Тебе принадлежу

Глава 42

Катя

—Куда мы едем? — спрашиваю, когда машина трогается с места.

—Увидишь, — улыбается Максим, не сводя глаз с дороги.

Он просто вынес меня из больницы на руках, посадил в машину и повез неизвестно куда. Сколько бы я не протестовала, аргументируя свое нежелание покидать больницу состоянием Лары и тем, что после всего, что она пережила ей нужна поддержка. Она ведь будет совсем одна, когда проснется.

«Ты сейчас ей ничем не поможешь, одна она не останется, не переживай» — было мне ответом. На мой вопрос о том, что он имеет в виду, Макс лишь загадочно улыбнулся, но комментировать не стал.

Спустя почти пол часа езды, Макс, вдруг, сворачивает на обочину и останавливает машину. Смотрю на него вопросительно, пока он достает из бардачка длинную черную ленту.

— Малышка, закрой глазки, — ласково произносит он и один лишь его тон и горящий взгляд вызывают во мне желание подчиниться, сделать все, о чем он попросит. Не задавая вопросов, молча прикрываю глаза и жду его дальнейших действий. Чувствую, как на глаза мне надевают повязку, прохладная ткань приятно будоражит кожу. Тянусь рукой, наощупь нахожу лицо Макса и провожу пальчиками по щетине. Выругавшись раз в десятый только за последний час, он срывается и впивается в мои губы. Жестко. Напористо. Ерзаю на кресле и стону в губы любимого, сгорая от желания избавить нас от одежды и наконец насытиться друг другом, восполнить недели разлуки, насладиться близостью этого мужчины.

—Тихо, малышка, потерпи, — Макс прерывает поцелуй, когда я совершенно не отдавая отчет своим действиям, собираюсь наплевать на все и закончить начатое прямо здесь, в машине, посреди дороги. И это я, Катя Громова, которая поцеловалась-то впервые в двадцать один год. Хнычу от накрывшего меня разочарования, когда Макс все-таки отстраняется и снова заводит двигатель. Железный человек, блин. Дальше мы едем в полной тишине и только шумное дыхание Макса говорит о том, что он не так спокоен, как кажется. Улыбаюсь, потому что не одной мне сейчас не терпится укрыться от всего мира и хоть на несколько часов забыть обо всех и обо всем. Погруженная в свои мысли не замечаю, что автомобиль уже стоит на месте, а Макс уже успел покинуть салон и открыть дверь с моей стороны.

— Осторожно, — произносит Макс, подхватывая меня под локоток и помогая выбраться из машины. С завязанной на глазах плотной материей сделать это совсем не легко и, естественно, зацепившись за что-то одной ногой я теряю равновесие и впечатываюсь носом в грудь Макса. Громкий смех моего жениха заставляет меня насупиться, но уже в следующую секунду, я забываю о своей обиде, потому что снова чувствую его губы на своих. На этот раз действует осторожнее, проводит языком по моим губам, касается их невесом, всасывает, апокусывает, снова возрождая во мне желание. Погружаюсь, тону в ощущениях, что дарят его губы и возвращаюсь в реальность только, когда чувствую, что повязки на глазах уже нет. Открываю глаза, морщусь от яркого света, давая глазам привыкнуть. Макс тем временем обхватывает меня за плечи и разворачивает на сто восемьдесят градусов. Глаза наконец привыкают, и я возвращаю себе способность видеть. Мне не сразу удается понять, где мы, а когда наконец удается, у меня земля из-под ног уходит. Сердце делает кульбит, ноги начинают дрожать, а на глаза наворачиваются слезы. Как? Как он это сделал? Как узнал? Стоя посреди двора, я жадно хватала ртом воздух, которого катастрофически не хватало. Слезы уже лились ручьем, и только обеспокоенный голос Макса и его прикосновения вывели меня из странного транса.

— Эй, ты чего? — большими пальцами он стирает с моих глаз слезы, а я смотрю на него и поверить не могу в то, что он настоящий. Разве так бывает? — Катя, маленькая, ну скажи что-нибудь, что я сделал?

— Ты… не понимаю, как…— шмыгая носом выдаю какой-то абсурдный набор слов. Снова перевожу взгляд на здание. Этот дом. Да быть просто не может. Может это просто совпадение? Не мог же он действительно знать. Дом построили три года назад, всего в пяти минутах ходьбы от моего собственного. В нем не было ничего особенного, но еще до того, как вокруг него воздвигли огромные стены, я просто влюбилась в него. Небольшой, он казался таким уютным со стороны. Двухэтажный, с просторной террасой на втором этаже. Огромные панорамные окна выходили во двор, открывая взору происходящее снаружи, при этом тщательно скрывая от любопытных взглядом владельцев дома. Бывало, я просто стояла напротив и смотрела на это строение, представляя, как когда-нибудь он станет тихой гаванью, пристанью для моей собственной семьи. Потом дом купили, вокруг был возведен забор, а я выбросила из головы романтические бредни.

— Я купил его для тебя, — раздается голос Макса, — но, если тебе не нравится, мы можем купить другой, только не плачь, ладно, я думал, ты будешь рада, ты так смотрела на него тогда, три года назад и я подумал… — не даю ему договорить, бросаюсь на шею и начинаю рыдать в голос. Господи, ну откуда он такой замечательный взялся? Так вообще бывает?

— Я так тебя люблю, — признаюсь, наверное, в сотый раз. — Не надо ничего покупать, Боже, ты… ты просто невероятный, ты знаешь.

— Ну раз так, — подхватывает меня на руки и несет в дом. А меня трясет от его жадного, пожирающего меня взгляда. — Прости малыш, но до спальни я просто не дотяну, — шепчет хрипло, опускает меня на ноги посреди просторной гостиной и нетерпеливо начинает расстегивать пуговицы на моей блузке. Где-то на третьей его терпению приходит конец и с громким рыком, он просто срывает оставшиеся пуговицы с петель. — Черт, Катя, ты…я так скучал.

Подхватывает меня под бедра, и опускается вместе со мной на диван. Его жалящие, хаотичные поцелую сводят меня с ума, зарываюсь пальцами в его волосы и вскрикиваю от удовольствия, когда его губы накрывают мою грудь. Язык кружит вокруг набухшего бугорка, доводя меня до грани. Остатки одежды летят на пол, Макс осторожно укладывает меня на диван, прокладывает дорожку поцелуев от шеи, ключицам, груди, обводит грудь заставляя меня выгибаться, стонать от удовольствия и умолять его не останавливаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Максим, — не в силах сдерживаться, выкрикиваю его имя, когда, опустившись на колени, он раздвигает мои ноги и проводит языком по нижним губам. Размашисто, жадно, слизывает обильную влагу и урчит так словно сам наслаждается процессом.

— Черт, как же ты пахнешь, — произносит он, лишь на секунду оторвавшись от процесса, а я готова его убить за то, что посмел остановиться, но уже через мгновенье я снова покидаю реальность, потому что его губы творят что-то невероятное, язык буквально трахает меня, ударяет по клитору и я взрываюсь, разлетаюсь на части, рассыпаюсь на песчинки, кричу от наслаждения, срывая голос. Макс не останавливается, продолжает откровенно ласкать меня, он словно с цепи сорвался. — Дааа…охренеть, — стонет погружаясь в меня, одним толчком до упора.

— Люблю, — шепчу и двигаю бедрами навстречу, обхватив его торс ногами. — Пожалуйста, еще…сильнее.

— Тише, котенок, я не хочу навредить, — улыбается он и начинает медленно двигаться, а мне мало, я хочу сильнее, так, как он делал в прошлые разы. Хочу, чтобы ему сорвало чеку, чтобы не сдерживался.

— Твою мать, Демин, я беременна, а не больна, трахни меня уже как следует, — сама не верю в то, что произношу это, но сейчас мне совершенно плевать на то, как звучат мои слова. Притягиваю его сильнее, впиваюсь в губы и у него отключаются тормоза. Комнату наполняют громкие стоны и пошлые звуки соединяющихся тел, мои крики и мольбы не останавливаться, двигаться быстрее, сильнее, напористее.

— Так? Так хорошо? Скажи, что хорошо…блядь, Катя, детка, давай, малышка кончай.

Он ускоряется, двигается во мне на какой-то запредельной скорости, практически выходит и снова врывается до упора, задевая какие-то неведомые точки внутри и отправляя меня куда-то далеко за пределы реальности.

— Дааааа.

Меня начинает трясти, низ живота стягивает в тугой узел, член продолжает двигаться во мне со сверхзвуковой скоростью.

— Кончай, девочка, — приказывает Макс и грубо, до боли сжимает пальцами мои соски, и я начинаю кончать, громко, бесстыдно, широко раздвинув ноги, позволяя проникать в меня еще глубже. — Даааа, черт, какая же ты…— рычит в шею, и я чувствую, как его член начинает пульсировать внутри, изливаясь в меня до конца, без остатка.

Потные и довольные мы еще долго лежим на широком кожаном диване, одной рукой Макс перебирает мои волосы, а другой поглаживает мой живот. И столько любви в его глазах, наверное, во всем виноваты гормоны, точно гормоны, потому что я снова начинаю рыдать.

— Маленькая, ну чего ты? — приподнявшись, Макс берет меня за подбородок и заставляет посмотреть в глаза.

— Не знаю, просто все это и ты… — всхлипываю. — Я так счастлива, знаешь.

— А плачешь тогда чего? — смотрит на меня недоверчиво.

— Я беременна, мне можно, — бурчу. — Давно ты купил этот дом?

— Сразу, как увидел с каким восторгом ты на него смотрела, просто не мог позволить никому его у тебя забрать. Купил его в качестве подарка на свадьбу, — рассмеявшись Макс снова опускается на спину.

— А ты самоуверенный тип, — прижимаюсь к нему сильнее. Поверить не могу, он купил этот дом три года назад просто потому, что я на него посмотрела. Ненормальный, просто ненормальный. Кто так вообще делает?

— Я же сказал, Кать, я знал, что однажды ты будешь моей.

— Лара сказала, что ты сохранил мой подарок, — произношу, спрятав лиц на его груди.

— И доверяй после этого секреты женщинам, — смеется Макс. — Что еще тебя рассказала эта предательница?

— Так это правда, это действительно те самые запонки? Я думала, что ты даже не посмотрел, что в коробке. Ты так смотрел на меня тогда…

Не успеваю договорить, Макс резко садится на диване, подхватывает меня и усаживает к себе на колени. Смотрит на меня несколько долгих секунд, а я не знаю, куда себя деть и как спрятаться от этого взгляда.

— Я люблю тебя, Катя, люблю так, что мне крышу сносит, я дышать без тебя не могу. Тебе тринадцать было, Кать, тринадцать. Я злился на себя за то, что вообще испытываю что-то подобное. Ты… да блядь, — вздыхает шумно, — это ненормально, понимаешь, у меня тогда только одно желание было, схватить тебя и поцеловать, прямо там. Твой подарок я нашел в тот же вечер и больше с ним не расставался.

—А еще она сказала, что у других женщин нет шансов, — хмыкаю и начинаю смеяться, Макс расслабляется, прижимает меня к себе, гладит по волосам и произносит:

— Естественно нет, я всецело принадлежу тебя, Кать, до последнего вздоха.

Катя

Три месяца спустя

— Зачем мы здесь?

Ни свет ни заря этот невозможный мужчина поднял меня, посадил в машину и повез в неизвестном направлении. И только теперь, стоя у долбанного здания ЗАГСа, я понимаю, к чему была такая спешка.

— Мне надоело ходить в женихах, сегодня ты станешь моей женой и точка, — рявкает Макс, подхватывает меня на руки и тащит в здание. Нормально вообще? Кто вообще так делает? Да, я отказалась играть свадьбу, пока Лара не придет в себя и не вернет желание жить. Поставила условие, а что мне оставалось делать? Она должна присутствовать на нашей свадьбе и точка. Она сколько угодно может ненавидеть всех вокруг, но Макса любит и видеть его несчастным точно долго не сможет. Первые недели после операции я проводила с ней все свободное время, а потом Макс запретил, причину не назвал, но к палате меня чаще, чем два раза в неделю не подпускал.

— Никакой свадьбы, пока…

— А кто говорит о свадьбе? — смотрю на него непонимающе, температура у него что ли? — Нас просто распишут. Ты сказала, что не хочешь свадьбу, но ни слова о том, что не выйдешь за меня. Все, Катя, сегодня ты станешь моей официально, а свадьбу, так уж и быть, сыграем потом.

— Ты мошенник, — смеюсь, нашел лазейку.

— Я юрист, если помнишь.

Нас расписали тихо и быстро. Красивая, молодая женщина все никак не могла оторвать от нас взгляда, пока мы подписывали бумаги и надевали друг другу кольца. Еще бы, не каждый раз жених приносит на руках невесту в такую рань, а на той вместо платья пижама с единорогами. Да-да, этот гад даже переодеться мне не позволил. Сволочь такая.

— Жених может поцеловать невесту, — не сдерживая улыбки произносит женщина, а Максу только волю дай. В общем из здания ЗАГСа меня выносили ошалелую, с припухшими губами и до безобразия счастливую.

— Я очень тебя люблю, — произношу ему в губы. Ощущаю на себе пристальные любопытные взгляды собравшихся у здания людей. Хорошо мы сейчас смотримся. Этот засранец, который выглядит так, словно с обложки глянцевого журнала сошел и я, в пижаме и с растрепанными волосами.

— И я тебя, малышка.

— Знаешь, ты мне должен теперь желание.

— И чего же ты хочешь? — улыбается. А я уже знаю, что он выполнит любое мое желание,будь то креветки в три часа ночи или полет на воздушном шаре посреди рабочего дня. Да, закидоны у меня интересные, а он мне отказать не может, потому что, что? Правильно — гормоны. Сделал мне сына, терпи его выходки.

— Ты отвезешь меня в больницу, сейчас же, — произношу твердо. Ладно, пожалуй, это единственная моя хотелка, которую Макс игнорировал. Охрана пристально следила за каждым моим шагом и больнице мне разрешалось появляться только в понедельник и пятницу. А потом мне и вовсе запретили приходить. Но сегодня мой, теперь уже муж, за свою выходку ответит.

— Вот так, в пижаме? — усмехается Макс. А у меня разве что пар из ушей не идет. Я знаю, что он делает это нарочно. Сейчас предложит поехать домой и переодеться, а там, дома я уже забуду, что вообще куда-то ехать хотела, он-то постарается. А вот об этом я зря подумала. Беременность сделала из меня нимфоманку, я и раньше-то загоралась по щелчку пальцев, а теперь мне и вовсе постоянно НАДО. Макса, конечно, все устраивает, он и рад стараться. Но сегодня это не прокатит. Мы едем в больницу и точка.

— В пижаме, да, сейчас и я ничего слышать не хочу.

Вздохнув, но не решаясь перечить злой, беременной жене, Макс сажает меня в машину и через двадцать минут мы паркуемся у здания клиники. Выхожу из машины, и снова ловлю на себе любопытные взгляды. Да и черт с ними, в пижаме вообще-то удобно. Макс молча следует за мной, а меня не покидает ощущение что он что-то скрывает. По идее в это время Лара должна отдыхать в палате, а потому, постучав в дверь, я бесшумно вхожу внутрь, делаю всего пару шагов и застываю на месте. Несколько секунд я просто наблюдаю за тем, как мой лучший друг, прижав к себе девушку и запустив руку под ее кофту, жадно целует ее в губы и, кажется, ее все устраивает, иначе почему она так яростно его обнимает? Шок длиться ровно до тех пор, пока Лара не приоткрывает глаза. Она вскрикивает от неожиданности и пытается отстраниться от Матвея, но тот продолжается прижимать девушку к себе.

— Эм…— тяну неуверенно. — Поговорим? — обращаюсь к другу и киваю на дверь.

Выхожу в коридор и замечаю, то Макса нет, смылся гад такой. Матвей появляется спустя пару минут.

— Ничего рассказать не хочешь? — хватаю друга за футболку. — Ты в своем уме? Тебе баб мало? Ты зачем к ней полез, чертов ты идиот? — меня просто трясет от ярости. Он каждый день баб как перчатки меняет, половину Питера перетрахал, если не весь, не говоря уже о нашем городе. Мало что ли, экстрима захотелось? — Ты о ней подумал? Что будет с ней, когда тебе надоест?

— Надоест? — вырвавшись из моего захвата, Матвей втягивает шумно воздух, глаза горят бешенством. Да быть не может. — Надоест? Так ты обо мне думаешь? Считаешь, что я способен на такую подлость?

— Но…

— Я люблю ее, Катя, как увидел ее впервые… — он отворачивается. — У меня хрен знает сколько никого не было, какие бабы! Люблю я ее, понимаешь, люблю.

— Поэтому меня не пускали в больницу, потому что ты здесь?

— Ей сложно, я столько времени и сил угробил, чтобы она мне поверила, чтобы жить захотела, на ноги встать. Не хотел ее смущать, кроме Макса никто не знает о наших отношениях, я даже родителям ничего не говорил.

— Поверить не могу, — начинаю улыбаться, — ну надо же, сам Матвей Авдеев пал жертвой роковой красотки. Обидишь ее, убью!

В палату я входить больше не стала, уверенна, сейчас я девушке не нужна. Я-то беспокоилась о ее душевном состоянии, ногти все сгрызла, переживала, а переживать-то уже и не о чем. Кажется, она вполне счастлива и кто бы мог подумать, что именно Матвей, бабник, не пропустивший ни одной юбки, станет для тем самым спасательным кругом.