ТУМАН НАД ВЕНЕРОЙ

МАРГАРЕТ СЕНТ-КЛЕР
ПИЩА ВЕЧНОСТИ

— Я ПОНИМАЮ, это трудное решение, — сказал хирург.

Поскольку он был венерианином, то на лице лежала печать безразличия, но в голосе слышалось сочувствие. — К сожалению, нам больше не у кого спросить. И мы не можем ждать дольше. Вы ее муж. Вам и решать.

Ричард Деккер поднял стиснутые кулаки и уставился на них. Руки дрожали. В голове вертелся неуместный вопрос, почему же они не перестают дрожать, раз он им приказывает. Губы его пересохли, и пришлось дважды их облизнуть, прежде чем он сумел заговорить.

— Я думал… Предполагается, что врачи должны спасать жизнь…

— Да-да, но тут не простой случай, Пэмир Деккер. Видите ли, ваша жена — одна из санедрин.

У Деккера стиснуло горло, и он вынужден был откашляться.

— Она — одна из санедрин, — повторил хирург. — Это значит… Ну, вы же женаты на ней уже три года. Вы хотя бы немного должны знать, что это означает. Если мы станем действовать, то она утратит Видение. А санедрина без Видения!.. — На мгновение маска спокойствия врача раскололась, и Деккер рассеянно отметил, что за ней крылся страх. — Это невероятно. Поэтому мы и вынуждены были попросить вас принять решение.

— Но вы совершенно уверены, что Видение будет утрачено? — спросил Деккер в наступившей тишине. — Разве не может быть, что вы… что могла быть какая-то ошибка?

— Боюсь, что нет. Как только ее доставили сюда после несчастного случая, мы послали за Пэмией Верой. Она — лучший нейрохирург планеты на сегодняшний день. И она твердо выдала прогноз… какой я и довел до вас. Невозможно провести операцию на мозге Пэмии Деккер, не разрушив тот участок мозговой ткани, который отвечает за Видение.

— А не считая этого, она была бы в порядке?

— Да, у нее остались бы все чувства обычного человека. Возможно, разве что, ее глаза стали бы чуть менее чувствительны к оттенкам красного, только и всего.

— А если не проводить операцию? — спросило Ричард Деккер, все еще не отрывая взгляда от своих рук.

— Она умрет, не приходя в сознание.

Уголок рта Деккера начал подергиваться.

— Сколько у меня времени? — спросил он.

— Немногим больше часа.

— Отведите меня к жене.

Что тут вообще решать? — подумал Ричард Деккер, глядя на Иссу, маленькую и бледную, лежащую на больничной кровати. Все подушки были убраны, чтобы она лежала ровно на твердом матрасе, и ее маленькое тело едва виднелось под покрывалом. Что тут можно решить? Он любил ее, он хотел, чтобы она жила. Он хотел, чтобы она жила! Она ведь его жена…

Но она была, также, и одной из санедрин. Деккер был женат на ней достаточно долго, чтобы, как сказал хирург, немного понимать, что это значит.

Однажды, один-единственный раз, они с Иссой начали это обсуждать, и она попыталась рассказать ему, на что похоже Видение, Но Деккер не мог этого понять, в основном, потому, что Исса только сдержанно говорила ему, чем это не является. Это не зрение, не расширение его диапазона, не подслушивание и не телепатия. Это нечто совсем другое, гораздо большее, чем все перечисленное. Это просто… просто Видение санедрин. И закончила Исса такими словами:

— Я чувствую себя такой виноватой перед тобой, Дик. Ведь если бы у меня не было Видения, то мне не хотелось бы продолжать жить. А как можешь выдерживать ты? Ведь больше нет ничего, ради чего стоило бы жить.

Ничего, ради чего стоило бы жить… Как же может он заставить ее жить без этого? Но он хотел, чтобы она жила.

Деккер отвернулся от кровати и, ничего не видя перед собой, подошел к радужному окну. Снаружи тянулась широкая изумрудная лужайка, на которой темнокожие венериане степенно прогуливались, дыша воздухом. Тут же бегали дети в ярких одеждах, точно цветастые бабочки. Перспектива заканчивалась, как, казалось, заканчивается всегда перспектива на Венере, маленьким причалом на берегу покрытого пеной водой бирюзового моря.

Пока Деккер глядел в окно, из густых облаков в небе, — вечных густых облаков, — начал падать нежный дождик. Один из гуляющих пациентов вернулся обратно в больницу, но другие, улыбаясь от удовольствия, продолжили прогулку, а дети стали веселиться еще пуще прежнего. Они походили на цветы, освеженные дождиком.

Здесь не от кого было ждать помощи. Он должен решить сам. Если бы только здесь была Меган, ему было бы немного полегче. Молочная сестра Иссы, она, конечно, знала гораздо лучше, чем он, как правильно надлежит поступить. У нее был опыт длиной в целую жизнь Иссы, а Деккер знал свою жену всего лишь на протяжении трех лет. Но врачи пока что не смогли определить местонахождение Меган, и даже когда ее найдут, между ними, возможно, будет полпланеты. Ей потребуется много часов, чтобы приехать сюда. Так что Деккер должен принять решение один.

Исса не шевелилась. Она лежала неподвижно, как мертвая. Лишь только раз еле слышно простонала, и Деккера, хотя он и знал, что она ничего не чувствует, пронзила острая жалость. Ему хотелось обнять ее, убедиться, что она все еще жива, но он не смел даже коснуться ее руки.

С самого начала Деккеру казалось невероятным, что Исса любит его. Он чувствовал удивление, перемешанное со страхом и благодарностью. Теперь же, глядя на нее сверху вниз, такую бледную, такую маленькую, такую далекую, сменившую обычную ослепительную красоту на смертельную белизну лица, он не мог поверить, что прошлое и в самом деле было. Что Исса действительно ночь за ночью лежала в его любящих объятиях! Что она забеременела и подарила ему ребенка! Что он действительно был отцом сына одной из полумифических санедрин!

Но санедрина она или нет, был еще маленький Дик. На мгновение лицо Деккера расслабилось, когда он подумал о мальчике. Может, будет не так эгоистично попросить Иссу, чтобы она продолжала жить ради сына?

В дверь постучали. Вошел хирург.

— Ваше решение, Пэмир Деккер? — официальным тоном спросил он.

— Действуйте. Спасите ее, — почти рассеянно ответил Деккер.

Хирург поклонился. Лицо его было совершенно невыразительно. По нему нельзя было прочесть, что он на самом деле думает о решении Деккера.

— Готовьте Пэмию Деккер к операции, — сказал он медсестре.

ПОСЛЕ ОПЕРАЦИИ Иссу держали под снотворным в течение ста двадцати часов. Большую часть этого времени Деккер и Меган провели вместе в приемном покое больницы. Они почти ничего не говорили.

— Правильно ли я поступил? — спросил внезапно Деккер, когда прошло уже больше половины их бессменной вахты.

Меган повернулась к нему. Это была теплая, смуглая девушка, чистокровная землянка, хотя ее приемными родителями были санедрины.

— Наверное, да, Дик, — медленно проговорила она. — Что вы еще могли решить? Любой землянин сделал бы то же самое.

— Но здесь ведь Венера! И Исса — венерианка! А что, если она возненавидит меня за это решение, Меган, после того, как поправится?

— Она не сможет вас ненавидеть, Дик, что бы ни случилось. Она слишком сильно любит вас.

— Я боюсь, — сказал Деккер. — Я просто боюсь.

НАСТАЛ МОМЕНТ, когда Исса, улыбаясь, спустилась по низкой лестнице. Теперь она часто улыбалась. Ее длинные серебристые волосы были отброшены на одну сторону, чтобы скрыть шрамы — следы от несчастного случая, — а платье из серебристой ткани оставляло открытыми спину и другое алебастрово-белое плечо. Прекрасна она была нечеловечески. Выглядела так, словно соткана из лунного света.

Она подошла к Деккеру, по-прежнему улыбаясь, положила ему на плечи белые руки и поцеловала его. От этого поцелуя у него слегка закружилась голова. Когда поцелуй закончился, она отстранилась и снова улыбнулась ему. В этой улыбке сама доброта, подумал Деккер, наблюдая за ней с тайным беспокойством, которое не покидало его с тех пор, как она приехала домой из больницы.

На самом ли деле эта улыбка искренняя? Возможно ли, что она действительно счастлива? В ней никогда не было столько нежности и любви, сколько теперь. Но возможно ли, чтобы потеря Видения так мало для нее значила? По просьбе Деккера, хирург рассказал Иссе об ее утрате, еще когда она лежала в палате для выздоравливающих. Она кивнула в ответ, сказала: «Я так и знала», и больше не упоминала об этом. И всегда теперь улыбалась.

Но однажды Деккер вошел в комнату незамеченным и нашел ее сидящей в кресле, с бегущими по щекам слезами и маской холодного страдания на лице. Заметив его, она вскочила и принялась о чем-то весело болтать. И он даже подумал, что, возможно, ему все показалось, вот только щеки ее были влажными.

Были и другие отличия. До несчастного случая Исса любила кататься на лодке, любуясь Нейритоном, низким мысом рядом с их домом. Сам Деккер думал, что мыс весьма симпатичен, но Исса настаивала, что он несравненно прекрасен. Почти каждый вечер они плавали там, чтобы Исса могла наслаждаться его видом. Теперь же она вообще не хотела сесть в лодку.

— Может, покатаемся на лодке после обеда, а, Исса? — сказал в качестве эксперимента Деккер. — Мы могли бы поплавать у Нейритона.

— Только не сегодня, Дик, — ответила она. — Я немного устала. Как-нибудь в другой раз.

Деккер не стал настаивать. В этот момент как раз пришла Меган — она работала полевым антропологом возле Стэтира, но взяла отпуск и жила пока что у них, — бормоча извинения за опоздание. Они расположились на кушетках в столовой. Исса нажала кнопки, заказывая обед.

Обед подходил к концу, когда Меган, заботливо склонившись к Иссе, сказала:

— Почему ты ничего не ешь, Исса? Вообще ничего. Я наблюдала за тобой. Попробуй-ка хотя бы суфле. Оно на самом деле хорошо. Я сама ввела в робота этот рецепт.

— Ты слишком волнуешься обо мне, Меган, — тихонько ответила Исса. — Просто сегодня вечером я не голодна. Слишком хорошо позавтракала.

Деккер знал, что это не так. Он был с Иссой за завтраком, и она ни к чему не притронулась, хотя пыталась сделать вид, что наслаждается едой. С каждым днем она ела все меньше.

Когда появился десерт, Исса встала с кушетки — двигаясь, как всегда, красиво, точно танцовщица, — и подошла к радужным окнам. Из них был виден сад и маленький частный причал.

— Собирается дождь, — с удовлетворением в голосе сказала она, как венериане всегда говорят о дожде. — Но сначала будет электрическая буря. Мне кажется, сильная.

Деккер с тревогой вздрогнул. Приехав на Венеру, он добился у здешнего правительства, чтобы его назначили океанографом — еще до того, как встретился с Иссой, — но ему не нравились электрические бури. В доме, конечно, было совершенно безопасно. Как и все здания на планете, дом был оснащен мощными громоотводами. Но его всегда пугала безудержная, неодушевленная, элементарная ярость венерианских энергетических бурь. И словно в поддержку его беспокойства, вдали прогремели раскаты грома. Молния ударила за много километров отсюда, но гром был поразительно громкий.

Меган встала и подошла к стоящей у окна Иссе. Ее желтовато-коричневая кожа и зеленое платье резко контрастировали с бледным, лунным очарованием Иссы. Мгновение они стояли рядом. Затем Исса отвернулась.

Раздался еще один удар грома, гораздо ближе предыдущего.

— Будет сильная буря, — сказала Деккеру Меган. — Я всю жизнь прожила на Венере, но так и не могу привыкнуть к ним.

— Они тоже приносят пользу, — рассеянно ответил Деккер, думая о том, почему Исса больше не хочет любоваться Нейритоном. — Такие бури связывают много атмосферного азота.

— Ты говоришь как агроном, а не океанограф, — рассмеялась Меган. — Связывают азот! Нужно нечто большее, чтобы примирить меня с ними… А куда ушла Исса?

Нотки тревоги в ее голосе встревожили Деккера. Пораженный, он завертел головой. Иссы в комнате не было.

— Наверное, поднялась наверх, — быстро сказала Меган. — Просто я не слышала шагов. Интересно, что, если…

Потрясающий удар грома заглушил ее последние слова. Весь дом, казалось, закачался на волнах ослепительно-белого света. Меган подскочила к окнам.

— Исса вышла наружу! — закричала она пораженным голосом.

Деккер метнулся к двери. Исса снаружи? Ее же может убить молнией!..

Меган побежала за ним. Догнала, обхватила руками, попыталась остановить.

— Постой, Дик, подожди! — выпалила она.

— Она пытается убить себя!

— Нет, Дик, нет! — во весь голос заорала Меган, чтобы перекрыть удары грома, и в голосе ее прозвучало нечто такое, что Дик замер и уставился на нее. — Она знает, что делает, — более спокойно продолжала Меган. — Дай ей побыть одной! Она же санедрина, Дик…

— Ты хочешь, чтобы ее убило?

— Ей не будет вреда. Я наблюдала за нею всю жизнь. Я знаю ее лучше тебя. Ей это нужно. Погоди, Дик.

Деккер сделал было еще шаг к двери, затем остановился, мучаясь в нерешительности. Меган взяла его за руки и отвела к окнам.

— Смотри, — настойчиво сказала она.

Маленькими легкими шажками Исса шла по саду. Хотя небо изобиловало змеящимися штрихами ослепительного света, она шла так, словно танцевала под неслышимую музыку. Потом сад буквально затопило целое море ослепительного белого сияния. Дик почувствовал сильный запах озона. Он был уверен, что Исса погибла. Но нет. Она спокойно шла дальше сквозь бурю. Потом она вышла на причал. Оцепеневший, объятый ужасом, Деккер видел, что шаги ее стали быстрее. Она спешила.

Подойдя к краю причала, она на мгновение остановилась, замерла — неподвижный силуэт на фоне кипящего пеной моря. Затем воздела вверх руки, словно ликующе славила небо. Не веря своим глазам, Деккер глядел, как она, казалось, ждала, сияющая и высокая, чтобы некое сверхъестественное, почти невыразимое восхищение покинуло ее.

Покинуло или, напротив, прибыло? Воздетые к небу руки, казалось, призывали что-то. И через секунду был получен ответ.

Казалось, раскололись небеса. Кипящие волны света затопили все вокруг, ошеломили, уничтожили. Земля задрожала. Разряд молнии был таким сильным, что Деккеру пришлось зажать руками и без того уж зажмуренные глаза. Это походило на конец света.

Когда он снова смог видеть, все было темно. Воздух наполняло ровное шипение проливного дождя. Электрическая буря закончилась. И нигде не было видно Иссы.

Меган повернулась к двери.

— Я думаю, сейчас она придет, — уверенно сказала она.

И чуть кивнула безучастно глядевшему на нее Деккеру.

Дверь тихонько открылась, вошла Исса. Первым впечатлением Деккера было то, что она стала выше, чем прежде. Она промокла до нитки, но сияла какой-то внутренней жизненной силой. Глаза ее были широко открытыми и сверкали ликованием, губы изогнула неудержимая улыбка.

Деккер шагнул к ней. Теперь, когда Исса была в доме, в целости и сохранности, он в груди у него возник целый клубок чувств, и даже легкий оттенок ненависти.

— Зачем ты ходила на улицу, Исса? — требовательно спросил он. — Пыталась меня напугать? Тебя же могло убить!

Исса прямо взглянула на него. Она все еще улыбалась, словно не могла сопротивляться потребности улыбаться без конца.

— Прости, что напугала тебя, Дик. Убить?.. О, нет. Я… — Она замолчала, затем продолжила так, словно приняла какое-то решение: — Дик, я никогда не умру.

Деккер услышал, как Меган с шумом втянула воздух. Долгую секунду он глядел на жену.

— Что… Что ты имеешь в виду? — наконец, спросил он.

Исса сделала небрежный жест легким движением запястья.

— То, что теперь я бессмертна.

— Исса, Исса, тебе не хорошо, — засуетился пораженный Деккер.

— Ты не в себе. Пойди наверх и отдохни, любимая. Я сейчас вызову врача… медсестру…

— Не надо, — сказала Исса.

Она глядела прямо на него, глаза в глаза, и через секунду Деккер был побежден. Все сомнения покинули его в этот момент.

— Сядьте, Меган и Дик, — немного рассеянно сказала Исса, говоря так, словно их поведение, в конце концов, почти не касалось ее самой. — Я все объясню вам, как смогу. Дик, когда я узнала, что потеряла Видение, — продолжала она, — мне хотелось умереть. Я попыталась скрыть это от тебя, потому что я любила тебя, но, думаю, это ты и так знаешь. Трудно было скрыть это. Все, что я любила, исказилось, изменилось. И ты не был тем же самым, и даже маленький Дик. Я не могла видеть то, что так любила, когда у меня было Видение, например, Нейритон. И чем дольше жила я без Видения, тем сильнее понимала, что не смогу к этому привыкнуть. Сегодня вечером я была почти на пределе. Я по-прежнему любила тебя, Дик, но одной любви недостаточно. Я не понимала, как смогу жить дальше. И в то же время, — ликующая улыбка Иссы вспыхнула на мгновение, точно блеск лезвия меча, — в то же время я чувствовала, что мне придется продолжать жить. Я все поняла, когда нынче вечером началась электрическая буря. Даже странно, как внезапно я все поняла. Я вышла навстречу буре, чтобы питаться. Прости, что напугала тебя, Дик, но никакой опасности не было. Молнии, — и снова вспыхнула странная ее улыбка, — теперь молнии — моя новая пища.

Меган протянула руку к своей молочной сестре, протестующе и одновременно умоляюще.

— Исса, — тихонько сказала она, — Исса, ты уже не человек?

— Не в том плане, что ты имеешь в виду, — ответила Исса, и, секунду помолчав, продолжала: — О, я не совсем неуязвима, нет. Наверное, при определенных обстоятельствах меня можно убить. Но больше я никогда не испытаю ни болезней, ни усталости, ни медленного, постепенного старения тканей тела, которое приводит к естественной и неизбежной смерти. И больше я никогда не смогу получать энергию прежним способом, каким получают люди из мертвого мяса животных или отнимая ее запасы у растений. И в освобождении от этого есть нечто такое… Я не могу продолжать это, но оно не прекращается и наполняет меня восторгом… Я думаю, вы никогда не сможете понять это. Я бы не смогла. Но что имеет значение теперь, когда у меня нет Видения? Все обычные люди живут без него. Теперь без него осталась и я.

Она легонько вздохнула и продолжала:

— Когда Памия Вер провела операцию на моем мозгу, она сделала нечто большее, чем намеревалась, что-то такое, чего никогда не посмеет попытаться сделать намеренно. Своим скальпелем она разбудила тот отдел моего мозга, которого нет у большинства людей и который бездействует даже у санедрин, отдел, который управляет более высоким метаболизмом. И этот мозговой центр постепенно пробудился во мне, и тело мое изменилось. Сегодня вечером я узнала, что стала кем-то иным, кем-то, кто может в буквальном смысле слова питаться молниями во время энергетических бурь. Я чувствую, как отдаляюсь от вас. Дик и Меган, хотя прежде любила вас обоих. Теперь мне предстоит жить в изоляции, но изоляции не тоскливой и одинокой, а обширной и радостной. Я чувствую, как отдаляюсь от всех, кроме, возможно, маленького Дика. Он — мой сын, он — половинка санедрина. Мне очень жаль, что я ничем не могу помочь вам, Дик и Меган. Я помню, как прежде любила вас, поэтому была бы счастлива, если бы смогла сделать вам такой же подарок, какой сделал мне скальпель Пэмии Веры. Но это невозможно. Вы не санедрины. А вот для маленького Дика еще есть надежда. Я хочу попробовать дать ему то, что есть у меня. Если могу, то я хочу дать ему… — Исса на мгновение заколебалась, -.. бессмертную жизнь.

Деккер вскочил на ноги. Он понял, что в основе его страстных эмоций лежит страх, поэтому голос его был хриплым и резким.

— Успокойся, Исса! Ты не должна больше подходить к Дику, ты слышишь? Не должна глядеть на него, не должна его трогать! Я запрещаю тебе это!

Исса медленно склонила голову жестом, который мог быть знаком подчинения и согласия. Потом, ни слова не говоря, повернулась и пошла к лестнице. Они слушали ее легкие шаги, пока она поднималась наверх.

Деккер повернулся к Меган, которая тихонько опустилась в кресло.

— Она правда сошла с ума? — спросил он дрожащим голосом.

— Исса? О, нет! — Меган прижала руки к глазам и глубоко вздохнула. — Тебе нужно выпить, Дик, — сказала она. — Ты весь дрожишь. И сделай мне порцию.

Когда бокалы наполовину опустели, Меган продолжала:

— Нет, она совершенно нормальна, Дик. Ты ведь и сам это знаешь. Я думаю, все, что она сказала нам, верно. По легендам, первый санедрин, Ичачшар, жил почти тысячу лет и, наконец, был убит одним из своих завистливых детей. В легендах говорится, что он «питался светом».

Рука Деккера так задрожала, что напиток плеснул из бокала.

— Это было ужасно, — сказал он словно сам себе, — ужасно глядеть, как она стоит там, поняв кверху руки так, словно неистово радуется… Я потерял ее, Меган? Я думал, что после операции она мне все простит и будет любить меня дальше. Я знал, что она санедрина, но прежде она была такой человечной… Я не могу поверить, что это… что с ней произошло такое…

— Ты же знаешь, что это так, Дик, — сказала Меган.

Почти с минуту стояла тишина.

— Я завидую ей, — сказала, наконец, Меган.

— Завидуешь? — яростно воскликнул Деккер, и стукнул бокалом о стол, чтобы разрядить тем самым его напряженные нервы. — Завидуешь? Завидуешь тому, что она больше не человек, она в своем роде монстр, который питается энергией молний? Радуйся, что ты человек, Меган, и не говори так больше.

— О-о… Но кто хочет быть человеком, Дик? Так ли уж завидна наша судьба? Наша жизнь слишком коротка, слишком ограничена. Мы рабы времени, и постоянно обманываем, дурачим себя, но мы постоянно у него на коротком поводке. Мы живем не достаточно долго. В основе всех наших дел лежит ограничение во времени. Я помню, что, когда мне было лет пятнадцать, мне хотелось потратить два-три года на изучение флоры венерианских солончаков. Но у меня не было на это времени. А так как я не намеревалась сделать ботанику делом всей своей жизни, то не могла, как у нас говорят, «выкроить время» для изучения халофитов. Мы никогда не избавляемся от давления времени, даже в мелочах. Мы не читаем книг, которые хотели бы прочитать, не слушаем концерты, которые хотели услышать. Мир так полон, так богат, так разнообразен, что даже будь жизнь в десять раз длиннее, ее все равно было бы недостаточно. Сколько времени у нас отняла бы учеба, чтобы мы поняли и получили все, что является законно нашим? Но у нас лишь одна короткая жизнь. А теперь Исса сказала нам, что она бессмертна. Что она не будет болеть, не станет стареть, а это всегда ведет к смерти. И ты удивляешься, что я завидую ей, Дик?

— Ты хочешь сказать, Меган, что хотела бы жить вечно? — спросил Деккер.

Он уже перестал дрожать.

— Да. А ты разве нет? Только ответь честно, Дик?

Долгая тишина.

— Конечно, хотел бы, — ответил Ричард Деккер.

ДЕККЕР ПРОСНУЛСЯ перед самым рассветом. Сердце бешено колотилось. Еще не открывая глаз, он пошарил рукой в поисках лежавшего рядом с ним маленького Дика и обнаружил, что мальчик исчез.

Он сразу же понял, что произошло. Терзаемый нехорошими предчувствиями, он бросился в комнату Иссы и нашел ее пустой. Не было, также, и некоторых ее предметов туалета, а в детской он увидел, что пропали одежда и игрушки Дика.

В детскую вошла Меган. Она была в тонкой зеленой рубашке, застегнутой на плече застежкой, волосы всклокочены после сна.

— Я услышала, как ты бродишь, — сказала она. — Что случилось?

— Она забрала сына, — ответил Деккер. — Они ушли. Но как? Куда?

— Причал, — быстро сказала Меган. — Наверное, она взяла одну из лодок.

Они пошли, вернее, побежали к причалу в утреннем тумане, от которого волосы Меган моментально стали влажными. В эллинге были спокойно пришвартованы акваглайдер и пассажирская яхта «Трипхе», но не было маленького парусного шлюпа.

— Я должен поймать ее, — сказал Деккер. — Я должен найти ее и вернуть. — Он замолчал, подумав о том, где на всем этом вспененном пространстве, занимающем девять десятых поверхности Венеры, может быть Исса.

— Ты должен поймать ее, Дик? — медленно переспросила Меган.

— Но ведь она не преступница. Она любит маленького Дика. Он ее родной ребенок.

— Я не могу потерять еще и его, — в отчаянье заявил Деккер.

— Он также и мой сын. Разве у меня нет на него прав? И, кроме того, Меган, Исса… она больше не человек. Ты же слышала, что она говорила вчера вечером, рассказывала, что чувствует, как отдаляется от нас. Она оценивает все уже не так, как мы. Мальчик санедрин лишь наполовину. И я боюсь, что, пытаясь сделать его бессмертным, она может… может… — горло у него перехватило и голос прервался, но Деккер сделал над собой усилие и сказал почти по складам: — может убить его.

Желтовато-коричневые глаза Меган округлились. Секунду спустя она кивнула:

— Да, хорошо. Разумеется, я поеду с тобой, Дик. Мы поедем быстрее, если будет кому сменять тебя у руля. Но хотела бы я знать, куда она может отправиться.

— Разумеется, куда-то не очень далеко, — сказал Деккер, размышляя вслух. — Если бы она отправилась далеко, то взяла бы «Трипхе». Но парусная шлюпка хороша для коротких поездок, а она всегда предпочитала паруса двигателям. Поэтому ей никогда не нравилась яхта. Нет, она не могла поехать далеко — разве что планировала попасть в одно из Западных Течений, которое само понесло бы ее. Некоторые Течения очень быстры. Она может уплыть дальше, чем я думаю, если воспользуется им.

— Не думаю, что она сделала это, — нахмурилась Меган. — Она совершенно одна и если собирается сделать… сделать то, что ты предположил, с маленьким Диком, ей будет нужно специальное оборудование. — Она снова нахмурилась и погладила ладонью щеку. — Знаешь, думаю, я знаю, куда она могла поплыть. Это не очень далеко отсюда. В Хермейю, Дик.

— В Хермейю? Но зачем ей туда? Это же не столица, и даже не большой город.

— Да, но это самый старый город санедринов, первый, который они построили, когда стали распространять цивилизацию по всей Венере. Он всегда был более санедринский, чем любой другой город. Я думаю, Исса может обратиться к своим людям за помощью.

Деккер задумчиво покусал нижнюю губу.

— Наверное, ты права, — сказал он, принимая решение. — Поедем за ней в Хермейю. Нужно немедленно собирать вещи и продовольствие.

БЫЛ УЖЕ РАЗГАР дня, когда «Трипхе» покинула маленький пирс. Когда они пошли по бирюзовой воде, оставляя за собой пенистый след, Деккер почувствовал, как поднимается у него настроение. Боль от утраты Иссы, — которую, как он теперь понимал, он потерял безвозвратно, не стала слабее, но как-то отстранилась от него самого. По крайней мере, был шанс, что он вернет маленького Дика. Меган, стоявшая рядом с ним, успокаивающе улыбнулась ему.

— Не волнуйся, — сказала она, повышая голос, чтобы перекричать шипение воды. — Все будет в порядке!

— Надеюсь, что так… Меган, когда ты жила с отцом и матерью Иссы, как это было?

— Что было? A-а, Они были добры ко мне, очень любезны. Я любила их. Большинство родителей и вполовину не так добры. Но они были странными, Дик. Ты даже не представляешь, какими странными. Странными санедринами! А почему ты спросил?

— Из-за малыша Дика, — ломким голосом ответил Деккер. — Я подумал о нем. Он… Я люблю его. Я горжусь им. Он красивый ребенок. Но иногда он такой странный, гораздо более странный, чем была Исса. Знаешь, что она стала делать перед несчастным случаем? Она учила его читать, читать, хотя ему не было еще и двух лет и он даже не умел разборчиво говорить. Но он научился читать простые предложения. Я нежно люблю его, Меган. Но я немного его боюсь.

— Санедрин. — задумчиво протянула Меган. — Он санедрин.

Были уже глубокие сумерки, когда они добрались до Хермейи. На улицах загорались зеленоватые огни. Они пришвартовали Трипхе на общественном причале для маленьких суденышек и пошли по холмистому городу. Меган шла впереди.

Когда они бодро шагали по улицам, Деккер стал понимать, что Меган имела в виду, когда сказала, что Хермейя самый «санедринский», чем все другие города. Не чувствовалось, что Хермейя очень древний, Хотя время выщербило стены домов, сделанных из черного базальта, над городом висел какой-то особый аромат, указывающий, что само время здесь теряет смысл, что «вчера», и любые «вчера» до него, вечно сосуществуют с «сегодня».

Отсветы уличных фонарей маслянистыми зеленоватыми лужицами лежали на полированных черных ступенях лестниц, по которым они поднимались. Когда они забрались настолько высоко, что увидели лежащую внизу гавань, Деккер спросил:

— Куда мы идем, Меган?

— Повидать Пэмира Шана, — ответила Меган, чуть-чуть задыхаясь, и рассмеялась. — Я даже не подумала о том, чтобы взять напрокат машину, — призналась она. — Но, во всяком случае, мне кажется, в Хеормейи и нет машин напрокат. А, кроме того, осталось уже немного. Пэмир Шан старик, очень старый историк. Он был близким другом дедушки Иссы. Я знала его, когда была еще маленькой девочкой. И я думаю, что Исса могла пойти именно к нему.

В доме Пэмира Шана, стоявшем в маленьком сыром саду, было темно, но Меган решительно пошла к двери.

— Он не спит, — пояснила она Деккеру. — Просто ему не нужно освещение, ведь у него есть Видение.

И она решительно постучала в дверь.

Дверь открылась почти сразу же. Человек, стоявший за ней, был стар, так стар, что даже слегка утратил типичную осанку санедрин и немного сутулился. На нем была длинная туника из белого волокна бисса. а на руках медные браслеты. Секунду он озадаченно глядел на них. Затем лицо его прояснилось.

— Я не сразу узнал тебя, маленькая Меган. Ты изменилась. А это с тобой Дик, муж Иссы, не так ли? Входите, входите же. Рад вас видеть. Я ждал вашего появления.

Он провел их через дом в кабинет, находившийся в дальнем конце. Когда он зажег лампу-тройник, Деккер увидел, что помещение, хотя и просторное, было так заполнено книгами, свитками и табличками, что напоминало неглубокую пещеру, старательно выдолбленную в твердой скале. Повсюду стояли прозрачные емкости с какими-то предметами и артефактами.

— Пожалуйста, садитесь, — вежливо сказал Пэмир Шан. — И простите меня, если я тоже сяду. Я считаю, что стоять в моем возрасте весьма утомительно.

— Здесь появлялась Исса, Шан-я? — небрежно спросила Меган, присев на краешек стула.

— Да. Рано утром. — Пэмир Шан соединил кончики пальцев и с какой-то неудовлетворенностью принялся разглядывать свои ногти. — Наверное, я стал слишком стар, и не осознаю этого, — сказал он как бы самому себе. — Я, наверное, не понял, что с ней что-то произошло? Но я действительно потерпел неудачу и лишь увидел, что выглядит она замечательно, хотя и несколько отстраненно. Я даже удивился, как может она так прекрасно выглядеть, потеряв Видение. Она сидела вон там, на стуле, — Пэмир Шан показал рукой, — с ребенком на коленях, и мы беседовали. Обменялись новостями о знакомых. Затем она сказала, что слышала, что я написал статью о Ичачшаре, первом из санедрин. Она попросила дать ее прочитать, я взял с полки статью и дал ей. Я думаю, мне было немного лестно. Она тут же прочла статью, пока маленький Дик все также сидел у нее на коленях. Потом рассмеялась и сказала: «Вот здесь ты ошибся, Шан-я. Как-нибудь я расскажу тебе поподробнее». Когда же я спросил, что она имеет в виду, Исса снова рассмеялась. Она вернула мне статью, сказав, что та хорошо написана. — В голосе Шана прозвучала отдаленная гордость. — Мы еще немного поговорили, затем Исса ушла. После ее ухода я обнаружил, что она кое-что взяла с собой. Она взяла ключ Гветингримма.

Эта фраза ничего не значила для Деккера. Он взглянул на Меган и с удивлением увидел, как лицо ее бледнеет, несмотря на загар.

— Ключ? — почти шепотом переспросила она. — Она взяла Ключ?

— Да. Он был вон там, — Шан указал на одну из коробок с хрустальной крышкой.

Деккер видел, что коробка пуста, а крышка с одной стороны потрескалась.

— Затем я понял, что произошло и почему она забрала Ключ, — продолжал пэмир Шан. — Она взяла с собой также и Айвора. Но это уже неважно. Важно то, что она взяла Ключ. Это очень опасно. Вы должны пойти за ней.

— Мой сын в опасности? — спросил Деккер, чувствуя, как ледяная рука сжимает ему сердце.

Пэмир Шан едва заметно пожал худыми плечами.

— Боюсь, что да, — мрачно ответил он. — Но есть кое-что важнее жизни любого ребенка. Ключ очень могуществен. Это тайна санедрин. Украв его, Исса украла то, чем можно менять и управлять геодезическими электромагнитными потоками Венеры. Наша планета расположена близко от Солнца. Потоки очень сильны. Если Ключ использовать неправильно… — голос Пэмир Шана на секунду прерывался, — …Исса может вызвать движение коры планеты.

Меган поднесла ко рту тыльную сторону руки и впилась в нее зубами.

— Я знала, что это священный предмет, Шан-я, — сказала она, — но не думала, что он настолько силен.

— Вы не санедрина, — сказал старик с тенью улыбки. — Мы храним свои тайны. Но хуже всего то, что я не осмеливаюсь послать за Ключом одного из нас. Я не осмеливаюсь, и поверьте, это горькое признание. Я думаю, мы, санедрины, сделали много добра для Венеры. Мы любили ее и служили ей, и даже пусть мы не ведем свой род с этой планеты, — а я уверен, что так оно и есть, — мы вполне заслужили ее. В настоящее время среди венериан появилась мода посмеиваться над нами, считать нас странными и устаревшими. Но это добрый смех. Они относятся к нам, как выросшие дети относятся к своим родителям. Мы не возражаем. Хорошие родители желают, чтобы их дети выросли. Видите ли, я хочу сказать, что у нас, санедрин, есть причина гордиться собой. Мы служили Венере, были самоотверженны и бескорыстны. Но мы все же люди, а, следовательно, несовершенны. То, чем владеет сейчас Исса, могло бы соблазнить даже ангела. Я не осмеливаюсь послать за ней санедрина, имеющего такие же способности, что и она. Они заставили бы ее силой, если бы она не передала им свой дар добровольно. И как только бы они стали бессмертными и вкусили бы пищу вечности, которую ела она… Власть портит. Даже Исса, несмотря на отстраненность, которую я почувствовал в ней, может быть развращена этой властью, и тогда среди санедрин начнется борьба, братоубийство, и в конце — абсолютная власть развращает абсолютно, — возникнет династия вечных санедрин. Это был бы позор из позора, если бы мы, кто сделал так много для нашей планеты, закончили тем, что поработили ее.

Нижняя губа Пэмир Шана задрожала. Деккер видел, что оскорбление и страх довели старика, несмотря на его сдержанности, почти что до слез.

— Вы должны пойти за ней, — закончил Шан. — Вы должны вернуть Ключ Гветингримма. А теперь Дик, муж Иссы, выйди, пожалуйста. Мне нужно поговорить с маленькой Меган наедине.

Деккер ждал во влажной духоте маленького сада, замечая, каким неподвижным стал воздух. Ни один лист не шелохнулся. Казалось, их прижал сам отяжелевший воздух.

Потом из дома вышла Меган. Когда они пошли вместе к гавани, Деккер спросил:

— Что сказал тебе старик?

— Он рассказал мне, как использовать Ключ, — ответила Меган. — Он рассказал, где найти Гветингримм.

Когда они вернувшись к «Трипхе», та покачивалась у пирса на гладкой, маслянистой воде. Подул устойчивый ветерок, но его силы было еще недостаточно, чтобы нарушить безмятежность темной, гладкой, как стекло, воды. Деккер подумал, что, наверное, собирается дождь.

В каюте Меган зажгла лампу и достала папку с картами.

— Я покажу тебе, где Гветингримм, — сказала она. — Шан-я сказал, что тебе можно показать.

— Что такое Гветингримм? Город?

— Нет, остров, — рассеянно ответила Меган, ища нужную карту. — Это место, где на Венере впервые появились санедрины. Но с тех пор ни один из историков не мог найти это место… Это примерно здесь, — Она обвела указательным пальцем кружок на карте, которая, как и большинство венерианских карт, не показывала ничего, кроме различных оттенков синего, указывающих на глубину воды.

Деккер поглядел, куда указывала Меган.

— Но там же нет никакой земли, — с сомнением сказал он.

— И тем не менее, Гветингримм там, — возразила Меган. — А теперь слушай, Дик. Вот как мы должны плыть. Мы должны направиться под парусом из Хермейи на восток, Пока не доберемся до Западного Течения. Затем течение понесет нас в течение двадцати шести часов. А затем… — Меган заколебалась. — Шан-я велел мне завязать тебе глаза и управлять яхтой самой. Но он разрешил мне сказать тебе, что мы найдем течение, которое принесет нас прямо к Гветингримму.

— Течение, направляющееся отсюда сюда? — недоверчиво сказал Деккер, указывая на точку в запутанном курсе Западного Течения, а затем на область, которую показала на карте Меган. — Но здесь нет такого течения. Уж я-то знаю. Я ведь океанограф.

— Но ты знаешь не все, — ответила Меган и начала складывать карту. — Если Шан-я сказал, что есть течение, которое принесет нас к острову, то можешь быть уверен, что такое течение существует. — Она поставила папку с картами на полку.

Покачивание «Трипхе» стало заметнее.

Деккер вздохнул и устало провел рукой по глазам.

— Да, хорошо, — сказал он. — Мы должны довериться старику. Кстати, Меган, а что это за айвор, который взяла с собой Исса?

— Айвор не вещь, а человек, — улыбнулась Меган. — Юноша, внук Шан-я.

— Паршивая овца? — что-то в тоне Меган заставило Деккера задать этот вопрос.

— Нет, не совсем так. У Йотора, сына Шана, возникли отношения с той, которую Шан назвал «никчемной земной девчонкой», и Айвор был плодом этих отношений. Ему не хватает силы характера, чтобы стать хоть кем-то, неважно, хорошим или плохим. Шан-я сказал мне, что тому вообще не следовало рождаться. Но, тем не менее, он заботится о внуке и дает ему всякие мелкие поручения. Наверное, Исса решила, что он может быть ей полезен.

В дверь каюты постучали. Деккер открыл. За дверью стоял человек, одетый в темно-синий китель чиновничьего аппарата Венеры.

— Управляющий пристанью, — представился он и откашлялся.

— Пришло штормовое предупреждение. Шторм приближается с юго-востока. Есть опасения, что он достигнет ураганной силы. Всем маленьким кораблям рекомендуется оставаться в порту на последующие сорок восемь часов. Вы предупреждены.

Деккер подумал, что чиновник говорит так, словно зачитывает из журнала сводку погоды.

— Спасибо, — ответила Меган.

Управляющий кивнул и повернулся. Они слышали, как он поднимается обратно на причал.

Деккер и Меган обменялись взглядами.

— Мы не можем ждать, — почти виноватым тоном сказал Деккер.

— Сорок восемь часов — это слишком много. Придется рискнуть.

— Я понимаю, Дик. Все в порядке. Я не боюсь. Ты позволишь мне немного встать за управление? А ты бы пока отдохнул.

И хотя на протяжении всей ночи ветер медленно, но устойчиво свежел, Деккер надеялся, что «Трипхе» сумеет избежать шторма. На рассвете, он понял, что ошибался. Небо, вместо того, чтобы засветиться обычным жемчужным светом, с которым рассвет пробивается через толщу покрывающих Венеру бесконечных облаков, приняло зловещий зеленоватый оттенок. Мертвенно-бледное, испещренное желтовато-оранжевыми полосами, небо выглядело как громадный синяк. А возле зенита начинали формироваться тяжелые штормовые тучи.

Меган, спавшая в каюте на диване, проснулась и прошла к Деккеру.

— Наверное, мы все-таки попадем в шторм, — сказала она в ответ на его невысказанный вопрос, в то время, как дождь уже грохотал по хрустальному пузырю каюты. — В самом ли деле все плохо?

— Хуже я и представить не могу, — отозвался Деккер. — «Трипхе» всего лишь прогулочная яхта.

— Понятно… — Меган зевнула и вздрогнула. — Поскорее бы все это кончилось, — сказала она. — Я сделаю горячий напиток. Не хочу просто сидеть и ждать, пока начнутся неприятности.

И она занялась плиткой на камбузе.

Ждать Меган предстояло не очень долго. Пока они пили обжигающий теобромин из массивных кружек, маленькую «Трипхе» уже качало так, что трудно было устоять на ногах. Стрелка барометра неудержимо падала и стояла уже почти вертикально.

Деккер побыстрее проглотил напиток и вручил Меган пустую кружку. Дождь падал уже сплошными горизонтальными полотнищами. Прищурившись и чуть наклонившись, Деккер пытался хоть что-нибудь разглядеть впереди. Но видимость была нулевой. Небо исчезло, словно стертое с доски, не было больше ни воздуха, ни воды. И даже волны, громадные, как холмы, Деккер скорее инстинктивно ощущал, чем видел.

Даже шум бури был страшным, Казалось, он физически бил по мозгу. Разум был застывшим, парализованным им. Оглушительный, жаждущий, отвратительно злорадствующий, это был глас чистой, непримиримой ненависти.

Меган вцепилась мертвой хваткой в стойку, чтобы устоять на ногах. Губы ее побелели. Деккер знал, о чем она думает. При таком сильном шторме всегда существует возможность появления чангасы, непредсказуемой, непостоянной чудовищной волны, которой венериане дали имя «убийца кораблей». Поскольку моря Венеры были глубиной в несколько километров, чангаса могла, теоретически, быть громадной мощи и высоты.

Деккер боролся, чтобы «Трипхе» не уклонялась от курса. Пока она шла носом к волнам, все было в порядке. Двигатели работали ровно, и яхта держалась на воде, как пробка. Но если она станет хотя бы на несколько градусов боком… У Деккера уже заболели руки, устав держать штурвал.

«Трипхе» неустрашимо взбиралась по гладкому склону и тут же ныряла вниз. Если она чуть задерживалась, зеленая вода накрывала ее. Но она храбро пробивалась своим путем, как боксер, который уклонялся от ударов, но все равно шел вперед. Деккер слабо улыбнулся. Он гордился своим умением управлять яхтой.

Запястья и плечи ужасно болели. И по мере усиления усталости, Деккер заставлял себя быть еще внимательней. Хотя было уже почти десять утра, мир вокруг «Трипхе» по-прежнему окутывали маниакальные сумерки. Если бы он только мог закрыть глаза… Если бы он только мог хоть ненадолго закрыть глаза…

«Трипхе» слишком медленно начала подниматься на очередную кручу волны. Деккер надеялся на ее плавучесть, готовясь бросить ее в темную пучину между волнами.

Секунда длилась бесконечно. Яхта, казалось, заколебалась. А затем, задрожав, Деккер понял, что позволил судну уклониться от курса.

Он дико вывернул штурвал. Но было уже поздно. Волна уже летела на них.

Она ударила прямо в бок. «Трипхе» закачалась. Секунду Деккер был уверен, что она выдержала. Потом она снова принялась взбираться на кручу. Деккер отчаянно пытался повернуть штурвал. «Трипхе», казалось, задыхалась и дергалась. Она больше не слушалась руля.

Деккер тут же понял, что произошло. Волна разбила боковой реактивный двигатель. Центральный двигатель, как и дюзы другого борта, работали по-прежнему, но «Трипхе» стала неуравновешенной, как птица с одним крылом.

Рука Деккера метнулась отключить боковые двигатели. После этого он снова смог управлять яхтой. Но проблема теперь состояла в том, что мощность двигателей сократилась на две трети, так что яхта уже не могла сопротивляться шторму.

Следующая волна накрыла ее широким полотнищем. Снова кругом возникла ревущая чернота, словно при потере сознания. Но отключение боковых двигателей все же вернуло яхте стабильность. На секунду она встала почти вертикально, но Деккер, с залитым потом лицом, сумел вернуть ее на курс.

Меган скользнула к парусному шкафчику. В руке ее появились большие обручи морского якоря. Деккер одобрительно усмехнулся ее сообразительности, но отрицательно мотнул головой, когда она направилась к двери каюты. Морской якорь немного помог бы охромевшей «Трипхе». Но установить его сейчас было совершенно невозможно.

Тем не менее, шторм начал медленно стихать. Небо стало ощутимо светлее, волны-ниже. Ошеломительный гул шторма превратился в свист сильного ветра. Хотя Деккер знал, что это всего лишь означает, что они приблизились к «глазу бури» — области относительного спокойствия в центре урагана, — он рад был отсрочке. Если она продлится хотя бы минут двадцать, он сумеет бросить плавучий якорь и восстановить турбореактивный двигатель.

Внезапно «Трипхе» оказалась в спокойном море. Небо было свинцовым, воду бороздили небольшие черные волны, но из-за внезапного прекращения шума и ярости Деккеру показалось, будто яхта скользит в полном вакууме.

Передав штурвал Меган, Деккер вышел наружу. Плавучий якорь он установил так, чтобы яхта была направлена носом навстречу ураганному ветру, когда тот снова поднимется. Затем, попросив Меган поставить такой же якорь на корме, — она ходила на парусниках с тех пор, как ей исполнилось пять лет, и была столь же компетентным моряком, как и он сам, — Деккер спустился вниз и полез в сложные внутренности двигателя.

Как и опасался, он обнаружил, что двигатель не подлежит ремонту вне доков. Удар волны скрутил прочные лопасти винта в сплошную массу. На «Трипхе» были запасные части, но на замену винта ушло бы несколько часов. Так что им предстояло пройти через вторую половину шторма только с центральным двигателем.

Он вылез наверх. Меган уже установила якорь на корме и занималась еще одним на носу.

Пару секунд он наблюдал за ней и не только из-за физической усталости. Деккер чувствовал странное облегчение, глядя, как быстро, изящно и решительно она работает.

Но что заставило его оторваться и закрутить головой по сторонам? Может, потемневшее небо? Но оно уже было темным. Также не было никакого шума — чангаса бесшумна. Может, дуновение ветра в щеку или предупреждение той загадочной силы, которая именуется инстинктом? Деккер поискал и увидел по носу целый Эверест воды.

Долю секунды он глядел на него, сжатый тисками непреодолимого страха. Затем метнулся к Меган и швырнул ее на палубу.

Вцепившись обеими руками в кнехт на палубе «Трипхе», он нашарил ногами другой. Теперь главной задачей было прижать своим телом Меган к палубе так, чтобы даже чангаса не смогла смыть ее за борт. Только на это он мог надеяться.

Раздался низкий рев. Деккер еще нашел время подумать, почему космос счел необходимым задействовать такую мощь, чтобы уничтожить два таких крошечных разумных атома, как он сам и Меган? А затем пришла волна.

Это было неописуемо. Большую часть времени Деккер находился в полубессознательном состоянии. Он задыхался и боролся за каждый глоток воздуха. Под тоннами воды кости его стали плющиться, точно воск, и он почувствовал себя морской звездой, распластанной на берегу. На миг в левой руке вспыхнула боль, но тут же стала очень далекой и незначительной по сравнению с отсутствием воздуха. Лишь что-то в его голове продолжало монотонно повторять: держись, держись, держись…

Потом волна схлынула. Деккер, едва шевелясь, сполз с Меган и попытался сесть. При каждом движении изо рта и носа текли потоки воды. Он облокотился на правую руку, опустил голову, и его вырвало. Левая рука не работала, очевидно, была сломана локтевая кость. Деккер слишком устал, чтобы испытывать какие-либо эмоции по поводу того, что остался жив. Он посмотрел на Меган. Волна стащила тунику с ее плеч так, что она была обнажена до пояса, и, казалось, не дышала. Подтянув ее к себе, Деккер увидел, что левая сторона ее лица от виска до подбородка влажная от крови. Плечо представляло собой сплошной кровоподтек. Подул ветер. Очень скоро, буквально через секунды, «Трипхе» окажется во второй половине шторма. Почти вконец обессиленный, потащил Меган в каюту. По пути он с несказанным облегчением увидел, что она начала дышать. К тому времени, как он дотащил ее до двери, она уже слабо шевелилась. Оказавшись в каюте, Деккер достал из аптечки готовый шприц и сделал себе инъекцию глюкозы. Потом принял пару таблеток обезболивающего. Когда в голове прояснилось, он сделал то же Меган-она лежала на диванчике, дрожащая, с трудом дышала, такчто он закончил лечение, смазав бальзамом ее лицо. Затем пошел к штурвалу, чтобы провести «Трипхе» через вторую половину шторма.

То, что последовало дальше, запомнилось ему темнотой, пронизанной ярко-белыми вспышками боли. Периоды умственной вялости чередовались со вспышками лихорадочных мыслей. Часть времени, когда рука болела особенно сильно, у Деккера вообще не было никаких мыслей в голове. При этом он не забывал раздраженно ругаться и жаловаться Кому-то, что Он совсем сошел с ума, ожидая, что Деккер сумеет провести яхту через бурю, действуя всего лишь одной рукой. Но, так или иначе, он все же провел ее. Помогли оба плавучих якоря. «Трипхе» осталась на плаву. Они с Меган выжили.

Потом почти двадцать часов они лежали под спокойным небом, пока судно едва дрейфовало по неподвижному морю, отсыпались и отдыхали. Потом, действуя одной рукой, Деккер починил двигатель, а Меган, собравшись с силами, зафиксировала ему сломанную руку, действуя строго по учебнику срочной помощи, она тянула и ставила на место поломанные кости со спокойствием больничной медсестры. Но когда рука была уже в шине, Меган разразилась бурными слезами. Деккер был странно рад этому, хотя сам не мог бы сказать, почему. Потом, отдохнув, Деккер встал за штурвал и направил «Трипхе» на восток. Они потеряли довольно много времени, но все равно меньше, чем если бы остались пережидать шторм в порту Хермейи. На второй день плавания они достигли Западных Течений. Потом двадцать шесть часов яхта неслась в спокойном открытом море. Затем Меган завязала Деккеру глаза и приняла управление на себя. Он понятия не имел, куда они плывут и с какой скоростью. А на четвертый день они прибыли в Гветингримм.

ОН СОВЕРШЕННО не походил на то, чего ожидал Деккер. Он представлял себе города старинный город, как Хермейя, стоящий на маленьком зеленом острове посреди моря. Он думал, что они увидят жилые здания, причалы, доки, покинутые и полуразвалившиеся. Но Гветингримм выглядел так, словно тут никогда никто не жил, и сам он был непригоден для жилья. Это был высокий остров, весь из диких скал и утесов, громоздящихся один на другой и тянущихся к небесам. Очертания скал походили на фантастические башни, минареты, готические шпили, и были они всех цветов радуги: красных и зеленых, коричневых, оранжевых, цвета киновари и темно-синими. Деккер поднимал взгляд все выше, от вершины к вершине, и вскоре понял, что самая вершина острова скрывается в облаках.

Они дважды обогнули остров в поисках места, где можно встать на якорь, прежде чем обнаружили крохотный, почти не имеющий выхода в море заливчик. На гладкой воде внутри него стоял шлюп, который пришвартовала к берегу приехавшая сюда Исса.

Деккер очень осторожно ввел «Трипхе» в залив, опасаясь подводных камней. Потом поставил ее к каменистому утесу, стоящему почти у самого края воды.

— Этот остров наверняка вулканический, — сказал он Меган, стоящей рядом на палубе. — Он был создан извержением, а после разрушен. Но ты же сказала, что это то место, где на Венере появились санедрины? Здесь? Не понимаю. Как мог кто-то жить здесь, хотя бы и санедрины?

— Да, они появились здесь, — ответила Меган. — Как именно?.. — Она подала плечами. — Кто знает, кто знает…

Деккер выбрался на берег и помог Меган. На мгновение он заколебался. В окружающих скалах не было и намека на тропинку. Затем он повернулся и полез наверх.

Они поднялись, возможно, на километр, с большими трудностями и потратив много времени в поисках обходных путей, когда появилась Исса.

Казалось, она вышла прямо из скалы. Даже при полном дневном свете ее тело, будто слабо светилось. И без всякого удивления Деккер заметил, что ноги ее вообще не опираются на скалу.

— Я видела, как вы приплыли, — сказала она без всяких предисловий. — Мне жаль, что вы так пострадали в шторме. Но зачем вы приехали мешать мне? Почему вы не можете оставить меня в покое?

Деккер шагнул вперед. Сердце его бешено колотилось.

— Я приехал за сыном, — ответил он. — За малышом Диком.

— Его родила я, — ответила Исса. — Я тоже люблю его. Вы оба не понимаете… нет, не спорьте, я же вижу, что не понимаете. Ладно, я покажу его вам. Но затем вы уедете. Я не хочу, чтобы меня тревожили.

Не дожидаясь ответа, она повернулась и пошла в гору. Они с трудом последовали за ней. Время от времени Исса останавливалась и поджидала их.

Наконец, они влезли на маленькую площадку, чуть шире, чем простой выступ в скале. Там был круглый вход в пещеру.

— Дик внутри, — сказала Исса. — Но… — Она развела в стороны руки, словно не хотела пускать их в пещеру, — его нельзя трогать. Понимаете? Если кто-то из вас дотронется до него, то он умрет. Его нельзя трогать.

Она опустила руки. Деккер и Меган вошли в пещеру. Несколько секунд Деккер ничего не видел. В пещере — круглой, как пузырь, выдутый в скале, — горели тусклые огоньки и метались какие-то тени. Затем, когда немного привыкли глаза, Деккер разобрал на противоположной стороне две голубоватые, люминисцирующие массы. От них шли какие-то трубки к странному аппарату с пультом и кнопками. А на каменном возвышении между двумя огнями лежал маленький Дик.

Деккер в ужасе открыл рот. Он слышал, как рядом вскрикнула Меган. На мгновение он не мог поверить своим глазам. И это малыш Дик? Что же, какая сила превратила здорового ребенка в жалкую кучку почти голых костей?

Он неистово повернулся к Иссе.

— Что ты сделала с ним? — воскликнул он голосом, полным гнева и отчаяния. — Ты убила его? Он… он мертв?

— О, нет. Это необходимо, Дик. Должен сначала пройти период катаболизма прежде, чем начнется анаболическая фаза. Он не страдает, он ничего не чувствует. И опасности почти нет. Только если потревожить его.

— Но как ты могла так рисковать? — спросила Меган с перекошенным от ужаса лицом. — Как можешь ты выносить это зрелище? Это же твой родной ребенок!

— Как я могу? — рассмеялась Исса. — Пойдемте наружу, Дик и Меган, и я вам покажу.

Когда они направились к выходу, что-то шевельнулось в тенях в дальнем углу пещеры. Меган обернулась.

— Что там? — тревожно спросила она.

— Это? Всего лишь Айвор, — безразличным голосом ответила Исса. — Он помогал мне. Идемте же наружу, Меган и Дик.

Она провела их шагов пятьдесят по выступу, затем остановилась.

— Стойте здесь, — велела она. — Нет, Меган, немножко дальше. Вот так…

Меган отпрянула, глядя вниз с обрыва у ее ног.

— Ты используешь Ключ, Исса? — спросила она.

Деккер проследил за ее взглядом. В скале была мелкая ниша около метра шириной, а в центре ее — отверстие, уходящее на неизвестную глубину. Из отверстия торчала труба из прозрачного металла.

Под самым концом трубы, служащий для нее опорой и тянущийся поперек ниши, находился мелкий бассейн из хрусталя в форме подноса. Бассейн был полон до краев какой-то жидкостью, прозрачной, как вода, но гораздо более подвижной, поверхность которой была покрыта рябью от тысяч волн и водоворотов. Она искрилась и сияла, так что казалось, будто эта жидкость смеется.

А у одной стороны бассейна плавал в жидкости диск из тяжелого металла. Поверхность его была косо срезана и покрыта сеткой ярких зеленоватых линий. Должно быть, подумал Деккер, это и есть Ключ Гветингримма.

Исса наклонилась и дотронулась до диска. Чуть повернула его кончиками своих длинных пальцев. Казалось, он двигался с трудом, словно жидкость в бассейне сопротивлялась. Когда диск шевельнулся, Деккеру показалось, что он чувствует какую-то слабую вибрацию в воздухе.

— Да, я использую Ключ, — сказал Исса, распрямившись. — Я узнала о нем много, гораздо больше, чем знал когда-то старый Ичачшар… Но я привела вас сюда, чтобы показать, что и зачем я делаю с малюткой Диком. Стойте оба спокойно и постарайтесь ни о чем не думать. Так мне будет легче.

Она положила правую руку на лоб Беккера, а левую — на голову Меган. При ее прикосновении Деккер почувствовал на коже теплые электрические покалывания. Пальцы Иссы слегка шевельнулись, словно она погрузила их сквозь кости черепа в сам мозг. Она замерла, потом кивнула и резко надавила основанием ладони на глаза Деккера.

Возникло ощущение, словно внутри возник странный, мощный круговорот энергии. Деккер почувствовал, как в него проникают чужие импульсы. Сердце его забилось мощными толчками, словно сердце великана, аконечности, казалось, начали расти, и пронизал их какой-то свет. Одновременно его затопила такая радость, что Деккер едва сумел сдержаться. Ему хотелось громко, ликующе закричать, воздеть в восторге руки к небесам. И с внезапной ясностью он понял, что то, что называлось жизнью, было лишь компенсирующей разновидностью смерти — что до этого момента он был прикован цепями к телу, которое гнило и разлагалось, даже пока еще дышало и двигалось. А теперь он стал по-настоящему живой. Он был как орел, которого долго держали в клетке, и, наконец, выпустили на волю, дали расправить крылья. Он был свободен.

Исса сняла руку с его головы.

— Твоя кость срослась, Дик, — сказала она. — И твое лицо и плечо тоже зажили, Меган.

Деккер, все еще ошеломленный тем, что только что испытал, взглянул на Меган. Громадный синяк на ее плече исчез, кожа лица стала гладкой и блестящей. Деккер принялся развязывать узлы перевязи, державшие шину на его руке. И еще не сняв их, он уже понял, что рука цела и здорова.

— А что почувствовала ты, Меган? — спросила Исса.

— Я почувствовала… — Меган запнулась, на глаза ее навернулись слезы. — Я почувствовала… — снова начала она, затем беспомощно протянула руки. — Ты же знаешь, Исса, что я почувствовала. Ты ешь пищу вечности. Бессмертная Исса! Ты тоже испытываешь эти чувства?

— Да, постоянно. Теперь ты поняла, Меган, почему я рискнула маленьким Диком, моим дорогим мальчиком?

— Поняла, — медленно ответила Меган. — Правильно это или нет, но я не могу тебя винить. Никто из когда-либо живших не смог бы поступить иначе.

Исса кивнула и несколько секунд пристально глядела на нее.

— Когда-то я любила вас обоих, — сказала она. — Дик был моим мужем, а ты, Меган, моей сестрой. Но прежде, чем вы уйдете, я бы хотела сделать тебе подарок, Дик. Я не могу дать его Меган. Ее разум отличается от твоего. Если я что-то попытаюсь сделать с ней, то либо убью ее, либо оставлю идиоткой. Но я могу кое-что дать тебе. Не бессмертие, нет. Это невозможно. Но я могу дать тебе двести, двести пятьдесят, триста лет жизни. Ну как, Дик, примешь ты мой подарок? — Она улыбнулась и вновь поднесла руку к его голове.

Деккер почувствовал, как сладкое ожидание пламенным медом пробежало по его венам. Он, казалось, ослаб от груза тоски и восторга одновременно. И это все будет принадлежать ему — время, пространство, столетие, наполненное сияющей жизнью, более совершенной, чем любое человеческое существование. Все его, его этот замечательный подарок Иссы. Его…

Но часть его разума задала вопрос. Деккер не хотел слышать этот вопрос и все же не мог не услышать: А что будет с Меган? Деккер нехотя повернулся и взглянул на нее.

Меган улыбалась ему. Ее милое коричневое личико светилось от счастья — она радовалась за него. Лишь глаза были слегка потемневшие и печальные. И каким-то образом этот взгляд заставил Деккера вспомнить, как лежала она на палубе «Трипхе» после того, как прошла чангаса. Она была такой маленькой, такой жалкой и беспомощной. И он ужасно боялся, что она уже не начнет дышать. При этом воспоминании в Деккере проснулось что-то странное, что-то чисто человеческое и печальное, что-то, из-за чего то, что предлагала ему Исса, стало вдруг совсем не важным, и этот дар легко было отвергнуть.

Деккер понял, что всегда будет жалеть об этом. Всю оставшуюся жизнь в глубине души он будет мучиться тоской по тому, что Исса предложила ему, а он отверг. Было очень трудно отказаться от этого неописуемого счастья и восторга. Но Деккер смог сделать это. Он повернулся к Иссе, уже не испытывая никакого сожаления.

— Я благодарен тебе, Исса, — сказал он официальным тоном, — но должен отказаться от этого дара.

Исса глядела на него непроницаемыми глазами, хотя Деккеру показалось, будто что-то прорвалось сквозь ее отстранение и безразличие.

— Ты отказываешься? Но почему?

— Из-за Меган, — ответил Деккер. — Я не могу принять то, что ты, Исса, можешь дать мне и не можешь — ей. Тогда бы она осталась в одиночестве.

— Она так много значит для тебя? — недоверчиво спросила Исса.

— Из-за одной только женщины ты отказался от трехсот лет жизни? Подумай получше, Дик, что ты делаешь. Что она тебе? Или ты так любишь ее?

— Я не знаю, — неловко ответил Деккер, чувствуя, как его лицо покрывается краской. — Но я не могу принять твой дар без Меган. Это было бы несправедливо.

Лицо Иссы вдруг осветилось изнутри невыразимой нежностью.

— Тогда благославляю вас, — тихо сказала она. — Благославляю вас обоих. Я вижу, что забыла о силе человеческой любви. А теперь, перед уходом, зайдите в пещеру и посмотрите в последний раз на маленького Дика. Скоро он проснется. И прежде, чем он проснется, вы должны уйти.

Она провела их обратно в пещеру мимо Айвора, который стоял у ухода. У Деккера создалось мимолетное впечатление о хилом юноше, темноволосом и с темными глазами, чье лицо выражало какое-то ребяческое недовольство. Тогда он еще раз поглядел на своего сына.

— Что случилось? — вскричала Меган. — Он выглядит намного лучше! — Она недоверчиво уставилась на ребенка, лежащего между двумя бледными сгустками света. — Что происходит? Он уже не такой исхудавший, как был только что!

— Теперь он перешел в анаболическую фазу, — пояснила Исса.

— Тело его стало снова расти. — Она повернула выключатель, и сгустки света погасли. — Как видите, ваши страхи не обоснованы. Все идет, как надо. И все будет хорошо. А теперь вам нужно уходить. Он скоро проснется.

Меган заколебалась.

— Шан-я послал нас за тобой, Исса, — сказала она. — Он боится двух вещей. Во-первых, он боится, что ты станешь неправильно использовать Ключ, и в коре планеты возникнут опасные напряжения, которые приведут к катастрофе. А во-вторых, что ты используешь Ключ, чтобы дать бессмертие другим санедринам. Он очень боится этого. Он велел нам вернуть Ключ ему, чтобы всего этого не произошло. Шан-я стар и мудр, Исса. Он очень боится этого.

— Передайте ему, — сказала Исса, — что я скоро верну ему Ключ. Ему не стоит бояться. Я обещаю, что буду осторожна и не использую Ключ неправильно. И я никогда никому не помогу, кроме Дика, отведать пищи вечности. Передай ему это. То, чего он боится, не произойдет. А теперь до свидания, Дик и Меган. И — как там говорят земляне? — удачи!

Деккер и Меган стали спускаться через лабиринт скал. Они прошли уже метров семьдесят-восемьдесят, когда раздавшиеся позади голоса заставили Деккера обернуться.

— …Но ты обещала мне, Исса! — раздраженно закричал Айвор высоким, хнычущим голосом. — Ты обещала мне. Ты сказала, что, если я помогу тебе с Диком, ты сделаешь бессмертным и меня!

— Ничего я не обещала, — с пугающим безразличием ответила Исса. — Ты все неправильно понял.

— Но ты сказала… ты хочешь сказать, что не дашь мне его, после того, как я помог тебе? — Голос Айвора был наполнен жалостью к самому себе. — В конце концов, что я сделал не так? Почему ты солгала мне?

— Я не лгала тебе. Ты сам себе лгал, — отстраненно ответила Исса. — Ты обманулся, потому что хотел быть обманутым. И даже если я могла бы сделать тебя бессмертным — а я не могу, — то пальцем бы не пошевельнула. Ты не достоин бессмертия. Успокойся, Айвор. Мне не нравится твой тон.

Деккер еще секунду глядел назад. Стычка, казалось, закончилась. Айвор прислонился к скале, всей своей позой показывая недовольство и гнев. Но, казалось, он, хотя и пришел в дурное настроение, но принял слова Иссы. Тогда Деккер с Меган стали спускаться дальше.

Они прошли уже полпути вниз по склону, когда закричала Исса. Это был прекрасный и ужасный, дикий, нечеловеческий крик, который, скорее, мог бы вырваться из горла птицы. С заколотившимся от внезапного страха сердцем, Деккер резко обернулся.

Айвор наклонился над бассейном, где плавал Ключ, Ключ, который управлял геодезическими электромагнитными токами Венеры, Ключ к Гветингримму. Все тело Айвора выражало торжествующую ярость. Он протянул руку и резко повернул Ключ.

Исса опять закричала* Из-под скал под ногами Деккера донесся низкий, скрежещущий звук. Он становился все громче, превращаясь в яростный рев. Гветингримм задрожал.

Деккер обнял Меган, чтобы помочь ей устоять на ногах. Раздался толчок, другой, третий… Горные вершины вокруг заплясали какой-то фантастический танец катастрофы. Деккер увидел, как на противоположном краю острова раскрылась расселина, и в нее хлынуло море.

Волна горячего воздуха ударила оттуда. Деккер инстинктивно прикрыл рукой лицо. А там, где стоял Айвор, бассейн запузырился, закипая. Прозрачная металлическая подложка, на которой покоился бассейн с Ключом, мгновенно раскалилась.

Высокая температура — и не только она, — хлынула во все стороны. Айвор так и остался стоять, склонившись над бассейном с протянутой рукой. Но тело его высыхало буквально на глазах и как-то тускнело. Деккер глядел, как Айвор мягко и невесомо осел вниз. Еще пару секунд его неподвижное тело лежало на камнях, а потом, атом за атомом, кануло в небытие.

Исса, воздев кверху руки, стояла, на краю выступа. С мучительно бьющимся сердцем Деккер понял, почему она ничего не предпринимает. Маленький Дик все еще был в пещере. Она еще могла бы спасти сына. И, конечно, могла бы спастись сама. Но если Ключ не вернуть в нейтральное положение, то силы, разбуженные Айвором, не успокоятся сами по себе, и Венера будет потрясена до самого ядра. Население ужасно пострадает от землетрясений, огненных дождей и приливных волн. Кругом будут разрушения и гибель. И каждая секунда увеличивала вероятность всего этого. Исса должна была принести в жертву свое бессмертие, чтобы повернуть Ключ.

— Бегите! — закричала Исса срывающимся голосом. — Бегите! Я не могу спасти Гветингримм!

Она махнула им рукой, а затем, в развевающейся белой одежде, бросилась к бассейну. Последнее, что увидел Деккер и что запомнилось ему на всю оставшуюся жизнь, была ее рука, бесстрашно протянувшаяся через смертоносную радиацию к Ключу.

Только когда километра два кипящего моря отделили «Трипхе» от острова, Деккер посмел оглянуться. Позади не было уже фантастически высоких, пронзающих тучи скал, из которого состоял Гветингримм, не было ничего, кроме одинокого монолита. И пока Деккер глядел, монолит подломился, стал крениться и рухнул в бушующее море.

Они уцелели и плыли много дней и ночей через кошмар и безумие. Небеса засыпали их пеплом. Черное море кипело вокруг и испускало раскаленные гейзеры. По нему плавала брюхом кверху мертвая рыба. В дымящемся, зеленовато-желтом воздухе было трудно дышать из-за резкого запаха. Но они пробивались все дальше, пока не очистились от дыма небеса, и успокоившееся море не стало вновь синим. Когда они покинули Западные Течения и направились снова в Хермейю, Меган сказала:

— Не нужно так горевать, Дик. Мальчик… Я уверена, он ничего не почувствовал. Он умер во сне. — Она погладила его по руке, стараясь хоть немного успокоить. — Что касается Иссы, — продолжила Меган после долгого молчания, — что же касается Иссы… — На мгновение голос ее прервался, и Деккер увидел, как задрожали ее губы, но когда она снова заговорила, подбородок ее был поднят, а голос преисполнен гордости: — Исса поступила несказанно благородно. Нам не нужно горевать о ней, Она погибла ради других. Она умерла, как подобает умереть санедрине.

— Я знаю, — медленно проговорил Деккер.

Он смотрел на гладкую поверхность синего моря. Разве Меган может понять, что я потерял? — думал Деккер. Исса была его женой, его первой любовью, но и чем-то гораздо большим. Она была для него, как некая царственная звезда, горящая в небесах, странная и недоступная в своем бессмертии, но яркая и невыразимо прекрасная. После ее смерти часть небес потемнела. Исса ушла.

Но Меган улыбалась ему. Деккер наклонился и поцеловал ее теплые, нежные губы. У него была теперь Меган. Они были вместе. И без всякого сожаления, они вместе приняли бремя смертных.

Everlasting food

(Thrilling Wonder Stories, 1950, 12)

Переведено по изданию сборника:

MARGARET ST. CLAIR. Three Worlds of Futurity.

ACE BOOKS, INC, 1964