Тебе принадлежу

Глава 38

Макс

—Чего мы ждем? Мы загнали их в угол, — голос Грома разрезает тишину.

—Авдеева, мы ждем Авдеева, он уже в пути, будет с минуты на минуту, — я мог отказать ему, но он бы все равно не послушал. Случившееся с Ларой он считает собственным упущением. Как не старался, я так и не смог вбить в его голову, что он никак не мог предвидеть произошедшее. И я не мог. Тварей, что покушались на мою девочку нашли спустя несколько часов. Ублюдок Азарин после выпуска новостей засуетился, решил задержать меня, его шавки несколько дней околачивались недалеко от моей квартиры, следили за каждым шагом малышки, а мои дебилы не заметили слежку. Профессионалы, мать их. Ничего, закончу здесь, устрою им проверку на профпригодность, каждому лично.

—Его дело работать башкой, — усмехнулся Гром, — это как-то связано с его интересом к Ларе?

Киваю молча. Больше Гром вопросов не задает. С Авдеевым у нас договор, как только Ларе станет лучше, он приедет в Москву. Я могу его понять, за Катю я любого голыми руками разорву, в порошок сотру, разве могу я лишить подобного удовольствия друга? Почти две недели я гоняю Азариных с одного места в другое, следую за ними тенью. Пусть прочувствую на себе тот ужас, через который прошла Аронова. Пусть каждую ночь боятся закрывать глаза с мыслями о том, что утром могут не проснуться. Я подожду, четыре года я ждал подходящего момента.

Расправиться с подонками – дело чести и жаль, что я не сделал этого раньше. Тот день навсегда отпечатался в моей памяти. Вид Лары привел бы в ужас любого нормального человека, то, что они с ней сделали… Я нашел ее лишь на следующий день после полученного сообщения. Прорваться в дом Азариных было не просто, пришлось обращаться за помощью к отцу, хоть и не любил я это дело, но выхода не было. Готов был глотки перегрызть тварям, что сотворили с ней такое, нашел ее в комнате голую, в крови и практически без сознания. Первой мыслью было отдать приказ и положить всех нахрен прямо там, отец остановил, а я позволил себя остановить. Мне бы не спустили с рук бойню в доме Азариных из-за какой-то девки, пусть даже дочери Аронова. Она была невестой Рустама, этим все было сказано. Она принадлежала ему. Единственное, что я мог сделать для нее — забрать ее из рук этих тварей и сохранить ее наследство, которое в скором времени она отдала мне, я даже не знал ничего, пока не получил на руки документы.

Ее сломали, несколько раз она порывалась уйти из жизни и каждый раз я вытаскивал ее с того света, вставляя мозги на место, в последствии взяв с нее обещание жить ради меня. Больше она попыток не предпринимала. Я ненавидел себя за то, что не растоптал Азариных, не пристрелил каждого из них. Я поступил по нашим законам вместо того, чтобы послать все к Дьяволу и закопать всех в том доме. Второй раз я так не облажаюсь, они подохнут, но сначала побудут в шкуре дичи, скрывающейся от охотников.

— Какого хрена? — очередной рык Громы возвращает меня в реальность. Перевожу непонимающий взгляд на друга, пока тот упорно таращится в телефон. — Полюбуйся, — усмехается и протягивает мне телефон. На экране запись с камер, выходящих за пределы ворот. Несколько черных джипов скопились в ряд прямо перед железными воротами. Демьян! Какого хрена она здесь делает? Двое его прихвостней тем временем что-то возбужденно объясняли охране.

—Пропусти, — дает разрешение Гром и кортеж въезжает на территорию особняка.

Спустя минуту в помещении появляется Воронцов. Неизменно в компании своих моделек в белых костюмах. Никогда не понимал, что это за пунктик. Сначала у отца, потом у сына. Но надо признать, парни его наводят ужас лишь при одном упоминании о них. Увидеть поблизости кого-то из них означает одно — приговор.

—Что даже не обнимешь? — усмехается.

—Какого лешего ты здесь забыл? — его вообще не должно быть в стране, насколько я помню. Изворотливый черт, никогда не знаешь, где и когда он появится.

— Где твои манеры, Демин, хоть бы чаю предложил.

—Кончай ломать комедию, Граф, какими судьбами? — начинаю терять терпение. Он последний человек, которого я ожидал сегодня увидеть, и он явно не просто в гости заехал.

— Какими судьбами, спрашиваешь? — вздыхает и садится в кресло, закинув одну ногу поверх другой. — Можешь объяснишь, почему я только сейчас узнаю о твоих проблемах с Азариным?

—Считаешь, я должен отчитываться перед тобой? — усмехаюсь, и сажусь напротив него.

— Скажи, мне, Демин, вам гордость не позволяет обратиться ко мне за помощью? Когда до вас уже дойдет, что мы — одна семья. Почему о конфликте четырехлетней давности я узнаю только сейчас? Допустим, что тогда вы обошлись малой кровью, но сейчас, ты мог прийти ко мне, зачем весь этот цирк с СИЗО? Мне кажется, Воронцовы ясно дали понять, что на вашу власть мы не претендуем.

—За помощью? — рявкаю. Он в своем уме вообще? — На тебя только за последние два месяца было совершено шесть покушений. И я не помню, чтобы ты пришел ко мне за помощью.

— Все, кто на меня покушался, уже кормят рыб, — отвечает он с довольной ухмылкой на физиономии. О, в этом я не сомневаюсь, даже я его опасаюсь, чего греха таить, нужно быть слишком самоуверенным или слишком тупым, чтобы покушаться на Графа. Он с лихвой оправдал перешедшее к нему от отца прозвище, Алексей Воронцов славился своей жестокостью и принципами, Демьян же, превзошел отца.

— Это не твоя война, Демьян, тебе нечего здесь делать.

— Мое, если дело касается семьи. Хочешь ты этого или нет, я вмешаюсь, будешь перечить, я положу их раньше времени. Я знаю, почему ты медлишь, хочешь, чтобы они обосрались от страха, так вот, подумай головой, Макс, что будет с Азариными, когда они поймут, что за ними охочусь я.

— У тебя и так мишень на спине, хочешь еще? Твое вмешательство не останется незамеченным.

— Без нее скучно жить, — смеется, а у меня складывается впечатление, что у него не все дома. Никаких тормозов, ни грамма страха. Для него не существует законов и это его главное отличие от меня. Удивительно, что он все еще жив. Ничего его не берет. — Смирись, Макс, я давно ищу повод укрепить свои позиции в столице, считай, что оказываешь мне услугу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Черт изворотливый, — усмехаюсь, — на кой черт тебе столица сдалась?

— Я всегда ее хотел, повода не было.

—А теперь, значит, есть?

—Теперь есть, — кивает он. А я тем временем замечаю пополнение в комнате в лице Авдеева. И взгляд его не сулит ничего хорошего.

— Ты мог рассказать, что с ней произошло, — рычит сходу. Узнал значит. Тем лучше, он должен понимать, что его ждет с Ларой. Истерики, недоверие — это лишь верхушка айсберга.

— Не мог, — отрезаю.

— Серьезно? — ухмыляется Демьян. — Ладно этот, — кивает в мою сторону, обращаясь к Матвею, — но ты, брат, мог мне обо всем рассказать? Артисты, мать вашу.