Твоя нелюбимая (СИ)

Глава 9

Сегодня суббота, я уже пятый день нахожусь в этом центре. Руслан больше не появлялся, но это не значит, что я потеряла бдительность и перестала бояться.

Мне все так же страшно, что он может приехать в любой момент, забрать меня от внимательной и порядочной Галины Ивановны и увезти в другой медицинский центр, где никто даже разбираться не будет в произошедшем. Меня просто выскоблят и выбросят на улицу.

Мое самочувствие нормализовалось почти полностью. Практически перестало тошнить по утрам и аппетит вернулся. Я даже набрала три килограмма за эти дни в больнице.

С работы в Жемчужине меня уволили, даже несмотря на то, что я обещала принести больничный. Вчера звонила Настя и сказала, что начальник узнал о моей беременности. А еще он узнал о том, что его работники подрабатывают по ночам на сомнительных мероприятиях. Настю, как ответственного работника, оставили, а вот меня уволили без премии и отработки.

Работала я в этом клубе не официально, поэтому возможности пожаловаться в трудовую инспекцию и восстановиться у меня точно не будет.

Получается, что из больницы уходить мне некуда. На днях нужно будет платить за квартиру, а у меня за душой ни копейки. Поэтому я до сих пор не сбежала из этого медицинского центра, лежу здесь и тяну время. Трясусь от страха, что у Руслана лопнет терпение и он что-нибудь предпримет, но вынужденно жду чудес.

Сейчас, по крайней мере, мне нужно, чтобы мое здоровье окрепло и с малышом все было в порядке. А потом можно будет снова податься в бега.

Обхода сегодня нет, поэтому на завтрак все пациентки подтягиваются намного позже. Мне разрешили вставать и передвигаться самостоятельно, но только в том, случае, если не будет кружиться голова.

На последнем обходе мне сказали, что у меня низкое давление. Захожу в столовую, беру поднос и выбираю кашу с ягодами, бутерброд с сыром и морс.

Присаживаюсь за столик к девочкам, с которыми познакомилась вчера и принимаюсь за еду. Мы болтаем о всяких глупостях, о своих новых предпочтениях в еде и, конечно, о беременности и сопутствующих проблемах.

Когда наш смех становится слишком громким, появляется медсестра и разгоняют нас по палатам. Я набираю в холле журналов, чтобы почитать на досуге, и не спеша плетусь к себе. Стараюсь привыкать ходить осторожно, чтобы не спровоцировать головокружение.

В палате подхожу к окну и смотрю на детскую площадку, где гуляют родители со своими детьми и мамочки с колясками. Прижимаю руку к животу и нежно поглаживаю. Пусть у меня совсем нет денег, но я буду самой хорошей мамой для своего ребенка.

В палату заходит медсестра Маша, которая была здесь, когда я поступила в первый день. Мы с ней успели немного подружиться. Она постоянно меня подкармливает, хотя с едой здесь проблем нет. Приносит мне яблоки и ягоды со своей дачи, все только полезное и вкусное.

Маша по старой схеме измеряет мне температуру и давление, а потом все данные заносит в журнал.

— Как сегодня? — спрашиваю, кивая на тонометр.

— Низковато. Спрошу у Галины Николаевны, можно ли тебе выходить на улицу гулять. Думаю, после этого станет лучше.

Маша уходит, а я ложусь в кровать и начинаю читать журнал, но чувствую, что глаза снова закрываются. Уже начинаю проваливаться в сон, как слышу, что дверь в палату открывается.

Вздрагиваю и присаживаюсь в кровати. Передо мной в белом халате стоит девушка, лицо которой кажется мне смутно знакомым. Она, заметив, как пристально я ее рассматриваю, сразу надевает маску. Поворачивается боком, чтобы взять стул, и я вижу ее красивые светлые волосы, небрежно собранные в пучок, которые тоже мне что-то напоминают.

Чертовщина какая-то.

— Вы кто? — растерянно спрашиваю и невольно сжимаюсь.

— Я дежурный врач этого центра.

— Мне Маша не говорила, что вы придете меня смотреть.

— Я работаю с другой медсестрой. Меня приглашают, когда у пациенток есть какие-то проблемы.

— А у меня, что проблемы? — чувствую, как холодеет в груди и начинаю тереть виски руками, — это из-за давления, да? Потому что оно слишком низкое?

— Да. Нужно посмотреть не страдает ли плод при таких условиях. Ложитесь и успокойтесь. Вам вредно нервничать.

— Хо-хорошо, — заикаюсь и сжимаю руки в кулаки. После ее слов мне хочется еще больше нервничать.

Врач двигает к себе аппарат узи и пытается понять, как он включается. Чертыхается и нервничает. Странно, врач же должна разбираться в этом.

В палату входит еще одна девушка в белом медицинском костюме, которую я вижу первый раз в жизни. Она помогает ей справиться с аппаратом, просит лечь меня на спину и наносит на живот холодный гель.

Врач елозит по животу датчиком и молчит. Мне все время, кажется, что она нажимает слишком сильно и в один момент я не выдерживаю.

— Осторожнее, — выкрикиваю и пытаюсь убрать ее руку.

— Потерпите, мне нужно посмотреть сосуды в пуповине, поэтому будет неприятно.

Закусываю губу до боли и молчу.

— Вот видишь, — говорит врач медсестре и показывает ей что-то на экране.

— Что там? — спрашиваю с тревогой и тоже пытаюсь посмотреть.

— Плод страдает, нужно срочно принимать меры, иначе начнется кровотечение. Какой вам срок ставили до этого?

— Шесть недель при поступлении. Сейчас наверно уже семь. А там разве невидно?

— Видно, я просто сравниваю показания.

Врач убирает аппарат узи и протягивает мне бумажное полотенце. А потом достает из коробки какие-то таблетки.

— Нужно срочно выпить.

— Что это? — смотрю на таблетку и принимаю стакан воды из рук медсестры.

— Для нормализации давления. Пейте, иначе можете потерять ребенка в любой момент.

— Только одну? — с сомнением смотрю на нее.

— Вторую вам завтра медсестра выдаст на обходе.

Я с детства не пью таблетки, потому что бабушка мне всегда говорила, что это зло. Но ради ребенка я готова изменить своим принципам. Беру таблетку и внимательно ее рассматриваю, будто это поможет мне разобраться. Название ни о чем не говорит.

— Давайте-давайте, — подгоняет меня врач, недовольно сощурив глаза, — мне некогда тут с вами рассиживать, пейте и будите снова отдыхать.

Распечатываю блистер и с тяжелым вздохом закидываю таблетку в рот.