Точка невозврата

Глава 2. Лицо другой

Тишина, в которую погрузился дом после ухода Сергея, была оглушительной. Анна стояла посреди кухни, и в ушах у нее звенело. Словно после взрыва, который уничтожил все вокруг, но оставил стены нетронутыми.

Она медленно подошла к раковине, взяла в руки осколки разбитой чашки. Острые края впились в кожу, и это физическое ощущение боли на мгновение вернуло ее в реальность. Оно было конкретным, простым, понятным. В отличие от хаоса, бушевавшего внутри.

Она не стала выбрасывать черепки. Завернула их в газету и сунула в самый дальний ящик, под тряпки. Как улику. Как материальное доказательство того утра, когда что-то внутри нее сломалось окончательно.

Механически она закончила уборку, ее руки сами знали, что делать. А голова была пуста, в ней гудел только один вопрос: «Почему сейчас? Почему именно этот раз стал последним?».

Ничего же особенного не произошло. Он не забыл их годовщину, не провел ночь вне дома, не подарил подозрительно дорогой подарок другой. Он просто сказал «она», а потом предложил купить платье. Как откуп.

Но Анна вдруг с ужасающей ясностью осознала, что умерла не сегодня. Она умирала долго и медленно, с каждым его «задержусь», с каждой его ложью, которую она предпочитала не замечать, с каждым собственным оправданием для него. Сегодня же она просто констатировала факт. И этот факт требовал действий. Но каких?

Ее спас от парализующей апатии звонок в дверь. Курьер с цветами. Огромный букет алых роз, пахнущих оранжереей и бездушием. К карточке был прикреплен конверт. Анна уже знала, что в нем. Еще одна отточенная деталь его системы.

«Анечка, прости за утреннюю спешку. Ты самая лучшая. Целую. Твой С.»

Она стояла в прихожей с этим букетом, и ее тошнило от сладкого, удушливого запаха. Розы были идеальны, как пластиковые. Без единого изъяна. Как его ложь. Раньше эти цветы, эти записки заставляли ее сердце биться чаще. Она верила, что за суетой он все же помнит о ней. Сейчас она видела в них лишь кальку, отработанный годами жест, не имеющий за собой ни капли истинного чувства. Дешевый трюк, чтобы купить себе еще немного безнаказанности.

Она не стала искать вазу. Сунула букет в ведро для мусора, даже не распаковав. Карточку разорвала на мелкие кусочки и смыла в унитаз. Это маленькое, почти детское сопротивление зажгло внутри первую искру. Слабую, но свою.

День тянулся мучительно долго. Она пыталась заниматься делами, но все валилось из рук. Она включила компьютер, чтобы проверить почту, и рука сама потянулась к поисковой строке.

«Восток-Сервис. Директор».

Пару кликов — и она смотрела на официальную страницу компании на корпоративном портале. Сергей не солгал. Контракт был реальным. Потом ее взгляд упал на раздел «Руководство». И она увидела ее.

Ксения Владимировна Соколова. Генеральный директор.

Молодая. Ей не могло быть больше тридцати. Длинные светлые волосы, убранные в строгую, но изящную прическу. Умные, немного насмешливые глаза, смотрящие прямо в объектив. Идеальный макияж, белая блузка, дорогие серьги. Уверенность и успех, исходящие от каждой фотографии.

Это не была взбалмошная секретарша или наивная стажерка, на которых он якогда «спотыкался» раньше. Это был его ровня. Может, даже сильнее. Партнер. Соперница.

Анна откинулась на спинку стула, чувствуя, как по телу разливается ледяной жар. Ревность? Нет. Это было нечто иное. Гораздо более страшное. Это был животный ужас. Ужас женщины, которая вдруг поняла, что стала неинтересна, ненужна, проиграла. Что ее место — у плиты, с тряпкой в руках, в то время как он с такими, как эта Ксения, покоряет мир и получает от этого все удовольствия.

Она лихорадочно начала искать ее в социальных сетях. Инстаграм. Фейсбук. Страницы были закрыты, но на аватарах — та же ухоженная, прекрасная женщина. На аватарке в Телеграме она была в спортивной форме на фоне гор, сияющая и полная жизни. Та жизнь, в которой Анне не было места.

Она захлопнула ноутбук, словно обжигаясь. Ей стало физически плохо. Теперь у обмана было лицо. Имя. Социальный статус. Это была не абстрактная «ошибка», не мимолетное «увлечение». Это была война. И Анна даже не знала, когда она началась и на чьей территории ведутся боевые действия.

В четыре часа вернулась из школы младшая дочь, Маша. Ее звонкий голос, полный школьных новостей, ворвался в мертвую тишину дома, как сквозняк.

— Мам, привет! Ты не поверишь, что сегодня…

Анна заставила себя улыбнуться, спросить про уроки, налить чай с печеньем. Она смотрела на дочь — свою копию в ее возрасте, — и сердце сжималось от боли. Этот дом, эта семья, эта жизнь… Были ли они настоящими? Или всего лишь красивой декорацией, которую она двадцать лет выстраивала для чужой пьесы?

— Папа звонил? — с набитым ртом спросила Маша.

— Нет, — ответила Анна и уловила на себе собственный взгляд со стороны: как он стал твердым и холодным.

— Он на ужине с клиентами.

— А, точно, он вчера говорил. Обещал мне новый свитшот привезти, — беззаботно бросила девочка и побежала в свою комнату делать уроки.

Анна осталась одна на кухне. Сумерки за окном сгущались, превращая стекло в мутное зеркало. Она подошла к нему и увидела свое отражение.

Усталое лицо женщины за сорок, с морщинками у глаз, волосы, собранные в небрежный хвост, простую домашнюю одежду. Она сравнила его с ярким, отфотошопленным лицом с экрана. И поняла, что проиграла эту битву, даже не вступив в нее.

Но что-то упрямое, закаленное за двадцать лет борьбы за эту семью, шевельнулось на дне ее отчаяния. Сдаваться было нельзя. Слишком многое поставлено на карту.

Она достала телефон. Набрала номер мужа. Трубку взяли почти сразу, но в ответ на фоне послышался не его голос, а приглушенные звуки музыки, смеха, звон бокалов.

— Анна? — его голос прозвучал натянуто-бодро.

— Все в порядке?

— Да, — сказала она своим новым, ровным голосом.

— Просто хотела напомнить. Не забудь купить Маше свитшот. Тот, который она просила.

— Конечно, конечно, не забуду. Я ненадолго, скоро…

— Хорошо. Не торопись, — она сделала паузу, вкладывая в следующие слова весь лед, который скопился у нее в душе.

— Хорошо проведи время с клиентами.

Она положила трубку, не дожидаясь ответа. Рука не дрогнула. Впервые за долгие годы она не сидела у телефона в ожидании его звонка, не мучилась картинами его измен, не рыдала в подушку. Она сделала свой первый шаг. Непонятный пока даже ей самой. Шаг в тишину. Шаг к своей войне.