Теория Хаотического синтеза

Глава 19. Пошаговый самоучитель "как сделать крутую губку"

После серии «Галилео» мы доделали мне перчатки, после чего до привычных семи вечера я сдался и корпел вместе со всеми над рунными цепочками. Надо Аннушку нашу задабривать хоть иногда.

Но мыслями… Мыслями я был в другом месте. В конце концов, мало сделать перчаточки, надо их еще как-то обкатать. И на ком – тоже были мысли.

Но все потом. Сначала – поганый рефрижератор. Забавно, но после моей отповеди стало одновременно и хуже, и лучше. Лучше в том плане, что поток желчи со стороны Унтерцельс уменьшился. Хуже в том плане, что этот карманный фюрер прислушался (!) ко мне. А потому к рунным цепочкам футарка прибавились герметические звезды. Да ну твою же мать…

Так что, большую часть проделанной работы пришлось переосмыслять. Я, конечно, старался обратить внимание Унтерцельс на тот махонький момент, что звезды и футарк не сильно сочетаются, и надо реально потеть, чтобы их объединить, но кто я такой, правильно? Всего лишь Ломоносов, потомок сразу двух алхимиков из числа известнейших. Зачем слушать мою голову, в не й ведь только есть технологическое отверстие для помещения туда еды.

— Пр-роклятье! – прорычала милая, тонкая, сташестидесятисантиметровая Анна, – Надоело!

И вправду. Этот побочный аспект наших изысканий порядком всем надоел. Речь о саже и пепле.

Мы ведь действуем как? Обсуждаем рунную цепочку, рисуем ее на ватмане, запускаем, и тот, как правило, горит, с дымом и хлопьями пепла, что на удивление плохо отмываются и на удивление хорошо пристают к одежде. Так что после сессии экспериментов мы ходим немного чумазые. Серенькие такие, из-за пепла. Не хватает угольной сажи для художественной раскраски лица, а там пара тренировок, Борис на ударных, и мы сможем потеснить Kiss со сцены. Или что там сейчас популярно? Я точно не знаю, но вроде бы кто-то раскрашенный точно есть. И это точно не Evanescence.

В любом случае, пепел мы находили в самых неожиданных местах, что посреди лаборатории, что в своей одежде. И с этим надо было что-то делать.

— Господа, дамы, у меня есть небольшая мысль, – сказал я, осматривая Лидию, которая с хмурым лицом пыталась оттереть рукав мантии. Несколько колыхающееся зрелище зачаровывало.

— Просвети нас, мудрейший, – едко отозвалась староста, сдувая с носа пару хлопьев пепла. По соседству, на диване, прокашлялся Антон. Кажется, он что-то вдохнул.

— Нам нужен артефакт, – возвестил я, старательно не обращая внимая на кислоту, льющуюся изо рта Анны.

— Для приборки? – не поверила своим ушам Анна.

— Да.

— Ну а для чего еще тебе сделать артефакт? – взбеленилась староста. Отвечаю, в ближайшие полгода я ей всеку, – Может, чтобы тебе мантию накидывать на плечи? Зубную пасту на щетку намазывать?

— Аня, – тихо, но веско начала Лида, – Прибираюсь тут в основном я. Почему-то. И знаешь, после всей этой сажи, всех раз, что мне приходилось протирать каждую полку шкафа, мне действительно нужен артефакт.

— А я тут за полы отвечаю. Типа мою, – внезапно воскрес Антон, – И мне бы тоже не помешала тряпка с функцией пылесоса.

— Я!.. Это… Хмпф! – надулась Анна.

— Да мы все равно уже собирались расходиться, – попыталась успокоить старосту Лида, – Подумаем насчет этого завтра. Может, вон, Кирилл что подскажет.

— Не то чтобы подскажу, дамы, – Кирилл уже пять минут пытался избавить свои черные волосы от серого напыления. Получалось плохо, – Я не подскажу. Я просто укажу Марку на ошибки в вычислениях, мы поспорим, он поймет, что я был прав, и с моими правками мы будем делать эту тряпку с функцией пылесоса.

— Не тряпку, – задумчиво возразил я.

— Хочешь споры перенести на сейчас? – хмыкнул Бомелий, – Так-то можно, но как же ритуал?

— Да не тряпку. Губку.

— Почему губку? – удивилась Лидия.

— А мы, прошу прощения, дамы, офигеем вышивать на тряпке печати. Лучше сделать на железе и вшить в губку.

— Значит, наш рефрижератор опять откладывается? – с подозрением уточнила Аня.

— Да не, там делов-то, – отмахнулся я, уже катая в голове проекты двух первых печатей, – Лида, у тебя будут какие-нибудь методички и монографии про печати пространства?

— Пространственные печати – игрушка, – заметила Аня.

— Уважаемая Унтерцельс, давайте не будем перебивать других членов клуба, – посмотрел я на открывшую рот Лидию.

— Да, я могу что-нибудь отыскать. В крайнем случае, в семейной библиотеке что-нибудь найду, – с мягкой улыбкой кивнула мне девушка.

— У тебя тут есть доступ к семейной библиотеке? – удивился я.

— Во-первых, да, есть, мне могут скинуть факсом отсканированные книги. Во-вторых, в любом случае, поместье Сибелист находится в пригороде Петербурга.

— Скинь тогда, что найдешь. А я пошел лопатить материал.

И, господа внутренние собеседники, вы удивитесь, но я и вправду пошел лопатить материал. Плюс, пока Лидия не скинула мне свои материалы, мне надо было подготовиться хоть к чему-то из длинного перечня моих экзаменов. При более точных подсчетах я выяснил, что зимой у меня со всеми моими факультативами восемь экзаменов. Да, не семь, как я думал в начале, но по максимальной планке их вообще могло быть порядка двенадцати. Тут бы я и зашился.

А пока что, господа, пляшем. Правда, свободное время на подышать у меня исчезает как нежный снег в июле. Сами подумайте – основные занятия с восьми до двух, дальше факультативы до четырех-пяти, потом до семи или полвосьмого клуб, ежедневно, хочу заметить, а дальше подготовка к новому дню. И экзаменам. И мне еще повезло, что я алхимик, и на текущем уровне я могу спать четыре-пять часов как необходимую норму.

Так что, у меня хватило времени и на теорию управления внутренней энергией, чью годовую программу я уже перекрыл с гарантией, и на то, чтобы прочитать присланное мне Лидией по электронной почте. Несколько документов, таких достаточно плохо выполненных сканов, ну, в стиле 2007. Зато что там таилось, у-у-у…

Осложнялось дело тем, что сейчас так-то Анна была права. Я уже примерно касался этой темы, еще в поместье Ломоносовых, когда вдруг выяснил, что китайские культиваторы не могли спрятать в кольцо дворец. Строго говоря, они туда и меч спрятать не могли. Говоря еще строже, в пространственные кольца с трудом помещались крупные ножи. По какой-то неизвестной причине артефакторы древности не могли сделать по-настоящему вместительное пространственное кольцо. Как бы жаловаться грех, в конце концов, невидимый и неощутимый карман – довольное полезное приобретение, но лучше было бы, если бы он был, ну, знаете, больше кармана джинс… Хотя бы с дамскую сумку, уже было бы неплохо…

Только единожды во всей мировой истории был зафиксирован факт изготовления действительно вместительного пространственного кольца. Генрих фон Абельшульц, немец-артефактор, жил в шестнадцатом веке, и имел две запоминающиеся черты характера: креативность в изготавливаемых артефактах и крайне скверный характер. Этот алхимик не брал учеников, не вел записей, зато дрался на дуэлях чуть ли не каждый день, а учитывая времена и нравы, ухлопал кучу народу. В дуэлях как раз стал известен тем, что из кольца мог достать копье, меч, а разок даже заряженную фузею, чем смертельно удивил какую-то очень важную немецкую шишку. Потерю важной шишки власти не оценили, и в итоге фон Абельшульц был укорочен на голову. Его кольцо, естественно, куда-то пропало, а наследия мастер не оставил, лишь полторы сотни трупов и легенду.

Но мы отвлеклись. Пока что передо мной не стоит цели запихнуть в пространственное кольцо калаш (пока что!), но запихнуть в некое карманное пространство пыль, пепел и прочий бытовой мусор очень надо.

Часа три потратив на то, чтобы внимательно изучить переданные мне документы, идея оформилась. Правда, сейчас придется обойтись без александрики, так как тут надо смешать мои любимые трансмутационные печати и герметические звезды. Потратив еще полчаса на макет необходимой гранд-печати, я, вроде бы, остался доволен своей работой, после чего завалился спать.

Завтра трудный день, мне еще морды бить.

***

— Йоу, че как? – совершеннейшим аристократическим языком поприветствовал первого в списке моей Книги Обид.

Иван Богомолов уставился на меня. В конце концов, я приперся прямо в кабинет, где занимались третьекурсники, что, как бы, не было так одобряемо в местном обществе.

— И тебе привет.

— Слушай, я тут что забежал-то… Вызываю тебя на дуэль.

Брови Ивана взметнулись ввысь.

— Да? И за что?

— За поведение, недостойное аристократа, – весьма прямолинейно намекнул я ему на тот момент, что он сдал меня завкафедрой фармалхимии. Сдал, и сбежал как крыса.

— Что ж, принимаю ваш вызов, – добродушно усмехнулся Богомолов, переходя на официоз, – Но вы хоть удосужились посмотреть мои бои с другими соперниками?

— Все тридцать три, – так же широко и по-доброму улыбнулся я, – Позволю себе небольшое замечание. Застрахуйте зубы, сударь.

— О, даже так, – искренность улыбки Богомолова не померкла, – В таком случае, тоже рекомендую обратиться в страховую. Кости рук, скорее всего.

— Я ограничусь зубами, сударь. Я приду с артефактом, – уведомил я его по всем правилам.

— Да, наслышан о вашем роде занятий. Но артефакты, подобные тем, которые вы использовали во время боя с тем шаманом, на меня не сработают.

— Хорошие артефакторы не повторяются, – ответил я.

— Что ж, в таком случае, и я захвачу артефакт. Пусть будет вам небольшая наука.

— Сегодня, ближе к восьми?

— Добро. Третья арена?

— Сгодится.

Мы скрепили договор рукопожатием, и я отправился за преподавателем – неписаный кодекс, кто вызывает, тот и сообщает преподу. А тот уже по своим каналам кинет все дежурным по аренам.

***

— Кирилл! – возвестил я о своем приходе в клуб, – Смотри на выкладки! Что скажет твой зоркий глаз?

— Я тоже хочу взглянуть, – встрепенулась Лидия.

— Мне тоже достаточно любопытно, – кивнула Анна, отрываясь от очередного обугленного ватмана.

Я без споров положил один из своих блокнотов на стол. Там была гранд-печать: ритуалистическая структура, состоящая из нескольких печатей поменьше. Наш гранд состоял из трех трансмутационных печатей и сложной, неправильной формы звезды из восьми лучей, а на ее гранях я еще нарисовал укрепляющие строчки александрикой.

— Интересное решение, – всмотрелась в массив Лидия, – Но я бы использовала Цзяху.

Я развел руками:

— Глубокоуважаемой старосте не по душе, когда я трачу личное время не на дела клуба, поэтому у меня, Лидия, не хватило времени на более доскональное изучение Цзяху.

Еще бы не хватило. У меня почему-то было легкое предубеждение к корявым червеобразным иероглифам, что были старше футарка.

— Пока таких прямо грубых ошибок не вижу, – наконец признал Кирилл, – Но это потому, что нет у меня информации по пространственным печатям.

— Все просто. Обычно, на пространственные кольца делают специальную фразу на александрике, но там есть странный аспект, что ее надо полностью закольцевать. Суть не в этом, суть в том, что я взял печати с пространственного кошелька.

— «Орлеанская раковина» что ли? – удивился Бомелий.

— Да, в свое время моя семья удостоилась чести исследовать некоторые французские артефакты. Давно это было, – опечалилась Лидия.

— И вот эта печать, – указал я на верхнюю, – Отвечает за хранение содержимого в пространственном кармане, объемом где-то четыреста миллилитров. Не проверял, честно говоря.

— Самый стандартный размер кармана, – не упустила шанса меня подколоть Унтерцельс.

— Я с этими печатями познакомился буквально вчера. Считаю, хороший результат, – спокойно ответил я, проглотив шутку про «главное не размер кармана, а умение с ним управляться».

— А остальное? – всмотрелась в гранд-печать Аня.

— Эта печать переводит все, что попадает на губку, в жидкую форму, эта отвечает за доставку жидкого пепла, пыли, грязи, масла, в общем, всего грязного, к пространственной печати. Также тут стоит дополнительное кольцо-блокиратор на газы, так что карман воздухом не забьется. Ну и звезда перенаправляет потоки энергии, синхронизируя действие печатей.

Все окружающие внимательно всмотрелись в массив. Удивительно, но подошел даже Борис. Здоровяк тоже смотрел на печать, и в его глазах я также видел искру понимания.

— А ты знаком с печатями пространства? – спросил я у него.

— Я так, на базовом уровне. Дядька у меня здорово в это понимает. Но у него другой подход, как раз через Цзяху.

— Ну, не знаю…

— Он говорит, что со сложными материями и концепциями проще всего работать через Цзяху. Он даже в Китай ездил практиковаться.

— И как успехи?

— Флягу я свою дома оставил, – с ностальгией улыбнулся шаман, – А та размером с твою ладонь, но вмещает литр.

— Литр?! – слитно и потрясенно выдохнули Аня и Лида.

— Ну да, дядька-то мой артефактор будь здоров. Но так, бытовой, за славой не гонится, жизнь нашу проще делает.

— А сложная жизнь? – спросил я чисто чтобы поддержать беседу.

— У сибирского охотника на духовных зверей? Да, непростая. Потому семье шаман нужен, тайга уважение любит.

— Он, кстати, в своих предметах круглый отличник, – крикнул с дивана Антон.

— Верю, – оглядел я двухметровую фигуру шамана, увенчанную головой в тонких строгих очках, – Охотно верю. Так что, замечаний нет?

— Я, Марк, проблем не вижу, – кивнул Борис, – Но я, когда дядьке помогал, с Цзяху работал больше.

— А если я как-нибудь тебя попрошу показать основы?

— Да, можно, чего бы и нет.

— Раз ни у кого нет замечаний, – резюмировал Кирилл, – Может, попробуем собрать этот артефакт?

Артефакт мы действительно собрали, довольно быстро. Выпилили металлическую пластинку, немного помучались с компоновкой массива, но сумели все уместить, после чего взяли предоставленную Аней строительную губку, раза в четыре больше обычной кухонной, и поместили туда пластину. Самым сложным моментом было как-то закрыть в губке разрез, с чем мы успешно справились с помощью Кирилла. Маг просто раскалил воздух около пальца и получившимся паяльником закрыл небольшую ранку в брюшке бедной губки.

Испытания провели безотлагательно. Вызвался я – все же был небольшой риск взрыва, а учитывая то, что эту сложную аппаратуру нужно было держать в руках, риск потерять пару пальцев был, как выразился Антон, неиллюзорный. Он, кстати, дежурил рядом.

Создать небольшой поток ци в кисти, взять губку, зажмуриться (чтобы осколками и пальцами в глаза не попало)… Не, не попало. В смысле, что не взорвалось. Значит, грубых ошибок нет. Осмотрев губку, я в очередной раз подумал, что мне надо научиться напитывать стекло ци для того, чтобы сделать так называемые Очки Часовщика, довольно распространенный, но достаточно дорогостоящий аппарат.

Я выждал еще минуту, проверяя самоделочку на предмет паразитных потерь. Время испытаний.

Название проекта: Губка мистера Пропера. (Примечание: название было выбрано исследователем Сибелист, и по какой-то причине является для нее источником положительных эмоций)

Подготовка к сессии экспериментов : завершена без необходимости о упоминании. Собранием исследователей, в составе Ломоносова, Бомелия, Монеткина, Сибелист и Унтерцельс, подготовленная исследователем Ломоносовым гранд-печать не была подвергнута критике.

Исследователями была изготовлена прототип-печать на металлической основе, с применением гравировальных и протравочных технологий. Печать помещена в субстрат (губку).

Сессия экспериментов 1. Текущий исследователь: Ломоносов. Во время подачи ци-напряжения на печать взрыва не произошло. Паразитных потерь не зафиксировано.

Исследователь протер стол, загрязненный сажей, бумажным пеплом. Наблюдается полная очистка поверхности, без размазывания. Губка остается чистой, смачивание и очистка не требуется.

Эксперимент повторен трижды, удаленные загрязнения включают в себя нагар в атаноре, высохшее машинное масло, грязевые следы на полу.

Эксперимент завершен, признан удачным.