ТУМАН НАД ВЕНЕРОЙ

УОЛТЕР КУБИЛИУС
ПОПУГАИ ВЕНЕРЫ

РАЗДРАЖЕННЫЙ ВЕЧНОЙ душной жарой Венеры, с натянутыми нервами, Робинсон вяло глядел на напиток, чуть колышущийся у него в стакане. Заманенный на эту планету, как и все остальные, обещанием легкой наживы в богатых золотом шахтах, он быстро понял, что здесь его ждет только тяжелая работа, работа и еще раз работа. Правда, были и те, кто разбогател — кто же станет отрицать, что под самой поверхностью Венеры действительно лежат богатые рудные жилы? — но таких было меньшинство, тех, кому повезло, на миллионы неудачников.

Двери венерианского отеля были широко распахнуты, но это нисколько не помогало уменьшить жару. Через открытые окна он видел веселых разноцветных попугаев, наводнявших планету пронзительными голосами, нарушающими тишину ночи.

Один из попугаев, красивая, ярко-синяя с желтым птица, внезапно спорхнул с ветки.

Робинсон услышал хлопки крыльев, повернулся и увидел, как попугай влетает в открытые двери отеля. Мгновение он парил в воздухе, а затем изящно приземлился на стол перед Робинсоном.

— Черт побери, Бенни! — пронзительно завопил попугай. — Будь осторожен!

Робинсона звали вовсе не Бенни. Он повертел головой в поисках клерка, чтобы тот выкинул птицу на улицу, но не увидел ни одного. Очевидно, придется сидеть и слушать всякую тарабарщину либо избавиться от попугая самому.

— Подай-ка мне микроскоп, — продолжал трепаться тот, — слышишь, ты, бывший адвокат? Похоже, это хороший экземпляр.

Возможно, попугай услышал эти слова вчера или десять лет назад. Это не имело никакого значения, потому что мозг венерианских попугаев работал как фонограф, прокручивающий одни и те же записи. И по совершенной случайности, без какого либо порядка, попугай твердил то, что когда-то услышал от людей, как и фонограф, не понимая смысла произносимых слов.

Досада Робинсона выросла еще больше, когда один из мужчин оторвался от стойки бара и медленно пошел к его столику, прислушиваясь к тому, что болтал попугай.

— Почему бы тебе не взять один из слайдов и не помочь мне? Ты заметил, что эти клетки не серо-белые, как должны быть, а местами красные? Я думаю, это из-за каких-то неорганических…

Попугай не закончил, потому что рука Робинсона схватила его и с раздражением шваркнула птицу о стенку.

Она забила крыльями и, через секунду придя в себя после ошеломительного удара, полетела по залу, вопя всякую ерунду.

Когда Робинсон сделал это, лицо подходящего незнакомца побледнело. Его сильная рука схватила Робинсона за плечо и подняла со стула. Удивленный Робинсон увидел белое от ярости, искаженное лицо.

— Ты чуть не убил этого попугая! — закричал незнакомец. — Никогда так больше не делай, понимаешь? Никогда! Никогда!

Робинсон был изумлен. Попугаи были на Венере столь же обычными, как мухи. Какой-то чудак, подумал Робинсон. А может, он сумасшедший? Но тут же рука незнакомца разжалась, и гнев моментально схлынул с его лица.

— Простите, — пробормотал он извиняющимся тоном. — Я… я забылся. Простите меня.

— Да ладно, — сказал Робинсон, одергивая рубашку. — Это ваше домашнее животное? — спросил он.

Человек как-то странно посмотрел на дверь, в которую вылетел попугай.

— Нет, — тихо сказал он, — это просто попугай.

Он замялся, словно не решался сказать что-то еще, и Робинсон ощутил, что ждет продолжения.

— Присаживайтесь, — предложил он. — Давайте выпьем.

— Спасибо.

КОГДА ОХЛАЖДЕННЫЙ лунный чай немного освежил их и сделал венерианскую жару более терпимой, незнакомец начал свою историю.

— Вы ищите С-3? — спросил он и продолжал, не дожидаясь кивка Робинсона — Да, конечно же, ищите. Для этого все мы приезжаем сюда, сброд и шушера Вселенной. Каждый из нас прилетает с надеждой разбогатеть или сдохнуть тут. Мы с Листером и Барроузом прилетели на Венеру десять лет назад на одном корабле. Много людей на Земле потеряли свои деньги, финансируя неудавшиеся эксперименты Листера с иными измерениями. Листер взял вину на себя и отправился на Венеру в надежде разбогатеть достаточно для того, чтобы возместить убытки тех, кто инвестировал в его проект последние гроши. Барроуз хотел забыть какую-то милашку, разбившую ему сердце. Что касается меня, я уж и не помню, чего здесь забыл.

Мы втроем стали работать вместе, как раз когда Венера была объявлена открытой для поселенцев и охотников за рудой. Мы разработали все бедные жилки, которые нашли в районе Южного полюса, и однажды зимой решили рискнуть двинуться к экватору. Меня деньги особенно не волновали, но Баророуз на них буквально зациклился. «Деньги — это все, — постоянно твердил он. — Будут деньги, появится и все остальное — любовь, дом, детишки»… — рассказчик заерзал на стуле. — У Барроуза было лишь два друга в мире — два великолепных, ярких попугая. Он мог ночи напролет разговаривать с ними. А попугаи сидели и слушали, после чего без конца повторяли всякий бессмысленный вздор. Один из попугаев Барроуза мог повторить все разговоры за целый день, ни разу не сбившись и не перепутав слова, или смешать их со словами, сказанными на прошлой неделе. Скоро он стал действовать нам на нервы. Поверьте, нам было достаточно диких попугаев, весь день орущих в джунглях, чтобы выслушивать их еще в лагере. Когда вы вкалываете день за днем, не находите ничего, а кругом лишь попугаи, попугаи и попугаи, то ваши нервы могут не выдержать, если парочка таких без конца пересказывает ваши геологические рассуждения недельной давности.

— Барроуз, — сказал я, наконец, — или вы, или ваши попугаи. Что выберете?

Он ничего мне не ответил, но принялся упаковывать свои сумки. Взяв ровно треть оборудования. Йода оставалась лишь одна бутылка — и он оставил ее нам. Мы с Листером ничуть не жалели, что он уходит. Теперь, когда мы наткнемся на жилу С-3, делить ее будем на две части вместо трех. Барроуз отправился на юг, с попугаем на каждом плече, а мы повернули на север.

Больше мы никогда не увидели Барроуза. Планета словно проглотила его и двух его попугаев.

Однако, нам перестало везти. Несколько лет мы провели, блуждая по планете. За это время Марс добился независимости. Добрались уже до Юпитера и понастроили там колоний. На Земле люди перестали строить тянущиеся к небу здания, а вместо этого принялись зарываться под землю. С-3 возрос в цене вдвое, втрое и вчетверо, но мы не могли найти залежи, которые сделали бы нас богатыми. Мы вели собачью жизнь и не видели никакого выхода. Маленькие жилки, которые мы находили время от времени, давали нам средства, чтобы закупить припасы и продолжать поиски.

Мы с Листером стали уже рыскать в центре Восточного полушария. В Нью-Йорке-2 мы услышали, что где-то в пригородах пролетающий попугай обронил пластинку С-3 в дюйм толщиной. Возможно, это были просто байки, которые постоянно носятся кругом, но мы все же решили попытать счастья. Если это окажется верным, значит, где-то на континенте существуют залежи С-3 настолько богатые, что даже попугаи могут разносить из них камешки.

Мы провели трое бурных суток в джунглях Ламензы и ничего не нашли. Отчаяние и тщета всего стали действовать нам на нервы. Мы принялись выискивать поводы, чтобы оскорбить или передразнить друг друга. Я постоянно разыгрывал Листера. Но он побеждал меня в разных играх, что давало ему компенсацию.

Потом мы нашли большую поляну в несколько сотен футов в длину и ширину. На Венере это было редкостью. Мы разбили там лагерь и целый день развлекались, стреляя из винтовок, пытаясь одним выстрелом срезать ветку ближайшего дерева.

Потом Листер показал на двух попугаев, на желто-синих крыльях которых играли солнечные отблески. Они сидели на вершине куста ярдах в шестидесяти от нас.

— Мой тот, что слева. Твой — правый, — сказал мне Листер.

— Удваиваем ставки. Идет?

Какими же мы были идиотами!

КОГДА-ТО Я был лучшим стрелком. Где не хватало таланта, я брал усидчивостью. Но я не мог позволить Листеру проиграть — он и так уже задолжал мне кучу денег. А всякий знает, насколько опасно делать вашим должником вашего же партнера.

— Идет, — кивнул я, твердо решив проиграть — тогда мы бы закончили соревнования вничью.

Я взял прицел на миллиметр выше. На расстоянии в шестьдесят футов это означало бы промах в пять футов. Мы прицелились и по команде выстрелили.

Моя птица взлетела в небо целой и невредимой. Попугай Листера, кружась, стал падать. Он победил. Я легко мог бы снять своего попугая в полете, но не хотел, чтобы Листер заподозрил, что я специально дал ему победить.

Он радостно побежал к упавшему попугаю. Я последовал за ним. Птица была еще жива и дико билась. Ее крылья были запятнаны темно-красным. Листер подобрал умирающего попугая. К его лапке был привязан какой-то пакетик.

— Что это? — спросил я, отвязал и раскрыл пакет.

Мне на ладонь выпал чистой воды камень С-3!

Ни единая царапина не портила его гладкую поверхность. Но самое главное, грубый неровный край указывал на то, что этот камень отбит от еще большего куска!

Мы отнесли птицу в лагерь, обработали рану и попытались спасти. Но в волнении забыли о другом попугае, сидевшем на кусте рядом с этим.

Через некоторое время птица пришла в себя, и мы услышали следующее:

«Черт побери, незнакомец! Если ты встретишь эту птицу — дослушай ее до конца! Не уходи. Я научил двух попугаев повторять все, что говорю, каждое мое слово. Выслушайте их. Еще не поздно. Меня все еще можно спасти.

Меня зовут Барроуз. Я — землянин, охотник за минералами, один из тех, что бродят по всей планете в надежде разбогатеть. Ну, так вот, я нашел свое богатство! Это самые богатые гигантские залежи С-3, когда-либо найденные на Венере! Зондирование показало, что оно тянется на несколько миль в длину и ширину. Похоже, это единый гигантский алмаз с гору величиной, лишь маленький кончик которого выглядывает наружу. Здесь столько чистого С-3, что можно на столетие снабдить энергией всю Землю.

Вероятно, вы мне не верите? Я отбил два кусочка от торчащей из земли скалы. И привязал их к левым лапкам обеих птиц. Возьмите эти камешки и проведите анализы. Они вам подскажут, что это неочищенный С-3 из самых богатых залежей на Венере.

Я обнаружил это месторождение совершенно случайно, уехав из Нью-Йорка-2 пару месяцев назад. Джунгли здесь настолько густые и непроходимые, что если не знать точные координаты, то вряд ли можно найти чуть торчащую из земли скалу.

Приезжайте быстрее. У меня мало времени. Пока я разбивал лагерь, то поцарапал ногу маленькой колючкой. В ранку проникла инфекция. Когда я расстался со своими двумя партнерами, то не стал забирать у них единственную бутылочку с йодом. Инфекция переросла в гангрену. Моя нога гниет и воняет. Живые ткани быстро отмирают. Поспешите, через день-другой может быть уже поздно. Но если я умру, то оставлю вам все месторождение. Только поторопитесь.

Что же касается местоположения залежей, то я уверен, что мои вычисления точны. Я несколько раз перепроверил расчеты. Вот мои координаты: широта…»

Последние несколько слов попугай прощебетал еле слышно. Он слабо дрожал, а потом дернулся в последний раз и умер.

Мы с Листером долго искали второго попугая, но так и не нашли…

РАССКАЗЧИК НАДОЛГО умолк, словно представлял себе, что было бы, проживи попугай на полминуты дольше. Затем он вытащил из кармана пакетик из плотной ткани и бережно развернул его.

— Вот тот камешек, который мы нашли на лапке попугая, — тихо сказал он, глядя, как солнце играет на его поверхности. — Смотрите, как он сияет, словно светится внутренним светом.

И действительно, в этом камешке, казалось, был заключен целый живой мир.

— Конечно же, Барроуз давно уже мертв, — сказал незнакомец. — Но где-то на планете есть попугай, который знает, где находится его тело и месторождение. И тот, кто услышит, что говорит этот попугай, станет самым богатым человеком в мире. Так что теперь вы понимаете, почему я так рассердился, когда вы ударили птицу.

— Да, — кивнул Робинсон, — теперь я понимаю.

Некоторое время они поговорили о многих странных вещах, постоянно происходивших на Венере, и о несметном богатстве, которое можно обрести, прислушавшись к трескотне попугаев.

Когда стали сгущаться сумерки, Робинсон попрощался с незнакомцем и пошел по изрытым глубокими колеями улочкам города, мимо парка, к своей пустой, печальной и темной, отмеченной печатью вечной бедности комнате.

И пока он шел, то невольно прислушивался к бормотанию попугаев, которыми была наполнена вся планета.

Один из них…

Где-то здесь…

Parrots of Venus

(Super Science Stories, 1942 № 11)