Теория Хаотического синтеза

Глава 17. Монография про изготовление боевых перчаток

Знаете, я был неправ. Рано пока до огнестрела мне идти.

После того, как мои товарищи чуть ли не в прямом эфире смотрели на мой бой, я понял, что упускаю одну важную вещь. Тем же вечером я забрал какую-то под руку подвернувшуюся вещь, сказав, что это и было целью моего прихода, после чего ретировался в свою уютную комнатку, провести рекогносцировку.

Начал я с того, что облазил весь сайт нашего славного университета, остановившись на разделе с записями дуэлей, после чего два часа, как зомби, смотрел в экран и впитывал, впитывал и впитывал. Делал выводы, которые фиксировал в одном из полудюжины своих блокнотов.

Потом я пошел во Вконтакте, где без труда отыскал группу «ПГУМАС дуэли», и провел там следующие полчаса. Все же мне, бывшему жителю конца двадцатых-начала тридцатых годов двадцать первого века, было физически тяжело смотреть на записи с камер нынешних телефонов. Пусть они были и чуть получше, чем в моем мире того времени, но смотреть запись в низком разрешении, без стабилизации, которую еще и снимали часто из-под полы… Ну есть предел моему терпению, есть.

Нарвется и Аня, но сейчас не об этом.

Посмотрев записи и преисполнившись, я понял, что пропускаю одну важную деталь, которую мне, по уму, следовало сделать еще до попадания в университет. Однако, в тот момент я наверстывал школьную программу по алхимии, а потому этот момент из виду упустил, ограничившись поверхностным ознакомлением с вопросом. Деталь была простая – состав факультета Специализированного дара.

Есть маги, алхимики и шаманы, это мы уяснили. Также есть целители, астральщики, оракулы и геоманты, не путать с магами-мастерами стихии земли. И о них я знал очень немногое, буквально базовые принципы работы их меридианной системы.

Мне просто казалось, что это не так уж и важно. А когда увидел запись, как парень с помощью полутораметрового циркуля вычертил что-то на песке, и это самое что-то кидалось молодым магом огня в трибуны, понял, что что-то все же упускаю. Так что пришлось и тут жестоко и серьезно ликвидировать свою безграмотность.

Целители. Казалось бы, все понятно, что тут мудрить? Полуоткрытая система, что роднит их с магами, но открыта она строго в определенных местах. К моему величайшему удивлению, оказалось, что целители как бойцы ближнего боя совершенно не уступают алхимикам. Мы сильные, мы быстрые, мы живучие, мы можем на коленке сварить какой-нибудь препарат, это да, но обладаю ли я встроенным в мое тело ножом? Точнее, скальпелем. И ножницами. И ранорасширителем. И вообще половиной медицинского инструментария. Надо будет немного попытать Антона, при случае. Так вот, целители. Разрезать и сращивать ткани, в режиме реального времени отслеживать большинство физикохимических процессов организма, настраивать гормональную систему – и это только половина! Как вам возможность взять мертвое тело, преобразовать, проявить еще и творческие способности по хирургическому скульптурированию, а потом анимировать это дело? Это, конечно, не киношная некромантия, где одним мановением руки злой волшебник поднимает поле мертвецов, нет, ни в коем случае. Больше всего процесс создания гулей (так с руки арабских целителей называют эти штуки) напоминает создания чудовища Франкенштейна. Гули – продукт штучный, редкий и, в умелых руках, чрезвычайно убийственный.

Геоманты. Тут, казалось бы, повезло. Маги в этом мире повелевают какими-либо формами материи, без оперирования высокодуховными понятиями вроде жизни, смерти, времени или, там, пустоты. С одним исключением в виде геомантов, которых можно назвать магами фортификации. Очень ограниченно, они могут управлять землей и камнем, ограниченно настолько, что успешного мастера-геоманта заткнет за пояс третьекурсник этого университета. Но, как правило, это в свите успешного мастера-геоманта ходит дюжина магов земли. Эти уникальные люди, геоманты, слышат саму землю, а иногда и Землю. Они ориентируются на потоки энергии в земной коре. Когда ты их видишь и чувствуешь, то можешь строить замки на песке без боязни, что этот замок рухнет во время ближайшего урагана. Так ладно бы просто замки и крепости, талантливые геоманты могут фортифицировать воздух! А гении – само пространство. Каково будет врагу, что решил пойти приступом на воздушные стены, а те возьми и будь!

А еще геоманты проектируют города таким образом, что там и пробок нет, и воздух чистый, и люди за полчаса могут добраться до другого конца немаленького города. Основа благосостояния Монако.

Астральщики. Как правило, это девушки, с редкими исключениями. Все исследователи мнутся, вежливо формулируют и обтекают тот факт, что вот астральщики – самые настоящие мутанты. Их меридианная система местами вывернута наизнанку, что не позволяет им пользоваться никакой магией. Физически они обычные люди, ни огнем, ни водой управлять не могут и даже духов не видят. Зато они имеют доступ к какому-то загадочному слою мира духов, что позволяет им влиять на сознание других людей, а также настраиваться на других таких же мутантов. Телепаты, что сказать. Но телепаты опасные, способные, при желании, устроить даже инсульт, так что связываться с астральщиками (астральщицами) я поостерегусь. Третьего мозга мне никто уже не даст.

Ну и оракулы. Тут в кои-то веки без двойного дна, зато снова с мутациями. Им, по сути, повезло чуть ли не больше всех. Удивительно, но они близкие родственники нас, алхимиков. По крайней мере, они физически гораздо крепче обычного человека, но траву заряжать не умеют. Зато, благодаря странной аномалии развития мередиан в голове, они в самом прямом смысле слова могут видеть будущее. Но по-разному, каждый оракул видит что-то свое, индивидуальное. Один видит на день вперед, другой на год. Один видит себя, другой – свою девушку (пусть даже он с ней и не знаком пока), третий видит судьбу государства, не факт, что своего. И, наконец, один умеет включать-выключать свой дар, а его товарищ – нет. Сложнопредсказуемые товарищи, и крайне ценные, так как товар штучный, среди одаренных в принципе их меньше всех, так что дуэли с ними ох как не одобряются.

Это были результаты второго исследования. Результаты первого показали мне, что на огнестрел мне пока все же рановато переходить. Подавляющее большинство любых дуэлей велись в средней или короткой дистанции, а алхимики могут, любят и умеют дистанцию сокращать до сверхкороткой. А дуэли алхимика с алхимиком вообще редко когда велись не в рукопашку.

Так что, мне надо было подтянуть рукопашку. Нет, не навыки, они у меня имелись, спасибо пожилому мексиканцу Эрнандо, что за время вынужденного бегства и буквальной ссылки в Мехико научил меня сражаться по-уличному, быстро, зло, подло и эффективно. Надо только эти навыки восстановить.

Вопрос заключался в артефакторной поддержке. В конце концов, погулять я вышел или все же юный и пока непризнанный гений артефакторики?

И проектик у меня как раз имелся подходящий.

Уже в без десяти двенадцать я открыл блокнот на странице, озаглавленной «Перчатка Таноса», после чего понял, что не приготовил на завтра буквально ничего. А завтра, вообще-то, срез по теории внешки!

***

Кое-как сдав проклятую теорию управления внешней энергией, я вернулся в свой уже почти родной клуб.

Там все было по-старому. Балласт играл в приставку и пил колу, а основная действующая троица пыхтела над проектом холодильника, который уже основательно успел мне надоесть.

— Пришел, в кои-то веки, – сходу накинулась на меня Анна.

— Пришел, – покладисто согласился я. Но это была ложная покладистость. Внутри я кипел от злости, недоумения и справедливого возмущения, но показывать я это не собирался. Аристократ я или погулять вышел?

— Подключайся к проекту. Делаем запасную цепочку на элемент питания.

— А мы основную сделали?

— Вчера соорудили, – с глубоко скрытой неприязнью отозвался Кирилл, – Извели бумаги, конечно…

— Это – путь исследователя! – авторитетно заявила Анна.

— Тогда сегодня у меня свой путь! – не менее авторитетно заявил я, чем заработал неприязненный взгляд Ани и любопытные взгляды Лиды и Кирилла, – Я собираюсь делать артефактную перчатку, что поможет мне в битвах.

— Ты член клуба артефакторики. Какие битвы? Ты вообще должен только сидеть в клубе и спокойно разрабатывать магические аналоги нынешних технологий, – возразила мне Аня.

Не, правда. Когда-нибудь я ее пришибу и прикопаю где-нибудь.

— Именно с таким подходом, госпожа Унтерцельс, артефакторика и находится… там, где находится. Это отсталая, полумертвая наука. Пока мы, молодые исследователи, заняты тем, что делаем артефактные аналоги существующих технологий, молодые инженеры, неодаренные, смею заметить, двигают науку вперед. Пока мы тут повторяем рефрижератор, уже не первый месяц, они разработают новый.

— И какой, например? – едко поинтересовалась Анна.

— А ты не думала, что можно просто подключить такой же рефрижератор, только электрический, к аккумулятору? Да, допустим, аккумулятор придется сделать в половину вагона, например. Но вот остальной вагон будет холодильником. Да, будут потери холода, но! Теплоизоляция на весь вагон, и вот у тебя целый вагон-холодильник, который работает несколько недель без доступа электричества. А на ближайшей крупной станции его можно зарядить. И это, госпожа Унтерцельс, только то решение, которое я даже не обдумал, настолько оно простое и очевидное. А во-вторых, я, в первую очередь, Ломоносов. А это значит высокий статус в нашей богоспасаемой Российской империи, а в свою очередь, это значит, что тому, кто меня победит, этот статус и достанется. К твоему сведению, пока Орлов меня втирал в пол, а делал это он всего полторы недели, он успел сменить трех девушек, одна другой краше и состоятельнее, – тут я даже душой не кривил. Я собирал информацию про Мерзкую Тварь, – А значит, что меня будут вызывать на бой постоянно. И я, как член семьи Ломоносовых, как последовать Чжунь Яо, Бориса Золотой руки и Франца Кастильского, буду использовать артефакты. И сейчас я хочу изготовить себе боевой артефакт на основе трансмутационных печатей, и, когда я закончу, я даже поделюсь чертежами с вами.

Закончив свою горячую отповедь, я широким шагом пошел в сторону мастерской, где находились остатки лома и нужные мне станки. И с улыбкой услышал вслед:

— Лид, я пойду, серьезно. Он вроде не криворукий, но один-то точно убьется.

Я верил в этого пацана.

***

— Какой план? – осведомился этот потрясающий человек, когда нас с Анной друг от друга отделил шкаф.

— Я и вправду буду делать перчатку. Сегодня можем изготовить сам, так сказать, прибор, а над печатями я еще подумаю.

— Ты вправду хочешь сделать все на основе трансмутационных печатей?

— А как иначе? Ты что, звезды предлагаешь? Они не дадут такой гибкости в бою.

— Не, слушай, не согласен. У меня восьмерка по зачету в ритуалистике, вчера добыл.

— Поздравляю.

— Спасибо. Речь не том, – отмахнулся от моих слов Кирилл, – А о том, что ты звезды неправильно воспринимаешь. Герметическая традиция еще ого-го! Тонкий контроль над материей, перенаправление векторов приложения сил, в общем, много что можно сделать с ними.

— Никакой конкретики, коллега, – отмахнулся я уже от его слов, доставая блокнот, – Нужно больше конкретики. Вот, я подготовил первые прототипы печатей. «Твердое/твердое/форма», «твердое/жидкое», «твердое/твердое/текучесть»…

— И как поможет? – с недоверием вгляделся в блокнот Кирилл. Я даже его немного зауважал: он рассматривал печати с интересом исследователя, явно что-то понимая в мои закорючках и концентрических кругах. А так-то он мог вообще этого не касаться, магу не сильно надо знать трасмутационную теорию. Точнее, вообще не надо.

— Чего много на аренах, скажи мне.

— Мордобой? – предположил Бомелий.

— Верно. Но мне нужен более материальный ответ.

— Что может быть материальнее мордобоя?

На это возражение мне не нашлось что ответить. По фактам.

— Ну а вообще, песок. И под тремя сантиметрами песка каменное основание арен.

— Верно, но там не камень, а бетон. А песок и бетон считаются твердыми материалами. Придать песку форму? Я уже сделал это. А дальше, у меня даже фантазия буксует, честно говоря. Жидкий песок, бетонные шипы, куча возможностей для защиты, атаки, контратаки и контроля поля боя.

— Я домой приду, скину тебе в аське название учебного пособия для магов земли, – Кирилл подхватил со стола чью-то ручку и записал себе прямо на руке пару букв, видимо, напоминалку, – Но ты о звездах все равно подумай. В конце концов, микроконтроль твоих печатей можно на них осуществлять.

— А вот это уже идея поинтереснее, – вынужден был признать я.

— Ну ладно. Сегодня делаем перчатку, так? А как?

— Без понятия, – жизнерадостно отозвался я.

— Чего?

— Да я никогда, знаешь ли, перчатки не делал. Снять мерки, наверное, надо. И я еще думаю над форм-фактором. Пока размышляю насчет чего-то вроде латной перчатки, чтобы было больше пространства для гравировки.

— Так. Ты не знаешь, как делать перчатки, и я не знаю, как делать перчатки. Может, тогда сначала займемся непосредственно печатями? У нас сейчас много металлолома, выудим тебе что-нибудь. Что-нибудь, наверное, двух или трехмиллиметровое, – с этими словами Кирилл подошел к грубо сколоченному ящику, который, цитата Антона, «забит ржавьем чуть более чем наполовину».

— Или давай так, – согласно кивнул я, доставая бутыль с кислотой и попутно сдувая пылинку с гравера.

А следующие два часа, как говорил классик, были наполнены пилянием и сверлянием. А еще гравировкой, протравливанием, одним небольшим вспыхом неверной печати, негромкими матами и гораздо более громкими спорами насчет той или иной печати.

— Тут должен быть знак Меркурия!

— Нихрена не согласен, коллега! Тут нужен строго знак Солнца. Это центральный узел связи между всеми тремя кольцами! – скрипел зубами Бомелий.

— Я алхимик! Мне лучше знать! – апеллировал я к форме своей меридианной системы.

— А мне кажется, тут должен быть знак Марса, – мягко возразила нам обоим… Лидия?

— А ты что делаешь? Ну, в смысле, тут, с нами? – уточнил я.

— Анна пошла к себе, ей нужны теоретические выкладки по одной цепочке. Я осталась тут, еще хотя бы на час. Ну и пошла на крики. Так вот, Марс.

— С чего бы?

— Это «твердое/твердое»?

— Это «твердое/жидкое/форма/твердое», – похвастался я.

Лидия замолчала и в течение секунд сорока пристально разглядывала разрисованный блокнотный лист.

— Точно Марс, – заявила она.

— Да с чего бы? – взвыл я.

— Все просто. Кирилл прав, это центральный узел связи между внутренним, внешним и средним кольцами. А раз у тебя задача превратить твердое в жидкое, изменить форму и сделать новую форму снова твердой, тебе нужен узел, отвечающий за твердость готовой конструкции. А значит, Марс. Железо. – аргументировала свое мнение Лида.

— Хм, – протянул я.

— Хм-м, – прищурился Бомелий.

— А что вы хотели, второй курс, и я записалась на углубленное изучение трансмутационных печатей, – пожала плечиками девушка.

— А… – открыл я рот, но оказался перебит:

— Только со второго курса, – мягко улыбнулась наш ангел.

Аж сердечко защемило. И, судя по судорожному вдоху Кирилла, не мне одному.

— Послушай, Лида, а ты умеешь делать перчатки?