренду и превратить землю в объект простой налоговой политики для пополнения местного бюджета.

Я еще хочу сказать несколько слов относительно одного места выступления тов. Зиновьева, с которым в известной степени я совершенно солидаризуюсь. Это вопрос, который я подчеркнул в отношении левизны. Он говорил, также как я в первом своем выступлении, что эта левизна в известной степени есть ни больше, ни меньше, как отсутствие перспектив проведения национального вопроса. Она представляет из себя ни больше ни меньше, как именно нигилизм, отрицание тех или иных форм в каждый отдельный момент. Я еще обращаю внимание на этот пункт в другом месте тех предложений, которые здесь были внесены, это — в области культурно просветительных мероприятий. И если здесь не будет проявлена ясность принципиальной линии, у нас опять будет такое же самое явление, какое до сих пор было: постановления съезда оставались как бы декларативными. А такими моментами я считаю следующие: мы должны перво на-перво решить, по какой линии в области культурного развития эти мелкие национальности идут: по линии ли постепенной ассимиляции мелких областей более крупными или по линии создания советской национальной культуры в этих странах. Конечно, все то, что до сих пор делалось и на что указывается в постановлении XII партсъезда, нам открыто говорит, что мы идем по линии создания именно национальной советской культуры в этих странах, а не путем механического их вовлечения в советское строительство. Если мы это подчеркнем, у нас не будет на местах тех возражений, какие часто при работе встречались. Например, очень многие товарищи, когда я заведовал Наркомпросом, в том числе мой заместитель, сомневались в целесообразности отдельных татарских детских домов и т. д., потому что они видели в этом проявление националистического уклона и даже доходило до таких курьезов, когда в Ялтинском уезде, сплошь татарском, вывозились дети из Ялты по уездам для того, чтобы учреждения не были чистого типа татарского, а были бы обязательно смешанного типа. Я думаю, если мы решим вопрос в том смысле, что развитие национальных меньшинств идет по линии создания советской национальной культуры, а не по линии ассимиляции крупными мелких, этим самым вопрос отпадает. Конечно, вопрос об ассимиляции не может быть отвергнут, но большой вопрос, — какая форма ассимиляции. Напр., для меня является непонятным, почему это бухарцы, хиванцы и т. д. представляют три государства, тогда как состав национальностей всех этих трех республик совершенно одинаков и тут нет никакой опасности во взаимной ассимиляции. Наоборот, тут это как раз желательное явление. Я говорю, что ассимиляция в один момент является прогрессивной, а в другой момент — не прогрессивной, но, в общем и целом, мы должны подчеркнуть, что мы идем по линии нац. и культурного развития в области просвещения и т. д., и тогда не будет места отрицанию этой формы на местах.

Я хочу остановиться еще на одном вопросе. Вопрос этот серьезный и в течении пяти или десятиминутной речи его нельзя решить — это вопрос о создании «живой мечети». На меня все эти религиозные мероприятия производят такое впечатление, что мы собираемся воскресить мертвеца. Если еще здесь, в России, при старой обстановке имелась выкованная веками стройная церковная организация, то такой организации у мусульман не было, и я не знаю для чего мы хотим восстановить «живую мечеть» в нашей обстановке, когда в этом нет необходимости. Это мероприятие по восстановлению «живой мечети» мне напоминает стремление воскресить мертвеца из гроба.

Теперь относительно изучения местного языка ответственными работниками. Я думаю, что в отношении восточных республик это совершенно невыполнимое требование. Если различие между русским языком и украинским не так резко и украинский русским легко усвоить, то ставить требование русским работникам изучить какое-нибудь местное наречие в Чечне, Кабарде и т. д., язык которых находится в первобытном почти состоянии, считаю нецелесообразным, и это представляет, по-моему, новую форму угнетения, направленную не на нац. меньшинства, а на нац. большинства. Никаких практических результатов эта мера не даст и давление должно быть не в форме механического изучения языка, а так, чтобы работники, работающие на окраинах, проводили линию ЦК партии. Но тогда, конечно, вопрос только в политическом направлении, а не в том, чтобы каждый русский знал все языки народов, населяющих территорию России.

Гринько. Тут, на этом совещании, Украине несколько не совсем удобно выступать, ибо нам письменность изобретать не нужно, медицину от религии отделять не приходится, но все-таки целый ряд вопросов должен быть здесь подчеркнут со всей определенностью и даже с помощью некоторых цифр, хотя тов. Микоян и заподозривает приводящих цифровые справки о национальном составе в австрийском уклоне.

Я хочу сказать, что на Украине, хотя вопрос с проведением украинизации стоит чрезвычайно сложно, все же у меня такое впечатление, что мы отстаем, что на Украине мы не держим настоящего темпа развития в этом отношении.

Государственный аппарат наш сверху до низу работает на русском языке, за очень небольшими исключениями в периферийном аппарате НКПроса и некоторых других. Наша кооперация на добрых 60 — 70% работает по-русски. Украинская пресса еще не вышла из состояния кризиса, мы не достигли еще перелома в сторону систематического роста его. У меня есть несколько цифр: в 1920 г. украинских газет было 125, в 1921 г. — 123, в 1922 г. — 53; движение же русских газет таково: в 1920 г. — 149, в 1921 г. — 182, в 1922 г. — 168. Если даже учесть, что здесь влияли совокупные условия НЭП’а, перехода на самоокупаемость, а также и то, что русские газеты были более обеспечены кругом платящих читателей, нежели украинские, то все-таки сокращение не пропорционально и оно показывает, что здесь твердой сознательной воли, которая вмещалась бы в этот процесс в целях развития украинской прессы, не было или было очень недостаточно.

И корень всех этих явлений, которых можно было бы провести очень много, заключается там, где вообще лежит корень всех причин — в нашей партии. Если мы возьмем движение национального состава нашей партии, то увидим, что мы не выравниваемся в сторону увеличения в ней украинских элементов. Если взять последний учет партии, то картина получается такая: по национальному происхождению 23% украинцев, 13% евреев и 57% великороссов. Повторяю, по происхождению, но это не значит, что каждый из 23% украинцев уже теперь знает украинский язык. Если взять выходы и исключения из партии за последнее время, то картина следующая: исключено из партии 27% украинцев, 52% великороссов, 14% евреев; добровольно вышли: 30% украинцев, 47% великороссов, 15% евреев; вступило в партию: украинцев 22%, великороссов 44%, евреев 24%. Вот какое состояние, — не увеличивается, а уменьшается число украинцев в партии. Я не знаю, что здесь такое, врожденная ли неспособность украинцев держаться в коммунистической партии, — здесь много говорилось о врожденных склонностях, — или что-нибудь другое, но несомненно, что мы имеем здесь цифры, которые должны заставить нас задуматься и принять ряд систематических мер для того, чтобы процент украинцев в партии закрепить и создать должные условия для систематического его повышения. В этой же связи должно быть приведено две-три цифры о состоянии коллегий наркоматов. Здесь 12% украинцев, 47% великороссов, 26% евреев, а остальных работников вообще — украинцев 14%, великороссов 37%, евреев 40%. Наконец, коммунистическое студенчество во всех высших учебных заведениях, в том числе и в Коммунистическом университете имени Артема в Харькове в национальном отношении представляется в следующем виде: украинцев 23%, великороссов 30% и евреев 41%.

Если учесть все данные по всей по всей линии, то, несомненно, мы внутри нашей партии не имеем еще достаточно твердо завоеванных предпосылок для того, чтобы и работу государственного аппарата, и работу кооперации, и работу профсоюзов (скажу в скобках, что в отношении профессиональных работников в нашей партийной статистике национальный учет вовсе отсутствует) выровнять по линии решений XII съезда по национальному вопросу.

Мы не сможем по всем этим вопросам правильно выровнять линию, если мы не выровняем ее внутри самой партии. (Голоса. Верно.). Дальше надо отметить следующий вопрос. Мы имеем кадры украинских партийных работников, по преимуществу молодых, без большого партийного стажа. При формировании наших губернских и уездных комитетов, мы на Украине очень строго придерживаемся устава нашей партии и тем самым с неизбежностью ставим украинских товарищей в неучастии в руководящих партийных органах. Вероятно, в порядке дальнейших мероприятий придется с большим, конечно, расчетом и осторожностью, ввести некоторые поправки и льготы при формулировании уездных и губ. комитетов партии. Если взять то, что здесь называется неиспользованным резервом, то, по-моему, можно было бы назвать добрый десяток товарищей, которых следовало бы выдвинуть в губкомы, где они могли бы с толком работать над установлением, так сказать, смычки с украинской стихией и расти в процессе общей политической работы губкомов.

Я хотел бы еще сказать пару слов об обязанности национальных коммунистов бороться с местным национализмом. Если речь идет о том, что национальные коммунисты обязаны в своей политической работе во время чувствовать и создавать отпор султан-галиевским тенденциям, то это абсолютно бесспорно, и на этот счет едва ли нужно так допрашивать, как это делает тов. Мануильский... Но если мы будем очень много подчеркивать именно этот момент, если будем опасаться, что постановления XII съезда могут стать хартией вольностей для националов, то по отношению к Украине это совершенно не правильно. Вся обстановка партии такова, что о вольностях националов не может быть речи, и нам нужно еще будет создать такое положение, чтобы широкие ряды националов в партии вовлечь в политическую работу и активность, потому что до сих пор еще мы имеем очень сложное и сильное давление великорусских тенденций и уклонов. И если мы подчеркиваем и выпячиваем боязнь, чтобы решения XII съезда не стали хартией вольностей для националов, то неправильно формулируем задачу дня, по крайней мере, на Украине. Старое партийное ядро должно ближе к себе взять национальных коммунистов, втянуть в политическую работу, а не держать их в несколько изолированной, чисто советской работе, — и только на этом националы будут политически и партийно крепнуть и становиться более устойчивыми против соблазнов националистических уклонов.

Позвольте только два слова сказать о тех вопросах, которые у нас связывались с конституционными и государственными отношениями и т. д. Тов. Скрыпник говорил, что я должен был говорить о конфликтах между Украиной и Москвой, о вмешательствах центральной власти в нашу компетенцию. У меня есть довольно большой список этих выступлений и прегрешений центральной власти, но, к сожалению, у меня нет времени их перечислять, придется передать материалы в ЦК. Но я должен сказать, опыт последних лет убеждает в том, что вмешательство ВЦИК в работу и компетенцию ЦИК Украины, помимо неконституционности их, не могут быть формулированы, как диктуемые практической нецелесообразностью. До середины 1922 года издавались отдельные распоряжения по конкретным вопросам, дальше явочным порядком образовалась формула: «распространяется на все союзные республики». Когда был создан Союз Республик, эта кристаллизованная форма еще более укрепилась и трансформировалась: «распространяется на весь Союз». Мы имеем, например, на Украине независимый Наркомзем, свою лесосечную комиссию, имеем свой план использования дровяного топлива, который был тщательно разработан. Вдруг приказ ВЦИК о подчинении всего этого лесосечной комиссии РСФСР, она начинает давать наряды, ломает наш топливный план и т. д. Это один из многочисленных примеров, — нет времени их перечислять. Если мы на опыте трех лет подходим к необходимости оформить наши конституционные взаимоотношения, то не из любви к конституционной четкости, а из-за необходимости обеспечить развитие хозяйственной инициативы, которой такая большая республика, как Украинская, должна обладать полностью и реально. Мы будем настаивать на конституционном закреплении наших хозяйственных и конституционных прав.

В связи с этим находятся наши требования о том, чтобы ряд комиссариатов перешел из слитных в объединенные, о том, чтобы бюджетное право не было так ограничено, как сказано здесь в предложениях Политбюро. Украина должна распоряжаться не только перемещением кредитов из параграфа в параграф, но мы будем настаивать, чтобы нам было предоставлено право самостоятельных источников и доходов для образования хозяйственных фондов. На этом мы будем настаивать со всей силой, ибо это абсолютно необходимо. Нельзя допустить, чтобы повторялись такие случаи, как вопрос с сельскохозяйственным банком. Три месяца мы стоим буквально на мертвой точке в вопросе о развитии сельскохозяйственного кредита только потому, что тов. Сокольников уперся и не желает, чтобы на Украине существовал сельскохозяйственный банк. Мы потеряли пол-лета в смысле подготовки в важнейшем и неотложном деле только потому, что сельскохозяйственный банк для Украины — это такая вольность, которой не может вместить в своем сознании Наркомфин РСФСР. Без конституционно оформленных и закрепленных широких хозяйственных прав, мы не можем сдвинуться с места в хозяйственном развитии и государственном строительстве.

Председатель. Ко мне поступил ряд просьб о том, чтобы дать слово. Оглашаю список записавшихся (читает). Имеются предложения прекратить прения. Голосую: кто за полное прекращение прений? Большинство. Прения прекращены. Заключительное слово имеет тов. Сталин.

Сталин. Прежде всего я хотел сказать несколько слов о докладах товарищей и вообще о характере совещания с точки зрения представленных докладов. Хотя это совещание четвертое со времени существования Советской власти, тем не менее это единственное полное из всех бывших совещаний с более или менее полными и обоснованными докладами от республик и областей. Из докладов видно, что кадры коммунистов в областях и республиках подросли, учатся самостоятельно работать. Я полагаю, что тот богатый материал, который товарищи здесь развернули, тот опыт работы в областях и республиках, который здесь раскрыли товарищи, обязательно должен стать достоянием всей нашей партии в виде протоколов этого совещания. Люди подросли и идут вперед, они учатся управлять — таков первый вывод, первое впечатление от докладов.

Если перейти к содержанию докладов, то представленные материалы можно было бы разбить на две группы: на доклады от республик социалистических и доклады от республик народных, не социалистических (Бухара, Хорезм).

Перейдем к рассмотрению первой группы докладов. Из докладов видно, что наиболее развитой и передовой республикой в смысле приближения партийного и, особенно, государственного аппарата к языку и быту народа следует считать Грузию. За Грузией идет Армения. За ними остальные республики и области. Таков неоспоримый вывод, первый и неоспоримый вывод от докладов. Объясняется это явление большей культурностью Грузии и Армении. В Грузии процент грамотных довольно высокий, он доходит до 80, а в Армении не менее 40%. В этом секрет того, что эти две страны оказались впереди других республик. Из этого следует, что чем грамотнее и культурнее страна, республика, область, тем ближе к народу, к его языку, к его быту партийный и советский аппарат. Все это при прочих равных условиях, конечно. Это ясно и ничего нового в этом выводе нет, и именно потому, что здесь нет ничего нового, этот вывод часто забывается и нередко отсталость культурную, а значит и отсталость государственную — стараются отнести за счет «ошибок» в политике партии, за счет конфликтов и т. д., в то время, как основа всего в том, что не хватает грамотности, нет культурности. Ты хочешь сделать передовой свою страну в смысле поднятия ее государственности, — подымай грамотность населения, подымай культуру своей страны.

Если с этой стороны подойти к делу и оценить положение в отдельных республиках с точки зрения данных докладов, то нужно признать, что положение в Туркестане, нынешнее состояние там является наиболее неблагополучным, наиболее тревожным. Отсталость культурная, убийственно минимальный процент грамотности, оторванность госаппарата от языка и быта народов Туркестана, убийственно медленный темп развития — такова картина. Между тем ясно, что из всех советских республик — Туркестан представляет наиболее важную республику с точки зрения революционизирования Востока не только потому, что Туркестан представляет комбинацию наиболее связанных с Востоком национальностей, но и потому, что по своему географическому положению он врезывается в самое сердце того Востока, который наиболее эксплоатируется, и который накопил у себя наибольше пороху для борьбы с империализмом. Вот почему нынешний Туркестан является самым слабым пунктом, Ахиллесовой пятой Советской власти. Задача состоит в том, чтобы превратить Туркестан в образцовую республику, в передовой пост революционизирования Востока. Именно поэтому необходимо все свое внимание сосредоточить на Туркестане в смысле поднятия культурного уровня масс, национализации госаппарата и проч. Эту задачу мы должны провести во что бы то ни стало, не щадя сил, не останавливаясь перед жертвами.

Вторым слабым пунктом Советской власти нужно считать Украину. Положение дел в смысле культуры, грамотности и т. д. здесь такое же, или почти такое же, как в Туркестане. Госаппарат также мало близок к языку и быту народа, как в Туркестане. Между тем, Украина имеет такое же, или почти такое же, значение для народов Запада, как Туркестан для народов Востока. Положение на Украине осложняется еще некоторыми особенностями промышленного развития страны. Дело в том, что основные отрасли промышленности, угольная и металлургическая, появились на Украине не снизу, не в порядке естественного развития народного хозяйства, а сверху в порядке внесения, искусственного насаждения извне. Ввиду этого состав пролетариата этих отраслей является не местным, не украинским по языку. А это обстоятельство ведет к тому, что культурное воздействие города на деревню и смычка пролетариата с крестьянством значительно затрудняются ввиду этих различий в национальном составе пролетариата и крестьянства. Все эти обязательства должны быть учтены при работе по превращению Украины в образцовую республику. А превратить ее в образцовую, в виду ее громадного значения для народов Запада — обязательно следует. Вот почему после Туркестана внимание партии должно быть сосредоточено на усилении работы на Украине.

Перехожу к докладам о Хорезме и Бухаре. О Хорезме не буду говорить, в виду отсутствия представителя Хорезма: неудобно на основании лишь материалов, имеющихся в распоряжении ЦК, критиковать работу Хорезмской коммунистической партии и правительства Хорезма. То, что сказал здесь т. Бройдо о Хорезме, это касается прошлого. К нынешнему положению Хорезма это имеет мало отношения. Насчет партии он говорил, что в ней 50% купцов и проч. Может быть это и было в прошлом, но в настоящее время там идет чистка, ни одного «единого партбилета» еще не выдано Хорезму, партии, собственно, там нет, о партии можно будет говорить после чистки. Говорят, что там числится несколько тысяч членов партии. Я думаю что после чистки партии там останется не более сотен членов партии. Точно также дело обстояло в Бухаре в прошлом году, когда там числилось 16 тысяч членов партии, причем после чистки осталось не более одной тысячи.

Перехожу к докладу о Бухаре. Говоря о Бухаре, я должен сказать предварительно два слова об общем тоне и общем характере представленных докладов. Я считаю, что доклады о республиках и областях были в общем правдивы, они в общем не расходились с действительностью. Только один доклад разошелся коренным образом с действительностью — это доклад о Бухаре. Это даже не доклад, а сплошная дипломатия, ибо все, что есть отрицательного в Бухаре, затушевано, замазано, все же, поверхностно блещущее и бросающееся в глаза, выдвинуто на первый план, на показ. Вывод — в Бухаре все благополучно. Я думаю, что мы приехали на это совещание не для того, чтобы дипломатничать друг с другом, строить глазки друг другу, а за спиной друг друга водить за нос, но для того, чтобы сказать всю правду, по-коммунистически выявить все язвы, вскрыть их и выработать пути и средства улучшения. Только при этом условии мы можем двинуться вперед. С этой точки зрения доклад о Бухаре отличается от всех других докладов своей неправдивостью. Я не случайно здесь задал вопрос докладчику о составе Совета Назиров в Бухаре. Совет Назиров — это Совет Народных Комиссаров. Есть ли там декхане, т. е. крестьяне? — Докладчик не ответил. Но у меня есть сведения об этом, и вот, оказывается, что в составе Бухарского правительства нет ни одного крестьянина. Из 9 или 11 членов правительства есть сын богатого купца, торговец, интеллигент, мулла, торговец, интеллигент, опять торговец, но нет ни одного декхана. А между тем Бухара представляет исключительно крестьянскую страну, как всем известно.

Этот вопрос имеет прямое отношение к вопросу о политике правительства Бухары. Какова политика этого правительства, во главе которого стоят коммунисты, считается ли оно с интересами крестьянства, своего крестьянства? Я хотел бы сослаться только на два маленьких факта, иллюстрирующих политику Бухарского правительства, во главе которого стоят коммунисты. Из документа, подписанного ответственнейшими товарищами и старыми членами партии, видно, например, что за время своего существования государственный банк Бухары выдал кредитов частным купцам 75%, крестьянским кооперативам — 2%. В абсолютных цифрах это выражается так: 7 миллионов золотом купцам и 220 тысяч руб. золотом крестьянам.

Далее: в Бухаре не проведена конфискация земель. Но там была произведена конфискация эмирского скота... в пользу крестьян. И что же? По тому же документу оказывается, что конфисковано для крестьян около 200 голов скота, остальное продано, конечно, зажиточным гражданам.

И это правительство называется советским, народным! Едва ли нужно доказывать, что в обрисованной деятельности Бухарского правительства нет ничего ни народного, ни советского.

Докладчик очень радужно осветил вопрос об отношениях бухарского народа к РСФСР и к Союзу Республик, у него здесь все обстоит благополучно. Бухарская республика, оказывается, желает войти в Союз. Докладчик, видимо думает, что достаточно захотеть войти в союз Республик, чтобы распахнулись ворота. Нет, товарищи, дело обстоит не так просто. Надо еще спросить, пустят ли в Союз Республик? Чтобы иметь возможность войти в Союз, нужно предварительно заслужить в глазах народов Союза право на вступление в Союз, нужно завоевать себе это право. Я должен напомнить т. т. бухарцам, что Союз Республик не есть свалочное место.

Я хотел бы, наконец, заканчивая первую часть своего заключительного слова о докладах, коснуться одного характерного момента в этих докладах. Никто, ни один докладчик не ответил на вопрос, поставленный в порядке дня совещания, а именно: о наличии неиспользованных свободных резервов из местных работников. На этот вопрос никто не дал ответа, и никто не коснулся, кроме тов. Гринько, который не является, однако, докладчиком. А между тем этот вопрос имеет первостепенное значение. Есть ли в республиках или областях свободные, неиспользованные работники из местных людей, если есть — почему не использованы, а если нет таких резервов, а недостаток в работниках все же ощущается, какими национальными элементами заполняются не занятые места по партийной или советской линии, — все это вопросы в высшей степени важные для партии. Я знаю, что в республиках и областях имеется одна часть руководящих работников, главным образом, русских, которые иногда не дают ходу работникам из местных людей, тормозят их выдвижение на известные посты, затирают их. Такие случаи бывают и это составляет одну из причин недовольства в республиках и областях. Но самая то большая и основная причина недовольства в том, что свободного резерва из местных людей, годных для работы, оказывается страшно мало или, скорее всего нет вовсе. В этом все дело. Если местных работников не хватает, очевидно, необходимо поставить на работу не местных работников, людей других национальностей, ибо время не ждет, строить и управлять нужно, кадры же из местных людей растут медленно. Я думаю, что тут работники от областей и республик допустили некоторую хитрость, умолчав об этом обстоятельстве. Между тем ясно, что 0,9 недоразумений объясняется недостатком работников из местных людей. Вывод из этого один: поставить перед партией, как боевую задачу, ускоренное формирование кадров советских и партийных работников из местных людей.

От докладов перехожу к речам. Я должен отметить, товарищи, что никто, ни один оратор не критиковал принципиальную часть проекта платформы, предложенной Политбюро.

Голос. Недоступно критике.

Сталин. Я учитываю это, как согласие конференции, как полную солидарность конференции с теми положениями, которые изложены в принципиальной части платформы.

Голоса. Правильно.

Сталин. Добавление тов. Троцкого, о котором он говорил, или вставка (она касается принципиальной части) должно быть принято, ибо оно абсолютно ничего не меняет в характере принципиальной части резолюции, более того естественно из нее вытекает. Тем более, что по своему существу добавление тов. Троцкого представляет повторение известного пункта резолюции 10-го съезда по нац. вопросу, где говорится о недопустимости механического пересаживания питерских и московских образцов в области и республики. Тут есть, конечно, повторение, но я считаю, что повторить некоторые вещи не вредно. Ввиду этого я не думаю распространяться о принципиальной части резолюции. Речь тов. Скрыпника дает хотя некоторый повод умозаключить в том смысле, что он неправильно толкует эту принципиальную часть, стараясь перед лицом основной задачи — борьбы с великорусским шовинизмом, представляющим главную опасность, затенить другую опасность — опасность местного национализма, что глубоко ошибочно.

Вторая часть платформы Политбюро касается вопросов о характере Союза Республик и о некоторых поправках к конституции Союза Республик с точки зрения учреждения так наз. второй палаты. Я должен сказать, что здесь есть у Политбюро некоторые разногласия с товарищами-украинцами. То, что изложено в проекте платформы Политбюро, принято Политбюро единогласно. Но некоторые пункты оспариваются тов. Раковским. Это сказалось, между прочим, в комиссии пленума ЦК. Может быть, я не должен был бы говорить об этом, потому что не здесь этот вопрос решается.

Я уже докладывал об этой части платформы, сказал, что вопрос разрабатывается в комиссии пленума ЦК и в комиссии Президиума ЦИК’а Союза. Но раз этого вопроса коснулись, я обойти его не могу.

Неверно, что вопрос о конфедерации и федерации пустяковый вопрос. Разве это случайность, что т.т. украинцы, рассматривая известный проект конституции, принятой на съезде Союза Республик, вычеркнули фразу о том, что республики «объединяются в одно союзное государство?» Разве это случайность и разве они этого не сделали? Почему они вычеркнули эту фразу? Разве это случайность, что тов. украинцы в своем контр-проекте предложили НКВТ и НКИД не сливать, а перевести в разряд директивных? Где же тут единое государство, если у каждой республики остается свой НКИД и НКВТ? Чем это не конфедерация? Разве это случайность, что украинцы в своем контр-проекте власть Президиума ЦИК’а свели к нулю, разделив ее между президиумами двух палат? Все эти поправки тов. Раковского зафиксированы и разобраны комиссией пленума ЦК и отвергнуты. Так зачем же здесь еще повторять их? Я усматриваю в этой настойчивости некоторых товарищей украинцев желание добиться в смысле определения характера Союза чего-то среднего между конфедерацией и федерацией с перевесом в сторону конфедерации. А между тем ясно, что мы создаем не конфедерацию, а федерацию республик, одно союзное государство, объединяющее военные, иностранные, внешнеторговые и пр. дела, государство, наличие которого нисколько не умаляет суверенности отдельных республик.

Раковский. Вы говорите — объединяются, а не сливаются, так что когда мы переводим из слитных в объединенные, то получится тоже объединяющиеся.

Сталин. Если у нас имеются в составе Союза НКИД, НКВТ и пр. и одновременно имеются все эти наркоматы и в республиках, входящих в состав Союза, то выступление всего Союза, как единого государства, перед внешним миром очевидно не исчезает, ибо одно из двух: либо мы эти аппараты сливаем и перед лицом внешнего врага выступаем, как единый союз, либо мы этих аппаратов не сливаем, создаем не союзное государство, а конгломерат республик и тогда у каждой республики должен быть свой параллельный аппарат. Я думаю, что истина здесь на стороне тов. Мануильского, а не на стороне т. т. Раковского и Скрыпника.

От вопросов государственных перехожу к вопросам чисто конкретного, практического характера, связанных отчасти с практическим предложением Политбюро и отчасти с теми поправками, которые могут быть здесь внесены товарищами практиками. Я, как докладчик от Политбюро, никогда не говорил, что конкретные практические предложения Политбюро являются исчерпывающими, и не мог этого сказать, потому что невозможно предусмотреть все разнообразие, все особенности каждой отдельной республики. Наоборот, я с самого начала оговорился, что пропуски здесь могут быть и добавления неизбежны.

Одно из таких добавлений выдвигает тов. Скрыпник относительно профсоюзов. Добавление это приемлемо. Некоторые добавления тов. Микояна я также принимаю. Относительно фонда на издательство и печать в некоторых отсталых республиках и областях, действительно, необходима поправка. Этот вопрос упущен. Упущен также вопрос о школах в некоторых областях и даже республиках. Школы первой ступени не введены в государственный бюджет. Это действительно упущение и таких упущений может быть целая куча. Поэтому я предлагаю товарищам практикам, которые больше говорили о состоянии своих организаций и меньше старались дать что-либо конкретное, подумать об этом и соответствующие конкретные добавления, поправки и проч. представить для ЦК, который, собрав их воедино, внесет в соответствующие пункты и разошлет организациям.

Не могу я обойти молчанием одно из предложений тов. Гринько, которое гласит о том, что необходимо создать некоторые льготные условия, облегчающие поступление в партию и ее руководящие органы местных элементов менее культурных и может быть менее пролетарских национальностей. Предложение это правильное и его следует, по моему, совещанию принять.

Я кончаю свое заключительное слово следующим предложением: проект платформы Политбюро по нац. вопросу принять в основе, имея в виду поправку тов. Троцкого. Предложить ЦК имеющиеся и могущие поступить практического характера поправки классифицировать и оттенить в соответствующих пунктах платформы. Проект платформы, протокол, резолюцию, важнейшие документы, оставленные докладчиками, предложить ЦК в недельный срок отпечатать (главнейшие) и разослать организациям. Принять проект платформы без создания специальной комиссии.

Я не коснулся вопроса о создании комиссии по нац. вопросу при ЦК. Товарищи, я несколько сомневаюсь в создании такой организации, во-первых потому, что республики и области нам без сомнения крупных работников для этого дела не дадут. Я в этом уверен. Во-вторых, я думаю, что обкомы и национальные ЦК не согласятся передать частицу своих прав при распределении работников комиссии при ЦК. Сейчас мы, распределяя силы, запрашиваем обычно обкомы и национальные ЦК. При наличии комиссии центр тяжести переместится, естественно в комиссию. Аналогией между комиссией по нац. вопросу и и комиссиями по вопросам о кооперации или о работе среди крестьян нет. Комиссия по работе в деревне и по кооперации вырабатывают обычно общие указания. По нац. же вопросу нужны не общие указания, а намечение конкретных шагов по отдельным республикам и областям, чего общая комиссия не в силах сделать. Едва ли какая-нибудь комиссия может вырабатывать и принимать какие бы то ни было решения для украинской республики: два или три человека от Украины не могут заменить ЦК КПУ. Вот почему я думаю, что комиссия не даст ничего существенного. Тот шаг, который здесь предлагается — ввод в основные отделы ЦК националов, этот шаг, я думаю, пока вполне достаточен. Если через полгода успехов особенных не будет в смысле решения практических вопросов, тогда можно будет поставить вопрос о создании специальной комиссии.

Председатель. Прения по второму пункту порядка дня закончены, мы должны перейти к решениям. Решения у нас могут быть такие: во-первых, принять за основу оглашенное тов. Сталиным предложение Политбюро, с тем, чтобы Политбюро разработало конкретно, на основании заслушанных здесь докладов, замечаний и предложений, которые поступали в президиум и в секретариат конференции, окончательную формулировку и опубликовало бы ее; второе предложение, сделанное здесь, заключалось в том, чтобы все материалы, доклад и прения были бы опубликованы и разосланы всем нашим организациям. Вот два решения. И третье решение — о комиссии.

Богуцкий. Здесь были затронуты вопросы отдельных республик. В частности, был поставлен вопрос об укреплении Белоруссии. Это кардинальный вопрос, который разрешает наш национальный вопрос. И вот по этому поводу никаких предложений здесь не делалось.

Председатель. Ясное дело, что решения по вопросам отдельных республик не могут быть здесь приняты. Они по уставу нашей партии должны быть переданы ЦК. Поэтому и ваше предложение о Белоруссии вы должны передать в ЦК. Если каждая республика будет вносить целый ряд предложений, то у нас не хватит все их конкретизировать и принимать по ним решения, они должны идти в определенном существовавшем и который будет существовать порядке. Здесь мы можем принимать только общие решения, касающиеся всех республик, в данном случае предложения, выработанные Политбюро. Никаких отдельных предложений я голосовать не буду. Итак, голосую первое: принять за основу предложения Политбюро. Прошу поднять руки. Явное большинство. Принято. Эти предложения приняты за основу и передаются Политбюро для окончательной редакции на основе материалов совещания. Второе предложение: Политбюро обязуются отпечатать важнейшие материалы к протоколам данного совещания в недельный срок.

Голос. Предлагаю: в кратчайший срок.

Председатель. Принято.

Саид-Галиев. Я, т. т., считаю необходимым дополнить принятое положение тем, что если мы хотим действительно провести в жизнь многие пункты, только что принятые, — ведь в нашей резолюции говорится об устройстве ряда клубов, о проведении языка и т. д. — то практический опыт на местах показал, что на каждом шагу нам приходится натыкаться на финансовый кризис. Проведение в жизнь этой резолюции потребует не мало специальных средств, а потому надо внести специальное постановление об ассигновании средств на эти предприятия, хотя бы миллиона три золотом на всю республику.

Председатель. Товарищ Саид-Галиев, Политбюро, принимая эти предложения, знало, что это советский казне будет стоить и на установление сумм существуют соответствующие органы.

Саид-Галиев. Я снимаю предложение.

Троцкий. Чтобы не было недоразумений, я должен отметить, что протоколы, разумеется, будут напечатаны для парторганизаций, что же касается материалов и докладов, то их надо будет выделить в той части, которая будет наиболее конспиративной, а основу — их этнографические очерки и т. д. — было бы желательно, чтобы Агитпроп отпечатал особо, сделав из них целый ряд популярных брошюр для Красной Армии, для молодежи и т. д., потому что и для нас многое слышанное здесь было откровением.

Председатель. Разъяснение тов. Троцкого принимается. Переходим к резолюции по первому пункту порядка дня. Слово имеет тов. Куйбышев.

Куйбышев. Комиссия внесла несколько поправок в текст, который был роздан членам комиссии. Во втором пункте слово «русскому» пролетариату заменено — «российскому». В третьем пункте весь абзац несколько изменен. Там говорилось об «установлении тайной связи, с политическими деятелями буржуазных мусульманских государств» и т. д., но так как это недостаточно точно выражает все дело, то комиссия внесла такую редакцию: «Султан-Галиев пытался расширить свою организацию за пределы Союза Советских Республик, стремясь связаться со своими сторонниками в некоторых восточных государствах» и т. д. 4-й и 5-й пункты остались без изменения. 6-й изменен редакционно: фраза о том, что султан-галиевщина является уродливым выражением уклона к национализму, отнесена в конец первого абзаца 6 пункта и звучит так: «совещание дает себе отчет», (читает). В пункте 7-м внесено две поправки. После выражения: «коммунистических кадров из местных людей» — вставлено: «особенно из пролетарских и полупролетарских элементов». Дальше в конце абзаца, после слов: «повести борьбу с уклоном к национализму» вставлена фраза: «так и за уничтожение пережитков национального неравенства, порождающих этот уклон». 8-й пункт принят по предложению т. Троцкого: «Коммунистические организации в республиках и областях должны строжайше следить за тем, чтобы не только организационные, но и идейные границы партии строго ограждались. Если партийная организация должна считаться не только с национальными, но даже и с националистическими настроениями, поскольку они захватывают широкие народные круги, то, с другой стороны, она не должна допускать, чтобы какая-либо часть ее растворялась в этих настроениях. Бороться за те или иные изменения национальной политики коммунист может не иначе как через посредство партийной организации и строго партийным путем».

Больше никаких поправок и изменений не внесено. Все решения комиссии приняты единогласно, за исключением поправки тов. Мухтарова, которая не была принята большинством комиссии.

Сталин. Я имею одно замечание по поводу одной новой поправки. Во второй поправке к пункту седьмому сказано: «пережитков национального неравенства, порождающих этот уклон». Не только неравенство порождает — это неверно. Надо изменить: не порождало уклон, а усиливало.

Председатель. Я не голосую поправку тов. Сталина, так как мне кажется, что она всеми принимается.

Скрыпник. Я против одной поправки. В пункте втором вместо слова «русский» поставлено — «российский». Мне кажется, нужно прямо и определенно сказать, что русский пролетариат, как таковой, является передовым борцом, начавшим Октябрьскую революцию.

Троцкий. Я не в очень большом восторге от такой замены «русского» «российским», и то и другое не очень удачно. Говорится о том, что Султан-Галиев ссорил мусульманские массы с русским рабочим классом, о том, что он вообще подрывал диктатуру пролетариата, подрывал весь советский режим и этим наносил вред молодому татарскому пролетариату. Он, по существу, ссорил татарскую буржуазию и крестьянство с молодым и передовым татарским пролетариатом.

Голос. Читайте текст.

Троцкий. Я читал очень хорошо текст. Поэтому думаю, что можно поставить «российского», как меньшее зло, либо просто сказать: «подрыв доверия к диктатуре пролетариата» или прямо: «к пролетариату», соответственно изменивши текст. Оставить просто «пролетариата» и больше ничего.

Председатель. Я думаю, можно было бы принять так: «работу создаваемой антипартийной нелегальной организации Султан-Галиев старался направить в сторону подрыва доверия ранее угнетенных национальностей к революционному пролетариату»...

Голоса. Правильно.

Председатель. Тогда голосую: кто за эту редакцию, прошу поднять руки. Кто против? Таковых нет.

Микоян. Считаю, что эта резолюция глубоко принципиальная и думаю, что связывать ее, связывать такие директивы, которые здесь указаны, с Султан-Галиевым и каждый раз ссылаться на него, не хорошо. Можно кое-что оставить в этой резолюции, а остальное перенести в общую резолюцию по докладу Сталина, иначе у нас получается, что принципиальные указания по этому вопросу раскинуты по двум резолюциям: в одной — по личному поводу, в другой — общей. Я с не большим удовольствием буду каждый раз связывать принципиальные указания ЦК с личностью Султан-Галиева. Если возможно, я считал бы целесообразным это сделать.

Председатель. Тов. Микоян не предлагает сейчас сделать это, он видимо высказывается за то, чтобы Политбюро сделало это.

Сталин. Предлагаю, чтобы резолюция в таком виде была разослана по организациям.

Председатель. Я обязан, к сожалению, предоставить слово по личному вопросу. Прежде всего тов. Фрунзе.

Фрунзе. Товарищ Сталин, говоря по вопросу о государственных взаимоотношениях, сказал, что украинцы совершают большую ошибку, высказываясь за принцип конфедерации, а не федерации в этом вопросе. Он указал при этом на формулировку первого пункта союзного договора, в котором мы выкинули слова: «единое союзное государство», а вместо этого поставили слова «СССР». По этому вопросу должен заявить, что здесь у нас, действительно, расхождения внутри ЦККПУ были и имеются, но формулировка «СССР», а не «единое союзное государство» Центральным Комитетом КПУ не была принята. Я был в это время в отлучке, но я справлялся у товарищей, членов Политбюро, и знаю, что в ЦК это не обсуждалось и не было принято, обсуждалось же и было принято комиссией, работавшей в советском порядке в президиуме нашего ВУЦИК. Что касается нашего ЦК, то в виду разъезда ряда товарищей, мы просто это просмотрели. Вот чем объясняется то, что эта формулировка является как будто бы формулировкой ЦК, в то время, когда это не так.

Председатель. Слово имеет тов. Файзулла-Ходжаев.

Файзулла-Ходжаев. Я хотел, товарищи, дать небольшую справку по вопросу, который поставил товарищ Сталин. Во-первых, товарищ Сталин спрашивал меня вчера относительно состава президиума БухЦИК. Я ему ответил, что во всем составе БухЦИК имеется 65% крестьян, а в президиуме два. Поскольку у меня эти цифры имеются, в стенограмме записаны и в письменном докладе указаны, я тут никакой дипломатии не устраиваю. Конечно, нельзя сказать, что у нас советский аппарат сплошь состоит из крестьян. Я уже сказывал, что туда входят один купец, другой мулла и остальные представители национальной интеллигенции. Об этом я уже сказал. Что касается Совета Назиров, то там крестьян нет, крестьян непосредственно от земли, но зато там нет и богачей. Другое дело относительно Госбанка. Здесь тов. Сталин прав, только цифры неправильные. Это относится к началу 1923 года, за двухмесячный период работы Госбанка. Представитель ЦК может это подтвердить. Этот вопрос был поставлен на заседании Совета Назиров и когда мы там увидели, что этот, факт имеется, то постановили принять меры, чтобы это зло прекратить, и оно с тех пор прекращено. Это было месяцев пять-шесть тому назад и протокол имеется. После этого ни одного такого случая не было. Я могу доказать это цифрами и документами. Относительно 123 голов скота — это абсолютно неправильно. Тов. Сталину неправду передали. У меня имеются цифры и данные, по которым видно, сколько и куда голов скота передано. Вот эти справки я хотел привести.

Председатель. Слово имеет тов. Раковский.

Раковский. Товарищи, тов. Мануильский постарался разделить украинских товарищей на две категории: одни сторонники союзного государства, а другие — сторонники конфедерации, конфедерантисты. Я вчера в своем докладе говорил здесь, каким образом у нас вырабатывалась конституция. У нас была комиссия ЦК, комиссия Совнаркома, потом была подкомиссия. Наконец, все это было формулировано в общей комиссии ЦК в ряде заседаний. Я должен сказать, что на всех этих заседаниях между нами были маленькие разногласия. Принципиальных разногласий абсолютно не было, а лишь по отдельным конкретным вопросам. Группировки были самые разнообразные. Вопрос о федерации и конфедерации у нас ни в ЦК, ни в Совнаркоме не стоял. Я не упрекаю тов. Мануильского, что он об этом ничего не знает. Это естественно, потому что он ни на одном заседании не был и ни в одну из комиссий не входил по той простой причине, что его в Харькове не было. Вот как обстояло дело. Но то, что меня удивило, это то, что тов. Сталину хочется создать аналогичную теорию. В историю партии и нашего конституционного строительства нужно внести такое представление, что вот здесь борются федералисты, конфедералисты и еще тов. Раковский наивных украинских членов ЦК ввел в заблуждение. Прежде всего нужно сказать, что здесь неправильная формулировка того изменения, которое было принято не в комиссии, а в подкомиссии и которое было потом принято в Президиуме ВУЦИК в самом начале заседания. Я пришел, кажется во время половины заседания, но во всяком случае, об этом я знал. Прежде всего, нужно прочесть редакцию, потому что ни тов. Сталин, ни тов. Фрунзе не передали точно формулировки, которая была предложена. Первоначальная формулировка такова: «заключают настоящий договор об образовании одного государственного союза советских социалистических республик», а в той формулировке, которая была принята на Президиуме слова «одного государственного» были вычеркнуты.

Голос. И союз был вычеркнут.

Раковский. Неправильно. Здесь имеется: «заключают настоящий договор об образовании союза советских социалистических республик».

Сталин. Так я и сказал.

Раковский. Я предаю формулировку, потому что тов. Сталин иначе формулировал. Теперь я вас спрошу: можно ли отсюда сделать вывод, который сделал тов. Мануильский и который потом сделал тов. Сталин? У нас в комиссии ЦК РКП этот вопрос с самого начала встал и без всяких споров было принято единогласно, вместе с моим голосом, — восстановить старый текст. Но, товарищи, вот о чем следует здесь сказать. Я лично считаю, что спор — федерация или конфедерация — это не есть спор, о котором мы должны и можем слушать в кругу товарищей коммунистов. Конечно, мы можем ссылаться на буржуазную науку, можем притащить немецкие фолианты и сказать: вот немецкие профессора, как они различают: «союзное государство» и «союз государств». Это мы можем сделать. Мы можем проявить такое уважение к немецкой науке для того, чтобы показать, насколько даже в буржуазной науке такой спор потерял всякое историческое значение. Сошлюсь на случайно находящийся в моем портфеле текст швейцарской конституции. Официальное название: «Федеральная конституция швейцарской конфедерации». А в нашем договоре, разве нет такого внешнего противоречия? Сказано: «заключают договор об одном союзном государстве — Союзе Советских Социалистических Республик». Это — одно государство или союз советских государств? Скажите мне, пожалуйста, если мы станем, действительно подходить с формальной точки зрения, нельзя ли сказать, что это абсурд? Где же вы видели государство, части которого могут отделяться, как у нас сказано в одном пункте.

Председатель. Вы говорите не по личному вопросу.

Раковский. Это личный вопрос. Здесь на этом вопросе построена была целая система. Части, которые могут выделяться, как предусмотрено в конституции, — скажите, тов. Сталин, где имеется такое государство? Так вот, товарищи, я скажу: нам нужно создать одно государство, социалистическое государство.

Сталин. Это вы вычеркнули.

Раковский. Оно, товарищи, отличается от всех тех формулировок, которые вы можете здесь выдвинуть. А почему нужно создать такую формулировку и вокруг нее создать целую теорию — это ясно. Мы не слышали от других обвинения, которые взвалил на меня тов. Сталин. Это обвинение относится ко всем украинским товарищам. Относительно наших конкретных контр-предложений, которые на Украине приняты почти единогласно и которые тов. Сталин уже хотел дать как иллюстрацию того, что мы хотим отделяться, я здесь по личному мотиву имею право сказать, что здесь была неточная формулировка. Никогда мы не предлагали Наркоминдел сделать самостоятельным, никогда не предлагали сделать Внешторг самостоятельным. Мы говорили — они слитны, сделаем их объединенными. Это тоже объединение. У нас были приняты объединенные комиссариаты и было принято предложение тов. Фрунзе, чтобы все уполномоченные назывались наркомами. Весь вопрос заключается в функциях и в компетенции, которые вы им дадите. Не в формулировках дело, а в том, какое содержание мы вложим в это социалистическое государство. Я считаю, что мы, украинцы, не меньше коммунисты, чем Сталин. Когда он в это понятие хочет внести более централистическое понимание, мы на этот счет будем спорить. И если это более централистическое понимание будет принято Политбюро и Пленумом ЦК, это не отнимает права у нас считать, что оно недостаточно целесообразно и, может быть, опыт покажет, что его нужно изменить. Значит, здесь спор идет не о различном понимании государства, этого спора нет и не может быть, а спор идет о различном содержании нашего союза.

Председатель. Слово по личному вопросу имеет Степанов-Марбуш.

Степанов-Марбуш. Я хотя не присутствовал на докладе тов. Чапчаева, но я прочитал стенограмму его речи, где он говорит, что я должен сознать свои ошибки. В докладе о Калмыцкой области тов. Чапчаев указал на захватничество крестьянства и привел, как пример, одну с.-х. артель в урочище Аршань, которая находится на калмыцкой земле. Артель эта, как оказалось, была образована на основании постановления пленума обкома прошлого года, когда обсуждался вопросе производственной помощи коммунистам и мы вынесли решение, признать необходимым организацию с.-х. артелей из коммунистов и беспартийных бедняков, как русских, так и калмыцких. Мы это провели, как образец с.-х. артели для коммунистов и беспартийных и взять Аршань, как пример захватничества, — неосновательно.

Председатель. Я вам сказал, что вы должны подчиниться решению Оргбюро и признать, что вами была сделана ошибка. Слово по личному вопросу имеет тов. Скрыпник.

Скрыпник. Вопрос о взглядах для нас, партийных работников, является наиболее важной частью нашей партийной личности и поэтому я вынужден буду ответить на заявление тов. Сталина, когда он проводил спор о федерации и конфедерации и причислил меня в своем распределении к определенной группировке, забывая, что я указывал нечто противоположное: ни Конфедерацию, ни единое неделимое, а что должна быть принята некоторая третья линия, которая была проведена XII съездом. Я считаю, что она вполне правильна и нам нужно бороться, чтобы не получился уклон ни в сторону конфедерации, ни в сторону единой неделимой России или ее сменовеховской кодификации — единой неделимой республики. Нам нужно держаться лозунга, что суверенность республики не отнимет суверенности республик. Вы же, тов. Сталин, подтвердили нечто противоположное, хотя я высказывал совершенно иную точку зрения. (Смех).

Сталин. Так как на меня напали (смех), позвольте мне ответить насчет «единой неделимой». Никто другой, как Сталин в резолюции по национальному вопросу заклеймил «единую неделимую» в пункте 7-м. Очевидно, речь идет не о «неделимой», а о федерации, тогда как украинцы навязывают нам конфедерацию. Это первый вопрос. Второй вопрос о тов. Раковском. Я повторяю, я это уже сказал раз, что в конституции, принятой на 1-м съезде советов СССР сказано, что такие-то республики «объединяются в односоюзное государство», кавычки — Союз Социалистических Советских Республик — кавычки. Украинцы прислали в ЦК свой контр-проект. Там сказано: республики такие-то «образуют союз социалистических республик». Выкинуты слова «объединяются в одно союзное государство». Выкинуто тут четыре слова. Почему? Разве это случайность? Где же тут федерация? Я усматриваю зародыши конфедерализма у тов. Раковского еще в том, что он выкинул в известном пункте конституции, принятой 1-м съездом, слова о Президиуме, как «носителе верховной власти в промежутках между сессиями», разделив власть между президиумами двух палат, т. е. сведя союзную власть к фикции. Почему он это сделал? Потому что он против идеи союзного государства, против действительной союзной власти. Это второе. Третье — в проекте украинцев НКИДел и НКВнешторг не сливаются, а из разряда слитных переводятся в разряд директивных. Вот три основания, по которым я усматриваю в предложениях тов. Раковского зародыши конфедерации. Откуда у вас такое расхождение с текстом конституции, принятым и украинской делегацией, и грузинской, и армянской, и азербейджанской, и белорусской на 1-м съезде советов Союза в 1922 г.?

Раковский. Был XII съезд.

Сталин. Извините, XII съезд ваши поправки отверг и принял «объединение республик в одно союзное государство». Я вижу, что некоторые т. т. из украинцев за период от 1-го съезда Союза Республик до XII съезда партии и настоящего совещания претерпели некоторую эволюцию от федерализма к конфедерализму. Ну, а я за федерацию, т. е. против конфедерации, т. е. против предложений т. т. Раковского и Скрыпника.

Председатель. Я оглашаю заявление Саид-Галиева:

«В речах ряда ораторов левизна по национальному вопросу, определяющаяся в упрощении его и в отрицании бытовых и национальных особенностей тех или иных народностей, приписывалась как целой группе товарищей националов, так и в частности мне. Я еще раз заявляю, что такой болезнью, поскольку мне известно, среди татаро-башкирских работников страдали не более 2-3 человек, которые свои отношения к национальному вопросу отождествляли с взглядом тов. Бухарина, выраженным им в прениях по национальному вопросу на VIII съезде партии; и то этими товарищами после VIII съезда было заявлено, что они, как дисциплинированные члены партии, не могут идти в разрез с постановлением съезда. Что касается большинства так называемых левых, то они своей практической работой на местах как по партийной, так и по советской линии показали, что их работа характеризуется неуклонным проведением в жизнь общей политики партии и резолюций партийных съездов. Что же касается «левых» коммунистов, упрощающих национальный вопрос и отрицающих национально-бытовые и прочие особенности окраинных народностей, таких «левых» среди татаро-башкирских коммунистов едва ли можно найти даже как экземпляр музейной редкости. С чем мы не согласны с так называемыми правыми? Конечно, изложить в этом кратком заявлении всю сущность наших разногласий невозможно. Во всяком случае эти разногласия не по резолюции XII съезда по национальному вопросу, которая является нерушимым законом для всех членов партии, а в том, что целый ряд фактов из деятельности уклонистов говорят за то, что националистический уклон этих товарищей переходит далеко за пределы партийных границ. С. Саид-Галиев».

Следующее заявление — т. Ахундова:

«По поводу речи тов. Нариманова: «в Азербейджане крестьянство во власти кулаков» прошу огласить следующее: заявление тов. Нариманова основано на недоразумении. Такого положения в Азербейджане нет. Правда, есть стремление со стороны кулаков к захвату земли, но против них принимаются решительные меры, как было указано в моем докладе. Что же касается раздачи семян, то отдельные случаи имели место. Против этого была поднята компания в тюркской газете «Коммунист» и ЦИК’ом Азербейджана тоже были приняты меры. Р. Ахундов».

Оглашено заявление тов. Б р о й д о:

«Тов. Мамсуров сообщил, что из Комм. Унив. трудящихся Востока исключено 40 студентов Горреспублики. Это сообщение не соответствует действительности. Всего из Университета откомандировано четыре осетина и один ингуш, причем одна осетинка студенческим судом за кражу, второй осетин за антиморальный поступок, за который был исключен М.К.К. из партии, третий осетин постановлением Оргбюро ЦК за дезорганизаторскую работу и четвертый как балласт и, наконец, один ингуш за полную неспособность. Всего пять человек. Г. Бройдо».

Различные заявления исчерпаны.

Позвольте раньше, чем закрыть совещание, в нескольких словах коснуться той части национального вопроса, которая тут не затрагивалась — того момента, в котором национальный вопрос приобретает для нашего Союза Республик международное значение. Вы знаете, что мы в данный момент находимся в очень острой дипломатической переписке с Англией. Исход переговоров нам еще не известен. И несмотря на некоторые успокоительные сведения, полученные нами за последнее время, в смысле сохранения существовавших раньше отношений, мы все же должны считаться с возможностью разрыва. Англия — крупнейшая империалистическая держава, ведающая колониями на Востоке, и ее методы в случае борьбы с нами будут заключаться в том, что она усилит свою работу против нас и именно на наших окраинах, именно в тех областях, которым мы уделяли внимание в настоящем совещании. Поэтому устойчивость нашей партии и нашего советского аппарата в этих областях, соприкасающихся с областями влияния Англии, должна быть наиболее крепка, не только с точки зрения наших внутренних отношений, но и с точки зрения укрепления международного положения всего нашего Союза. Уже XII партийный съезд сделал в этом направлении громадный шаг вперед. Мы с вами, в результате работы настоящего совещания, сделали новый погромный шаг, который остается подкрепить практически. Из докладов товарищей мы с вами могли убедиться, в какой сложной обстановке всем нам приходится работать. Вникая в существо, в основу устойчивости партии и советского государства на окраинах, мы прошли целую лестницу взаимоотношений. Причем иногда казалось, что сущность обстановки в данный момент заключается в том, чтобы уметь связать начало социализма с остатками шаманизма, исламизма и проч. в самых разнообразных комбинациях. От одного товарища — Ходжаева — который представил наиболее яркую и детальную картину, мы слышали, что некоторые из этих отсталых форм, как исламизм, могут служить прикрытием даже сравнительно прогрессивных течений. При этих условиях сложности обстановки наша партия должна быть особенно внимательна. Необходимость устойчивости требует самых решительных мер борьбы со всеми уклонениями, которые могут стать орудием в руках наших классовых врагов. И мы имели случай с Султан-Галиевым, который показал — и это осознано будет не только партией, но и всей средой, в которой наша партия в национальных областях работает — который показал, что заблуждения в национальном вопросе и преувеличения в области стремлений к удовлетворению законных прав на национальное развитие товарищей, которые годами, как Султан-Галиев, находились в одних с нами рядах, делают орудием явно враждебным нам, превращают их в наших классовых и международных врагов. Здесь меры решительного отмежевания и решительного государственного воздействия совершенно необходимы и должны будут применяться всякий раз, когда подобные случаи будут происходить перед нашими глазами. Мы должны здесь признать, что было бы странно, если бы при той сложности обстановки, которая перед нами выяснилась, когда решается вопрос, как строится народное просвещение в странах, где господствует панисламизм, мы сразу нашли единые методы работы: внутренняя борьба, которая происходит на этой почве, вполне понятна. Без этой внутренней борьбы в деле приспособления высшего пролетарского разума и пролетарской воли в виде марксизма и коммунизма к своеобразным условиям каждой нации, без этой внутренней борьбы, без взаимной критики, это дело нельзя было бы себе представить. Борьбу за методы приспособления марксизма и пролетарского учения к особенностям отдельных местностей необходимо ввести в рамки партийной дисциплины, взаимной поддержки и критики, но ни в коем случае не допускать, чтобы эта взаимная борьба принимала бы фракционные оттенки. Мне хотелось бы в заключение отметить, что результатом этой конференции будет то, что между нашими правыми и левыми товарищами разных национальностей наступит сближение, что мы не будем видеть в дальнейшем правых и левых коммунистов и что на ближайшем совещании мы сможем сказать, что это уже прошедшая история, что это характеризовало лишь первые шаги, которые мы делали при практическом осуществлении решения по национальному вопросу.

Мы обращаем внимание на развитие национальных культур. Мы можем сказать, что за последнее время мы много сделали для развития национальных культур, мы прибегали к знаниям специалистов-лингвистов, чтобы облегчить этим отсталым народам первые шаги в борьбе с безграмотностью, но мы рассматриваем эти национальные культуры не как орудие разделения, а как ступеньки к действительному пролетарскому объединению. Если бы мы, увлеченные необходимостью работать по развитию национальных культур отсталых народностей, забыли, что у нас есть другая высшая культура, культура коммунистической революции, культура мировой революции, то мы забыли бы то, что необходимо помнить и на что надо обратить все свое внимание. Позвольте закрыть нашу конференцию.

Голоса. Предлагаем послать приветствие Владимиру Ильичу, как теоретику по национальному вопросу. (Принято).