Глава 9 Рождество

Ноябрь тянулся долго и мучительно, прежде чем Гарри понял, что до рождественских каникул рукой подать. После аргументов Тонкс Поттер долго размышлял, почему он так ненавидит Гермиону Грейнджер. И нашел очень простую причину. Она была связью с тем миром, который он так желал забыть. Она была единственной, о ком он точно знал, что она маглорожденная. Гарри не был дураком: он знал, что есть и другие. Но пока не был знаком с ними лично, мог притвориться, что их нет. Мальчик не мог простить своим родственникам ту боль, что они причинили ему. Он не мог простить маглов, которые высмеивали его шрам в начальной школе и избивали вместе с Дадли. Гарри ненавидел Гермиону Грейнджер, потому что она напоминала о том мире, который он пытался забыть.

Поттер не был наивен и понимал, что Грейнджер наверняка знает об этом мире не больше его самого. Но это не отменяло тот факт, что он должен был расти в этом мире. Дамблдор же оградил его от него и отдал Дурслям. Гермиона Грейнджер и другие маглорожденные были всего лишь нарушителями границы. У маглов есть свой мир. Мир, который ненавидел его и обращался с ним по-свински. Почему она не может остаться в том мире?

Таким образом, Гарри решил, что не будет приносить извинения Гермионе, и сказал это Тонкс. К сожалению, Нимфадору не обрадовала эта новость, и они с тех пор больше не разговаривали.

Уже наступило пятнадцатое декабря, и завтра утром Хогвартс-экспресс увезет детей домой на каникулы. Мысль, что Дора предпочла ему какую-ту маглу, вызывала у Поттера отвращение. Тонкс стала его первым другом, лучшим другом. Она знала его тайны, его прошлое, она могла понять и поддержать. Вместо этого она сидела с глупыми грязнокровками: Ли Джорданом и Оливером Вудом.

Грязнокровка. Этому слову его научил Драко; оно описывало маглорожденных волшебников и ведьм. Друг сказал, что они пачкают честное имя волшебников своей грязной кровью. Гарри не заботило, что, как сказал Драко, в них текла «грязная кровь». Ему нужно было только слово для выражения своей ненависти, и он получил его.

— Гарри? — спросил Малфой, видя, что его друг в гневе.

— Что? — резко сказал Поттер, уставившись на смеющуюся Тонкс. Понимание того, что Нимфадора веселится и прекрасно проводит время с людьми, которые еще вчера считали ее дерьмом, приводило Гарри в бешенство.

«Они бы даже не заговорили с ней, если бы не я! Если бы я не уговорил ее играть в квиддич, она бы так и сидела одна за своим столом. Она должна сидеть рядом со мной! Она моя подруга! Я считал ее равной, пока эти уроды смеялись над ней».

— Гарри, мне это надоело. Я говорил и с тобой, и с Тонкс, но никто из вас так и не рассказал, почему вы поссорились. Я считаю, что если ты извинишься за свою ошибку, то все будет опять как раньше…

Поттер зарычал и посмотрел на друга.

— Это только между мной и твоей двоюродной сестрой, Драко. Я прав, а она просто глупа, если не понимает этого. Если бы она ничего не знала обо мне, то не было бы и проблемы, — Гарри повысил голос, и несколько слизеринцев пристально посмотрели на него.

— Хорошо, Гарри, заканчивай уже! Ты был несчастен весь этот месяц. Флинт кричит на тебя на тренировках по квиддичу, но, похоже, это тебя не волнует. Единственная причина, по которой ты еще в команде, это то, что ты спас его задницу во время последнего матча и нет никого, кто играет лучше тебя, — яростно прошипел Малфой.

Поттер только безразлично пожал плечами, хотя в глубине души чувствовал, что Драко прав. МакГонагалл и Флитвик говорили о его успехах на индивидуальных занятиях. Удивительным было то, что МакГонагалл говорила с ним от чистого сердца, хотя…

Флешбэк

— Мистер Поттер, садитесь, — сказала МакГонагалл.

Гарри подошел к одному из столов, что был перед ней, и сел.

— Мистер Поттер, заранее простите меня за прямолинейность. Ваши успехи по сравнению с предыдущими уже менее значимы. Вы не так старательны в теории, хотя практика безупречна. Но если так пойдёт и дальше, то нам придётся закончить наши занятия, — строго сказала МакГонагалл.

Сердце Гарри подпрыгнуло, и гнев ударил ему в виски. Это все из-за проклятой грязнокровки.

— Мистер Поттер, с вами точно все в порядке? — мягко спросила его МакГонагалл.

Гарри озадачило такое заботливое поведение обычно строгого профессора.

— Да, все в полном порядке, профессор.

— Я заметила, что мисс Тонкс вновь сидит за столом Гриффиндора, — вопросительно посмотрела на Гарри МакГонагалл.

— Да, это так, — мрачно сказал Поттер.

— Не нужно быть гением, чтобы понять, что вы поссорились. Ее успеваемость на моих занятиях в этом месяце упала. То же самое произошло и с вами, практически одновременно.

Гарри пожал плечами и постарался выглядеть беспечно.

— О-о, да прекратите быть таким вздорным слизеринцем, мистер Поттер. Все, кто вас знает, может видеть сквозь вашу маску, которую вы показываете всему миру. Я хочу узнать, что произошло. Вы бы могли исправить это вдвоем. За всю мою карьеру школьного преподавателя я не видела такой дружбы, как между вами и мисс Тонкс. Так что же произошло? Я надеюсь, это не из-за того, что вы поймали снитч?

— Простите, профессор, но Тонкс не так глупа. Она знала, как, впрочем, и большая часть школы, что я поймаю снитч.

— Хм, если это не из-за квиддича… Прошло некоторое время с тех пор, как я говорила с вами, но вы говорили, что не собираетесь отвлекаться на квиддич. Что ж, я заинтересована в вас обоих. Мисс Тонкс была первой в своем выпуске в заклинаниях и защите. Также она была одной из немногих лучших по трансфигурации. Пожалуйста, будьте кратки и расскажите, что за глупое противостояние вы затеяли? — спросила МакГонагалл.

— Профессор, я могу лишь рассказать суть, не вдаваясь в подробности, и вы уже не сможете ничего поделать… Тонкс просто отказывается посмотреть на ситуацию с моей точки зрения. Я надеюсь, что это не конец нашей дружбы, потому что скучаю по ней, но она не хочет меня понять, — с грустью в голосе сказал Гарри.

— Я вижу. Мне жаль, но решение этой маленькой проблемы лежит на вас, мистер Поттер, и на мисс Тонкс. Я отменю наши индивидуальные занятия, если увижу, что вы не извинились. В понедельник, на занятиях, — предупредила его МакГонагалл.

Гарри показалось, что она не хочет отменять занятия. Мальчик, выполняя ее задания, совершенствовался. Это был ее козырь, чтобы помирить их с Дорой. Поттер уважал преподавателя за то, что она заботится о своих студентах. Возможно, поэтому он не стал с ней спорить. Он просто собрал свои учебники и покинул класс.

Конец флешбэка

Прошло две недели, а Гарри и Нимфадора так и не поговорили. Мальчик поймал взгляд МакГонагалл, когда сидел за столом своего факультета. Поттер подумал, что она полюбила их индивидуальные занятия и что, вероятно, ей было неприятно прекращать их.

Мальчик оторвал взгляд от преподавателя трансфигурации и посмотрел на Тонкс, сидящую за столом Гриффиндора. Все было не так, как должно было быть. Ведь они друзья, которые должны вместе готовиться к Рождеству. Поттер почувствовал, как пелена слез застилает его глаза. Это Рождество должно было стать самым счастливым в его жизни. Он хотел вернуться с Нимфадорой в ее дом и отпраздновать праздник с ее мамой, а теперь даже не думал об этом. Он был зол на Тонкс, но все равно чувствовал к ней дружескую любовь, поэтому не хотел испортить ей Рождество своим присутствием.

Гарри получил подарок, который готовил для Доры, за несколько дней до Хэллоуина. Малфой позволил ему воспользоваться своим филином, чтобы заказать его. Подарок сейчас стоял под столом Слизерина, ожидая своей отправки в назначенный день. В это время мысли о нормальном Рождестве казались ему нереальными. Должно быть, он чувствовал, что что-то пойдет не так.

Драко приглашал Поттера отпраздновать Рождество вместе в поместье Малфоев.

Флешбэк

— Гарри, ты со мной, друг? — спросил Малфой после особенно плохой тренировки.

— Что значит «со мной»?

Вздохнув, Драко уточнил:

— Я спрашиваю, не хотел бы ты приехать к нам в поместье на Рождество. Отец написал несколько дней назад, что это будет прекрасно…

Поттер очень долго раздумывал над этим. С одной стороны, ему понравилось в поместье Малфоев, и не хотелось бы расстраивать Люциуса и Нарциссу: они стали дороги ему. Однако он не мог пересилить себя. Он не мог разрушить их праздничный дух своим подавленным настроением. По правде говоря, в первую неделю декабря они с Тонкс все еще дулись друг на друга, и он решил, что провести Рождество в одиночестве, в гостиной Слизерина, лучший вариант. Он был первым слизеринцем в списке студентов, что остаются на Рождество в замке.

— Прости, но нет. Скажи отцу, что я ценю его предложение, но… но я бы хотел остаться в Хогвартсе. И… и ты знаешь, что мне нужно практиковаться в магии, да и вообще… Ты понимаешь, правда? — с надеждой спросил Гарри.

Малфой выглядел удрученным.

— Да, я понимаю, Гарри. Жаль, потому что Тонкс прибудет на рождественский обед.

Глаза Поттера расширились.

— Тонкс приедет в поместье на Рождество? С чего бы это? Ты можешь передать ей записку? И как ты думаешь, если бы я пришел, она бы стала со мной говорить? — налетел с расспросами мальчик.

— Гарри, Тонкс не приедет в поместье. Подумай, что скажет ее мама. Я просто хотел узнать, действительно ли ты хочешь остаться в Хогвартсе или надеешься провести Рождество где-нибудь еще, — печально сказал Драко.

— Вот дерьмо. Драко, мне жаль. Ты знаешь, что твои родители мне как тетя с дядей, вот только… только…

— Ничего, Гарри, я понимаю, что Тонкс — твой лучший друг. Я не знаю, как проходило Рождество у твоих родственников, но могу поставить весь свой счет в банке на то, что оно не было наполнено хересом и веселым смехом. Если кто и может вытворять все, что хочет, на Рождество, то это ты. Даже если ты остаешься в Хогвартсе на Рождество, потому что тебе грустно из-за Тонкс, я поддержу тебя, — сказал Малфой-младший.

— Спасибо, — произнес Поттер с облегчением.

Конец флешбэка

— Так, Поттер, ты ведь не собираешься ничего натворить на каникулах? Ведь ты будешь один в гостиной в течение трех недель… — спросил Блейз, и несколько слизеринцев обернулись к Гарри, чтобы удостовериться, что он не собирается взрывать их гостиную.

— У меня есть дела, которые я хотел бы закончить, — ответил Поттер.

В этот раз Гарри сказал чистую правду. На Рождество, когда в школе он будет практически один и его никто не увидит, он мог бы развивать свои теневые способности. А также попытаться выяснить, почему его мама была отправлена в приют. Он мог бы поговорить со всеми учителями Хогвартса и смог бы вытянуть из них немного информации о прошлом Дамблдора. Он уже пытался найти что-то в книгах, но там были лишь крупицы информации как об этом великом человеке, так и о его семье.

Правда ли, что Дамблдор не знал о родстве с ним? Над этим вопросом Поттер размышлял какое-то время. Если старик знал об их родстве, то он был виновен в смерти его родителей больше, чем кто-либо другой. Дамблдор мог бы помочь его матери, может быть, обучил бы ее. Все твердили ему, что Дамблдор единственный, кого по-настоящему боялся Волан-де-Морт. Он мог помочь правнучке защитить себя лучше преподавателей. Но сильнее всего задевала мысль, что Дамблдор, зная об их родстве, все равно отправил его к Дурслям. Если он действительно знал… Гарри сам не знал, что сделал бы. Ну не мог он представить себя вызывающим на дуэль, возможно, самого сильного волшебника в мире, Альбуса Дамблдора, или же еще что-то подобное.

Самым простым из того, чем собирался заняться Поттер, были тренировки заклинаний. Когда МакГонагалл отменила их занятия, у Гарри появилось два свободных вечера в неделю. У него быстро вошло в привычку ходить в библиотеку, занимая эти вечера чтением книг по дуэлингу, а также по методам нападения и защиты. Поттер понимал, что для того чтобы добиться влияния, ему необходимо упорно заниматься. Не пропадать же его талантам. Родиться одаренным в двух волшебных искусствах было практически нереально. Эти способности, объединенные со способностями мага Теней, парселтангом и метаморфомагией, давали ему хорошие шансы для достижения величия, а самое главное, что он стремился к этому.

Гарри медленно и тайно стал добавлять заклинания в список для изучения. После того, как он победил тролля с помощью заклинания левитации, мальчик стал повторять и другие простые чары вроде атакующих. Его любимыми стали заклинания полета. Он, наконец, достиг совершенства в управлении ими. Теперь он свободно, без постоянного напряжения сознания, мог управлять зачарованным объектом. Это было огромным шагом, по словам профессора Флитвика, к умению творить одновременно несколько заклинаний.

— Ну, я пойду, ребят, нужно еще вещи собрать. Завтра поезд в семь утра, — сказал Блейз, выходя из-за стола.

— Да, я тоже… Ты идешь, Гарри? — спросил Драко.

— Нет, я еще чуть-чуть посижу, а потом отправлю по почте подарок. Идите, встретимся в комнате, если вы не уснете к тому времени, — сказал Поттер, умело скрывая фальшь своей улыбки.

— Спокойной ночи, Гарри, — сказал Блейз.

— С каких пор я стал «Гарри», а не «Поттер», а, Блейз?

— Да я давно тебя так называю, если бы ты был чуть менее подавлен, может быть, и заметил бы это, — ответил ему Блейз.

Поттер только повел головой.

— Счастливого Рождества, Блейз, — сказал он задумчиво.

— Тебе того же, — уходя, произнес Блейз.

— Ты точно в порядке, Гарри? Ты всегда можешь приехать к нам в поместье, — уверенно предложил ему Малфой.

— Спасибо, Драко, но у меня немного другие планы, которые необходимо воплотить в жизнь, и сделать я это могу только в Хогвартсе, — сказал Поттер.

— Хорошо, тогда счастливого Рождества, Гарри, — улыбнулся Малфой.

— Тебе тоже хорошо провести праздники, и не забудь практиковаться в квиддиче, ведь я буду тренироваться каждый день.

Драко только улыбнулся, кивнул и последовал за Блейзом.

Поттер посидел еще некоторое время, а потом решил, что и ему пора уходить. Он поднялся по лестнице в совятню. А когда поворачивал за угол, заметил там тех, кого ему видеть не хотелось, — небольшую группу гриффиндорцев.

— Ну и ну, кого мы видим? Поттер, прошли слухи, что ты хочешь остаться в замке на Рождество. Что, дома все тебя так ненавидят, бедняжка Потти? — спросил Рон Уизли, рисуясь перед своими дружками.

— Что именно, Уизли, ты считаешь домом? Огромную комнату, где может поместиться вся твоя семья? И спите вы вместе, укрываясь разными одеялами. Удиви меня, скажи, что ты даже получаешь подарки, — грозно сказал Гарри. И тут же был вознагражден за свою злую шутку: лицо Уизли приобрело ярко-красный цвет.

Поттер не собирался позволять еще один выпад в сторону своих погибших родителей, поэтому решил добить оппонента:

— Ведь это так? Так почему ваша семья не продаст титул чистокровности кому-нибудь из богатых полукровок? Вы бы убили двух зайцев одним выстрелом. Не стало бы чистокровных, позорящих свое имя и смущающих других, а ваш отец наконец-то смог бы жить как обычный магл.

Гарри ухмыльнулся, видя, что Уизли-младший стал похож на вулкан, готовый разразиться потоками магмы. Это было забавное зрелище.

— Должно быть, ты всегда такой жестокий, Поттер. Что делает тебя лучше Рональда? — вызывающе сказала Гермиона Грейнджер.

У Гарри внезапно возникло желание заколдовать девчонку так, чтобы ее с противоположной стены пришлось соскребать. Эта грязнокровка… это она — причина, по которой ему придётся праздновать Рождество без Тонкс… Он крутил палочку в левой руке. Он осознал, что происходит, прежде, чем смог что-либо сделать с этой грязной волосатой девушкой.

Должно быть, он выглядел устрашающе, потому что Гермиона Грейнджер стала отступать к стене, и ее глаза расширились от ужаса.

Поттер поднял свою палочку на уровень бедра: вдруг кто-то нападет на него со спины. Он приблизился к лицу Гермионы и сказал:

— Слушай, ты, отвратительная грязнокровка. Это ты виновата, что я остаюсь в этом долбанном замке вместо того, чтобы праздновать Рождество с моим лучшим другом. В следующий раз, когда ты попробуешь заговорить со мной, я заколдую твои губы так, что ты замолкнешь.

Кто-то тяжело вздохнул за его спиной, и Гарри обернулся посмотреть. Это была Тонкс. Она смотрела на него, и в ее глазах читалось так много эмоций: шок, недоверие, растерянность, но затем они все уступили место одной — гневу.

— Как ты смеешь называть ее так, Поттер! Я не могу поверить, что когда-то считала тебя другом. Ты ничто, жалкий блюститель чистокровности со шрамом, который заставляет тебя считать себя кем-то особенным, — быстро сказала Нимфадора.

Гарри почувствовал боль в сердце. Внезапно все гриффиндорцы начали издеваться.

— Как вам нравится эта голова для шрама? — крикнул Рон.

— Не очень-то он и важен теперь, этот Поттер!

Гарри не знал, как звали крикнувшего мальчика.

— Я всегда знал, что Тонкс настоящая гриффиндорка, — кричал Ли Джордан.

— Ты поставила его на место, Тонкс, — прокричал темнокожий мальчик, вроде Дин.

— Почему бы тебе просто не убить себя, Потти… — начал Фред.

—…так ты сможешь быть со своими ничего не стоящими родителями… — продолжил Джордж.

—…ведь здесь ты никому не нужен! — закончили они вместе.

Гарри пытался сдержать слезы, рвущиеся наружу: слова близнецов все-таки сделали свое дело. Он отвернулся от насмешек гриффиндорцев и посмотрел на Нимфадору. Дора смотрела на него и не могла поверить в то, что сказала и спровоцировала. Поттеру было все равно. Его лучший друг, не какой-то там его первый друг, а лучший, только что публично предал его. Он смотрел на человека, для которого мог сделать все.

— Мне кажется, что это прощание, поэтому, Тонкс, счастливого Рождества. Наслаждайся подарком. Я собирался отправить его по почте, но вот возьми это. Ты понимаешь, что это последнее, что ты получаешь от меня, — сказал Гарри, впихнув в руки пакет, и, повернув за угол, направился вниз, в подвалы. Он прошел половину пути, прежде чем не выдержал и свернул в незнакомый класс. Он закрыл дверь на замок и заколдовал так, чтобы никто не услышал его. Он сломался из-за того, что потерял, и дал волю слезам.

Наверху Нимфадора все еще стояла на том же месте, глубоко вдыхая воздух, и сильно прижимала подарок мальчика к своей груди. Она выглядела ужасно: тени, размазанные по всему лицу, слезы… Большинство гриффиндорцев ушли после Поттера, но близнецы, Ли Джордан и Гермиона остались.

— Не беспокойся о Поттере, Тонкс, будет тебе уже убиваться по нему, — сказал Ли.

— Точно, Тонкс… — сказал Фред.

—…возьми его подарок… — продолжил Джордж.

—…и сожги его в камине, — закончили они.

Дора повернулась и свободной рукой ударила Джорджа в лицо, да так, что сломала ему нос. И наставила свою палочку на Фреда, оглушив его обезоруживающим заклинанием, попавшим в голову. Отлетев на добрых двадцать футов и ударившись об стену, он сполз на пол.

— Я ненавижу вас! Я всегда ненавидела вас! Гарри был единственным человеком, который принял меня такую, какая я есть, а теперь он ушел! Я ненавижу Гриффиндор и ненавижу вас всех! — яростно проорала Нимфадора, прижав к себе подарок Поттера еще крепче, и сорвалась с места. Она не смогла пробежать и фута, как чья-то рука схватила ее за плечо. Девочка обернулась и увидела, что это Гермиона держит ее.

— Спасибо, что заступилась за меня, — тихо сказала Гермиона.

Тонкс хотела оттолкнуть ее.

— Я не должна была. Жаль, что я поссорилась с Гарри из-за тебя.

— Ты сделала это, и мне хотелось бы поблагодарить тебя, — проговорила немного с неохотой Гермиона.

Нимфадора убрала руку девочки со своего плеча. Она почувствовала, как слезы горячим потоком стекают по ее лицу, и побежала по залу. Ей хотелось бежать, пока она не споткнется обо что-то и не упадет.

«Как я могла сказать такое ему. Перед половиной Гриффиндора… Он никогда не простит мне такое. Это стоило мне лучшего друга».

Дора продолжала бежать с закрытыми глазами, пока не налетела на кого-то. Они обе упали на землю, рядом упало несколько книг.

— Мисс Тонкс, десять баллов за вашу невнимательность и… — МакГонагалл мгновенно перестала кричать, когда заметила зареванное лицо одной из своих студенток.

— Мерлин, все хорошо, Нимфадора? — испуганно спросила декан, боясь, что девушка ушиблась.

Дора только покачала головой и продолжила плакать.

— Точно все хорошо, не нужно позвать Поппи? — спросила МакГонагалл.

Тонкс встала при упоминании о школьной медсестре. Ей не нужно было в Больничное крыло, ей нужно было к Гарри.

— Я… все хорошо, профессор. Мне не нужно к мадам Помфри, — сказала Нимфадора сквозь слезы.

МакГонагалл только сейчас заметила, что ее студентка очень сильно прижимает к себе маленький пакетик. Он был завернут в бумагу, украшенную летающими снитчами. МакГонагалл предположила, что физической боли нет, это смягчило обычно строгое выражение ее лица.

— Дорогая, вы не хотели бы зайти в мой кабинет? — мягко спросила она Дору.

Тонкс только кивнула головой и под руководством МакГонагалл прошла в кабинет. Когда они оказались в кабинете, Нимфадора разрыдалась еще сильнее, сжимая подарок Гарри.

— Тонкс, что такое? — спросила МакГонагалл.

— Гарри… он… он теперь ненавидит меня, — сказала Дора, всхлипывая.

Для МакГонагалл это стало шоком. Она надеялась, что дух Рождества объединит этих двоих, но казалось, что он только еще больше их оттолкнул.

— Дорогая, ты уверена? Возможно, ты что-то неправильно поняла? — с надеждой произнесла МакГонагалл.

Нимфадора только сильнее заплакала.

— О… он… он сказал, что это последний подарок… который он когда-либо дарил мне. Это все моя ошибка… Это все моя проклятая ошибка. Я… я не должна была вмешиваться в эту ссору, — плакала Тонкс.

— Какую ссору, мисс Тонкс? Что произошло? — разволновалась МакГонагалл.

— О… он обвинил ее в том, что не может провести Рождество со мной… он… он сказал кое-что ужасное им… Когда я услышала это… я… я рассердилась и сказала, что… что он ужасный… Хуже всего то, что это было перед половиной Гриффиндора… И… и они все слышали… они унижали его… Они сказали ему, что… что никто его не любит… и… он должен быть один на Рождество. Он выглядел очень паршиво, а… близнецы Уизли… Близнецы предложили ему, что… что… это…

— Что они предложили ему, дорогая? — спросила тронутая МакГонагалл.

— Они сказали… они сказали, что он должен убить себя. Только так он сможет быть со своими родителями, потому что его тут никто не любит, — призналась Нимфадора. — Проф… профессор… он выглядел ужасно. Тогда он посмотрел на меня… и… и сказал, что… что это последний подарок, который он подарил, — рыдала Дора.

Лицо МакГонагалл резко побледнело, когда она услышала то, что сказали близнецы. Как они могут быть настолько жестокими!

— Я поговорю с близнецами, — мрачно сказала МакГонагалл.

— Нет! Не делайте этого. Гарри тоже сказал много неприятного, я… я не хочу делать еще хуже, — отрывисто проговорила Тонкс, прижимая свой подарок.

— Это то, что подарил вам мистер Поттер? — предположила МакГонагалл.

— Да… Он собирался отправить его по почте. Профессор, что же мне делать?

На этот раз профессор промолчала: она не знала ответа. Это единственное, что было вне ее возможностей.

Подземелья Слизерина, Хогвартс.

Гарри проснулся один в своей спальне, в Сочельник. Он предполагал, что небольшой перерыв будет неплох, но после ссоры с Нимфадорой чувствовал себя паршиво. Чтобы отвлечься от мыслей о Доре, он окунулся с головой в свои занятия. Он выучил новые заклинания, расширившие возможности наступления. Также тренировал управление ножами и маленькими острыми предметами заклинанием полета. Он посылал их в противоположную стену гостиной.

Поттер приложил все свои усилия, чтобы не выходить из спальни Слизерина, исключая походы в Большой зал и встречи с преподавателями. Он начал искать сведения о Дамблдоре, спрашивал о нем Флитвика, МакГонагалл, Снегга и Квиррелла.

Флитвик рассказал то, что есть в книгах.

МакГонагалл даже не захотела говорить на эту тему. Она потребовала рассказать, что произошло с Тонкс. Гарри было очень неудобно лгать, но только так он смог покинуть ее кабинет. Он понял, что данный разговор был продуман заранее, и расспрашивать ее о Дамблдоре бесполезно.

Снегг же быстро куда-то заспешил и оставил мальчика одного в классе.

Удивительным было то, что больше всех рассказал Квиррелл.

Флешбэк

Тук, тук.

— В-войд-дите, — сказал Квиррелл.

Гарри, немного помедлив, открыл дверь.

— Профессор Квиррелл, простите, могу я вас отвлечь ненадолго?

— М-мистер Поттер, в-входите. Ч-что я могу сделать для вас? — заикаясь, спросил Квиррелл.

— Сэр, не могли бы вы помочь мне? Вы знаете, что я одарен в трансфигурации?

— Д-да-а.

— Хорошо, я немного порылся в книгах и обнаружил, что профессор Дамблдор тоже одарен в этой области. Я бы хотел побольше узнать о нем, но ни одна из книг не может помочь мне в этом. В них написано только о его открытиях и достижениях. Может, вы знаете что-нибудь о нем?

— Что же вы хотели бы знать? — спросил Квиррелл без намека на заикание.

— Я совсем не знаю его, великого волшебника и преподавателя, — солгал Гарри.

— Хм. Хорошо, я действительно немного знаю о нем. Профессор Дамблдор рос в Уэльсе. У него есть брат по имени Аберфорт, который на два года его старше. В 1857 году он закончил Хогвартс. Он был лучшим в выпуске по трансфигурации, заклинаниям, зельеварению, древним рунам, нумерологии и защите. Окончив школу, Дамблдор пошел в обучение к мастеру трансфигурации и через год получил титул мастера. Он встретил свою будущую жену Пенелопу в те десять лет, когда ничем не занимался. Они обвенчались в 1870 году. Затем Дамблдор работал с Николасом Фламелем где-то до 1890 года. Они открыли двенадцать способов применения крови дракона и прославились. Как мне кажется, его первый и единственный ребенок родился за несколько лет до этого. Предполагается, что он родился в 1882 году, но это точно не известно. Тогда Альбусу было лет сорок. Он вступил в Визенгамот в 1900 году, где работает и по сей день. Он помог Николасу Фламелю и многим другим волшебникам победить Темного Лорда Гнарфара в 1917. Интересен тот факт, что до этого Дамблдора считали пацифистом, — сказал Квиррелл.

— Что же произошло? — спросил преподавателя Поттер.

— Гнарфар убил его жену. Она была изнасилована последователями Гнарфара, а затем казнена им самим. Гнарфар был не самым умным Темным Лордом. Он ведь даже не старался удержаться в Англии, — ответил Квиррелл.

— Подождите, я не понимаю… Что значит «не пытался удержаться в Англии»? — спросил Гарри.

— Поттер, что вы знаете о других волшебных странах? — спросил его Квиррелл.

— Ничего, сэр, — застенчиво ответил Поттер.

— Как бы сказать… есть страны более сильные и более слабые. Наиболее сильные: Англия, Франция, Египет, Германия, Италия… У них самые старые министерства, больше 800 лет, и они редко попадали под контроль какого-нибудь Темного Лорда. Многие министерства Восточной Европы и некоторых африканских государств более слабы. Фактически во многих странах, таких как Эстония, Румыния, Голландия и Австрия, заправляют Темные Лорды. Только в Англии из-за здравомыслия мы даем такие кричащие звания, но все знают, что это просто Темный Лорд, пришедший к власти. Большинство более сильных стран поддерживает их ради продукции, которую они производят. Я не буду вдаваться в скучные детали политики, — сказал Квиррелл.

— И как сюда вписывается Гнарфар? — спросил Гарри.

— Темный Лорд Гнарфар был зверским Темным Лордом из Судана с чрезвычайно раздутой самооценкой. Он считал, что его волшебная сила больше, чем у любого другого волшебника, ведь он смог проследить свою линию чистокровности до самого Великого Фароса. Он быстро смог захватить большую часть Восточной Европы: местные Темные Лорды в то время были слабы. Но тут к нему приходит глупая идея мирового господства. Он пытается захватить Германию, но отбрасывается назад Гансом Фредериком Фрэнцем, который, как полагали, был самым сильным волшебником в мире в то время. Гнарфар был огорчен, но попытался взять другие страны. Он потерпел неудачу в Италии, Египте, Франции и России, прежде чем отправился в Англию, — Квиррелл перевел дух и продолжил дальше:

— К этому времени Гнарфар начал терять власть и на мировой арене. Германия захватила Австрию и Голландию. Италия, Франция, Россия и Египет разрабатывали совместный план по освобождению других государств в Африке и Европе. И самым глупым его шагом стало нападение на поместье Дамблдора со своими самыми близкими сторонниками. Альбус возглавлял международную группу, которая охотилась за Темным Лордом, когда узнал о нападении. Но группа убила Темного Лорда только через несколько недель в Шотландии.

Альбус был так сильно поражен горем, когда узнал о смерти жены, что сосредоточился только на мыслях о семейном счастье. Он жил для своего сына, когда же у него родилась внучка, я слышал, он собирался вообще уйти из политики. Вместо этого он устраивается на должность преподавателя трансфигурации в Хогвартс в 1930 году, объясняя это желанием преподавать внучке и передать ей все, что знает.

Изменилась обстановка в мире в 1938 году, когда Ганс Фрэнц умер и волшебник по имени Грин-де-Вальд занял место верховного волшебника Визенгамота Германии. Он утвердил чрезвычайное положение и потребовал присягнуть ему на верность. Ты должен понять, что Грин-де-Вальд был довольно-таки харизматичным и умелым руководителем, Гарри. Люди верили ему. И не было ничего удивительного, когда восемьдесят процентов немецкого Визенгамота согласилось на присягу. Что удивило общественность, так это то, что он убил те двадцать процентов, что не поддержали его.

Дальше последовала ужасная кровавая война. Грин-де-Вальд и его коллега-магл Гитлер взяли контроль над несколькими странами. Грин-де-Вальд принялся за работу и заключил союз с несколькими Темными Лордами, которые вошли в его правящую коалицию. Затем он заключил договор о ненападении с итальянским фашистским лидером по имени Муссолини. Грин-де-Вальд вторгся во Францию и завоевал ее. Это был первый раз за шестьсот пятьдесят лет, когда Франция была занята вражескими волшебниками. Дамблдор убедил английский Визенгамот в том, что скоро будет нападение на них, и оказался прав. Грин-де-Вальд напал позже, но опоздал: хартия о военном положении уже была принята.

Печальным было то, что на той войне воевали молодые впечатлительные волшебники, именно они заплатили большую цену. Внучка Дамблдора присоединилась к борьбе, когда ей было пятнадцать, как раз после сдачи СОВ.

— Что же с ней произошло? — спросил Поттер.

— В личности внучки Дамблдора я не уверен на все сто процентов. Я полагаю, что она попала в засаду и осталась у какой-то видной французской семьи, но мы отклонились от темы, — сказал Квиррелл.

— И вот, Дамблдор побеждает Грин-де-Вальда, и в…

— Простите, профессор, мне очень жаль, но я уже опаздываю на встречу с профессором Флитвиком. Возможно, мы могли бы продолжить позже? — спросил Гарри вежливо.

— Конечно, мистер Поттер, мои двери всегда открыты для вас, — сказал Квиррелл.

Гарри вышел из кабинета Квиррелла, обдумывая услышанное. Он так погрузился в свои мысли, что даже не заметил, что Квиррелл ни разу не заикнулся во время объяснений.

Конец флешбэка
Большой зал, 23:59, Сочельник, Хогвартс.

Поттер вошел в Большой зал в 23:59, успев на полуночный праздничный пир. Очевидно, Дамблдор, наведываясь в магловский Лондон, видел подобные услуги в некоторых ресторанах. Эксцентричный директор школы решил, что провести подобное и в Хогвартсе — это хорошая идея.

Первое, что заметил Гарри, — отсутствие четырех столов факультетов: их место занимал один общий стол.

— О, мистер Поттер, присоединяйтесь к нам! — сказал Дамблдор, указывая на свободное место рядом с каким-то когтевранцем.

Гарри сел и натянул улыбку, когда Дамблдор протянул ему хлопушку. Поттер и директор потянули ее. Хлопушка взорвалась, и на стол упала книга, на обложке которой красовалось лицо самого глупого волшебника, которого когда-либо видел Поттер, и большая шляпа волшебника. Гарри закатил глаза при виде книги «Я — волшебник!» и быстро взял шляпу.

— Гарри, как проводишь Рождество? — спросил Дамблдор.

Поттер заметил, что профессор МакГонагалл, казалось, отвлеклась от беседы с мадам Помфри, чтобы услышать их разговор.

— Хорошо, это лучшее Рождество в моей жизни, — сказал Гарри, честно глядя в глаза директору, но немного покривив душой. Хотя то, что он не был с Дурслями, уже делает его слова правдой.

Дамблдор только улыбнулся ему в ответ.

— Хорошо, мой мальчик. Знаешь, я часто беспокоюсь, что студенту будет немного одиноко, когда его друзья уезжают.

— Ничего, я немного тренировал некоторые чары из трансфигурации и заклинаний, чтобы сохранить форму, — сказал Гарри рассеянно.

— Это так, мистер Поттер? Вы продолжаете работать? — спросил Флитвик с любопытством.

— О, я только немного практиковался в атакующих заклинаниях и также работал над улучшением управления вещами в полете, — ответил Гарри.

— И какие заклинания, можно узнать? — спросил мальчика Дамблдор с любопытством.

— Ну, самое сильное заклинание, которое я могу сейчас выполнить, — это Диффиндо, режущее проклятье.

— Хорошо, это очень внушительно, мистер Поттер. Я на первом курсе не мог выполнить подобное заклинание. А вы, директор? — спросил Флитвик.

— И я не мог, Филиус, — с улыбкой ответил ему директор.

— Мистер Поттер, на последнем занятии ваше управление было великолепным, но все же не могли бы вы продемонстрировать, чего добились?

Гарри просто указал палочкой на его вилку и произнес:

— Воло! — вилка пролетела к центру стола, повторяя движения палочки Поттера. Он уставился на все еще парящую вилку и резко повел головой вверх. Вилка взмыла вверх под его взглядом, воткнувшись в одну из деревянных перекладин Большого зала.

Большинство преподавателей прекратили есть и посмотрели на него, а улыбающийся Флитвик зааплодировал.

— Это было великолепно, мистер Поттер. Я должен сказать, что вилка должна развить довольно большую скорость, чтобы воткнуться в заколдованное дерево. Ваш ментальный контроль очень впечатляет. Вероятно, нам нужно еще раз провести гонку на метлах. Думаю, в этот раз мы забудем про сжигающий барьер, — радостно предложил Флитвик.

Гарри только улыбнулся, кивнул и вернулся к своей тарелке.

Дом Тонкс, Суррей.

Андромеда Тонкс считала себя хорошей матерью; настолько хорошей, насколько может быть работающая мать-одиночка. И когда ее дочь сошла с Хогвартс-экспресса, она поняла, что что-то не так: та выглядела просто ужасно. Очевидно, была проблема, которой ее дочь не хотела с ней поделиться. Миссис Тонкс чувствовала себя ужасно, поскольку Нимфадора провела первые десять дней каникул в своей комнате, плача.

Андромеда надеялась, что Сочельник сможет поднять настроение дочери. Нимфадора всегда радовалась наступлению Рождества. Так в рождественское утро миссис Тонкс надеялась, что ее дочь не плакала в комнате, а открыла подарки.

Андромеда подошла к комнате дочери и нашла Дору рыдающей на полу. Женщина подошла к ней, желая узнать, что же случилось с ее маленькой девочкой.

— Нимфи, сладкая моя, скажи, что случилось?

К удивлению матери, Нимфадора только и смогла, что указать на кровать.

Волшебница подошла к ней и увидела письмо.

«Дорогая Тонкс.

Я надеюсь, что у тебя счастливое Рождество. Я знаю, что между нами не очень хорошие отношения в последнее время. Хорошо, я буду честен, они ужасные где-то полтора месяца, но это не означает, что я не собираюсь подарить тебе рождественский подарок. У меня никогда не было денег на подарки, да и друга, которому можно подарить подарок. Теперь у меня есть ты, пожалуйста, не смейся, если это глупо.

А теперь открой свой подарок!

Ну вот, ты открыла его. Позволь объяснить, почему кукла, прежде чем ты приедешь в Хогвартс и заколдуешь меня. Я читал «Магический еженедельник для подростков» (прошу, не спрашивай почему) и нашел статью в разделе об американских куклах. Я узнал, что есть кукла, которая может принять такой вид, какой ты хочешь, даже твой собственный. Вот почему, вероятно, тебе понравится этот подарок. И еще: если ты наведешь на какой-либо магловский журнал волшебную палочку (на нем должна быть картинка одежды) и скажешь «Реплико!», а затем укажешь на куклу, то одежда появится на ней.

Я подумал, что раз тебе нравится покупать одежду, но это занимает много времени, так как ты можешь изменять свою внешность, то так ты можешь сэкономить немного времени. Ты могла бы узнать, какая одежда тебе подойдет, прежде чем идти по магазинам.

Я думаю, что во мне взыграл эгоист, который устал ходить за тобой по магазинам летом, но тем не менее надеюсь, что подарок тебе понравится. Надеюсь, что мы сможем закончить эту глупую ссору из-за Грейнджер, Тонкс. Я скучаю по своему лучшему другу.

Все еще и всегда твой лучший друг,

Гарри».

Андромеда закончила читать письмо.

— Не понимаю, Нимфи, это похоже на такой обдуманный подарок. Ты волнуешься из-за того, что получила его?

Нимфадора повернула заплаканное лицо к матери.

— Мы… у нас была ссора в тот день, перед тем как… поезд… уехал. Мы… я… я сказала кое-что ужасное, мама. Я… я не думаю, что мы остались друзьями, — сказала Дора и вновь заплакала.

В глазах у Андромеды промелькнуло понимание, почему ее дочь была подавлена последние дни.

Гостиная Слизерина, Хогвартс.

Поттер сидел у камина в гостиной Слизерина. Перед ним была груда рождественских подарков, но он не был счастлив, даже следа улыбки не было на лице. После беглого осмотра подарков он понял, что ничего не получил от Тонкс. Слеза скатилась по его лицу. Он надеялся, что их ссоре придет конец, и они, наконец, помирятся. Но факт того, что она даже не потрудилась подарить что-нибудь ему, говорил сам за себя.

Те подарки, что он получил, были удивительны, но то, что Нимфадора ничего ему не подарила, причиняло боль. Драко подарил ему комплект по уходу за метлой, чтобы поддерживать его «Нимбус» в порядке. По иронии, Гарри подарил ему то же самое. Люциус и Нарцисса прислали ему книгу «Волшебные обычаи». Это было интересное, но довольно-таки скучное чтиво. Он нашел много интересного в разделе о магических присягах, Долге Жизни и Непреложных обетах. Только тот факт, что магия — живое существо, которое может наказать волшебника, нарушившего клятву, завораживал мальчика.

Профессор Флитвик купил ему экземпляр «Продвинутой теории заклинаний» Антона Долохова. В нем была записка о том, что директор согласился, что книга безопасна, и теперь он будет брать на одну книгу меньше в библиотеке.

Поттер улыбнулся подарку крошечного преподавателя. Флитвик был его любимым преподавателем, и мальчик догадывался, что школьные профессора не всем дарят подарки.

И один подарок, который он не ожидал получить, был от анонима. Это была красивая мантия. Он надел ее и пошел посмотреть на себя в зеркале, которое было в ванной. В зеркале он себя не увидел; его отражения там не было. Не надо быть гением, чтобы понять, что это мантия-невидимка. Как-то в этом семестре Драко упоминал, что они довольно-таки редки. Записка, приложенная к мантии, была написана странным почерком: слишком плавные линии с завитушками, раньше такого Гарри не видел. В ней было сказано, что мантия принадлежала его отцу, и теперь он просто передает ее его сыну.

Поттер только пожал плечами, прочитав записку, и положил мантию в сундук.

В два тридцать утра мальчик покинул комнаты Слизерина. Он постоял рядом с входом в комнату, прежде чем войти в тень. Он закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы преодолеть стену подвала. Его чувства вновь обострились, и он увидел такие знакомые светящиеся лучи: серые и черные, по которым он мог перемещаться. Он просто пошел по одной из линий, которые вели к Большому залу.

Гарри путешествовал вокруг школы все следующие десять дней в своей теневой форме и нашел кое-что невероятное. Одна из линий вела в коридор на третьем этаже; там была гигантская трехголовая собака, сторожившая люк. Поттер даже хотел вернуться, чтобы посмотреть, что под люком, но не захотел рисковать, оказавшись в освещенной комнате с трехголовой собакой. Если бы он попал в ловушку, то не знал бы, как объяснить это Дамблдору.

Вот так Гарри и кружил вокруг школы в своем теневом обличии. По ночам школа была полностью открыта для него. Поттер обнаружил, что может проходить под двери или сквозь замочные скважины, если щели не было. В данный момент Гарри кружил у основания Астрономической башни. Он пролетел мимо Снегга, Пивза и МакГонагалл в ее анимагической форме, и никто не заметил его.

Поттер последовал по особенно темной линии в неизвестный класс. Он вошел в комнату и остановился. Единственное, что было в комнате, — это старое массивное зеркало, стоящее у задней стены. Гарри вышел из теневой формы и подошел к этому зеркалу. Когда он встал перед зеркалом, то застыл в оцепенении. Там отражался не только он, но и еще несколько человек. Он узнал себя, Тонкс, Драко, чету Малфоев и миссис Тонкс, но еще два человека были ему не знакомы.

Одним был мужчина с непослушными темными волосами, такими же, как и его собственные. Глаза Поттера расширились, он быстро обернулся. Позади него никого не было, но стоило ему посмотреть в зеркало, как они появлялись.

Женщина, которую он не узнал, плакала и сжимала руку темноволосого мужчины. У женщины были красивые рыжие волосы и зеленые глаза. Мальчику потребовалось время, чтобы узнать их. Это были его глаза — глаза Гарри.

— Мама? Папа? — неуверенно спросил Поттер.

Они кивнули ему, и Гарри упал на колени, тяжело дыша.

«Как такое возможно? Как они могут быть здесь? Реальны ли они? Они — призраки? Я могу говорить с ними? Реальны, или нет? Тогда почему Драко, Тонкс и их родители там?»

— Вы действительно здесь? — спросил он недоверчиво.

Все в зеркале закивали. Поттер заметил, что Нимфадора подпрыгивает от волнения. Гарри почувствовал, как слеза катится по его лицу. Он увидел, как Дора обнимает его и целует в щеку. Мальчик коснулся лица, которого коснулись губы, но ничего не почувствовал. Они были похожи на людей, но существовали только в зеркале.

Поттер услышал какой-то шум из зала и крик Филча:

— Пи-и-ивз, мигом вернись сюда! Я тебе за это…

Гарри повернулся к зеркалу.

— Я должен уйти, но я вернусь. Обещаю.

Люди в зеркале закивали, и Поттер вновь смешался с тенями. Он запомнил путь к зеркалу, возвращаясь в гостиную Слизерина.

Пустая классная комната, Хогвартс.

Гарри возвращался в комнату с зеркалом следующие две ночи. Это были счастливые мгновения для него: он видел всех, кого любил, в одном месте. Он проводил большую часть дня, думая, как ночью вернется к зеркалу. На третий день после того, как Поттер обнаружил зеркало, он решил пойти туда днем. Таким образом, он сможет провести там больше времени.

Гарри вошел в комнату с зеркалом в семь двадцать утра. Затем он пропустил завтрак, обед и ужин, даже не заметив этого. Горячие слезы катились по его лицу, а в зеркале Тонкс и Драко показывали ему свои подарки, его родители беседовали с четой Малфоев и миссис Тонкс. Поттер был так захвачен тем, что происходило в зеркале, что не услышал, как в комнату вошли преподаватели.

— Мистер Поттер?

Гарри быстро обернулся. В дверях стояли преподаватели: МакГонагалл, Флитвик и Дамблдор.

— З-здравствуйте, профессора, — сказал Поттер, вытирая слезы с лица.

Они смотрели на него лишь мгновение, а потом их взгляды встретились в зеркале.

— Мистер Поттер, сколько времени вы здесь? — спросил его, тронутый Дамблдор.

— Мне очень жаль, директор, но я пойду. Я должен успеть на обед, — сказал Гарри и стал пробираться к двери. Когда он подошел к ней, МакГонагалл коснулась его плеча.

— Гарри, уже десять часов. Комендантский час уже начался. Я могу сказать, что ты пропустил обед, — сказала тронутая МакГонагалл.

— О, все хорошо. Все в порядке. Я хочу сказать, что не голоден, — сказал Поттер, пытаясь пройти мимо преподавателей.

— Гарри, ты нашел наслаждение в Зеркале Еиналеж, — сказал Дамблдор печально.

Надеясь узнать больше об удивительном зеркале, мальчик прекратил попытки покинуть класс.

— Оно так называется? — спросил Поттер.

— Да, Гарри. Ты знаешь, что показывает это зеркало? — спросил Флитвик печально.

— Оно показывает мою семью, которая счастлива, и все говорят друг с другом. Оно показывает, что Тонкс снова мой лучший друг, — сказал, не подумав, Поттер, прежде чем остановиться.

Три преподавателя печально переглянулись.

— Гарри, оно заколдовано так, чтобы показывать самые сокровенные желания, — мягко проговорил Флитвик.

Глаза Поттера наполнились пониманием того, что он только что сказал:

— Я… я… я…

— Гарри, я должен извиниться перед тобой. Я не думал, что кто угодно сможет найти зеркало в рождественские каникулы. Профессор МакГонагалл и профессор Флитвик как раз собирались помочь мне перенести его в другое место, — сказал Дамблдор.

— Нет! — закричал Поттер, прежде чем смог остановить себя. — Пожалуйста, я… я…

Три преподавателя мрачно посмотрели на мальчика.

— Гарри, — сказал Дамблдор, вставая на одно колено, таким образом, он мог смотреть ему прямо в глаза, — многие умирали перед этим зеркалом. Другие сходили с ума, задаваясь вопросом, что это: возможное будущее или то, что уже было. Ты хочешь увидеть своих любимых, но ты не должен останавливаться на мечтах, ты должен двигаться вперед. Прошу тебя, не ищи зеркало снова.

Поттер опустил голову. Он знал, что Дамблдор прав. Он стал одержим зеркалом за прошедшие несколько дней.

— Хорошо, сэр, — прошептал Гарри.

— Мистер Поттер, я хотела отдать это в Большом зале, но вас там не было, — сказала МакГонагалл, отдавая ему подарок, завернутый в подарочную бумагу.

— Вы мне дарите подарок? — спросил Гарри.

— Нет, кто-то оставил его около моего кабинета вчера вечером и попросил, чтобы я передала его тебе, — ответила МакГонагалл[13].

Поттер принял подарок, кивнул преподавателям и пошел в гостиную Слизерина. Когда он вошел туда, то сел в свое любимое кресло перед огнем. Он заметил, что к подарку прикреплена записка, и открыл ее.

«Гарри.

Я пишу тебе в надежде, что вы с моей дочерью сможете вернуть свою дружбу. Гарри, Нимфадора очень расстроена. Она сожалеет о том, что случилось, и о своих словах. Дора не сказала бы мне никогда, почему вы поругались, но она очень сильно переживает из-за этого. Она только ест и плачет.

Ей понравился твой подарок, Гарри. Она не открыла ни одного другого подарка. Она сказала, что не послала тебе свой подарок. Когда я спросила почему, Нимфадора сказала, что ты, вероятно, только сожжешь его. Гарри, я знаю, что ты никогда не сделал бы этого, несмотря на то, насколько сильно ты сердит на мою дочь. Я вчера нашла Дору оплакивающей подарок тебе и взяла его у нее. Я отправила его Минерве и попросила ее передать тебе подарок.

Я не знаю, что сказать, Гарри. Я никогда не видела Нимфадору такой счастливой, как этим летом, когда она была с тобой. И не видела ее более подавленной, чем на это Рождество. Я люблю свою дочь и знаю ее очень хорошо. Она думает, что не заслуживает твоего прощения из-за того, что сказала. Она больше не радуется, и я потеряла ту Тонкс, которую вырастила.

Я знаю, что у нее никогда не было много друзей, Гарри. И когда вы двое были вместе этим летом, я была так счастлива. Вы оба так похожи и нуждаетесь друг в друге. Нимфадора сказала, что ты убедил ее играть в квиддич в этом году. Я даже не знала, что она настолько хорошо летает на метле. У тебя, кажется, есть способность докапываться до истины, когда дело касается моей дочери. Я надеюсь, ты поймешь, насколько сейчас она опечалена вашей ссорой. Она говорила мне несчетное количество раз, что вся эта ссора — ее ошибка. Я не знаю, правда это или нет, но ты должен знать, что она хотела сказать. Она боится, что ты не примешь ее назад.

Пожалуйста, напиши ей.

Андромеда Тонкс».

Поттер уставился на письмо. Тысяча мыслей галопом пронеслась в его голове.

«Она сожалеет? Вероятно, хорошо. Она подавлена? Возможно и это. Она думает, что я сожгу ее подарок? Ну, ни в какие ворота не лезет. Она думает, что не заслуживает моего прощения. Почему она была с теми гриффиндорцами, а не со мной? Почему она сказала те ужасные слова? Почему она предала меня из-за тупой грязнокровки?»

Письмо Андромеды дало больше вопросов, чем ответов. Гарри убрал его в стол и открыл подарок. Он порвал оберточную бумагу. Это был альбом. Мальчик открыл первую страницу и затаил дыхание, просматривая страницы. Везде были фотографии Нимфадоры и его. Там были фотографии, где они вместе в поместье Малфоев, как они учатся на кухне у Тонкс, были фотографии, где они только прибыли в Хогвартс.

На последней странице не было никаких фотографий, но было письмо, адресованное ему.

«Гарри.

Я заметила, как миссис Малфой делала снимки, когда мы с Драко играли в квиддич. Драко сказал мне, что у большинства мальчиков в Слизерине есть фотография с семьей, которая стоит около кровати. Так как я знаю, что у тебя нет фотографий родителей, я встретилась с миссис Малфой и попросила все фотографии, что у нее были. Она дала. Я так же нашла несколько снимков, которые делала моя мама дома этим летом. Я не знаю, хотел бы ты поставить одну из них в своей спальне, но я подумала, что это хороший подарок.

Тонкс.

P.S. Если ты подумал насчет фотографий в Хогвартсе, то это я попросила эльфов, что убираются в башне Гриффиндора, чтобы они пофотографировали нас.

P.P.S. Я знаю, что мы повздорили, но надеюсь, что мы сможем уладить наши разногласия. Ты всегда будешь моим первым и лучшим другом, Гарри, счастливого Рождества».

Поттер прижал фотоальбом к груди; несколько слезинок скатилось по его лицу. Гарри быстро принял решение и покинул комнаты Слизерина. Он вбежал в башню Гриффиндора и постучался в дверь к МакГонагалл.

У Минервы МакГонагалл была хорошая ночь. Она сделала Гарри подарок. А потом высказала Альбусу все, что думает о том, что он оставил зеркало Еиналеж там, где его смог найти даже ребенок. Её тронуло то, что мальчик поделился своими самыми сокровенными желаниями с ней, Флитвиком и Альбусом. Она уже легла спать, как кто-то постучал в ее дверь. С любопытством пройдя в кабинет, она открыла дверь и увидела довольно-таки заплаканного Гарри Поттера.

— Мистер Поттер, с вами все хорошо? — спросила она.

Гарри вошел в ее кабинет и сел. Она быстро закрыла дверь и села рядом с мальчиком.

— Гарри, что случилось? — спросила она.

— Я… хотел узнать, м… можете ли вы сделать портал для меня? — спросил Поттер.

Все варианты, что профессор успела придумать, были невероятны, но то, что спросил мальчик, все равно удивило ее. Ей даже в голову не пришло, что мальчишка знает о подобных вещах. Понимая, что, отказав мальчику, сделает только хуже, она спросила:

— Зачем, мистер Поттер?

— Я… я бы хотел проведать Тонкс. Я должен узнать, почему она сделала это, профессор. Это не может подождать до ее возвращения в школу. Я… у меня… мы даже не сможем поговорить здесь, в Хогвартсе, — сказал Гарри.

Минерва никогда еще не разрывалась между помощью и «правильным поступком». Это был самый трудный выбор в ее жизни. С одной стороны, она хотела помочь молодым людям наладить отношения. Мистер Поттер явно пытался сделать это. Опуская тот факт, что создание портала незаконно, а директор школы запретил покидать Хогвартс студентам, решившим остаться на каникулы. Да и некультурно появляться в доме Андромеды без предупреждения в одиннадцать часов вечера.

— Мистер Поттер, я… я… я не думаю, что… — она пыталась отказать мальчику, но он ужасно расстроился, услышав это. Она вспомнила, как Андромеда рассказывала, что Нимфадора подавлена все каникулы. Решив, что душевное состояние студентов более важно, она изменила свой ответ. — У меня нет разрешения на создание портала, мистер Поттер, но я спрошу директора, если вы позволите. Подождите меня здесь.

Гарри закивал головой и увидел, как его преподавательница кинула щепотку порошка в огонь и, сказав что-то, исчезла.

Кабинет директора, Хогвартс.

Минерва МакГонагалл вышла из камина в кабинете директора и застала странную картину: профессор Дамблдор пытался накормить своего любимого феникса лимонными дольками. Фоукс, казалось, кричал от раздражения, но директор все равно упорствовал.

— Альбус, ты, конечно, видишь, что Фоукс не в восторге от твоих долек, — сказала МакГонагалл.

Фоукс затрепетал, соглашаясь. Дамблдор вздохнул и отложил коробку леденцов на стол.

— Я никогда не понимал, почему никто не понимает толк в лимонных дольках, Минерва, — произнес Дамблдор с улыбкой.

— Ну, не знаю… Альбус, у меня проблема. В моем кабинете сейчас находится мистер Поттер, он немного не в себе. Кажется, он хочет навестить мисс Тонкс в Суррее, — сказала прямо МакГонагалл.

— Минерва, ты знаешь правила так же, как и я. Ни один студент из тех, кто решился остаться в Хогвартсе, не может уехать, если их опекуны не заберут их, — ответил ей Дамблдор.

— Да, Альбус. Но я считаю, что душевное состояние наших студентов важнее каких-то там правил. Андромеда сообщила мне, что Тонкс тоже не в себе и подавлена от горя. Состояние Поттера не намного лучше. Вы знаете, что он покидает гостиную Слизерина только для того, чтобы пообедать. Я думаю, если бы эльфы носили ему еду, он вообще бы никуда не выходил, — сказала МакГонагалл.

— Минерва, они смогут возобновить общение, когда девочка вернется в школу, — сказал Дамблдор.

— Альбус, тогда уже будет слишком поздно! Я пыталась заставить этих двоих что-либо сделать два месяца. Это первый раз, когда кто-то из них делает шаг на встречу другому. Вы не можете не понимать, что они упрямые и независимые люди. Альбус, подумайте, мистер Поттер может решить, что это уже неважно, когда эффект от подарка Нимфадоры пройдет.

— Минерва, думаю, ситуация не такая плачевная, — сказал директор.

— Альбус, вспомните, что сказал нам сегодня вечером Гарри. Его самое сокровенное желание, чтобы Нимфадора вновь стала его лучшим другом. Мальчик смотрел в это зеркало неизвестно сколько времени, и все это из-за твоей ошибки! Дай ему портал, я пойду с ним к Андромеде и вернусь, как только они поговорят, — сказала МакГонагалл.

Альбус почувствовал себя прихлопнутой мухой, когда она упомянула зеркало. Это был удар ниже пояса, но именно его не хватало, чтобы пошатнуть его мнение. Бедный мальчик потерял семью, и вот он находит волшебное зеркало, которое показывает его самое сокровенное желание. Альбус не знал точно, когда именно он нашел это зеркало, но было ясно, что не сегодня. Его заместитель и преподаватель трансфигурации использовала очень весомый аргумент, и ему не оставалось ничего другого, как вытащить перо.

— Портус! — сказал он, отдавая его своему заместителю.

— Спасибо, Альбус, — сказала МакГонагалл, взяв портал, и переместилась в свой кабинет.

Дамблдор повернулся к Фоуксу, который пристально за ним наблюдал.

— Ты думаешь, я все сделал правильно? — спросил Дамблдор у своего феникса.

Фоукс утвердительно курлыкнул, и Дамблдор принял это за согласие. Улыбаясь, он взял пакет с лимонными дольками.

— Фоукс, я каждое Рождество покупаю тебе лимонные дольки, и ты постоянно отказываешься есть их. Ты можешь просто попробовать их хоть раз?

Фоукс только щебетал, с негодованием глядя на директора школы.

Улица рядом с домом Тонкс, графство Суррей.

— Спасибо за помощь, профессор, — сказал Гарри, когда они подошли к двери дома Тонкс.

— Не за что, мистер Поттер, — ответила ему МакГонагалл. По правде говоря, они нарушили несколько важных правил, но это стоило того.

Гарри глубоко вздохнул, прежде чем позвонить в дверь.

Поттер и МакГонагалл ждали несколько минут, прежде чем услышали разраженную Андромеду Тонкс, открывающую дверь. Но когда она увидела тех, кто стоял за дверью, улыбка украсила ее лицо.

— Заходите, на улице ужасно холодно, — сказала Андромеда.

Гарри и МакГонагалл вошли в теплый дом, сняли плащи и устроились на кухне. Прежде чем кто-либо из них смог произнести хоть слово, Поттер услышал знакомый голос.

— Мама, кто звонил в дверь так поздно?

Гарри обернулся на месте и увидел широко раскрытые глаза Тонкс. Девочка смотрела на него.

— Г-Гарри? — нерешительно спросила Нимфадора.

— Привет, Тонкс, — сказал Поттер также нерешительно.

— Хорошо, мы оставим вас вдвоем. Минерва, не хотели бы вы присоединиться ко мне в малой гостиной?

— Да, мне по душе эта идея, Андромеда, — сказала Минерва, вставая и следуя за ней.

Гарри и Дора сидели за столом, смотря друг на друга, уже около десяти минут, когда девочка нарушила неуютную тишину.

— Мне понравился твой подарок, — сказала Нимфадора слабым голосом. Из ее глаз угрожающе потекли слезы.

— И… и мне твой, — сказал ей Поттер.

— Что ты имеешь в виду?

Гарри вынул фотоальбом и положил его на стол.

Тонкс подавилась воздухом, когда увидела подарок, который так усердно собирала. «Наверное, моя мать отправила его после того, как увидела у меня подарок».

Повисла долгая тишина, прежде чем мальчик увидел, что Дора плачет.

— Почему ты сделала это, Тонкс? — спросил он тихо.

Девочка взяла себя в руки.

— Я-я была расстроена. Это все мое воспитание. Мне всегда говорили, что это слово ужасно. Я говорю о том слове, что сказал Драко в поезде, когда мы первый раз встретили Гермиону. Я никогда не думала, что и ты будешь говорить так. Моя мама сказала, что мой папа всегда был…

— Я не об этом, — отрезал Поттер.

Нимфадора выглядела озадаченной. Она была уверена, что он говорит об их последней ссоре.

— Что же ты тогда имеешь в виду? — спросила Тонкс.

— Почему ты предпочла Грейнджер мне? Почему ты выбросила меня из своей жизни из-за нескольких глупцов, которые не знают тебя? — спросил мальчик.

— Гарри… ты тогда так запугал ее. Я… я до сих пор не могу понять, почему ты так ненавидишь ее? Когда ты хотел подшутить над ней в Хэллоуин, я вспомнила, как близнецы пытались сделать мою жизнь невыносимой. Я просто не могу понять, почему ты ненавидишь ее? — сказала Дора.

— Я ненавижу ее за то, что она напоминает мне, — сказал Поттер печально.

— В смысле? — переспросила девочка.

— Тонкс, ты знаешь, какой была моя жизнь, пока ты не встретила меня. Мир маглов… он принял меня ужасно. Грейнджер — маглорожденная. А маглорожденные — это связь с миром, где меня били и заставляли сидеть в чулане в течение целых десяти лет, — сказал Гарри, и слеза скатилась по его лицу.

Нимфадоре захотелось себя ударить: она никогда не смотрела на ситуацию с этой стороны. Она видела лишь мучения девочки, которую унижали.

— Гарри, в Хогвартсе много маглорожденных, но ты не нападаешь на них, как на Гермиону.

— Я больше никого из них не знаю! Грейнджер одна призналась, что она маглорожденная. Я точно знаю, кто нечистокровный, но меня не заботят люди со смешанной кровью. Ведь я считал себя полукровкой, а ты мой лучший друг. Но маглорожденных я не терплю. Я не блюститель чистокровности, Тонкс. Когда я назвал Грейнджер грязнокровкой, я вовсе не имел в виду, что она запачкала генофонд своей кровью, — сказал Поттер.

Тонкс почувствовала дрожь от слов мальчика. Ведь она его лучший друг.

— Гарри, я… я только… я думала, что ты причиняешь ей боль просто так, как и все остальные. Я сожалею. Я не думала об этом так. Я должна была понять, что ты не ненавидишь кого-нибудь без причины, — призналась Дора.

Поттер вздохнул.

— Что это значит, Тонкс? Что нам делать? Какой путь мы выберем?

Девочка уставилась в пол. Она не могла смотреть другу в глаза.

— Я… я не знаю, Гарри. Я сожалею об этом. Мне жаль, что я сказала тебе такое перед гриффиндорцами. Я… я обезумела от твоих слов, забыла, где мы находимся. Я… я хочу снова быть твоим лучшим другом, Гарри. Но… но я… пойму, если ты не захочешь, — слезы снова потекли по лицу Нимфадоры.

Поттер кивал, пока она смотрела на стол.

— Я… я понимаю, почему ты так расстроена. Мне не надо было так поступать с Гермионой. Я напомнил тебе о том, что было с тобой в прошлом году. Я не должен был вести себя так глупо. У меня было ужасное Рождество, Тонкс. Я… я бы хотел провести его с тобой, — признался Гарри.

— Я… я… я знаю, Гарри, я тоже хотела бы провести Рождество с тобой. Быть здесь одной ужасно. Как в прошлом году, снова и снова. Я, конечно, получала письма от Драко, но я очень скучала по тебе. К-когда получила твой подарок, я хотела умереть. Пожалуйста, прости меня, я… мне так жаль, Г-Гарри. Я не буду больше так делать, обещаю, — сказала Дора, плача.

Они одновременно встали из-за стола и посмотрели друг на друга.

— Я прощаю тебя, Тонкс. Ты будешь снова моим лучшим другом? — спросил Поттер.

— Да, — ответила Нимфадора, крепко обнимая Гарри. В ее глазах все еще были видны слезы.

— Хорошо, — произнес Поттер.

Друзья остались на кухне и говорили обо всем, что хотели обсудить друг с другом в течение предыдущих месяцев. Гарри рассказал все о зеркале Еиналеж, про то, как далеко он продвинулся на своих индивидуальных занятиях, про трехглавую собаку, которую нашел в коридоре на третьем этаже, используя свои способности мага Теней.

Дора расплакалась, когда он рассказал, что увидел в зеркале Еиналеж. А когда он, разговорившись, описывал свои индивидуальные занятия, девочка улыбалась; и испугалась, когда он поведал о трехголовой собаке.

Она призналась, что они с Гермионой подружились еще в октябре.

Поттеру не понравилось это, но он не хотел ссориться. Просто сказал, что не ожидал этого, но не возражал.

Десять минут спустя профессор МакГонагалл и миссис Тонкс застали Гарри и Нимфадору смеющимися над чем-то.

— Вот и хорошо, я рада, что вы оба в порядке, — сказала профессор с улыбкой на лице, которую не так часто и увидишь.

— Спасибо, что разрешили мне прийти сюда. Я думаю, нам пора возвращаться, — сказал мальчик.

— Что?! Мама, Гарри не сможет остаться? Еще целых два дня до возвращения в школу, — пролепетала Дора.

— Минерва, я была бы счастлива проводить Гарри к экспрессу через два дня, — сказала Андромеда.

МакГонагалл немного подумала, но все же вернулась в школу одна и с улыбкой на лице.

Следующие два дня в доме Тонкс были лучшими днями каникул. Дети не могли колдовать, но Поттер узнал, что может брать с собой любую вещь, когда перемещается в теневой форме. Нимфадора очень долго колебалась, но все же решила быть первой, кого он возьмет с собой. Результат испугал их. Мальчику пришлось постоянно держать Дору за руку, но в теневой форме не было рук, чтобы действительно держать ее. Это было странное чувство. Гарри чувствовал, что, стоит ему отпустить, и подруга вернет физическую форму, но не понимал, как ее держит. Он обнаружил, что в теневой форме находиться с кем-нибудь сложно — иногда он уставал и случайно отпускал Тонкс. Они узнали, что если не договориться куда идти, то не получится тронуться с места. Поттер не смог переместиться, когда решил оставить Нимфадору под кроватью.

Пока дети обдумывали это, пришло время возвращаться в Хогвартс. Они отправились на станцию Кинг-Кросс и нашли свободное купе в конце поезда. Гарри помог занести багаж Доре.

— Гарри?

Поттер обернулся и улыбнулся замешательству друзей.

— Эй, парни, — ответил Гарри.

— Гарри, что ты здесь делаешь? Я думал, ты встретишь нас в Хогвартсе, — спросил Блейз.

— Он провел несколько дней у нас в доме, прибыв туда вместе с МакГонагалл, — сказала Тонкс, выглядывая из-за угла.

Драко радостно улыбнулся.

— Дождались, Мерлин вас побери. Это заняло у вас очень много времени.

Поттер и Нимфадора застенчиво улыбнулись и кивнули.

Дорога в Хогвартс не была насыщена событиями. Так было пока Гермиона Грейнджер не зашла к ним, увидев Тонкс через окошко двери.

— Эй, Тонкс, — сказала Гермиона, открывая дверь. Она замерла, не поверив, что видит Дору с тремя слизеринцами. — Я-я, наверное, поищу другое купе…

Нимфадора разрывалась между Гарри и Гермионой.

Поттер знал, что Тонкс не выйдет из купе. Не сейчас, когда они только помирились. Но он видел, что она хочет поговорить с грязнокровкой. Глубоко вздохнув, Гарри сказал:

— Тонкс, если хочешь поговорить с ней — иди и поговори.

— Нет, Гарри. Я остаюсь, — сказала Нимфадора.

— Тонкс, я понял, что ты никогда бы не променяла меня на нее, но я чувствую, что тебе нужно поговорить с ней, и это совершенно нормально, — нерешительно произнес мальчик.

Дора радостно улыбнулась и поцеловала его в щеку.

— Спасибо, Гарри! — сказала она, убегая к Гермионе.

— Гарри, что это, черт возьми, было? Тонкс дружит с отбросами общества? — спросил шокированный Малфой.

Поттер вздохнул.

— Она призналась мне, что дружит с Грейнджер с октября. Мне это жутко не понравилось, Драко, но я не хочу вновь ссориться. Тонкс дорога мне, по крайней мере, дороже, чем какая-то тупая грязнокровка, — сказал Гарри тоном, указывающим, что эта тема закрыта.

Малфой хотел пойти и привести в чувство свою кузину, но не захотел ранить Поттера. И ссориться с кузиной тоже не очень хотелось.

Блейз наблюдал за ними с любопытством. Его семья никогда не была ярыми защитниками крови, и у него не было твердого мнения об этом. Он просто тихо сидел, пока беседа не перешла на спортивные темы.

Купе Гермионы Грейнджер, Хогвартс-экспресс.

Дора вышла из купе Гарри в поисках Гермионы. Она нашла ее одну в купе в начале поезда.

— Гермиона, эй, — позвала Нимфадора.

Гермиона подняла глаза.

Тонкс вздохнула: лицо Гермионы было красным и опухшим. Видимо, она только что плакала.

— Тонкс, почему ты здесь? — фыркнула Гермиона.

Дора села рядом и улыбнулась.

— Ведь я твой друг, ты, ненормальная ведьма, — сказала Нимфадора с улыбкой.

Гермиона фыркнула снова:

— Почему? Ты ведь снова с Поттером и Малфоем. Хотя оставила Поттера. Тогда почему ты мне друг?

— А что мешает мне дружить с вами обоими? — спросила Дора.

Гермиона покачала головой.

— Да так, Тонкс. Поттеру я не нравлюсь. Не знаю, почему он так поступает, но я явно не нравлюсь ему. В конце концов, тебе придется выбрать одного из нас. Я знаю, что ты не выберешь меня.

Нимфадора вздохнула. Часть ее была согласна с Гермионой, но она не хотела думать об этом.

— Гарри не ненавидит тебя, Гермиона.

— Нет, ненавидит! Он из кожи вон лезет, чтобы сделать мне пакость! — закричала Гермиона.

Дора закрыла дверь купе и наслала на нее заглушающие чары и запирающее заклятье.

— Гермиона, я расскажу, почему ты не нравишься Гарри. Но ты должна дать мне магическую клятву, что никогда никому этого не расскажешь. Гарри убьет меня, если узнает о том, что я тебе рассказала, — произнесла Тонкс.

Гермиона колебалась: одна часть боялась, другая хотела знать, почему известный волшебник ненавидит ее.

— Как она произносится?

— Подними свою палочку, произнеси свое полное имя и скажи, что клянешься своей жизнью и своим волшебством никогда не разглашать то, что Нимфадора Тонкс расскажет тебе в этом купе про Гарри Поттера.

Гермиона подняла палочку и сказала:

— Я, Гермиона Джин Грейнджер, клянусь своей жизнью и волшебством, что не буду разглашать то, что мне расскажет Нимфадора Тонкс о Гарри Поттере в этом купе.

После этих слов вспышка магии подтвердила клятву. Этого было достаточно.

— Гермиона, позволь мне сказать сначала, что он не ненавидит тебя. Он ненавидит то, что ты маглорожденная, — произнесла Дора.

— Это глупо. В Хогвартсе есть и другие маглорожденные, но он не изводит их так, как меня, — парировала Гермиона.

— Гермиона, Гарри знает наверняка только об одной маглорожденной. Он знает, кто чистокровный, а кто нет. У него нет проблем с полукровками. Но маглорожденных он ненавидит, — сказала Нимфадора.

Глаза Гермионы расширились.

— Он ненавидит меня потому, что я единственная маглорожденная, которую он знает?! Но почему он так ненавидит маглорожденных волшебников, но ничего не испытывает к полукровкам? Я думала, все чистокровные ненавидят тех, кто не чистокровен.

Тонкс опять вздохнула.

— Гермиона, Гарри считал себя полукровкой, пока не прошел ритуал чистоты крови. Он также встретил меня намного раньше, чем других волшебников и ведьм, поэтому, я думаю, он и не ненавидит полукровок. Потому что он любит меня. А ты первая маглорожденная, которую он встретил.

— Но… но… кажется, он ненавидит меня с тех самых пор, как я сказала ему, что я маглорожденная. Он даже не дал мне шанса показать себя.

— Гермиона… родственники Гарри — маглы. Они не очень хорошо с ним обращались, — начала Дора.

Гермиона посмотрела на нее с сомнением, и ей пришлось пояснить:

— Они оскорбляли его, Гермиона. Его дядя ежедневно бил его, и он вынужден был жить в чулане под лестницей.

Глаза Гермионы широко открылись от ужаса.

— Это ужасно!

— Это не все. Его кузен избивал его и заставлял других детей избивать его. В первый раз, когда я увидела Гарри, он прятался ото всех в кустах. Моя мама вылечила его, но когда мы вернули его домой, дядя его избил из-за того, что он не явился к назначенному часу, — сказала Нимфадора, и предательская слеза скатилась по лицу.

Гермиона не хотела верить в это.

— Тонкс… ох… ничего себе.

— Ты можешь взглянуть на все это с точки зрения Гарри, Гермиона? Он ненавидит маглов, потому что все, что он от них когда-либо получал, — это боль. Он ненавидит тебя и всех, кто связан с миром, который он хочет забыть, — сказала Дора.

— Так… так что мне делать? Я же не могу просто не быть маглорожденной! — сказала Гермиона.

— Я понимаю, но все настолько несправедливо… Ты страдаешь из-за того, что не можешь изменить, а Гарри не может не ненавидеть тебя. Ты напоминаешь ему о прошлом, — прошептала Нимфадора с грустью.

Две девочки сидели в тишине. В жизни Гермионы появилась проблема. И подсказок к ее решению не было ни в книгах, ни у людей — ничто не могло ей помочь.

Загрузка...