Туринская плащаница

Священный Эдесский мандилион

Это кусок полотна, на котором чудесным образом был запечатлен лик Иисуса. С самого появления мандилиона его называют неруко­творным (греч. acheiropoietos). Это и легенда, и символ.

Впервые мандилион появился в городе Эдесса. О мандилионе в 590-е годы упоминает цер­ковный историк Евагрий Схоластик (537 — ок. 600). Антиохийский правовед отличался вооб­ще наиредчайшей беспристрастностью. В сво­ей весьма авторитетной «Церковной истории» Евагрий повествует о чудотворном могуществе мандилиона, проявившемся при отражении на­падения персидского войска в 540 году. Леген­да связывала эту ткань с именем царя Эдессы Абгара V (в русской традиции Абгара называ­ют Авгарь).

Царь Абгар был современником Иисуса Хри­ста. И не просто современником. Именно он написал Христу письмо с просьбой отправить­ся в Эдессу — царь страдал от тяжелого недуга, и только Иисус был способен излечить его. От­правься Иисус в Эдессу, и история христианст­ва могла повернуться совсем иначе... Но это из области альтернативной истории, мы же вернем­ся к легенде. А далее легенда расходится на два варианта. Предчувствуя скорый арест и казнь, Иисус не смог уйти в Эдессу. А потому благосло­вил изображение появиться на полотенце, кото­рым и обтер свое лицо, после чего отправил это исцеляющее изображение царю Абгару V.

Второй вариант легенды гласит, что Христос молился в Гефсиманском саду и, когда утер кровавый пот, образ его появился на полот­не. Уже после гибели и воскрешения Иисуса апостол Фаддей доставил пелену-мандилион в Эдессу, чтобы чудодейственная ткань исцелила Абгара. Сам царь поверил в Иисуса, а вот его потомки (более крепкие здоровьем) так и оста­лись язычниками.

Мандилион до поры до времени укрыли в тайном месте: замуровали в нише стены у го­родских ворот. Ровно пятьсот лет реликвия про­лежала в тайнике. А потом, в 525 году, в Эдес- се случилось страшнейшее наводнение, стену подмыло, пришлось ее перестраивать — так открылся мандилион. Ровно через пятнадцать лет мандилион спас город от персов. В Эдессе мандилион считали величайшей святыней, не позволяя снимать с него копии и не выставляя публично.

Более того, когда Эдесса оказалась захва­ченной врагами, для освобождения мандилиона был предпринят военный поход. Вплоть до 944 года мандилион хранился в городе. А потом силой, несмотря на страшное возмущение эдес- ских горожан, мандилион увезли в Констан­тинополь и поместили в громадное собрание святынь Фаросской часовни. Его тоже хранили практически в тайне. Видеть мандилион могли только император и его почетные гости. Делать с мандилиона копии императоры Византии не позволяли.

Мандилион когда-то поразил воображение императора Константина. Впечатления импе­ратора сохранит для истории писарь. В уз­ком кругу, при свечах, Константин велел раз­вернуть мандилион. Главной неожиданностью для императора оказалось то, что образ был монохромным, а не цветным, как он предпо­лагал. Изображение было не совсем четким, некоторые вообще ничего не могли разглядеть на мандилионе. И лишь отойдя на несколько шагов, на пелене можно было различить лик Спасителя. В одном манускрипте XII столетия было обнаружено изображение сцены покло­нения императора перед развернутым святым мандилионом. Примечательно то, что в развер­нутом виде размеры данного мандилиона были соотносимы с размерами плащаницы Христа: его держат два человека, чтобы он не касал­ся земли.

И вот наступил 1204-й, роковой для Кон­стантинополя год. Крестоносцы разгромили го­род. Мандилион — плащаница Иисуса — исчез.

Погиб ли он в пожаре или же сделался трофеем какого-нибудь крестоносца?.. Некий «комплект» погребальных одежд Иисуса Христа также находился в Антиохии. В 1098 году крестоносцы увезли его с собой во Францию. По странному стечению обстоя­тельств они словно «охотились» именно за пла­щаницами. Ох уж эти Крестовые походы...

Продолжение легенды о плащанице

Семейство совсем молодого тогда еще Жана-Пьера де Вуази каждое воскресенье проде­лывало путь до церкви Св. Магдалины в Рэде. Барон Пьер III де Вуази и его супруга Женовефа выступали первыми. В этот день баронесса непременно надевала на себя зеленое платье с белыми кружевами. На голове ее всегда сиял по­золоченный серебряный обруч, скромная копия ее свадебной диадемы. К обручу прикреплялся прозрачный шелковый платок, укрывавший во­лосы баронессы.

Сам Жан-Пьер всегда следовал в паре с бра­том Жилем, его женой и маленьким сыном. По дороге де Вуази они ни слова не произнесли друг с другом, только приветствовали стоящих вдоль дороги горожан. В церкви семейство ба­ронов садилось на семейные скамьи на хорах. Отсюда все было превосходно видно: и пропо­ведника, и алтарь.

В то воскресное утро в церкви ожидали ле­гата святого престола во Франции, кардинала Одо де Шатеруа, вместе с королем Людовиком начавшего подготовку к новому Крестовому походу и теперь проповедовавшего по всему королевству.

Юный Жан-Пьер де Вуази отлично знал ис­торию всех шести предыдущих Крестовых по­ходов. Он знал все об этих «святых предприяти­ях», начиная с первого, объявленного 27 ноября 1095 года.

Это был морозный солнечный день. Свыше ста тысяч людей, как сообщал автор одной из хроник, собрались в тот день на большом поле у ворот французского города Клермон, чтобы услышать слова верховного понтифика. Папа Урбан II занял место на подиуме, ок­руженный архиепископами, епископами и абба­тами, вместе с которыми он прибыл на кон­силиум в Клермон.

И вот папа Урбан II поднялся со своего трона на возвышении и начал проповедь. Папа гово­рил о неверных — мусульманах, заполонивших Святую землю, завоевавших и обездоливших ее, тиранящих тамошних восточных христиан и усложняющих жизнь пилигримов из Европы. Папа призвал христиан Запада выйти в по­ход, чтобы спасти христианство на Востоке. Каждый, кто еще в силах, должен был высту­пить в начале лета в поход. Сам Господь Бог поведет крестоносцев вместе с сонмом анге­лов и святых, заверил слушателей Урбан II. Каждый, кто будет смело биться за святое дело, получит прощение и отпущение всех гре­хов. Речь Урбана зажигала, воспламеняла умы. «Deus lo volt! — Так хочет Господь!» — кричали сотни глоток, восторженно воспринимая сло­ва папы.

Все знали печальное положение христиан в Святой земле. Иерусалим и Сирия были захва­чены турками-сельджуками, действительно су­рово относившимися к восточным христианам и опасными для западных пилигримов. Уже во времена папы Григория VII (1073—1085) созрел план помощи своим собратьям по вере, восполь­зовавшись воссоединением греческого христи­анства с Католической церковью, с 1054 года находившегося в расколе (схизме) с Римом.

Так что неудивительно, что призыву папы Урбана II последовали тысячи людей из самых разных стран Европы. Под руководством Бо- эмунда Тарентского, Готфрида Бульонского, Раймона Тулузского, Роберта Фландрского и Болдуина I Булонского армии крестоносцев и, прежде всего французских и лотарингских ры­царей, а также норманнов из Франции и Юж­ной Италии в августе 1096 года отправились в направлении Византии, чтобы заручиться поддержкой Восточной христианской церкви.

В Византии крестоносцев принял импера­тор Алексий I Коммин, однако император-схиз- матик очень сильно постарался, чтобы им­позантная орда «борцов за веру» как можно скорее покинула пределы Византии. На пути в Иерусалим через Антиохию крестоносцы по­пали в ловушку турков-сельджуков, но мусуль­мане были побеждены. И вот 15 июля 1099 года крестоносцам удалось после четырехнедельной осады взять Иерусалим.

В Святом городе смерти и воскрешения Хри­ста было основано христианское королевст­во, мирским главой которого был избран Гот­фрид Бульонский, герцог Нижней Лотарингии. Из скромности он принял титул «Наместника Гроба Господня». Вскоре часть крестоносцев вернулась на родину. Те же, что остались в Святой земле, ориентировались в Иерусалиме на европейские образцы, создавая из него го­сударство, подобное мелким герцогствам. Во время Второго крестового похода были осно­ваны княжество Антиохийское и королевство Кипрское.

Но вот в 1187 году над христианским Иеру­салимским королевством разразилась беда: го­род был захвачен султаном Саладином. Пона­добился еще один Крестовый поход. Сначала совместными действиями королей Англии и Франции был отвоеван город Аккон. В резуль­тате мирного договора с султаном христиа­нам даже дали право на безопасные паломни­чества в Иерусалим. Но без помощи Византии крестоносцы были не в состоянии вернуть себе Святой город. И Четвертый крестовый поход обернулся уже против Константинополя.

Только Пятый крестовый поход, в который в 1228 году отправился Фридрих II, дал като­лическому христианству возможность вернуть Иерусалим. В городе крестоносцев Сен-Жан д’Акре Фридрих II встретился для переговоров с египетским султаном Аль-Камилем, и тот без боя передал Иерусалим императору Священ­ной Римской империи. Мирный договор был под­писан на десять лет. Император Священной Римской империи гарантировал мусульманам свободный доступ в мечети и их собственные места паломничества. Сам Фридрих женился на дочери-наследнице короля Иерусалимского и в 1229 году сам был коронован иерусалимской короной.

Кто только не принимал участия в Кресто­вых походах на протяжении целого столетия: и император Фридрих I Барбаросса, и француз­ский король Филипп II Август, дед короля Лю­довика IX, и английский король Ричард I Льви­ное Сердце. Но в 1244 году мусульмане вновь завоевали Иерусалим.

В подобной ситуации французский король Людовик IX отважился уже на Шестой кресто­вый поход. В конце августа 1248 года король с двадцатипятитысячной армией отплыл на Кипр, передав бразды правления в руки своей матери, королевы Бланки. Вместе с королем отправился и старший брат Жана-Пьера де Вуази, девятнадцатилетний Пьер.

После того как королевское воинство пере­зимовало на Кипре, оно высадилось в Египте 5 июня 1249 года и на следующий день завое­вало Дамьетту. Нападение на Каир весной 1250 года окончилось катастрофой: король Людовик IX вместе со всей своей армией ока­зался в плену и вернул свободу высокой ценой: непомерными откупными и передачей Дамьетты. Униженная армия отбыла в Сен-Жан д’Акру, последний из городов крестоносцев в Святой земле.

Четыре года король Людовик IX провел в Святой земле. И только весной 1254 года он вернулся во Францию. Вскоре после прибытия флота крестоносцев на родину родители Жана-Пьера узнали, что их старший сын скон­чался сразу после отбытия из Аккона. Горе де Вуази было ужасно. Отец Жана-Пьера «бежал» в науки, собрав всю доступную литературу о все тех же Крестовых походах. Это был его способ пережить утрату сына.

Барон Пьер III де Вуази долгие годы вни­мательно изучал все рисунки и все эскизы ландшафта, корабли и битвы, описанные в книгах и свитках, и наиточнейшим образом подсчитал количество солдат и оружия, день­ги и пожертвования, отпущенные на каждый крестовый поход. Он даже постарался прове­рить все письменно зафиксированные воспо­минания отдельных крестоносцев. Он стал самым настоящим экспертом истории Кре­стовых походов.

Больше всего барона интересовала теологи­ческая обоснованность походов, о которой го­ворили папы и святые, например знаменитый Бернар Клервосский. Изучая все эти труды, ба­рон сделался решительным противником всего «предприятия». И не потому, что испытывал симпатию к мусульманской религии и магоме­танам — они были ему чужды, — а оттого, что не понимал, почему католическое христи­анство, верное папе римскому, должно идти на такие кровавые жертвы ради христиан в Святой земле, которые все поголовно были ере­тиками и схизматиками.

А вот на юного Жана-Пьера книги из библио­теки отца, посвященные Крестовым походам, производили иное впечатление. В его фантазии дороги Святой земли были усыпаны золотом и драгоценными камнями. В библиотеке отца отыскалась «Chronica majora» Матфея Парсиянина с изображениями слонов. И Восток окон­чательно покорил молодого де Вуази.

По всей видимости, Восток не оставлял и ум короля Людовика IX. Наконец король решил ся еще на один поход. Его призыв достиг Рэде и ушей юного Жана-Пьера де Вуази.