Теория Хаотического синтеза

Глава 8. Инструкция к кофеварке

Я искренне, до самой глубины своей души возненавидел этот лунго. Что это такое? Ну, вообще, это нечто среднее между американо и эспрессо.

И вот Лидии надо было, чтобы аппарат готовил и первое, и второе, и третье, и чтобы с молочком сделать капучино. Раф пока был не в ходу, чему я был невероятно благодарен. Если бы я должен был делать цепочки ещё и на него, я бы удавился, чтобы судьба была легче.

Дело, конечно, сильно облегчалось тем, что у меня были подопытный и помощники. Подопытный, вернее, подопытная стояла в углу жилой части клуба, медленно покрываясь пылью. Когда-то давно она была замечательной кофеваркой, но это время прошло, причем прошло оно, кажется, ещё до смерти предыдущего Государя. А ещё она была капельной системы, той самой, с пузатым стеклянным чайничком в комплекте.

А вот к помощникам претензий не было. Лидия с радостью подключилась к хоть какому-то делу, хоть это и вызвало у Ани целый поток фырканья, что было вообще не благородно и роднило ее с простуженной лошадью. Ну ладно, польстил. С простуженной пони. А Кирилл сам как-то приложился.

Задача была нетривиальна, а оттого интересна для пытливого ума. Мало того, что нам надо было вскрыть и перепаять все внутри кофеварки с электрической силы на артефакторную, так ещё и запустить эту самую силу с помощью цепочек рун. И их тут было немного побольше, чем мне потребовалось на первый проект. Всего тридцать. Десятков. В первоначальном варианте, который включал в себя только эспрессо и американо. Я и так едва себе мозг не разгладил, пока эти делал, а тут ещё и лунго проклятый, и цепочка на горячее молоко, и две на пропитывание этого молока паром, и все надо учесть – порядок, геометрия, связь первичная и вторичная (а то некоторые руны не дружили между собой даже на расстоянии, и эта нелюбовь могла сделать БУМ!), расставление акцентуаций… После всего этого надо было выгравировать цепочку на металле, чтобы посмотреть, не сделает ли она БУМ! Потом надо связать цепочку с соседкой, и выгравировать их, догадаетесь, для чего? Правильно. БУМ!

И в конце вишенка. Гнилая, червивая вишенка на торте из дерьма. Надо перевести двумерные цепочки в наше три-дэ пространство и запихнуть их не просто в корпус, а ещё и разместить так, чтобы они подходили к остаткам механизмов, что мелят зерна или там подсасывают молоко. Кстати, насосик мы тоже делали вручную.

И помимо всего этого дело сильно осложнилось. Передыхая от фырканий, Аня заявила нашей бригаде, мол, вы ещё туда турку прикрутите, чтобы кофе ва-аще любой варить. Смотря в сияющие глаза Лидии, я впервые задумался о том, чтобы удавить старосту. Где-то она ведь в моем общежитии живёт, проберусь через окна…

Так что мне ещё повезло, когда Лидия, скрепя сердце, отказалась от этой идеи. Турку, мол, неудобно будет мыть.

Весь понедельник мы готовили цепочки, большую часть вторника тоже. В среду начали обмозговывать, как все наше готовое и рабочее (на бумаге) великолепие разместить внутри распотрошенной машины, и остаток среды и начало четверга монтировали. Ну как, монтировали, скорее чертили, пилили, гравировали, протравливали, сгибали и варили. Угу, Ане пришлось брать из клубной казны деньги и идти за сваркой, потому что по-другому рунная цепочка, отвечавшая за подсос молока, подходить к любовно собранному насосику отказывалась напрочь.

— Прямо вообще не подходит? – с недоверием посмотрела Унтерцельс на два сломанных листа железа с гравировкой и виновато выглядящего Бориса. Да, даже тот решил нам помочь, видя наши мучения. В разработке он участия не принимал, просто голыми руками гнул сантиметровые листы металла. Ну сибиряк, ну даёт. А эти листы надо было сложить под очень острым углом, и железо банально лопалось.

— Прям вообще, – я показал на трехмерный чертеж, выполненный карандашом на обратной стороне листа отрывного календаря, – Вот, смотри, угол всего двенадцать градусов! Это железо какой марки вообще? Пластилин-3? Че с ним так сложно?

— Ну принесла я, и что дальше?

— Спасибо, – я принял аппарат, подключил его в сеть, присоединил к рукоятке электрод и прицепил на металлический стол зажим, – А теперь…

— Что теперь?

Я опустил забрало сварочной маски и заорал:

— ГЛАЗА-А-А-А!!!

И принялся варить, чё. Сварил два куска металла так, как оно и было, причем сварил обалденно, стык в стык, даже с транспортиром! Горжусь собой.

— Марк, – обратился ко мне Кирилл, как я закончил.

— Да?

— У нас лист по рунам сломался.

— Ну да. Половинка там, половинка тут.

— Ага. И это так не работает.

— Ндэ? – скептически уточнил я, глядя на результат двадцати минут работы.

— Абсолютно точно.

— Но проверить-то надо, – улыбнулся я и поднес руку с рабочим кругом ци к металлу.

— Нет! – крикнул Кирилл.

БУМ!

Ладно, шучу, но искр и дыма было немало. Когда вытяжка все же справилась, я выслушал от Лидии инструкцию по ТБ. Странно, что только сейчас. Пока я это слушал, Кирилл вместо меня осматривал будто скукожившийся лист металла. Теперь точно коту под хвост. Пришлось нам пилить металл, сваривать и уже потом гравировать-вырезать. А потом…

— Она… прекрасна… – выдохнула Лида, очень манерно прижав ладошки ко рту, когда я наконец завинтил последний винтик на крышке.

— Ндэ? – и снова скепсис. Причинный: две платы с рунами никак не влезали в корпус, попадая под определение “впихнуть невпихуемое”, потому пришлось корпус дырявить паяльником. Подача энергии осуществлялась через стальную пластинку с выгравированным отпечатком руки (мерка снята с Лидии, и потому отпечаток обладал космически длинными и тонкими пальцами), и в этом месте корпус тоже щеголял немного рваной дырой. Я прикрыл все рамкой, конечно, но все равно знал, что у меня там дрогнула рука. Контейнер для молока был прикручен к одной из стальных пластинок капитальными болтами.

В общем и целом, кофеварка была страшна как смертный грех.

— Выглядит изумительно. Надо опробовать.

— Мне американо, – сказала со своего стола, не поднимая головы, Анна.

— Нету ручек – нет конфетки, – пробормотал я.

— Что?

— Ничего, госпожа Унтерцельс, – придурковато откозырял я, – Критиковал свое поделие.

— Могу соли сыпануть, – шепотом сказал Кирилл.

— Не надо, – так же тихо ответил я, пока Лида подавала в машину энергию, а та начала с инфернальным ревом пожирать зерна, – А то ещё скажет, что все испорчено.

Через минуту целая кружка американо была готова. Наш главный спец по кофе, конечно же Лидия, первой опробовала творение. Покатав кофе на языке, она проглотила его, подумала, подвигала губами и изрекла:

— Отлично. Сам кофе среднего качества, но это вина зёрен, я взяла дешёвые. Помол достаточно тонкий, вкус раскрылся просто чудесно. А ещё, почему-то, в кофе есть лёгкий привкус жасмина. Вроде.

— Ага, – кивнул я и открыл свой новый блокнот. Там, на первой странице, я вывел:

Название проекта: Артефактная кофемашина.

Протокол экспериментов 1.

Сессия 1. Исследователь : Сибелист . Выбрала американо. Полученный напиток удовлетворительного качества. Отдает жасмином.

— Теперь я, – подошёл к аппарату Бомелий. Аппарат послушно выдал американо и ему.

Попробовав напиток, Бомелий вдруг скривился:

— Остро!

— Чего? – не поверила Лидия, – Почему? Дай сюда.

Девушка попробовала кофе, а я отметил, что все в комнате следят за испытаниями.

— Действительно, остро, – удивлённо протянула девушка, – Но мы же не добавляли перец.

— Ага, не добавляли, – я заканчивал выводить:

Сессия 2. Исследователь : Бомелий . Выбрал американо. В ходе испытания пожаловался на острый вкус. Причиной может служить…

— А что, кстати? – вслух сказал я.

— Фиксируешь все происходящее? – спросила злобная полторашка, неожиданно умерившая нрав и заглянувшая мне за плечо.

— Ага. Надо для ретроспективного анализа.

— Молодец.

Я обернулся и вытаращился на нее. Причина проста: это было первое доброе слово, которое она мне сказала.

— Теперь я, – не заметила моего удивленного лица Унтерцельс, подходя к автомату.

Сессия 3. Исследователь : Унтерцельс. Запросила американо. Итоговый продукт не отличается по вкусу, но пахнет розой. Несмотря на положительные органолептические качества и прохождение проверки работоспособности проекта, эксперименты продолжены.

Сессия 4. Исследователь: Могилевский. Запросил американо. Итоговый продукт имеет слабый привкус медицинского спирта и, по словам исследователя, едва заметно пахнет формалином. Проведена диагностика состояния, отравления нет. Исследователь помещен на диван в карантин, за исследователем установлено наблюдение на предмет последующего опьянения.

Сессия 5. Текущий исследователь: Монеткин. Запросил американо. По его словам, вкус как будто добавили сушеные травы.

Сессия 6. Решено адекватно установить различия во вкусе. Путем многократного органолептического анализа установлено, что субъективная разница во вкусе является объективной. Принято решение продолжить эксперименты в целях выяснения причин подобного феномена. Кружки пронумерованы.

Сессия 7. Исследователь : Сибелист. Запросила капучино. Полученный продукт также обладал жасминовыми нотками.

Сессия 8. Исследователь: Ломоносов. Запросил американо. Кофе обладает странным, приятным, но совершенно неуловимым привкусом. Прочие исследователи отмечают чрезвычайно положительные органолептические качества.

Примечание: Просто изумительно. Каждый глоток дарит новый вкус. Исследователь Сибелист.

Сессия 9. Исследователь: Унтерцельс. Запрошен капучино. Также имеет аромат розы. Примечание: в мастерской заканчиваются кружки, принято решение допить предыдущие эксперименты.

Сессия 10. Исследователь: Бомелий. Исследователь заявил, что понял, как это работает. Запросил капучино. Продукт обладает неприятным землистым привкусом. По словам исследователя Бомелия, решающее значение имеет тип энергии, направленной в рунный контур.

Сессия 11. Исследователь: Бомелий. Пояснение: исследователь обучен работать с стихиями огня, воды, земли, воздуха и льда. Приготовлено 5 (пять) порций кофе, на контур подавались различные типы ци. Огненная стихия добавляет остроту, земля – вязкость и горечь, вода делает кофе субъективно более жидким и “слабым” (требует дополнительного исследования по физическим свойствам), воздух – слабый неопределимый привкус, исследователь Монеткин сравнил его с запахом степи, а лёд сильно ускоряет остывание напитка .

Сессия 12. После освобождения лабораторной посуды проведена серия кратких экспериментов с исследователем Унтерцельс, которая выразила свою компетенцию в вопросах управления внутренней энергией алхимика. Полученные привкуса: роза, жасмин, тина, куриный бульон.

Примечание: Лучше я выпью ещё земляного кофе Бомелия. Какой ужас, я даже не знаю что хуже, с бульоном или тиной. Исследователь Сибелист.

Примечание 2: Сама тогда и готовь. Исследователь Унтерцельс.

Серия экспериментов завершена вследствие истощения запасов кофейных зёрен и наблюдения у всех, кроме исследователя Могилёвского, признаков лёгкой кофеиновой интоксикации. Исследователь Могилевский проверен на опьянение, проведена дополнительная диагностика – полностью здоров.

***

— Да уж, – тяжело протянул Бомелий и икнул, – Кажется, я сегодня не усну.

Мы шли в сторону наших общежитий, которые, как оказалось на прошлой неделе, располагались по соседству. На улице стоял поздний вечер, и я был голоден как чёрт. Есть, все же, боялся. Несмотря на кофеиновую нездоровую бодрость, живот крутило.

— А кто уснет, друг мой, – с отвращением к собственной бодрости ответил я. Мозг требовал сна, а тело отказывало ему в этой малости.

— Так-то да, мы сделали открытие. Кто бы мог подумать, что стихийный элемент энергии может повлиять на вкус кофе.

— Ну хоть кто-то до нас должен же был сделать артефактную кофеварку, – вслух подумал я.

— По крайней мере, это не на слуху.

— Согласен.

— Что дальше будем делать?

— Мы? Не знаю, дальше будем холодильник придумывать. Я лично займусь пилюлями. Давно пора хоть что-то сделать.

— Слушай, не сочти за грубость, но как так вышло, что ты, Ломоносов, и в свои восемнадцать только на стадии фундамента? – спросил Бомелий. Его руки сильно тряслись.

— Как, как… Дурак был. Теперь взялся за ум. Надо двигать отечественную мысль вперёд.

— Здравое дело говоришь, – Кирилл похлопал меня по плечу, чуть не промазав, – А сами мысли есть?

— Есть, как же не быть. Не боись, я головой только умные мысли думаю, – ухмыльнулся я и погладил блокнот во внутреннем кармане мантии. Там, на странице с названием “концепты” было уже три записи.

Но все потом. Сначала – культивация. Сначала – дать по морде Орлову!