Точка Возгорания

Глава вторая

Себастьян

Твою. Мать.

Я хлопнул дверью своего Range Rover с силой, которой он явно не заслуживал, и, сорвав галстук, направился в здание. Оно не имело ничего общего с оригиналом, где когда-то базировалась команда моего отца. Тогда здание было меньше, грязнее, хуже оснащено — и всё равно куда лучше. Не из-за стен. А из-за людей, что были внутри.

Я прошёл мимо просторной гостиной, спортзала со стеклянными стенами и, наконец, добрался до своего кабинета, где развалился мой занудный лучший друг.

— Плохой день на работе, дорогуша? — спросил Райкер, приподняв бровь, сидя в моём кресле.

— Убери свои грёбаные ноги с моего стола.

Я бросил галстук на только что освобождённую поверхность.

— Кто тебе в душу насрал?

— Никто, — рявкнул я. — Ты связался с Ноксом? — спросил я, направляясь на кухню, за которую заплатил слишком много. Она была оборудована так, чтобы обслуживать пару десятков человек без напряжения — как и всё здание, которое я год проектировал с архитекторами и ещё год строил. Я схватил бутылку воды из холодильника, открыл её и осушил до дна, желая, чтобы там было что-то покрепче.

Например, текила. Или транквилизатор для лошадей.

Кого я, блять, обманываю? Ничто не было достаточно сильным, чтобы стереть это.

Боже… её лицо.

Эти огромные карие глаза, распахнутые в шоке, приоткрытые губы… Мне стоило колоссальных усилий отвернуться.

— Да, он заканчивает проект в Калифорнии, потом прилетит, — ответил Райкер, появляясь в дверях.

— Хорошо. Он нам нужен. Он везёт с собой кого-то ещё? — Чтобы убедить совет, что городу нужна новая команда, нас с Райкером будет катастрофически мало.

— Братьев Мальдонадо.

— Серьёзно? — Это почти повод для праздника. Почти.

— Серьёзно. Что сказал совет?

— За команду придётся бороться. Я понятия не имею, как мы убедим их согласиться, но аннексию они одобрили, — сказал я и с удовольствием бросил пустую бутылку в мусорку.

— Ну так радуйся, нет?

— Она была там.

Он нахмурился. — Кто? Миссис Андерсон? Она уже сто лет в совете. Только смерть или постановление конгресса её оттуда уберёт.

— Нет, придурок. Мне плевать на миссис Андерсон, — я провёл руками по волосам и покинул кухню, направившись к окнам от пола до потолка, в тренировочном зале. Внизу, в долине, лежал Легаси. И если бы не рубцы на горных склонах, ничто не напоминало бы о трагедии, которая уничтожила город десять лет назад.

— Ладно, — сказал Райкер тоном "мне надоело твоё дерьмо", — могу перечислить всех баб в городе — мы с тобой перетрахали добрую половину — или ты сам скажешь, кто это.

— Эмерсон, — Просто произнести её имя — будто сорвать корку с души, с радостью готовой снова кровоточить.

Он тихо присвистнул: — Ох, чёрт. Слушай, Харпер сказала мне, что она уезжает первого числа.

— Твоя сестра ошибалась. — Надо было самому всё проверить, но стоило мне начать расспрашивать о Эмми, как Харпер бы тут же ей рассказала.

— Нет, не ошибалась.

Сладкий, знойный женский голос за моей спиной заставил волоски на моей шее встать дыбом. Я выстроил в себе все возможные защиты и обернулся, чтобы увидеть Эмми. Она стояла у бильярдного стола, руки скрещены под грудью, отчего та ещё больше приподнялась к вырезу её рубашки. А с этой юбкой-карандаш… она выглядела как училка из фантазий подростков на уроке биологии. И то, как грудь едва не вываливалась над последней застёгнутой пуговицей…

Не смотри. Не. Смотри.

Поздно.

Она подняла одну бровь. Попался.

— Я уезжаю первого сентября, а не августа. И да, Харпер сказала, что ты спрашивал, — последнее она бросила Райкеру, который только почесал затылок.

— Думаю, я… эээ… дам вам поговорить, — пробормотал он. Даже не пожелал мне удачи, не выразил соболезнования — не то, чтобы я посмотрел в его сторону — просто натянул бейсболку на светлые волосы и сбежал.

Оставив меня наедине с Эмми.

С Эмерсон, поправил я себя. Эмми — это девчонка, с которой я вырос. Та, что таскалась за мной на каждый пикник команды, умоляла взять её в поход. Но это была уже не она. Это была даже не та школьная Эмми, что сводила меня с ума, из-за которой я годами дрочил, когда у неё появились формы, та, о которой не мог забыть в колледже, та, в которую я влюбился.

Та, которую я разрушил.

Теперь передо мной стояла женщина. И, судя по взгляду из этих глубоких карих глаз, женщина весьма злая.

— Ты вообще что-нибудь скажешь? — спросила она.

— Это ты сюда пришла.

Она фыркнула: — Это ты построил здоровенную... — она обвела рукой комнату, взгляд зацепился за второй этаж с открытым обзором и балки под потолком. — мальчишескую Берлогу, — закончила она.

— Мальчишеская Берлога? — уголки моих губ дёрнулись вверх. — Нам что, по десять лет?

— О нет. Тебе не позволено быть обаятельным, Баш. Не со мной. Никогда больше.

Пространство между нами вспыхнуло электричеством — тем самым, что могло бы либо питать весь этот дом, либо сжечь нас дотла. Прошли годы, а это не изменилось. Как бы мне ни хотелось.

— И кем бы ты хотела, чтобы я был?

— Никем. Кем ты и был последние шесть лет.

— Ауч. Пускаешь свои милые коготки в самом начале ссоры, да? — Я засунул большие пальцы в карманы, чтобы занять руки. Чтобы не протянуть их к ней. Эта чёртова тяга — всё ещё жила во мне. Дерьмо.

— Мы не ссоримся.

Я сделал шаг вперёд. — Нет? А что тогда происходит?

Она отступила, сохранив расстояние. — Ничего. Между нами ничего не происходит. Ты это ясно дал понять.

— Эмерсон. То, что было между нами…

— Нет. — Она вскинула руки и покачала головой. — Мы не будем это обсуждать. Никогда. Считай, что этого не было. Вообще ничего. Я не за этим пришла.

Не было? Да чёрта с два. Я мог бы воспроизвести каждую секунду, если ей вдруг нужно освежить память. Каждый момент, когда я касался её губ — начиная с её шестнадцати, когда я был слишком собственническим, чтобы отдать кому-то её первый поцелуй, — и заканчивая той ночью, когда я провёл часы в её объятиях, обожествляя каждую часть её тела, пока не взошло солнце… и мне не пришлось уйти.

Каждое мгновение выжжено в моей душе, как татуировка. А она хочет сделать вид, будто этого не было?

Ни за что, чёрт побери.

Я сокращал расстояние, а она отступала назад, пока не упёрлась задницей в бильярдный стол. Я поставил руки по обе стороны от её тела, наклонился, ловя аромат её духов, когда она закрыла глаза. Бергамот, лимон, ваниль… Эмерсон.

— Мы были.

Её ресницы дрогнули, глаза открылись — и остановились на пуговицах моей рубашки.

— Эмерсон.

Медленно она подняла взгляд и встретилась с моим. И я утонул. Эти карие глаза всегда были бездонными. В них можно было потерять все мысли.

Кровь закипела, пульс бился в венах, всё тело гудело — и всё это стекало в пах. Разумеется, у меня встал. Я был в нескольких сантиметрах от Эмерсон Кендрик.

Некоторые вещи никогда не меняются.

— Не надо, — прошептала она, и сладкое дыхание с привкусом мяты тут же вызвало с десяток воспоминаний о её зависимости от Tic Tac.

— Скажи это, — приказал я, нуждаясь в этих словах больше всего на свете. Больше, чем в восстановлении команды, больше, чем в попытке придать значение памяти наших отцов.

— Не надо, — взмолилась она, голос дрогнул.

— Не надо чего? — Я наклонился ближе, и она немного откинулась назад, опираясь на бильярдный стол. Ещё пару дюймов — и она будет прижата ко мне.

Там, где ей место, — отозвалась забытая часть моей души.

— Не возвращайся сюда, не вскрывай старые раны, — покачала она головой, и чёлка упала ей на глаза.

Прежде чем я успел подумать, мои пальцы уже были в её волосах — тяжёлых, тёмных, с проблесками огня и осени. И прежде чем я сделал вещь ещё глупее, я аккуратно заправил прядь за ухо.

Она тут же воспользовалась моментом и отступила, почти убегая, чтобы между нами оставался бильярдный стол. — Я серьёзно. Этому городу потребовалось немало времени, чтобы залечить раны…

— Этому городу? — Я приоткрыл рот. — О чём ты вообще говоришь, Эмми?

Она сузила глаза: — О тебе и твоей грёбаной команде.

— Мы говорим о нас, — напомнил я.

— Нет, не говорим. Потому что нас не существует. Мы никогда не будем говорить о том, что было, и если ты хочешь хоть какого-то шанса реализовать свою безумную идею — никогда больше это не упоминай.

— Нельзя игнорировать тот факт, что я знаю тебя лучше, чем кто-либо на этой планете, Эмерсон. Я точно знаю, каково это — быть в тебе, так глубоко внутри твоего тела, что я почти уверен, что оставил там частичку своей души. Нельзя игнорировать то, что у нас было, или то, как я все грандиозно просрал.

Она сглотнула, в глазах заблестели слёзы, прежде чем она развернулась и пошла к выходу из здания. Чёрт. Вот почему я и хотел, чтобы она уехала, прежде чем я появлюсь в городе. Мне не нужна была эта сцена, не хотел видеть ни намёка на тот хаос, что оставил после себя.

И как когда-то я знал, что не могу остаться, будучи двадцатилетним, сейчас я знал, что если позволю ей уйти не поговорив — она больше не вернётся.

Ты же сам этого хотел, помнишь? Без сложностей, без чувств, — напомнил дьявол на плече.

Но ты хочешь Эмерсон, — возразил ангел. Или наоборот, да какая нахрен разница.

— Эмерсон! — крикнул я, но она не остановилась. — Эмерсон! — повысил голос и бросился за ней, едва коснувшись её запястья, прежде чем она резко обернулась.

— Что? — почти закричала она, в глазах стояла боль, почти невыносимая, пока она снова не надела свою привычную маску.

— Почему это безумие? — спросил я.

— Команда?

— Да, — соврал я. Я делал всё, чтобы не сталкиваться с Эмерсон. Не думать о ней. Не звонить, не приезжать, не умолять простить меня за то, что я выбрал жизнь, которую она бы не поняла. Я хотел знать, почему она отказывается признать, что мы были, но сейчас я был готов даже на мнение по поводу команды.

— Это невозможно.

— Ничего невозможного нет. По крайней мере, для меня, — сказал я.

Она расширила глаза, и я почти бросился вперёд, чтобы доказать ей это. Господи, прошло меньше двенадцати часов с моего приезда, а моё самообладание на уровне восьмиклассника.

— Слушай, этот город не выдержит. Мы едва выбрались из долгов после страховых выплат. У Легаси просто нет ресурсов на новую команду.

— А если городу не придётся платить?

Теперь уже она приоткрыла рот. — Что?

— Если Легаси не будет покрывать зарплаты или страховки, тогда город согласится?

Она моргнула пару раз, я почти видел, как в её голове закрутились шестерёнки.

— Город всегда сам содержал команду. Это вопрос гордости. Ты хочешь под крыло Лесной службы?

— Нет. Мы будем следовать их регламенту, но финансироваться — частным образом.

Её глаза сузились. — Кем именно?

Теперь моя очередь была замешкаться. — Мной.

Одна идеальная бровь взметнулась вверх. — Серьёзно?

— Серьёзно.

— Баш, обычный участник команды зарабатывает от шестидесяти тысяч в год — и это без начальства, без кураторов, без всего прочего. Тебе нужно будет содержать команду из восемнадцати-двадцати человек. Это минимум миллион в год, не считая всех накладных расходов.

Улыбка вспыхнула автоматически. — Приятно видеть, что ты используешь свою MBA. Когда ты выпустилась? Пару месяцев назад?

— Следишь за мной, Баш? — парировала она.

— Всегда. И я прекрасно знаю, сколько это стоит. Я потяну. — Я посмотрел ей прямо в глаза, чтобы она поняла: я не блефую.

Она восприняла информацию о моём достатке спокойно — как и всё остальное. Просто кивнула и перешла к следующей проблеме. Эмми никогда не заботилась о деньгах — ни когда они были, ни тем более, когда их не было. — Деньги — не единственная проблема.

— Совет, — согласился я.

— Весь город. Баш, ты построил это здание на участке Парсонов…

— Это мой участок. Уже три года как. — С тех пор, как я продал своё первое приложение. Половину выручки потратил на землю, другую отдал брокеру. С тех пор было ещё четыре релиза. Деньги — не вопрос.

— Не в этом суть. Мы в полумиле от склона, не больше. — Её голос стал тише, плечи опустились. — Почему здесь?

— Потому что если бы я не купил землю, её бы забрали застройщики. Ты хочешь, чтобы здесь были кондоминиумы? Туристы, лезущие к склонам? Лучше уж мы — парни, как наши отцы — чем толпа студентов, устраивающих пикники и перепихи на месте, где наши отцы погибли.

Она колебалась, её глаза заскользили из стороны в сторону — так она делала, когда принимала решение. Господи, пусть оно будет верным. Заставить Эмерсон передумать было практически невозможно.

— Помоги мне, Эмерсон. Ты знаешь город. Ты можешь помочь.

Её взгляд встретился с моим. — Ты просишь этот город снова начать кровоточить, когда крови почти не осталось.

— Я прошу этот город вдохнуть, начать жить заново.

Она медленно повернулась, осматривая каждый угол здания. Большой зал, используемый для встреч, тренировок и просмотра футбола. Офисы. Кухня. Длинные столы в столовой. Лестница вниз — к жилым помещениям для тех, кто не хочет жить в городе.

— Я подумаю, — сказала она.

Я выдохнул. Это было “может быть”. А “может быть” — уже что-то. Совет, владельцы бизнеса — я справлюсь. Где дело касается денег — я найду путь. Но где речь идёт о чувствах… для города я чужак. Я уехал, когда Легаси только вставал на ноги.

Я уехал от Эмерсон.

Она подошла к двери, остановилась у фотографий. Команда десятилетней давности. Восемнадцать героев. Восемнадцать спасательных капсул. Восемнадцать гробов.

Её пальцы коснулись снимка, где её отец обнимал моего. Они были неразлучны, дружили с начальной школы. Даже тела нашли рядом.

— Это их команда, Эмми. Наших отцов, наших друзей. Они любили эту работу. Я никогда, ничего у тебя не просил. А сейчас… — Я сжал челюсть. — Сейчас я прошу. Я умоляю тебя помочь вернуть их команду.

Она подняла на меня глаза. В её взгляде не было ни капли иллюзий — только голая, бескомпромиссная правда.

— А что ты знаешь о том, как управлять пожарной командой, Баш? Это не то, во что можно просто вбросить деньги и уйти.

Чёрт. Блять. Сука.

Я вздохнул: — Я работаю над тем, чтобы нанять человека, который будет управлять. Одного из тех, с кем я служил в Калифорнии.

— В Калифорнии? — спросила она, требуя правду.

— Я уже был в пожарной команде. Я знаю, что делаю.

— Сколько лет? — спросила она, соображая быстрее, чем мне хотелось.

— Шесть, — тихо ответил я.

— Ты ушёл т… — Она замолчала, покачала головой и с ироничной улыбкой закончила: — Я в итоге поняла, что ты в пожарной команде. Райкер сказал мне несколько лет назад, но я не знала, когда ты начал. Вы всё ещё с ним? С Райкером? С Ноксом?

— С Райкером. Нокс сейчас на севере, — ответил я. — Это у меня в крови. Всегда было. — Я потянулся к ней, просто чтобы держать её близко, чтобы не дать ей уйти.

Она отступила, и я не стал настаивать.

— Ты не обязан мне ничего объяснять, Баш. Ты никогда и не должен был.

Скажи ей. Давай.

— Есть ещё кое-что, что ты должна знать.

— Да?

— Я не остаюсь. Как только команда будет собрана, я уезжаю обратно в Калифорнию.

Будто кто-то нажал на стоп-кадр — её лицо стало маской. — Значит, ты действительно уезжаешь. Ты ждал, когда я буду в Лондоне… ты специально всё распланировал так, чтобы не видеть меня.

— Да. — Лгать было бессмысленно. Она знала меня слишком хорошо. Между нами никогда не было лжи. Грязная правда — да. Но не ложь. И я не собирался начинать сейчас.

Она кивнула дважды, затем резко развернулась и направилась к двери.

Чёрт. Это всё должно было быть проще. Чисто. Без боли. Но стоило ей выпрямиться на совете, и я понял, что попал по-крупному. И не в хорошем смысле.

— Эмерсон, пожалуйста. Это их наследие.

Она замерла, рука легла на ручку двери. Ее плечи дважды поднялись и опустились, прежде чем она повернулась ко мне.

— Нет, Себастьян. Мы — их наследие. А это… ты реконструируешь именно то, что их убило.

И, не сказав больше ни слова, она вышла, закрыв за собой дверь так тихо, будто уносила с собой последнюю мою надежду на успех.