Тебе принадлежу

Глава 14

Катя

— Ты меня сейчас задушишь, Коть, — смеется друг. Как вообще такое возможно, он же в Питере должен быть? И как узнал, куда ехать? Я ведь не сообщала ему о предстоящей свадьбе.

— Что ты здесь делаешь? – спрашиваю, продолжая обнимать. Два года его не видела, а он ничуть не изменился. Все тот же дамский угодник. Отпускаю его только наобнимавшись вдоволь, прохожусь по нему взглядом – хорош засранец.

За ним вечно шлейф из девчонок тянется, чем он непременно пользуются, еще бы: высокий, спортивного телосложения, его огромные голубые глаза эффектно контрастируют с темными, зачёсанными на бок волосами, а правильные черты лица и легкая небритость в сочетании с черной рубашкой, придают ему особый шарм.

— Женщина, ты вообще-то замуж выходишь, нечего на меня так смотреть, — Матвей продолжает смеяться, стоя на пороге. — Может пригласишь войти лучшего друга? – подмигивает он, подталкивает меня в квартиру и запирает дверь. Замечаю в его руках пакет с логотипом итальянского ресторанчика.

— Ты всегда в гости с готовым ужином ходишь? – улыбаюсь другу и попутно скидываю балетки.

—Только к тебе, Коть, — отвечает он, одаривая меня своей лучезарной улыбкой, разбившей сердце не одной девушке.

— Пойдем, — беру из его рук пакет и несу его на кухню, пока Матвей справляется со своей обувью.

На кухне он появляется спустя пару минут. Встает у входа, оперившись плечом о косяк и сложив руки на груди. Поверить не могу, что он действительно здесь, даже не предупредил зараза.

— Где у тебя тут руки помыть? – спрашивает друг, когда я ставлю пакеты на стол. А ведь и правда, на радостях я совсем позабыла о такой мелочи.

—Пошли, — прохожу мимо него, Матвей следует за мной. Открываю перед ним дверь в ванную. — Прошу, — жестом предлагаю войти и сама вхожу следом. Быстро вымыв руки, оставляю Матвея одного и вернувшись в кухню, достаю из шкафов нужную посуду. В пакете помимо еды отыскивается вино, словно на свидание пришел, ей-богу. Матвей такой Матвей, улыбаюсь и качаю головой. Вынимаю контейнеры с едой, открываю поочередно и вдыхаю приятный аромат. Подготовился засранец, пасту мою любимую притащил, как пить дать допрос с пристрастиями устроит. Выдвигаю один из ящиков, нахожу в нем штопор, к счастью, за две недели проведенные в квартире Макса я обшарила здесь каждый уголок. Не успеваю взять бутылку, чтобы откупорить, в кухню входит Матвей.

—Ты нормальная? – рявкает. — А ну дай сюда, не женское это дело, — ухмыляется и выхватывает у меня бутылку вместе со штопором, при этом осуждающе качая головой.

— Ты не на свидании, Авдеев, — тыкаю его в бок, тоже мне, покоритель дамских сердец.

— Коть, давай ты не будешь портить момент, я может, узнав от твоей свадьбе понял, что всю жизнь тебя любил и не в силах отдать другому, — произносит он с трудом сдерживая смех, правда, секунд десять спустя все-таки не сдерживается и начинает ржать, как лошадь Пржевальского.

— Ты когда-нибудь повзрослеешь? – закатываю глаза и ставлю на стол бокалы и приборы, тарелки не достаю, у нас есть традиция, есть ресторанную еду исключительно из контейнеров, и я о ней, конечно, не забываю, пусть наши встречи теперь не такие частые, как хотелось бы. — Садись давай, юморист, — киваю на стул и сажусь на соседний.

— Ну и как тебя угораздило с ним связаться? – спрашивает друг, поглощая содержимое контейнера и смотрит на меня прищурившись. Так и знала, что приехал затем, чтобы выпытать информацию, удивительно, что с ним Кира нет, они же у нас как это – мы с Тамарой ходим парой.

— Ничего меня не угораздило, — бурчу обиженно, тыкая вилкой в контейнер.

— Ой ли? – хмыкает он, делая глоток вина, но все также не сводит с меня глаз. —Ты же от него, как черт от ладана шарахалась, а тут свадьба, — судя по всему Матвей сдаваться не собирается, а мне даже с ним обсуждать эту щекотливую ситуацию не хочется. Ну что я могу ему рассказать? Что сопротивлялась предстоящему браку ровно два дня, а потом позорно сдалась на растерзание врагу.

—Так получилось, — делаю попытку уйти от разговора. — А почему Кир не приехал?

— Не смог вырваться, кто-то должен был остаться в Питере, дел невпроворот, - пожимает плечами друг. Несколько лет назад они уехали учиться в Питер, окончив учебу, там и остались, лишь изредка приезжая в родной город. Сначала было сложно принять, что друзей я буду видеть лишь по праздникам, все-таки мы почти пол жизни вместе провели, несмотря на четырехлетнюю разницу в возрасте.

В отличие от моего брата и Макса, Кир с Матвеем похожи на нормальных людей. Веселые, легкие на подъем — они всегда был душой любой компании. С Матвеем у меня сложились особенно теплые отношения, с самого детства я ходила за ним хвостиком, бывало, он даже на свидания меня с собой таскал, правда, с целью избавиться от надоевших ему «липучек». Мне такой расклад не особо нравился, но чего не сделаешь ради лучшего друга.

—Ты от темы не уходи, Котя, — наигранно строго произносит друг, подливая вино в мой бокал. — Он же, как ты там говорила? Холодный робот! – повторяет он некогда сказанные мною слова. — Серьезно, Коть, как тебя угораздило согласиться на свадьбу с этим сухарем? – смеется Матвей, а мне его стукнуть хочется.

— Никакой он не сухарь, - произношу обиженно и опускаю взгляд на стол, настроение, поднявшееся с приездом Матвея, снова портится. — Он хороший, очень, — шепчу, водя вилкой по контейнеру, и аппетит сразу куда-то пропал.

— Э, да ты влюбилась, девочка моя, — тыкает меня в бок, вызывая щекотку и заставляя меня подпрыгнуть на стуле. — Влюбилась? Признавайся! – он откладывает вилку и окончательно переходит к пыткам, знает ведь, как сильно я боюсь щекоток.

— Перестань, — смеюсь, делая попытку вырваться из его хватки, а он продолжает щекотать, заставляя меня захлебываться собственной слюной. — Хватит, у меня уже живот болит, — произношу с трудом, согнувшись в три погибели и укатываясь со смеху.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Признаешься, перестану, — обещает Матвей, продолжая пытку.

—Да, влюбилась, доволен? – рявкаю на него сквозь смех, и он наконец прекращает.

—Да, Коть, подставила ты меня, — произносит он, отстранившись.

Смотрю на него непонимающе, в каком смысле я его подставила и какая вообще связь между ним и моими чувствами к Максу? Хмурюсь, пока шестеренки в моей голове принимаются отчаянно вертеться, силясь разобраться в том, что он имеет в виду. Ничего путного в голову не приходит, поэтому решаю спросить в лоб, потому что Матвей явно не спешит объясняться.

—Ты о чем?

—Продул я, — вздыхает он, и пожав плечами, возвращается к еде.

Сначала я ничего не понимаю, а когда до меня доходит, открываю рот и застываю на месте.

— Только не говори, что вы поспорили! – рявкаю так звонко, что Матвей жмурится от неприятного уху звука. О, я прекрасно помню эти их идиотские споры, святая, мать их троица: Юлька, Кир и Матвей, иногда к ним присоединялся Димка. Убью, всех троих убью, честное слово, придушу или на милость тети Кати отдам, она порой так рявкнет и такую взбучку устроит, что надолго у них желание спорить пропадет.

— Так, Котя, спокойно, — Матвей поднимает руки в примирительном жесте и невинно хлопает глазами.

— Я тебе сейчас покажу, Котя, — шиплю и вскочив со стула, начинаю медленно надвигаться на него, точно львица, заприметившая добычу. — А ну рассказывай и попробуй что-то утаить, я тете Кате позвоню, — угрожаю, а саму на смех от вида его вытянувшегося лица пробирает.

—Так, Котя, давай маму мы вмешивать не будем, — ржет засранец, все также держа руки в воздухе. — Ну да, поспорили, — признается он и снова награждает меня своей белоснежной улыбкой, так хорошо действующей на вьющихся вокруг него, пускающих слюни, дам. — Вообще во всем виновата твоя подружка, — хмыкает он.

— Она вообще-то и твоя подружка, - дышу громко, еле сдерживаясь, чтобы не стукнуть этого балбеса, дети, блин, великовозрастные. — Нет, ну ладно они, но ты, — развожу руками и закатываю глаза.

—А что я? – удивляется наигранно. — Я вообще-то был уверен, что ты пошлешь Демина в пешее эротическое, я, между прочим, единственный, кто ставил на тебя.

Нет, я его точно сейчас стукну.

— А Юлька с Киром, значит, были по другую сторону баррикады? – уточняю на всякой случай.

—И Дима, — добивает меня друг. В смысле Дима?

—Он же не знал о намерениях Макса, – говорю потерянно, совершенно ничего не понимая.

По кухне раздается раскатистый смех Матвея, он даже руки опускает, хватаясь за живот. И что его так рассмешило?

—Гром не знал? – сквозь смех произносит Матвей, у него даже слезы на глазах выступают. — Юлька ему первому сообщила, как только Макс завалился к Олегу просить твоей руки.

Ну, братец, я тебе устрою. Строил из себя грозного защитника, отстаивающего честь сестры, а сам, сволочь такая, все прекрасно знал и стремился выиграть спор.

— И вы решили поспорить? – вздыхаю я.

— Ну да, о, да брось, мы же, любя, — улыбается друг. — Ребята поставили на то, что Макс своего добьется меньше, чем за неделю, он же как танк, — усмехается Матвей. — В общем, Котя, я продул, вот не могла ты пару недель повыделываться? – произносит он с серьезной миной.

—Я тебе сейчас покажу повыделываться, — рявкаю на лучшего друга и все-таки бросаюсь на него с кулаками, правда удары мои для него все равно, что укус комара, шкаф здоровенный, чтобы его. И хоть бы капелька жира, так нет же, одни мышцы, чтобы их черти побрали с их телами, больно же. В конце концов сжалившись над моими многострадальными кулачками, Матвей перехватывает мои запястья, как-то странно изворачивается и вот я уже сижу у него на коленях, в плену его рук.

—Пусти меня, предатель, — вырываюсь из захвата, но куда там.

—Да перестань, — смеется друг мне в ухо. —Я, между прочим, пострадавшая сторона, мне теперь по твоей, Котя, милости, придется возглавить бизнес отца.

Перестаю вырываться и удивленно смотрю на друга. Серьезно? Они на это спорили? Ни один из близнецов не хотел возглавлять строительный бизнес дяди Саши, каждый хотел заниматься своим дело и, если Кир бы еще мог встать у руля, то Матвей всецело жил компьютерами, как и его мать и строительство его не интересовало от слова совсем. Но отец поставил условие, либо они сами решат, кто из них займет кресло генерального директора, либо решит он. И скорее всего выбор пал бы на Кира, если бы не дурацкий спор. При других обстоятельствах я бы ему даже посочувствовала, но не сейчас.

—А вот так тебе и надо, будешь знать, как спорить, — смеюсь и тыкаю его локтем в бок.

— Котя-Котя, — качает головой Матвей и прижимает меня к себе, как раньше, в детстве, когда мне было грустно и он был рядом. — Ты действительно выходишь за него по собственной воли? – уже серьезнее спрашивает друг, заставляя меня улыбнуться, знаю, что он обо мне беспокоится, всегда беспокоился.

— По собственной, — киваю, но на друга не смотрю, потому что чувствую, как щеки в очередной раз наливаются румянцем.

— Какого хрена здесь происходит? – раздается на всю кухню уже знакомый рык моего жениха.